Текст книги "Брусничная любовь воеводы (СИ)"

Автор книги: Натали Берд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 71

Все словно в тумане. Я нервничаю, теребя ткань юбки, а Ярослав, замерев на пороге, не двигается, продолжает стоять ко мне спиной.

– Боже! – мне становится так стыдно. Я словно сама себя предложила. А впрочем, так оно и есть. Мужчине только и осталось взять то, что дают.

На Кощея вообще смотреть страшно. Мне кажется, что я предала его. Сердце колотится в горле, отдавая звоном в ушах.

«Но ведь никому ничего не обещала, а сердцу приказать не могу» – Успокаиваю себя, буравя взглядом спину Ярослава. Он стоит застывшим камнем.

А мысли продолжают метаться в голове, как перепуганные птицы. Краем глаза вижу, что Кощей делает нерешительный шаг ко мне, а затем отступает. Мое горло сдавливает так, что и дышать не в силах. Я даже представить себе сейчас не могу, что с ним буду. Улыбаться ему каждое утро, радоваться при каждой встрече. С нетерпением выглядывать в окно, когда он должен вернуться издалека.

Сиплый вдох, холодеющими пальцами, убираю с глаз упавшую прядь.

Другой мне нужен. Тот, что сейчас продолжает стоять каменным изваянием и не даже не думает двигается, будто я ему что-то ужасное предложила.

А может так оно и есть? На глаза набегают слезы.

Я делаю шаг назад. Хотя бежать, по сути, некуда. Что толку? Именно здесь, сейчас находится все, что мне дорого – дочка и мужчина, которому, видимо, совсем не нужна.

Снова краем глаза вижу, что Зорянка подошла к Кощею, взяла его за руку, и притянув к себе, что-то шепчет тому на ухо.

Мужчина безропотно присел перед ней на корточки, приобняв за спинку.

Жест такой нежный, заботливый – вонзается кинжалом в мое сердце. Почему все всегда так сложно? Почему я не могу выбрать так, как правильно?

Наконец, Ярослав отмирает. Он продолжает стоять ко мне спиной, но как-то странно крякнув, запускает пятерню в волосы, забавно их взъерошив. Или это только мне это кажется смешным?

От охватившего меня волнения начинает покалывать подушечки на пальцах рук. В горле пересохло, а губы словно песком припорошило. Я делаю шумный вдох, затем какой-то сиплый выдох. Опять, убираю с лица упавшую прядь и облизываю губы.

А Ярослав все молчит, только теребит свои чертовы волосы. Хоть бы выдрал их все подчистую!

Мне бы спросить: – Долго он истуканом стоять будет? – да голоса нет.

Я набираюсь смелости и разворачиваюсь к Кощею, продолжавшему беседовать с Зорянкой.

Тот сразу встречается со мной глазами. В них нет ни капли упрека, он словно с самого начала знал, что именно так и будет. Лишь грустная улыбка на мгновение протаивает на его лице, а затем прячется за напускной бравадой. Теперь я это понимаю.

Ставки приняты, ставок больше нет!

Все стало очевидным. Я сделала неверный выбор. Впрочем, как всегда. Но зато искренний, дальше – все будет видно. Выстою! Уверена, что смогу.

Прочистив горло, с трудом натягивая на лицо улыбку, подхожу к ребенку, тоже опускаясь перед ней на колени. Теперь мы с Кощеем на одном уровне,

– Все будет хорошо! – едва шевеля губами, шепчет он, тут же поднимаясь и отступая от нас с дочкой.

Зорянка словно понимает все, обнимает меня своими ручонками за шею, целуя в щеку.

– Мама, ты расстроена? – ее голосок срывается, выдавая все волнение, какое испытывает мой ребенок.

– Немножко, дочка. – Прижимаю ее к сердцу так сильно, что сама себя ругаю. Моя крохотуля может не выдержать. Молчу всего мгновение, и, наконец, продолжаю, – Но, думаю, вместе с тобой я справлюсь. Все хорошо. Давай начинать работать? А то скоро придут первые посетители, а у нас здесь с тобой только грязь да паутина в углах.

– Давай! – уже громко восклицает Зорянка.

Она отпускает шею, а у меня мгновенно появляется четко чувство какой-то пустоты. Теперь моя очередь целовать румяные щечки дочки, что я и делаю с огромным удовольствием, наслаждаясь каждым мгновением. С каждым поцелуем жалея все больше и больше, что не решилась на столь ответственный шаг раньше. Это такое счастье – иметь детей!

– Ну все! – отстраняется моя девочка. – Достаточно, мама, пора и честь знать. Порядок сам себя не наведет. – Тон назидательный, словно это не она, а я дитя неразумное.

– Как скажешь! – Едва сдерживая смех, понимаюсь с колен, разворачиваясь к входу, тут же отступая от неслышно подошедшего Ярослава. Неуверенный шаг назад, нога подворачивается, и я едва не падаю.

Воевода подхватывает меня за локоть, не позволяя рухнуть на пол. Я вырываюсь из цепких пальцев, тут же понимая, что уже свободна.

Ярослав смотрит на меня тяжело не мигая. От этого взгляда по спине бежит холодок. Все вокруг исчезает. Остаемся лишь мы вдвоем.

Глава 72

– Иди сюда! – Слышится будто издалека, это Кощей подхватывает на руки Зорянку и выходит с ней на уже проснувшуюся улицу. Городок оживает.

Мы с Ярославом продолжаем стоять друг напротив друга, сцепившим взглядами так, что и не разорвешь.

Я молчу. Мне больше нечего сказать. Главное уже произнесено. Теперь осталось лишь получить ответ.

Чувство такое, будто я медленно, но верно, тону в холодном черном болоте.

– Ксания, – начинает Ярослав, не двигаясь при этом с места.

Для меня все очевидно. Настолько, что дальше даже слушать не хочется. Но сил отвернуться, совсем нет.

– Ксанюшка, все не так просто, как кажется. – Наконец, воевода делает шаг ко мне.

– А как тебе кажется, м-м? – единственно, что мне сейчас нужно – не расплакаться. Но слезы будто живут своей жизнью, быстро катятся по щекам крупными горошинами.

Ярослав молчит, он внимательно вглядывается в меня, словно в душу заглядывает. Его взгляд темнеет, тяжелеет. Воевода шумно выдыхает и рывком оказывается вплотную ко мне, тут же заключая в стальные объятья.

– Я не могу жениться. – шепчет мне в ухо.

А мое сердце падает куда-то на пол, со смачным звуком разлетаясь на кровавые ошметки. В груди пустота.

– Не могу, понимаешь, без разрешения князя. А его слишком долго ждать. Что-то гонец запаздывает.

– Что?! – я не понимаю, о чем говорит мужчина.

Он рвано дышит, будто каждый вдох дается ему с трудом, а у меня начинает кружиться голова.

– Гонца я послал к князю за позволением. Давно уже. А обратно его все нет и нет. Извелся весь. – Горячо шепчет, начиная покрывать мои волосы поцелуями. – Я человек военный. Клятву давал, понимаешь? Мне дозволение нужно получить. Только потом планировал свататься. Хотел все сделать, как положено.

– Кем? – мысли путаются, с трудом помещаясь в голове.

– Что? – замирает Ярослав.

– Кем положено? И куда?

Воевода крякает, а затем, шумно выдохнув, будто перед прыжком, берет мое лицо в крепкие, большие ладони, заглядывая в глаза, произносит: – Ты сводишь меня с ума, ровно с того момента, как оказалась на той поляне, прикрывая собой другого мужчину. Думал, порву Гарольда только за это. А дальше мне постоянно хотелось тебя увидеть. Не расставаться ни на минуту. Потому и запер в темнице. На большее – фантазии не хватило, да потом в дом перевел. О нем практически никто и не знал. У нас в Водяным уговор был. Он разрешал на его земле заговоренную избушку построить. Правда, тогда я планировал ее использовать совсем для других надобностей. – А, заметив, как я начинаю хмуриться, тут же добавил. – Нужных людей прятать от любопытных глаз.

Ярослав помолчал немного, а затем продолжил. Его низкий голос, с едва заметной хрипотцой, сводил меня с ума: – Мне постоянно было тебя мало. Даже Фазиля бросил, к тебе вернулся, едва бой закончился. Об одном тогда только думал, как около тебя быстрее оказаться. А как Кощея встретил, так совсем умом повредился. – он нежно поцеловал меня в губы. – Прости меня, Ксанюшка. Но не могу я тебе свадьбу обещать, пока позволения не получу, не по-людски это, понимаешь? Все же в округе шептаться начнут, что я не сватался, а хвостом за тобой хочу. Не желторотый юнец я, люба моя, не могу иначе.

По щекам бегут слезы, я смотрю на мужчину и не понимаю, о чем он вообще толкует.

– Потерпи маленько. Хочешь, я сам к князю поеду?

– Нет! – губы едва двигаются, голос срывается. – Я без тебя пропаду. – Судорожно вцепляюсь ему в куртку.

– И я! – шепчет в ответ, начиная покрывать лицо поцелуями, собирая слезы со щек. – Как только гонец вернется, все, как нужно сделаю. Сватов зашлю. Матери скажу.

– Тетка будет против, я ей не понравилась. – Смеюсь сквозь слезы, они затекают в рот, оставляя там солоноватый привкус.

– Мне все равно! Главное, мне ты нравишься. – Улыбается воевода в ответ. – Даже больше чем нравишься. Дышать без тебя не могу.

Хочу еще что-то спросить, но Ярослав не дает, запечатывая мой рот поцелуем.

В груди вспыхивает вулкан, лава бежит по венам, раскаляя кожу так, что, кажется, одежда сама собой сгорит. Я обвиваю шею Ярослава руками, притягивая к себе, что было сил. Так близко, словно под кожу ему пробраться хочу. Именно так и есть. Он давным-давно это сделал. Прочно меня к себе приковал.

Тихие звуки едва сдерживаемых стонов, наполняют комнату. Наши поцелуи становятся все настойчивее, жарче. Широкие ладони Яра заскользили по моему телу, исследуя его, подчиняя себе. Я выгибаюсь ему навстречу, совершенно позабыв, где нахожусь.

– Люба моя! – шепчет он, прижимаясь губами к пульсирующей венке на моей шее. – Никто, кроме тебя, мне не нужен.

Ярослав отрывается от меня, теперь вглядываясь в глаза.

– Веришь? – край правого века у него начинает дергаться, а я словно просыпаюсь, понимая, что передо мной живой человек, со своими тревогами.

– Верю! – шепчу ему. – Только вот не поняла, женишься ты на мне или нет, в итоге.

Ярослав запрокидывает назад голову и смеется так, что, кажется, звенят стекла в окнах.

– Да, женщина, женюсь. – Подхватывает меня на руки. – Только подождать придется. Согласна?

Странный, я бы сказала, вопрос. Просто улыбаюсь в ответ, начиная обрисовывать подушечками пальцев каждый шрамик, каждую морщинку на его мужественном лице.

– Только недолго.

Воевода улыбается, кивая: – Я сам долго не выдержу, уж больно ты мне под кожу залезла, в сердце крепко вросла, Ксанюшка. По ночам только ты и снишься. Такое там вытворяешь!

– И ты врос! И ты снишься. – чувствую, как щек опалил румянец. Так захотелось узнать подробности его снов, свои уж точно никому не расскажу, слишком там все откровенно.

Но в ту же секунду с улицы донесся истошный крик Зоряки: – Мама!

Мама!

Глава 73

Я тотчас вырываюсь из кольца ласковых рук, поправляя сарафан да блузу, бросаясь к выходу. Но Ярослав опережает, распахивает дверь, замирая на пороге, его плечи, еще секунду назад, напряженные до предела, словно обмякают, он просто молча отходит в сторону, позволяя мне выбежать на улицу.

Дочка стоит посреди небольшого внутреннего дворика, держа в руках поводок, на котором сидит моя Альфа!

– Собака! Живая! – я опускаюсь на колени, слезы, какой раз за утро, заструились по щекам.

– Ко мне, радость моя. – Кричу, распахивая объятья.

Мой ребенок и пес, срываются с места. Одна визжит от восторга, вторая лишь тихо поскуливает.

Кощей стоит на расстоянии, это отмечаю краем сознания. Но он не смотрит на меня. Его взгляд прикован к Ярославу.

Я не вижу, что Яр качает головой, словно отвечает на незаданный вопрос, Кощей кивает в ответ, запуская пятерню в свои густые курчавые волосы, и, сжимая пальцы в кулак, с силой дергает, морщась то ли от самостоятельно причиненной боли, то ли от той, что нанесла я. Он протягивает руку, в которой зажат какой-то свиток к воеводе, Ярослав тянется в ответ.

Кощей молчит, смотря куда-то вдаль, а затем, резко развернувшись, растворяется в воздухе, прямо посреди улицы.

Оказывается, все это видит Зорянка. Она мне и расскажет после.

Дочка испуганно дергает меня за сарафан и шепчет в ухо: – мама, Кощей пропал!

Лишь прижимаю девочку сильнее к сердцу, стараясь не показать, насколько это для меня тяжело. Мне ужасно не по себе. Словно вывернули наизнанку и оставили так под жгучими солнечными лучами. Тяжело оттого, что причинила столько боли человеку, который этого совсем не заслуживал.

– Прости! – шепчу, словно он меня может услышать, вытирая снова покатившиеся по щекам слезы.

– Ксанюшка. – Голос Ярослава проникает в сознание. – Идем, и так уже целая толпа собралась, на вас, да на собаку все смотрят. Нехорошо это. Нечего им пса разглядывать.

Он подходит к нам, наклоняется, нежно обхватывая меня за талию, и поднимает, ласково поправляя растрепавшиеся волосы. Жест жениха, а не чужого человека.

Вот так всего одним движением Ярослав показал всем свой выбор. По толпе пробежал шепоток.

Так рождаются сплетни, где главной героиней буду я. Но мне все равно!

– Ты же говорил, что не хочешь никаких слухов. – Заглядываю ему в глаза, отвернувшись от толпы. В одной моей руке зажата теплая ладошка Зорянки, второй – крепко держу поводок.

В обоих случаях боюсь, что если выпущу, то кто-то исчезнет.

– Передумал. – Хмыкает воевода и, хитро улыбнувшись, при всем честном народе, обхватив широкой ладонью мой затылок, целует в губы, тут же распахивая закрывшуюся до этого дверь и затягивая нас всех внутрь, ухватив меня крепко за руку.

– Яр! Что делаешь? – Я с удивлением смотрю на мужчину. – Ты же говорил, что нужно дождаться разрешения! Помнишь? Что изменилось?

– Все! Оно у меня есть. – радостно смеется в ответ воевода. – Теперь на тебя никто смотреть не посмеет. Моя! – последнее кричит так, что Альфа заходится в лае, а дочка, прикрыв ладошками рот, улыбается, отходя в сторону.

– Теперь жди сватов. Пора готовиться к свадьбе. Ты же не передумаешь, Ксанюшка? М-м-м? – в его глазах на мгновение протаял ужас, будто действительно боялся, что я могу отказать.

– Нет! – я не в силах сдержать счастливую улыбку. – Я согласна.

Ярослав хватает меня за кожаный поясок от сарафана, притягивает к себе и, склоняясь, целует в губы, шепча между поцелуями: – Теперь я право на это имею. Зацелую тебя сегодня вечером. Когда дочку спать уложим.

– Сначала женись, а потом и планы строй, что будешь делать ночами. – Отвечаю, наслаждаясь его губами.

– Вот завтра же и женюсь! – Уже громко повторяет воевода, подходя у Зорянке и опускаясь перед ребенком на корточки. – Ты же не против, дочка?

Девочка довольно задирает нос, прижимая к груди невесть откуда взявшегося плюшевого мишку.

– Мама, я же тебе говорила! Жених тебе нужен. Вот же он! – Замолкает лишь на мгновение и уже печально заканчивает. – Но Кощей мне нравился больше.

Неожиданно для всех выдает ребенок.

Ярослав словно на стену натыкается. Тяжело поднимается на ноги, молчит, а у меня сердце в груди от испуга заходится.

Тишина становится невыносимой, но за спиной воеводы слышится скрип. Это Джек наконец-то пожаловал в таверну. Мы все оборачиваемся на звук.

Внутрь гордо заходит владелец будущего популярного заведения городка со всей своей преданной командой.

Мне требуется время, чтобы понять, кто это вообще такие.

Все без исключения чистые, с прибранными волосами. У женщин на головах сложные прически из заплетенных кос, поднятых на самую макушку. Мужчины гладко выбриты и коротко стрижены. То, что нужно для отличной поварской работы.

– Мы готовы, Ксания. – Джек, выпятив вперед грудь, победно смотрит на меня сверху вниз. Его рост легко это позволяет ему делать. – Что у вас здесь происходит? – Он вопросительно озирается по сторонам.

– Ничего. – Гудит Ярослав, становясь за спиной, кладя на мое плечо свою тяжелую ладонь.

Трактирщик понимающе хмыкает, обводит зал взглядом и произносит: – Ну что же, Кощея ждать, видимо, не стоит. Приступаем?

– Конечно! – кричит Зорянка. – Мама, а куда собачку девать?

– Воевода знает. – Пожимая плечами, повязываю передник, настраиваясь на готовку. Уверена, Альфа будет пристроена. Неспроста она здесь появилась, знал же, хитрец, что она только мешать будет, значит, подготовился.

– Идите за мной, дочка. – Гудит Ярослав, уводя ребенка и собаку куда-то вглубь трактира. Оттуда доносится счастливый детский смех и не менее радостный собачий лай. Эти двое нашли друг друга. Остальное пока не важно.

– Ну что, приступаем? – задаю вопрос Джеку, тщательно промывая руки. – Вы за уборкой, а я буду готовить первые блины. В моей стороне пыль не поднимать, хотя я подготовилась. Мне нужно будет только занавеску натянуть, сумеете?

– Не вопрос! – Джек справляется с заданием за пару минут, когда на пороге появляется массивная фигура Ярослава.

Сердце делает в груди кульбит, заходясь в истеричном восторге, а мне приходится опустить глаза, чтобы никто не увидел, кое впечатление на меня производит воевода одним своим видом.

Ярослав приносит увесистые тюки, забитые полуфабрикатами, помогая выставлять все скляночки, баночки, кулечки на широкий стол, сдвинутый в самый чистый угол, где я собираюсь готовить.

Наконец, все стоит на своих местах, а для начала работы мне лишь не хватает глотка любимого кофе. Всего бы капельку и все было бы прекрасно.

«Ведь Кощей мне обещал принести. Теперь уже и ждать не стоит. Ненавидит он меня, наверное.»

От этой мысли снова накатывает грусть. Я задумчиво вожу пальцем по деревянной поверхности стола, краем уха прислушиваясь к тому, что происходит за занавеской.

Громкий щелчок, запах озона и прямо передо мной протаивает фигура того, о ком я только что думала.

Глава 74

Мужчина стоит передо мной, подбоченясь и хитро сощурившись, словно показывает себя во всей красе.

Мол, гляди, какого парня потеряла!

А у меня в душе зарождается ураган, замешенный на таких чувствах, о которых даже и не подозревала: радость оттого, что вернулся, грусть – оттого, что я причинила ему боль, восхищение – красота мужчины бесспорна и чувство гордости, оттого что я с ним знакома.

Кощей легко считывает мои эмоции, напитываясь ими словно мыльный пузырь, даже кажется, мне, что начинает радужно переливаться, в ярких солнечных лучах.

Пора сделать дырку в его оболочке, а то лопнет!

– Ты меня напугал! – громкий возглас срывается с моих уст, даже надуваю губы будто от обиды.

Но потом запоздало прижимаю ладонь ко рту, с ужасом прислушиваясь к звукам. Тишина! Ярослава рядом пока нет.

Кощей подмигивает, а я понимаю, что он снова проделал свой любимый трюк, заключил нас в полог тишины, никто извне пока ничего не слышит.

– Держи! – смеется он, протягивая мне заветные зерна. – За ними ходил. Помню, что обещал. – Молчит, словно решается и продолжает: – не переживай, я справлюсь. Знал, что все так закончится.

– Прости! – шепчу, едва совладев с чувствами. Голос от волнения пропал. – Я не могу иначе.

– Знаю! – Ухмыляется Кощей. Его глаза влажно блестят, лишь на самом дне я вижу всполохи тоски. – Все хорошо будет. У меня еще есть шанс. Я еще слишком молод, чтобы жениться. Найду кого-нибудь.

Он замолкает, я чувствую, что провоцирует, но мне не хочется сейчас спорить. Могу только глупо улыбаться, любуясь мужчиной.

Все он правильно говорит, я точно знаю, что натворила. Я его будто чувствую. Но настаивать на обратном нет смысла, Кощей тоже все для себя решил. Свой выбор он сделал, осталось лишь узнать какой.

Я глубоко вздыхаю, беру его за руку и, заглядывая по-щенячьи в глаза, прошу: – Тогда, поможешь сварить всем кофе? Вдруг этот напиток понравится сначала всем нашим, а потом и местным жителям? Тогда ты озолотишься.

Он ласково проводит по моей скуле костяшками пальцев, замирая на секунду около моих губ. Протяжно со свистом вздыхает и, кивая, щелкает пальцами. В наше тихое пространство врываются звуки.

– Ксанюшка! – зовет Ярослав, тотчас отодвигая занавеску.

Он внимательно смотрит на Кощея, потом переводит взгляд на меня, на мои руки, сжимающие фарфоровую банку, а затем возвращаются к мужчине.

– Помощь твоя нужна, дружище. – Как ни в чем не бывало говорит мой будущий муж.

Я лишь машу отрицательно головой в ответ, вставая между ними. – Нет, справляйтесь там без нас. Кощей единственный, кто знает, как готовить кофе. Он мне здесь нужен.

– Что готовить? – рядом с Ярославом появляется Джек. Он удивленно крякает, кидая встревоженный взгляд на воеводу.

– Кофе! – гудит Ярослав в ответ, понимающе усмехаясь. – Знаешь такой напиток?

Хозяин нашего заведения только отрицательно качает головой.

– А вот они знают. – кивок в нашу сторону. – Мы будем первые, кто попробует. Идем, не будем им мешать. – Секунда, и занавеска опускается, оставляя нас с Кощеем наедине.

– Ну что, приступим? – довольно потирает руки мужчина, подходя к лохани с чистой теплой водой, рядом с ней лежит кусок мыла.

Он словно показывает всем своим видом, что помнит, чему я его учила.

Мы варим кофе, аромат наполняет просторную комнату, выплескиваясь на улицу сквозь распахнутое настежь окно.

Мы почти готовы принимать первые заказы на фаршированные блинчики. Пока только на них. К сожалению, лаваш я готовить не в силах, сейчас начнем с малого, а там, глядишь, и до шаурмы дорастем. Уж очень я ее любила, в том, прошлом мире.

Но мои планы меняются мгновенно, судьба, как обычно, делает неожиданный поворот.

– Готово! – кричу вглубь таверны. – Идите пробовать.

Мы разливаем с Кощеем ароматный напиток по кружкам, когда в распахнутом окне появляется изящная женская головка.

– Простите! – Привлекает к себе внимание девушка. – Могу я поинтересоваться, что за чудесный аромат идет из вашей таверны?

Ее синие глаза неотрывно смотрят на Кощея. Вопрос явно предназначен ему.

Он расправляет и без того широкие плечи, кидает на меня озорной взгляд, подмигивает и подходит к нашему импровизированному пункту выдачи.

– Это кофе, красавица. Хотите попробовать? – Он тянется за кружкой, не спуская глаз с девушки.

Та кивает, заливаясь румянцем по самые брови.

– Да, конечно. Но… – красавица оглядывается растерянно по сторонам, а я понимаю нашу ошибку.

Здесь не принято есть на улице! Кофе с собой – в этом мире не распространено.

Что же делать?

Я, оглядываясь по сторонам, досадливо морщась. Таверна напоминает склад ненужных вещей, все свалено в огромные кучи или задрано вверх. Везде валяются метла, тряпки. Даже посуда стоит аккуратными стопками, накрытая от пыли чистыми скатертями.

За такое в моем прошлом мире могли и заведение закрыть навечно, а мы здесь пункт выдачи готовой продукции придумали.

– Простите! – вклиниваюсь в беседу я. За что получаю недовольный взгляд Кощея. – У нас еще не все готово, поэтому сейчас вам поставят небольшой столик на улице, там вы сможете насладиться напитком, а уже совсем скоро наше заведения распахнет свои двери, встречая гостей.

Девушка растерянно оглядывается, а затем довольно кивает, замечая, что Джек выносит небольшой, круглый столик в тенек, накрывает его белоснежной скатертью. Его помощник споро ставит стул, кладя на него чистую тонкую подушечку. Прямо французский шик получился, только маленькой вазочки с цветами не хватает. Но меня будто слышат, из дверей выскакивает молоденькая официантка, держа в руках крошечный кувшинчик, в нем стоит небольшая веточка сирени. Мгновение, и столик становится центром пристального внимания всей улицы.

Меж тем, наш первый клиент пристально наблюдает за тем, как Кощей наливает ей коричневый напиток в кружку, дополняет его молоком и сахаром – мы договорились, что пока будем готовить только так. Нужно приучить гостей к терпкому напитку – и протягивает его смущенной девице, с легким поклоном, предлагая отведать еще и пирожен.

– Где ты их возьмешь? – шиплю ему, повернувшись к гостье спиной, одновременно наблюдая, как вся наша команда с удовольствием попивает напиток, тут же делясь своими впечатлениями.

А Кощей лишь усмехается, поглядывая на красавицу, застывшую в нашем окне, затем опускает свой взгляд на меня, наклоняется как можно ниже и шепчет в ответ.

– Ты несколько дней назад делала изумительные корзиночки, помнишь? Неужели ни одной не осталось? Их было много, я точно помню! Ты еще моей матушке грозилась отправить. Так как?

Еще бы я забыла! Тогда сильно переживала, что мужчина просто лопнет от такого количества сладкого, потому и убрала их в холодильную комнату. От греха подальше. Непривычные к такой пище желудки могли дать печальные результаты.

– Так они дома, – довольная ухмылка Кощея. – а мы где? – стараюсь напомнить мужчине, о том, где мы сейчас находимся.

– У меня есть твой волосок. – Наклоняется близко-близко хитрец.

А теперь немного истории о том, откуда вообще появился любимый мной напиток. Надеюсь, мои дорогие, вы его тоже любите.

ИНФОРМАЦИЯ ВЗЯТА ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ

Возможно, вы удивитесь, узнав, что кофейные зерна на самом деле добывают из ягод растений, называемых «кофейной вишней». Вишни съедобны, но по вкусу абсолютно не похожи на кофе. У них мягкий и слегка сладковатый аромат – далекий от богатого и ароматного вкуса кофейных зерен внутри.

Родиной кофе принято называть Эфиопию. Известно несколько эфиопских легенд о происхождении кофе.

· Легенда о пастухе Калди. Калди заметил, что его козы становятся чрезмерно резвыми после поедания красных ягод с веток деревьев. Пастух собрал ягоды и отнёс их в ближайший монастырь. Настоятель, решив испробовать находку, приготовил отвар, но вкус оказался слишком терпким, и ягоды отправили в огонь. Именно тогда монахи почувствовали аромат обжаренных зёрен – так, по легенде, родился первый кофейный настой.

· Легенда о йеменском шейхе Абд-аль-Кадире. Во время научно-исследовательских работ шейх выявлял новые лекарственные средства, и однажды в поле его зрения попали плоды кофейного дерева, что и послужило началом истории кофе.

Первые крупные плантации появились в Йемене в XV веке, где выращивание и торговля кофе были строго контролируемы. Йемен стал родиной культурного кофе, а его порт Моха дал имя знаменитому сорту «Мокко».

В XVI веке кофе через Османскую империю попал в Турцию, где его сразу приняли с восторгом. Здесь зародилась традиция приготовления турецкого кофе – густого и ароматного напитка, который заваривается в специальной джезве.

В Европу кофе впервые привезли в начале XVII века. Одними из первых его оценили итальянцы – первая европейская кофейня открылась в Венеции в 1645 году. Оттуда напиток распространился по другим странам.

К XVIII веку кофейные деревья уже выращивались в Латинской Америке, а сам напиток стал важным экспортным продуктом для множества стран.

В Эфиопии с кофе связано множество традиций, одна из них – кофейная церемония: зёрна обжаривают прямо перед гостями, затем перемалывают и заваривают в специальном глиняном сосуде – джебене. Процесс заваривания сопровождается общением и подачей кофе в три этапа: каждая чашка имеет своё значение. В Турции кофе считается символом гостеприимства и часто подаётся с водой и сладостями. В Италии кофейный ритуал – неотъемлемая часть повседневной жизни: итальянцы предпочитают пить кофе небольшими глотками, стоя у барной стойки.