Текст книги "Брусничная любовь воеводы (СИ)"

Автор книги: Натали Берд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 61

– Это? – спросила, поднимая руку с зажатой шаурмой, вверх, и получая в ответ восторженное: – Ага!

– Блин с начинкой. – Наклонилась уже к ребенку, стараясь понять кто передо мной.

Дитя подтянулось на ручонках, пытаясь выглянуть из-за стола, но крошечный рост чуда не позволял этого сделать.

– Ты руки помыла? – Ярослав подхватил крохотулю, присаживая ее себе на колено.

– Нет! – ответила девочка, с любопытством косясь на Зорянку, увлеченно поглощавшую свою порцию вкусняшки.

– Мой, – пробасил воевода, кинув на меня искрящийся весельем взгляд, – а Ксания тебе пока такую же вкусноту сделает, хочешь? – мужчина с улыбкой смотрел на девчоночку, осторожно поддерживая ее за спинку.

– Да! – ответила девочка, потянувшись к тазу с чистой водой, который нам принесли уже в третий раз.

Я с сожалением отложила свой вкусный сверток в сторону и сделала новый, разделив его на два – с полной порцией девочка бы попросту не справилась.

– Держи! – протянула ей фаршированный блин.

Ребенок тут же вцепился в него зубами. – Спасибо! – проговорила она, начиная тщательно жевать. – Фкуфно! – заулыбалась девочка, слезая с колен Ярослава.

Она убежала, а я себя почувствовала львом Бонифацием, из известного мультика, приехавшим на каникулы к бабушке. Даже музыка в ушах зазвучала: – пам-парара-пам!

Стайка детей возвращалась во главе с улыбающейся девочкой.

– Можно им тоже попробовать? – спросила она, указывая на столпившихся детишек.

Из кухни вышел крупный хмурый мужчина в засаленном фартуке без головного убора, привалился к косяку, сложив на мощной груди руки. Наблюдая за тем, что происходит.

– Конечно! – согласилась, бросив в сторону хозяина этой богадельни всего один взгляд, сосредотачиваясь на том, как накормить детей и не остаться голодной само́й.

– Нам придется закупить продуктов побольше. – Рассмеялась, когда последняя кроха, держа в ручонках фаршированный блин, убежала к родителям, сидевшим в самой глубине трактира. Так, здесь называлось кафе.

– Мы уже заметили, Ксания. – Кощей улыбнулся, не сводя тревожных глаз с мужчины, продолжавшего подпирать косяк.

Наконец, оправив грязный фартук, да, почесав заросший густой щетиной подбородок, мужик направился в нашу сторону. Мои мужчины мгновенно подобрались. Кощей переставил корзинку так, чтобы она не мешала ему быстро подняться. При этом они еще и отодвинулись друг от друга в разные стороны, тем самым повышая свою маневренность. Я же, заметив их подготовку к предстоящему побоищу, отодвинула Зорянку на самый край скамьи, поближе к стене, подальше от прохода.

– Поговорить с тобой хочу, девица. – Начал он, останавливаясь около нас, широко расставив ноги.

«Словно на палубе корабля находится» – мелькнула мысль, но тут же пропала, затерявшись в ворохе других – неожиданных.

– Вижу, как ты около себя все устроила. – начал он. – Помощи хотел твоей попросить, – попытался улыбнуться он, но лучше бы этого не делал! Улыбка больше напоминала оскал тигра перед прыжком. – Вижу, что твоя охрана уже на куски меня мысленно порубила, поэтому юлить, да ходить около, не буду. Может, поделишься рецептом своего блюда? А то что-то совсем ко мне гости перестали захаживать.

Я едва не рассмеялась, красноречиво окинув взглядом комнату.

– А ты прибраться здесь, не пробовал? Да обслугу свою в чистое попытайся переодеть для начала? – Помолчала, прикидывая, стоит или нет говорить последнее, но решилась: – Да и себя заодно не мешало бы помыть, да побрить.

Мужик застыл, вытаращив на меня глаза и хватая ртом воздух. На его темных обветренных щеках проступал яркий румянец. Ну не от стыда же он так заалел.

Ярослав начал осторожно подниматься, словно нужно куда. Кощей сжал кулаки, весь собравшись.

Да что такого-то? Правду ведь сказала! Но скандалы мне сейчас были не нужны, и я, вскочив, выпалила: – Если хочешь, могу помочь, все здесь в порядок привести. Вижу, что женской руки давно в этом доме не было. Могу поруководить, а ты мне, в благодарность, позволишь у тебя торговать своей выпечкой. Уж прости, твоя, лишь пахнет вкусно, но на вкус, полный швах.

– Что-о-о? – зарычал мужик, делая шаг в мою сторону.

– Я бы на твоем месте вначале подумал, Джек. Ты у нас человек пришлый, зачем проблемы наживать? – Ярослав встал рядом со мной, а из-за его плеча неспешно выходил Кощей, обогнул нас всех, встав по другую сторону от меня.

Народ в таверне словно застыл, ни шороха, ни звука. Все ждали, чем все закончится.

Глава 62

Пауза затягивалась, наливаясь силой, тяжелея, того и гляди упадет на пол, рассыпавшись с громким звоном, взаимными обидами.

Нужно было спасать ситуацию.

– Ну, так что? – Улыбнулась как можно приветливее. – Посмотри, все твои гости на нас смотрят. Не стоит им давать пищу для пересудов.

Хозяин трактира удивленно перевел взгляд за мою спину, где мгновенно заскрипели по полу отодвигаемые стулья. Народ пришел в движение, стараясь расплатиться как можно скорее.

Видимо, ситуация была всем знакома и гости спешили покинуть место будущего боя.

Джек стоял, недовольно насупившись, но его воинственный пыл угас, вместо него проскользнула какая-то обреченность. Даже сморщился от досады, явно понимая, что происходит.

Он тяжело вздохнул, наклонил мохнатую голову, а затем тихо проговорив: – Давай присядем, в ногах правды нет. – Первым опустился на табурет, стоявший рядом, предварительно подставив его к нашему столу, сев в его главе, как и положено хозяину.

Положил широкие ладони поверх моей льняной скатерти, снова вздохнул, поднимая на меня тяжелый взгляд.

Перепуганная волна, ударившись о наше спокойствие, откатывалась обратно. Те, кто еще не успел уйти, возвращались, повторно делая заказы.

– Что предложить хочешь, девица? – его глухой голос с легкой хрипотцой, что-то задел в моей душе. Мне стало жалко мужчину.

– Во-первых – здесь нужно прибраться, – Деловито начала я, вспомнив крылатое выражение моего мира: – Куй железо, пока горячо!

Джек лишь на это предложение сипло вдохнул, но ничего не сказал.

Значит, можно продолжать.

– Во-вторых, почистить столы, выбить от пыли подушки, да постирать наволочки на них. Вон, они у тебя свалены в углу. – Мотнула подбородком в сторону грязной кучи. – Думаю, когда-то они были очень красивыми, а теперь! Непорядок это. У тебя дети в заведение заходят, нужно соответствовать!

Трактирщик снова вздохнул, обняв ладонями косматую голову, проговорил глухо, я едва смогла услышать: – Ничего больше не осталось. Аннушка, когда ушла, душу мою с собой забрала, так теперь один-одинешенек и маюсь, все жду, когда за мной костлявая придет.

Столько отчаянья было в его голосе! Я едва не заплакала, так стало жалко мужика. Столько тоски было в его позе.

Но Ярослав шевельнулся, привлекая мое внимание, а затем покачал головой: – мол, не ведись на эмоции.

И я пришла в себя.

– Но ведь твои гости не виноваты в том, что ты чувствуешь. Зачем ты на них злость вымещаешь? – Положила свои ладони рядом с крупными руками Джека, совсем не похожими на руки повара.

Джон помолчал, пожевав губы, а затем, усмехнувшись, кинул взгляд на мужчин, тихо сидевших на своих местах.

– Умная она у вас! – кивнул в мою сторону.

– Что есть, то есть. – Хохотнул Кощей.

Я напряглась, если сейчас начнет выдавать плоские шуточки – встану и уйду. Пусть делает что хочет.

– Так что? – Нетерпеливо перебила хозяина.

Он ничего не сказал. Помолчал немного, а затем, решившись, заулыбался. Эта улыбка кардинально отличалась от той, предыдущей. Передо мной сидел довольно симпатичный мужчина, при условии, конечно, если его вымыть. В этом у меня всегда был пунктик. А так все было при нем и рост, и мужская мощь да харизма, и яркие бирюзовые глаза, как лазурная вода в океане. И улыбка, от которой, наверняка екало не одно женское сердце.

– Согласен! – Махнул ручищей он, запустив ее тут же в грязные длинные волосы. – К цирюльнику схожу сегодня же, а вот с уборкой, как быть, даже не знаю. – Он растерянно развел руки в стороны.

Я хотела сказать, что нужно нанять обслугу, сделать заказ у портных, много чего, в общем, нужно. И одним днем все решить невозможно, но к нам подбежал мальчик лет восьми. Встал неподалеку, нетерпеливо пританцовывая, но, не решаясь прервать беседу.

Джек замолчал, повернувшись к ребенку и пробасив: – тебе чего, пацан?

Мальчик дернулся, словно бежать собрался, а затем, задрав нос, выдавил: – Я к тетеньке! – его голос звенел от волнения. Он посмотрел на меня, почесал макушку и продолжил: – А завтра вы здесь будете? Я с друзьями приду. Хочу их угостить. Вкусные у вас штуки получились!

Вот так легко и непринужденно решилась главная моя проблема – найти рынок сбыта.

– Буду! – улыбнулась ребенку. – Только сам трактир закрыт будет, временно. Вон в то окно постучаться нужно будет. – Я показала на распахнутое на улицу окно, уже прикидывая, как из него сделать стол выдачи и приема заказов.

– Ура! – пацаненок, подпрыгнул и выбежал на улицу, догонять родителей, который вышли чуть раньше.

– По рукам? – протянул мне ладонь Джек.

– Согласна! – Рассмеялась, вкладывая свою.

Трактирщик едва ее сжал, видимо, боясь сломать, и, поднявшись, да развернувшись к кухне, заорал так, что гости снова начали судорожно вскакивать со своих мест.

– Обслуживаем последних гостей и закрываемся на два дня на уборку.

В кухне весело загалдели, а женщина, проходившая мимо нас к выходу, положила ладонь на локоть Джека, проговорила, сияя улыбкой: – Давно бы так, мы все уже соскучились по тому времени, когда здесь все блестело чистотой.

– Все будет, Марфа Ивановна! – проговорил Джек, провожая ее до дверей и о чем-то тихо беседуя.

Зорянка как раз доела все, что ей полагалось и, слезая со скамьи, начала звать нас за игрушками.

– Спасибо! – Джек вернулся, довольно потирая руки. – Я сейчас уйду, а вы будьте как дома. – Затем повернулся к мужчинам, и, поклонившись Кощею, молча ушел.

– Так кто ты такой, Кощей? – Подперев бока, да сузив глаза, задала главный вопрос.

Глава 63

Кощей усмехнулся, привычно запустил пятерню в кудрявую шевелюру, помолчал немного, опустив глаза в столешню, рассматривая на испещренной многочисленными шрамами поверхности что-то только ему ведомое.

В это время мимо нас, направляясь к выходу из таверны, проходила семейная пара. Женщина остановилась около нашего стола, посмотрела пристально на меня, перевела взгляд на Кощея и, робко улыбнувшись, произнесла: – Рада тебя Правитель в добром здравии видеть! Передавай пожелание здоровьица своим родителям. Невеста у тебя хороша! И не страшно, что с ребенком на руках. Так даже лучше! – Поклонилась в пояс и ушла.

А я замерла с открытым ртом, не донеся до него стакан с морсом.

– Правитель?! Это что значит? – Переводила взгляд с одного на другого. – Ты хозяин этих земель? Реально?

Кощей поморщился, оглянувшись по сторонам, словно проверяя – может, кто еще решит к нам подойти?.. Только после этого взглянул на меня прямо, открыто.

– Да, я хозяин этих земель и соседских, и еще всяких-разных. В этом городке бывал довольно редко, пока кто-то однажды не разорвал пространство между мирами, да не впустил сюда нечисть невиданную. – Усмехнувшись, окатил меня хитрым взглядом. – У нас и своей было превеликое множество. А к ней еще и пришлая добавилась.

Воевода, хмыкнул, поддерживая приятеля или кем он ему являлся?

А Кощей продолжил: – Вон, Ярослав вообще не любил, когда я сюда приходил. Я ему даже когда-то слово дал, что ходить буду в это городок как можно реже.

– Ты хочешь сказать, что воевода настолько уверен в себе, что тебе может приказывать? – Положив руки на стол, навалилась на него грудью, стараясь рассмотреть, правду ли мне сейчас говорят.

Кощей заулыбался, кинув на Ярослава косой взгляд.

– Наш воевода не так прост, как кажется, Ксанюшка. – Продолжил почти что царь. – Я ему в таврели проиграл. Вот, теперь получается, нарушаю обещание. Да только он не ругается последнее время. Видимо, смирился.

Ярослав, до этого вертевший в руках кружку, громко брякавшую каждый раз, как только она ударялась о деревянную поверхность, усмехнулся, посмотрел на Кощея, да произнес глухо: – Ты стильно-то из себя пацана безусого не строй! Тебе не шестнадцать и даже не шестьдесят. Я с тобой так-то спорить никогда не пытался. Все мирно у нас было. Ну или почти! – широкая улыбка осветила до этого недовольное лицо мужчины.

А меня словно ушатом холодной воды окатило, передо мной сидит глубокий старец? С которым я еще и заигрывать пыталась! Щеки тут же начало заливать румянцем.

Воевода, заметив мою реакцию, заулыбался еще шире, накрывая своей ладонью мои, лежавшие на столе: – Этот шельмец не так стар, как ты подумала, он просто в нескольких мирах живет. А время течет везде по-разному. Так что пока он у родителей, здесь легко сто лет пройти может.

– Я там давно не был. – Поднялся Кощей из-за стола. – Идемте, Зорянка уже устала нас ждать. Остальное потом обсудить можно будет. Вон, завтра все здесь будем.

– И ты придешь? Правитель? – Я не верила своим ушам. – Прибираться?

– Приду. Только не как все. Здесь вас уже ждать буду. Дела у меня кой-какие есть. Ярослав один справиться сможет. Вас довезти точно сумеет.

Зорянка, до этого сидевшая пригорюнившись на стульчике у входа, радостно подбежала ко мне, шепча: – За игрушками, да?

– Да, моя ненаглядная. – Ответила, целуя ее во взволнованный носик.

– Идем, красавица! – Ярослав, поднял девочку на руки, выходя на улицу.

Я шла позади всех, боясь, что на воздухе нас будет ждать толпа, приветствующая своего Правителя.

Там было довольно людно, но никаких повышенных знаков внимания никто нам не оказывал.

– Фух! – прошептала, поймав на себе насмешливый взгляд Ярослава.

Мы побывали в лавке с игрушками, где набрали деревянных кукол, платьев к ним и всякой утвари для домика, плюшевых медведей и зайцев и еще множество разной чепухи, так нужной и важной для каждого ребенка.

После этого обновили наряды в лавке готового платья, заказали обувь, накупили продуктов, часть из которых завезли в таверну.

– Все! – наконец произнесла я, сверяясь со своим внушительным списком. – Пора по домам.

Зорянка уже спала, прижавшись к моему боку, когда мы заехали в ограду.

– Тише! – прошептала, когда Ярослав, громко произнес: – Тпрр-р-у-у-у!

Он обернулся, вжав голову в плечи и тут же кинув поводья, легко соскочил на землю, шепча, да протягивая руки: – Давай ее мне, отнесу в дом, а ты пока кровать ей расстели. Поклажу всю потом стаскаю.

Я отдала ему ребенка, его ладони будто невзначай скользнули по моим, заставив меня вздрогнуть. Тело отозвалось горячей волной. Я сглотнула, облизнув сухие губы, и соскочила с повозки, шепнув: – Ступай за мной.

Будто он не знал, куда идти!

Тихий скрип половиц комнат, погруженных в сумрак, писк комара, прокравшегося не замеченным в покои.

Мы в детской. Я откидываю одеяло, взбиваю подушку, а Ярослав бережно опускает ребенка на подготовленное ложе.

– Она темноты боится. Ночник нужно зажечь. – шепнула, стараясь неслышно ступать по тонко скрипящему полу.

Воевода молчаливо кивнув, вышел из комнаты, а я, поставив на прикроватный столик светильник, подоткнув одеяльце со всех сторон, да поцеловав в румяную щечку, скользнула следом, осторожно прикрывая дверь.

Там меня уже ждали нетерпеливые мужские руки, да горячие губы.

– Наконец-то мы одни! – шепот, прямо в ухо, и следом невесомый поцелуй в шею.

ИНФОРМАЦИЯ ВЗЯТА ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ.

Таврели– русская игра, похожая на шахматы, но с некоторыми особенностями. Сходство с шахматами: игра ведётся на обычной шахматной доске, фигуры имеют названия, соответствующие обычным шахматным фигурам: король – волхв, ферзь – князь, ладья – ратоборец, слон – лучник, конь – всадник, пешка – ратник. А вот и отличия:– фигуры не рубят, а «берут в плен». На фигуру, которая потерпела поражение, ставят поразившую её фигуру и совершают ходы верхом на ней, создавая «башню».

Фигуры передвигаются не только в горизонтальной плоскости, но и в вертикальной – они могут вставать друг на друга, приобретая новые качества.

Есть дополнительная фигура – хелги, которая не имеет аналога в индийских шахматах. В хелги превращается ратник (пешка), стоящая перед волхвом и дошедшая до последней горизонтали.

Хотите историю их возникновения: Вот она!

Игра уходит корнями в глубокую древность. Упоминания о ней встречаются в древнерусских летописях, а также в былинах о Садко и Владимире Красное Солнышко. в IX–X веках таврели были широко распространены на Руси. Исчезновение игры из традиций русского народа учёные связывают с крещением Руси и общего отношения Церкви к играм. В эпоху Петра I таврели оказались полностью забытыми – их вытеснили индийские шахматы, которые пришли в Россию с Запада.

А вот и немного правил игры:

Партия играется между двумя партнёрами, по очереди передвигающими фигуры на квадратной клетчатой доске. Доска состоит из 64 клеток, восьми горизонталей и восьми вертикалей. У каждого игрока – по 16 фигур (таврелей). Ходом считается передвижение таврели (одной или в составе башни по правилам верхней таврели) с одного поля на другое. Ни одна из таврелей в процессе партии не снимается с игровой доски. Цель – поставить волхва соперника «под удар» таким образом, чтобы соперник не имел возможного хода. Игрок, который достиг этой цели, «пленил волхва» соперника и выиграл партию. Если позиция такова, что ни один из игроков не может пленить волхва соперника, партия заканчивается вничью.

Глава 64

Ярослав прижал меня спиной к себе, словно в плен взял. Получается, я вся была, будто в нем спрятана. Его могучие руки опоясывают тело, словно стальные канаты. Спиной чувствую, как бьется его сердце, как нарастает желание.

– Ты одна мне нужна, Ксанюшка! – Шептал, покрывая шею короткими поцелуями. Его ладони, набираясь наглости, жадно заскользили по моему телу, исследуя все изгибы да выпуклости. – Ты будто для меня создана! И шея лебединая, и талия тонкая, и грудь высокая. – ладони, накрывали то, что Ярослав озвучивал. Будто объяснял мне, непутевой, что именно его в моем теле!

Он замолчал ненадолго, а затем резким рывком развернул к себе лицом, впиваясь в губы так, что дыхание перехватило.

– Ксанюшка! – хриплый шепот проникал в сознание, подчиняя себе. – Только о тебе думаю, только тебя во снах вижу!

Я прогибалась под натиском, уступала настойчивым рукам. Позабыв, что еще утром просила дать мне время.

Как раз его мне сейчас стало мало! Всего мало! Жадных рук, ненасытных горячих губ.

– Ярослав! – простонала, обвивая руками могучую шею.

Он, зарычав, подхватил меня на руки, разворачиваясь, чтобы занести в комнату.

Громкое испуганное ржанье лошадей вклинилось в сознание.

– Яр! Слышишь? – прошептала, отрываясь от мягких губ.

– Да! – прохрипел воевода, утыкаясь мне в шею, – Пусть стоят. Сейчас выйду.

Его палец скользил по впадине между грудей, распахивая то, что еще было скрыто.

– Ярослав! – начала вырываться из объятий. – Зорянка от шума проснуться может.

Грозный рык, меня сажают на стол, притягивая к себе так, что воевода оказывается между моих ног. Ткань на длинной юбке натягивается, не подпуская воеводу ближе. Его губы, заскользили следом за пальцами, а испуганное ржанье все нарастало.

– Холера мне в глаз! – воскликнул Ярослав, тут же испуганно на меня взглянув, – Прости, ласточка моя! Я сейчас.

Он развернулся, уходя от меня, продолжавшей сидеть на столе.

– Боже! – очнулась, соскакивая на пол, поправляя юбку и приходя в ужас от того, в каком состоянии была блуза.

Мужской бас перемешивался с лошадиным ржанием. Прошла минута, другая, а воевода не возвращался. Решив, что он пошел распрягать тройку, что было бы правильным, да напоить усталых лошадей, я вернулась к себе в комнату, быстро ополоснувшись, да переодевшись в домашнее, вышла во все еще пустующую гостиную.

– Что там такое?! – Тревога поселилась в сердце, она нарастала, заставляя взволнованно ходить по комнате в ожидании возвращения воеводы.

Тишина, стоявшая на улице мне, не нравилась, но и выходить одной туда, куда было запрещено, я не решалась.

Наконец, услышала скрип дверей, топот ног и Ярослав, груженный мешками, холщовыми сумками, да и просто тюками, с трудом протискивается в двери.

– Что ты так долго? – кинулась навстречу, стараясь помочь.

Он опустил все у входа, нежно посмотрел на меня и, прокашлявшись, проговорил: – Прости меня, Ксанюшка, не сдержался я. Обещаю, больше не повториться такое.

Он говорил, а во мне словно лампы гасили, впуская в душу темень кромешную. Даже дышать стало трудно. Я поднесла к горлу руку, будто так смогу сделать вдох. Отступила на пару шагов, проговорив что-то, чего даже не поняла, и, развернувшись, ушла к себе в спальню, закрыв на щеколду дверь. Едва не позабыв про дочку. Скользнула к ней в комнату, заперла внешнюю дверь, оставив распахнутым проход между нашими покоями, и, скользнув под одеяло в холодную постель, закрыла глаза, в надежде, что усталость возьмет свое и я смогу заснуть.