Текст книги "Особенный. В твоих руках (СИ)"
Автор книги: Натали Эклер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 32
В любой непонятной ситуации – танцуй. Есть такой рецепт борьбы со стрессом. Мне обычно помогает, но не в этот раз.
Последнюю неделю я тренируюсь ежедневно, но тревожность не уходит и это выматывает. Утром не смогла заставить себя пойти в универ. Проснулась рано и ходила по квартире молчаливой тенью.
Макс вел сложные переговоры, звонил то в Штаты, то в Австралию, разговаривал много, на повышенных тонах. На полу лежал открытым его собранный чемодан. Я смотрела на стопку аккуратно сложенных футболок и уговаривала себя не реветь, хотя бы до завтра.
Завтра Максим улетит в свою Австралию.
Мне страшно от одной мысли, что это случится. Страшно от того, как далеко находится эта страна. Другое время, другая погода, все там другое! Вдруг он тоже станет там другим, мой Макс? Что, если разлюбит?
Паника от этих мыслей, атакует нещадно. Я и сражаюсь с ней, как умею – пришла в студию и танцую.
Ника с Владом улетели в Англию, повезли на чемпионат сразу три пары. Детки и юниоры выступают хорошо, Илья и Уля провалились с треском.
Я посмотрела их выходы. Ульяна двигалась, как робот, никакой пластики, полное отсутствие чувств. Своей агрессивной техничностью снова забила Илью и привела пару к краху. Уже ясно, что после этого турнира они не будут танцевать вместе.
Мне искренне жаль Красовского. Столько времени, сил и денег вложено – и все напрасно. Хочется как-то поддержать его, чисто по-человечески.
Выключив музыку, забираюсь на подоконник и пишу несколько банальных фраз. Путь к большому успеху невозможен без болезненных поражений, напоминаю ему об этом. Только успеваю отправить сообщение, как получаю входящее от абонента, подписанного в моей телефонной книге очень официально: «Доронин Максим».
«Ты не против потусить сегодня?»
Неожиданное предложение. Это наш последний вечер, и я думала, мы проведем его тихо и наедине. Будем долго и нежно любить друг друга, а потом Макс обнимет меня и станет подбадривать, а я буду хныкать и ненавидеть завтра. Потому что завтра в это время его уже не будет рядом.
Предчувствие страшней самой беды, мучительнее. В моем электроном ящике хранится билет в Денпасар и бронь в сказочный отель с видом на рисовые террасы, а меня не покидает чувство, что конец нашей истории наступит завтра. Хочется вцепиться в Макса и не отпускать. Плакать, умолять, силой держать... Дурь такая лезет в голову, что жутко. Развеяться не помешает.
«Вай нот? Куда пойдем?»
«Заеду через полчаса. Ты в студии, надеюсь?»
Странный вопрос. Кроме универа по утрам и студии по вечерам я нигде не бываю.
«Нет, я поехала танцевать в «Рай», давно не соблазняла извращенцев»
Прикрепляю смеющийся смайл и отправляю.
Макс долго не отвечает. Экран успевает потухнуть, когда от него приходит голосовое. Назидательным тоном он просит меня больше не шутить, как «тупая малотетка».
Что?
Я дважды переслушиваю, гадая, что случилось с чувством юмора моего парня. У него неприятности на работе, он весь день ругался с поставщиком оборудования и взвинчен, но при чем здесь я? Даже неудачная шутка – не повод хамить!
На скорую руку приняв душ, вытираюсь и натягиваю джинсы, нервно застегиваю пуговички на рубашке. Настроение летит в пропасть. Мелькает мысль поехать домой, но я ее гоню. Не время строить из себя обиженку и ломать трагедию, в наших отношениях ее и так хватает.
Ровно через полчаса выхожу из студии. Макс фанатично пунктуален, не сомневаюсь, что уже приехал и ждет. Глазами ищу такси, а нахожу хамелеонистую бэху Баринова. Он приехал с Костей.
Суровый, молчаливый, брови сдвинуты. Открывает для меня заднюю дверь, сам садится вперед. Мне снова хочется поехать домой. Пошутила я так себе, но разве это повод так злиться?
– Как дела, балерина? Натанцевалась? – лыбится Костя, обернувшись.
– Нормально, – натянуто улыбаюсь в ответ.
Мне неловко. Мы не виделись с той ночи, когда все перессорились и Макс вмазал ему из-за меня. Они помирись, значит. Это хорошо.
– Ты теперь сама танцуешь, без партнера? – снова оборачивается Костик. – Круто получается, я подписан на тебя и смотрю. Это ничего, Макс, что я на твою Лизу смотрю? – косится на Доронина.
– Смотреть можно, трогать нельзя, – бурчит Максим, печатая в телефоне.
– Это я уже понял. Челюсть неделю болела! – усмехается Баринов. – Врагу не посоветую трогать твою Лизу.
– Правильно. Ты всем советуй близко к ней не приближаться. Настоятельно советуй. У нее неприкосновенность, лично мной выдана.
Макс не шутит, тон у него серьезный, энергетика тяжелая. Они с Костей переглядываются, тот медленно кивает:
– Ясно. Твоя личная Лиза, никому не трогать.
– Именно, – припечатывает Макс и снова утыкается в телефон.
Мы с Костей на секунду встречаемся глазами в зеркале заднего вида. Я успеваю заметить эмоцию, похожую на… жалость? Какого черта?
Что это было вообще? Разговор обо мне, словно меня рядом нет. Макс сердится, ведет себя странно. Костя повторяет, как попугай: Твоя Лиза, твоя Лиза…
Лерку друг вспоминаю с ее глупой радостью, что я стала содержанкой Доронина. Я потом погуглила, что это значит, и фильм один посмотрела. Ужаснулась, если честно. Никакая я не содержанка! Ни за что не позволю относится к себе, как к вещи, которую можно купить. Я скажу это Максу, обязательно скажу позже.
Он строчит длинные сообщения в телефоне. Я не вижу кому, но очевидно, что это по работе. Брови постоянно сдвинуты, челюсть напряжена. Костик сделал музыку громче, качает головой в такт, подпевает. Я узнаю песню, а точнее, голос. Это тот самый рэпер, в клипе которого мне предложили сняться. Песня из старых, уже раскрученных, я буду танцевать под другую.
– Мне прислали контракт. Съемки через неделю, – говорю Максу.
– Перешли, я посмотрю условия, – отвечает он сухо, читая в телефоне очередное сообщение .
Костик расспрашивает меня, что за съемки, я охотно рассказываю, озвучиваю название песни. Она с начала лета в ротации, Баринов ее прекрасно знает.
– Хрена се! – восклицает. – Ты снимешься в клипе про ту самую суку, что любит только за деньги? Дор, а ты в курсе, кого сыграет твоя Лиза?
Снова «твоя Лиза»... Точно попка-дурак!
– Ссылку на песню тоже пришли, – буркает Макс, глядя в телефон.
Голос у него холодный, у меня мурашки неприятные. Ему не понравится текст, мне и самой он не нравится, но это моя первая работа, как одиночного танцора. Крутая работа, с известным музыкантом. И заплатят за нее столько, что я покрою поездку на Бали.
– Ты же не слушаешь русский рэп, Макс, – напоминаю.
– Послушаю ради тебя. Пришли.
– Она есть в моем плейлисте, – сообщает Костик и тут же включает.
Мы едем по проспекту, быстро мелькают ночные огни. Баринов с чувством подпевает, а точнее, читает речитативом: «Думал, ты ангел. Ошибся. Ты сука. Продажная сука, но пока моя... За бабло, за бабло...».
Макс отложил телефон и смотрит прямо, шея напряжена. Я тоже напрягаюсь, непроизвольно. Даже если он будет против, все равно снимусь в этом клипе, чтобы вернуть ему деньги за поездку. Да и вообще, кто он такой, чтобы мне указывать?
– Хуйня полнейшая, – усмехается Доронин, не дослушав, и утыкается в телефон.
– Ну не скажи. Это жиза! – возражает Костя, продолжая подпевать.
Я смотрю в окно и улыбаюсь. Максим не станет запрещать мне участвовать в съемках, он не относится ко мне, как к вещи. А по поводу смысла песни я с ним согласна.
Спустя минуту мы паркуемся у необычного заведения, похожего на заводской цех. На кирпичной стене холодным неоном мигает название – «Подвал».
– Ты серьезно не была здесь? Это же любимое место всех студентов! – удивляется Баринов, когда мы спускаемся в реальный подвал старого здания.
Лестница длинная и бетонная, свет на ней тусклый, какой-то угнетающий.
– Я только вчера получила студенческий билет и еще не успела обойти все злачные места города, – шучу, пропуская Костю вперед.
Макс отстает, на ходу набирая текст в телефоне. Как вышел из машины, все пишет и пишет, залом между бровей все глубже и глубже.
– У тебя серьезные проблемы на работе? – спрашиваю шепотом, когда подходит. Он переводит на меня задумчивый взгляд. – Ты будто уже не здесь, уже не со мной, – говорю с прорывающейся в голосе обидой.
– Прости, – он убирает телефон в карман. – Я с тобой, – приобнимает и целует в уголок глаза.
Мы спускаемся обнявшись. Костик толкает тяжелую дверь, пропуская нас внутрь огромного пространства с разными зонами. Тут и пивбар, и бургерная, и вагончик с шаурмой. Это вовсе и не клуб, что-то типа фудкорта с игровыми зонами. Прямо по курсу сцена, на которой два парня играют на гитарах. Хорошо играют, мелодия приятная. И в целом обстановка здесь классная, повсюду обычная молодежь. Кто пиво пьет и пританцовывает, кто в «Монополию» играет на диванчиках, а кто конспекты переписывает тут же.
Это место мне определенно нравится.
Глава 33
В «Подвале» многолюдно, но не слишком шумно. Огромная площадь и разумное зонирование позволяет нормально разговаривать и наслаждаться живой музыкой, доносящейся со сцены.
Мы сидим за высоким барным столом, едим бургеры, пьем пиво. Костя балагурит, рассказывает смешные истории, связанные с этим местом. В студенчестве он тут частенько бывал, есть что вспомнить. Я слушаю с интересом, смеюсь от души. Рассказчик Баринов классный, умеет поднять настроение.
В какой-то момент Макс придвигает свой стул и кладет руку на мое колено, вжимает пальцы в джинсовую ткань. Я накрываю его ладонь своей, протираюсь щекой о крепкое плечо и тяну в себя древесный запах его туалеткой воды. Мы еще рядом, а мне его уже не хватает. Господи, как я жить без него буду? Я же не вывезу!
– Ладно, голубки, поворкуйте пока без меня. Там прикольная девочка танцует, пойду попытаю удачу, – говорит Костик, вглядываясь в сторону небольшого танцпола.
Музыканты на сцене сменились. Теперь там молодежная группа, играют каверы на известные хиты. Несколько компаний девчонок вышли танцевать, одну из них присмотрел Костик.
Когда он уходит, Макс обнимает меня за талию и заглядывает в глаза:
– Вижу, ты не в восторге, но я не мог не попрощаться с Костяном. Он приехал, предложил посидеть всем вместе.
– Я не против, – спешу заверить. – Твой друг – мой друг.
– От себя такого сказать не могу. Мне твоя подруга категорически не нравится, – кривит губы Макс.
– Это я уже поняла. Не страшно, мы с Лерой не так близки, последнее время почти не общаемся.
– Будет лучше, если совсем перестанете. Ты же понимаешь, что с такими людьми дружить опасно? У тебя была возможность убедиться в этом, и не раз. Правда, Лиза?
Я киваю, а про себя думаю: надо же, какая неприязнь у них взаимная.
– Осознанно Лера не делала мне зла, – пытаюсь защитить Нечаеву.
Макс ведет бровью и хмыкает:
– Уверена? Не суди всех по себе, котенок. Тебе не нужна такая подруга, поверь. Пообещай мне не ходить с ней по тусовкам. Ни в клубы, ни на вписки. Чтобы никаких чужих хат, дач, тачек… Окей?
Макс вовсе не просит, он будто условие мне ставит. Ощутимо сжимает рукой под ребрами и взглядом требует согласие.
– Окей, – дергаю плечом. – Мне тусить некогда. Тренировки, учеба, работа… Волонтерство опять же…
– Вот и славно, Лиза. Ты умничка, все поняла, услышала меня, – он приятно поглаживает поясницу, наклоняется к уху. – Хорошая девочка, послушная моя…
Меня плавит от его низкого голоса, от горячих касаний. Мир перед глазами плывет в легкой дымке. И вдруг, как черт из табакерки, выпрыгивает Лерка со своим предупреждением, что Макс псих и манипулятор, и верить ему нельзя. Я напрягаюсь в момент, отстраняюсь. Стряхиваю наваждение и включаю логику. Доронин явно пытается ограничить мою свободу, и это недопустимо, но с другой стороны, он ведь беспокоится обо мне. Ничего не понимаю, какой-то сумбур в голове.
– Она меня отшила. Прикинь, Макс! Во малолетки борзые пошли. Охреневшие! – возбужденно делится своим провалом Костик. – Лиза, сорян, речь не о тебе.
– Лиза тебя тоже в свое время отшила. Может, дело в тебе, Костян? Старый ты для них! – смеется Макс.
– Чья б корова мычала, дядя Максим, – ерничает Баринов и залпом допивает свое пиво. – Еще по одному возьму? – кивает на пустой бокал Макса.
Тот соглашается, а я отказываюсь, у меня и первый допить не получается. Как и расслабиться. Мыслей в голове целый рой, одна тревожнее другой.
Когда Костя возвращается, я решаю оставить друзей наедине. Отправляюсь погулять по залу, посмотреть поближе на музыкантов и в туалет заодно. Там и сталкиваюсь с Бариновым.
– Ты туда? А я оттуда, – смущенно улыбаюсь, пытаясь проскочить мимо.
– Как там твоя подруга? Видишься с ней?
– Если ты о Лере, то на днях пили кофе, а вообще не дружим больше.
Я делаю шаг в сторону. Обычно наши разговоры с ни к чему хорошему не приводят, не охота лишний раз убеждаться в этом. Костя повторяет мой шаг, не давая пройти, в глаза смотрит.
– Что она тебе рассказывала?
– Тебе привет не передавала, – ухмыляюсь. – Жаловалась на проблемы с родителями, а что?
Как-то подозрительно много разговоров о Нечаевой для одного вечера. Только с Максом вспоминали ее, теперь с Костей.
– Значит, про своих новых друзей она тебе не сказала? Стасик и Артурчик, те самые, от которых мы тебя отбивали. Она теперь с ними тусуется, прям в десна целуется, с обоими, причем. Ну, ты понимаешь...
Я вообще ничего не понимаю, и не очень-то верю, что Лера общается с придурками, опоившими меня наркотиком.
– Ты их видел вместе? Когда это было?
– Постоянно вижу. Вот вчера, например, – он протягивает мне свой телефон. – Фото сделал специально для тебя, посмотри.
Фотография темная, но бамбуковые стены клуба «Рай» я моментально узнаю, а потом разглядываю Леру, которая сидит на коленях у Артура, но целуется при этом со Стасом. Чьи руки на ее груди, а чьи на бедрах –разобрать сложно.
– Зачем ты это снял? – отдаю телефон и вытираю руку о джинсы. Они словно в грязи, так мне противно.
– Что, не понравилось? – косится Костик.
– Ты это Максу показал, да?..
Он молчит, а мне не нужно его подтверждение, теперь мне все понятно.
– …Она сказала, что по клубам больше не ходит. Совсем. Что собирается работать моделью, просила дать взаймы, – рассказываю растеряно, не понимая, зачем Лера мне врала.
– И ты ей поверила? Денег хоть не дала?
– У меня нет столько. Пока, – добавляю важное слово.
– Когда будут, тоже не давай. Она на кислоте, каждый вечер обдолбанная, дальше будет кокс или сразу герыч. Ты не знаешь, наверное, у этого Артура что-то типа порностудии своей, там такое жесткое кино делают, что без допинга никак.
У меня внутри холодеет. Как же так, Лерка?
– Господи! Надо что-то делать, – произношу испугано. – Может, мне ее родителям позвонить? Предупредить, пока не поздно.
– Попробуй, если хочешь остаться крайней в этой истории. По опыту говорю, влезешь – только обостришь их конфликт. В итоге всех собак спустят на тебя. Тут ничего не поделаешь, Лиза. Ее выбор, – разводит руками. – Ты держись подальше от этой холеры и не верь сказкам, которые она тебе рассказывает.
Баринов обходит меня и направляется туда, куда изначально шел. Наверное, он прав, но я все равно поговорю с Нечаевыми или попрошу маму сделать это. Нельзя оставаться в стороне.
– Кость, спасибо, что рассказал, – бросаю ему вслед.
Он оборачивается, кивает. В глазах снова эта жалость. Или я неправильно читаю его знаки?
Вернувшись в зал, некоторое время наблюдаю за Максом со стороны. К вечеру ощутимо похолодало, он в джинсах и светлой рубашке с неизменно подкатанными рукавами. Сидит на барном стуле, широко расставив колени и уткнувшись в смартфон. Весь в своих деловых переписках и не замечает стреляющих в него глазками студенток. Стильный, уверенный в себе красавчик.
Мой.
Быстрым шагом подхожу и обнимаю его со спины. Макс убирает телефон и поворачивается, ловко сгребает меня и сразу же целует. Я размыкаю губы, впускаю теплый и влажный язык и прикрываю глаза. Тело словно миллиарды микроскопических иголочек пронзают. Как я буду жить без его поцелуев целых два месяца?
Со сцены доносится знакомая песня. Максим отрывается от моих губ, но рук не размыкает. Прижимает меня к себе, заглядывает в глаза и подпевает. На английском, но я неожиданно понимаю. Все до единого слова понимаю и мысленно перевожу.
Пусть все против нас, я знаю, что все будет хорошо. Просто держи меня за руку и будь моей девушкой, а я буду твоим мужчиной. В твоих глазах я вижу свое будущее.[1]
Боже, как это романтично. У меня земля из-под ног уплывает, но Макс меня крепко держит, и поет очень красиво. Я не знаю слов этой песни, поэтому только слушаю и гляжу на него восхищенно. Низкий бархатистый голос действует, как гипноз. Ничего вокруг не вижу, только любимое лицо. Целую его, покрываю короткими поцелуями.
– Поехали домой, моя славная Элли, у нас последняя ночь, – вздыхает Макс, поглаживая меня по спине.
Слезы прорываются, не могу их больше сдерживать. Плачу, уткнувшись лицом в его плечо.
– Не говори так! Она не последняя. Мы же встретимся на Бали? Пообещай прилететь, что бы не случилось.
Макс берет мое лицо в свои руки, проникновенно смотрит в глаза:
– Мы обязательно встретимся. Что такое может случиться?
– Не знаю. Вдруг самолеты летать перестанут, – всхлипываю. Это одна из сотни страшилок, крутящихся в моем паникующем мозгу.
– На кораблике к тебе приплыву. Найду способ, не волнуйся, – улыбается и смотрит снисходительно, как на маленькую. В его холодных синих глазах сейчас столько тепла.
– А вдруг ты не захочешь? Передумаешь? Влюбишься в кого-то… Не знаю! В жену свою, например, – называю самую страшную из страшилок. – Чисто теоретически такое ведь возможно? Как думаешь?
– Я о таком не думаю, Лиза. Чисто теоретически и ты можешь влюбиться. В Костю, например.
Взгляд его меняется, настолько острым становится, что пораниться можно.
Тоже меня ревнует. Костик вроде друг, а постоянно подливает масла в огонь, а тут еще Лерка.
– Мне кроме тебя никто не нужен. Разве ты не видишь? Я однолюб!
Макс стирает пальцами слезы с моих щек и улыбается:
– Поехали, однолюб.
Берет меня за руку, ведет к выходу. Я немного теряюсь. Не то, чтобы ждала от него признания, но мне хотелось его услышать. Момент казался подходящим.
Свободных такси у входа не оказывается. Пока Максим вызывает машину, я обращаю внимание на тату-салон, находящийся по соседству. Несмотря на поздний час, в нем еще горит свет, у двери курит худощавый парень. Его шея и руки плотно забиты татухами, губы выпускают дым то тонкой струйкой, то колечками.
– Извините, вы еще работаете? – обращаюсь к нему громко.
Он обрачивается, внимательно осматривает сначала меня, потом Макса и понимающе улыбается:
– Парные тату хотите?
Я подхожу ближе, чтобы не кричать.
– Сможете набить мне пикоруа? Это такой знак, похожий на бесконечность. У моего парня уже есть, я тоже хочу.
Выбросив окурок, он кивает на дверь:
– Милости прошу...
_____
[1] Перевод песни Эда Ширана «Perfect»
Глава 34
Небо с утра налилось свинцом, потемнело и посерело в цвет моего настроения. Я знала, что прощаться будет больно, не ожидала, что настолько. На физическом уровне изнываю, словно заболела чем-то страшным и неизлечимым.
Мы не отлипали друг от друга всю ночь. Бесконечно обнимались, шептали нежности сквозь сон. Утром Макс разбудил меня ласками и любил необычайно чувственно и долго, подарил новое по ощущениям удовольствие. Казалось, я умерла в его руках, а потом воскресла, но святой не стала, точно нет. Первое, о чем подумала, когда пришла в себя – как я теперь без этих оргазмов? Макс подсадил меня на секс с собой, как на наркотик.
В здании аэропорта оживленно, повсюду очереди. Мы приехали впритык и бежим. Таксист попался нерасторопный, все красные светофоры поймал, потом час тянулся в пробке на выезд из города. У Макса колено дрожало от напряжения. Он ненавидит опаздывать, у него какой-то пунктик по этому поводу.
Марию привез Костя, они ждут нас у стойки регистрации. Поправив на плече рюкзак, Доронин берет меня за руку и сплетает пальцы, второй рукой толкает чемодан. Я торможу нас посередине зала, висну у него на шее. Еще какие-то минуты и мы расстанемся на долгие два месяца. Точнее – шестьдесят четыре дня. Сейчас мне кажется, что это очень много и столько я не выдержу.
– Опаздываю, котенок, нужно торопиться, – говорит Макс, обнимая за шею.
Я шиплю и отстраняюсь. Задел рукой мою татушку, она прямо под линией волос на шее сзади, совсем маленькая, но печет ого-го как.
– Болит? Как домой приедешь, сними пленку и обработай антисептиком, потом мазь наложи, поняла? – сдвигает брови Доронин.
Он пытался отговорить меня делать татуировку. Уверял, что мое тело – это шедевр и портить его противозаконно. Я остроумно пошутила, что всего лишь ставлю на обратную сторону шедевра печать его владельца. Мастер тату шутку оценил и пообещал шедевр улучшить. Сделал аккуратно, мне понравилось.
– Все заживет, не беспокойся. Зато теперь мы связаны навечно, – отодвигаю воротник толстовки.
Место очень чувствительное, любые касания мне остро неприятны, но мысль о том, что означает эта татушка – лучше любого обезболивающего. Макс тоже набил на руке пикоруа, еще один, лично мой. Мы сделали парные тату в первом попавшемся салоне, ночью. Двое сумасшедших.
– Идем, Лиза! Мне еще багаж сдавать, – бурчит Доронин и идет дальше.
Я следую за ним. Что еще остается?
Всю дорогу до аэропорта смотрела на дождевое небо и молила мироздание обрушить на полуостров шторм или ураган. Такой лайтовый, чтобы без жертв и разрушений, но самолеты отменили, хотя бы до утра. Чтобы еще одну ночь побыть рядом с ним, всего одну…
Не помогло.
– Может, ну ее, эту Кенгурятию? Оставайтесь! У нас тут тоже много солнца и безумные сумчатые по дорогам не скачут, – пытается пошутить Костя, стоя с нами в очереди на сдачу багажа.
– Зато парнокопытных хватает, – парирует Макс. – Только что ехали с одним. Объясняю, что опаздываю, прошу перестроиться в левый ряд, этот дундук назло плетется в правом.
– Дал бы ему в бубен для ускорения. Делов-то! – смеется Костя.
Ему одному весело. Макс хмурится, то и дело сверяя документы, я обхватила его за предплечье и еле сдерживаю подступающие слезы. Маша тоже грустит. Ни слова не проронила после того, как сквозь зубы поздоровалась. С того уикенда в отпускном доме Бариновых мы не общались, она постоянно жила у тетки.
По пути к зоне вылета я считаю плитки под ногами. Не могу смотреть по сторонам, законсервировалась и тону в отчаянье. Сердце едва бьется, а в пальцах столько силы! Они сжимают руку Макса до побелевших костяшек. Полтора месяца назад я знать не знала о существовании этого парня, а теперь у меня нет никого ближе и дороже. Я так его люблю!
– Будем прощаться, – решительно говорит Макс.
Он пожимает руку Косте, коротко обнимает друга. Я сама себя обнимаю за плечи, уже чувствую одиночество.
– И чего тебе на родине не живется, друже? – недоумевает Костик. – Лизу бросаешь, сестру увозишь против воли. Она в твою Австралию совсем не хочет.
Маша кусает губы и отворачивается, пряча слезы.
– Хочет не хочет, а надо. Есть такое слово, очень по жизни помогает, особенно, когда мотивация пропадает.
Доронин постукивает Костю по предпечью, тот разводит руками:
– Кому надо? На хрена? Когда теперь увидимся?
– Прилетай к нам в гости, Коть, – подает голос Маша.
Плачет больше не таясь, бросается к Баринову и цепляется в его футболку, а он ее по голове гладит и что-то говорит тихонько в волосы, успокаивает. Она ему, как сестра, с пеленок знает. Мне они героями мелодрамы видятся. Я в какой-то прострации нахожусь, вижу все искаженно.
Макс берет меня за локоть и уводит в сторону. За панорамным окном стоят самолеты разные, большие и не очень. Я их рассматриваю, силясь сдержать слезы. Обещала не реветь, а как? Машка вон тоже рыдает.
– Посмотри на меня, Лиза, – просит Доронин низким шепотом, беря мои руки в свои. Я вскидываю глаза, их жжет, лицо его плывет. – К чему эти слезы, что за траур? Как на войну меня провожаешь.
– Мне страшно, Максим, ничего не могу поделать. До ужаса страшно!
– Чего ты боишься? Мы все с тобой проговорили и решили. Даты определены, билеты куплены. На связи будем каждый день...
– Не знаю, не верю, – трясу головой.
– Посмотри на меня, – снова просит он, и я смотрю. Слезы скатываются, резкость появляется. – Верь мне, Лиза. Я тебя люблю.
Макс говорит так уверенно, будто это всем давно известный факт, а у меня в глазах темнеет от избытка чувств и хлынувших в кровь гормонов.
Он же впервые признался!
– И я тебя, Макс. Очень люблю!
Подпрыгиваю и как обезьянка повисаю на нем, обхватив руками и ногами, а он смеется, прижимая к себе. Смех приглушенный, чувственный, счастьем пропитанный. Я тоже смеюсь еле слышно. Громко нельзя, чтобы это счастье не спугнуть.
Когда они с Машей скрываются за поворотом терминала, все еще улыбаюсь. Мне уже не так грустно и шестьдесят четыре дня больше не кажутся чудовищным сроком. Он меня любит, прямо так и сказал!
– Давай, подброшу, Лиза, – предлагает Костя по-свойски. – Ты у Макса теперь будешь жить? Он сказал, ключи тебе оставил.
– Только чтобы вещи забрать. Я домой возвращаюсь, у меня семья, они не поймут, если я вдруг перееду в квартиру женатого человека. Вряд ли моя мама поверит в историю с фиктивным браком, – все еще улыбаюсь.
– Ну, ты же веришь.
– А не должна?
Баринов морщит лоб, достает смартфон и смотрит в экран. Долго смотрит, показательно игнорируя мой вопрос.
– У меня всего час, – бросает небрежно. – Если помощь нужна, поехали.
– Не нужна, я и сама справлюсь. Езжай по своим делам, – произношу уверенно.
Пошел он со своей помощью, советами, намеками прозрачными и не очень... Никого не буду слушать. Макс любит меня, только это важно.
Мы прощаемся, расходимся в разные стороны, и у меня вдруг тошнота подкатывает к горлу. Так резко, что я рот рукой закрываю и несусь в туалет. Закрываюсь в кабинке, хватаюсь за живот. Он болит как-то странно, то остро, то тянет. Вырвать нечем, я с утра только воду пила.
Дышу, дышу…
Немного отпускает, лоб испариной покрывается. Что ж это такое?
На белье небольшое пятнышко крови. Фух! Это месячные пришли, долгожданные. У меня цикл длинный, их иногда по полтора-два месяца не бывает. Я привыкла, но в этот раз волновалась. У нас был незащищенный секс, и не раз. Макс тоже спрашивал, но я его успокоила. Если верить моему женскому календарику, мы в безопасные дни занимались.
Строчу ему сообщение:
«Приложение не врет, я не беременная. Повезло»
Смайлик дурацкий прикрепляю и отправляю.
Он еще не в самолете и тут же отвечает:
«Отличные новости. На будущее надо продумать надежный метод контрацепции»
«Я решила пить таблетки. Читала, что полезно для регулирования цикла»
«Сначала сходи к врачу! Сама не вздумай!»
«Слушаюсь, мистер Доронин. Хорошего полета»
Моя руки, смотрюсь в зеркало и сама себе усмехаюсь. В свои восемнадцать я стала тайной любовницей заграничного миллионера. Это больше похоже на пошленький сюжет бульварного романа, но на самом деле реальность, к которой нужно привыкать.
Тошнота постепенно отпускает, ее сменяет голод. Проходя мимо аэропортовского кафе, я чувствую, что дико хочу съесть какую-нибудь гадость типа хот-дога или шаурмы. Четыре года не ем мясо и на тебе. Вот это я стрессанула!
«Ты с Костей домой едешь?», – приходит от Доронина, пока выбираю, что заказать.
«Он предлагал подвести, но я лучше на автобусе», – отвечаю честно.
«Ок. На пересадке позвоню, целую»
«И я тебя, буду ждать звонка»
Макс выходит из сети, я беру себе кусок сырной пиццы и сок. С аппетитом ем и смотрю на взлетающие самолеты.
Доверие – оно такое хрупкое, одно неверное движение – разлетится на осколки. Ведущий свою игру друг, нуждающаяся в помощи распутная подруга, фиктивная красавица жена… С такими вводными нам с Максом будет непросто, но мы любим и у нас должно получиться. Он так сказал, он мне пообещал.
