Текст книги "Принцесса и Пончик (СИ)"

Автор книги: Ната Броте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

– Это не смешно.

– Это очень смешно.

– Костя.

– Анна.

Они смотрели друг на друга. И в этом взгляде было всё, и злость, и нежность, и что-то ещё, чему Анна не хотела давать имя.

– Знаешь, что самое дурацкое? – сказала Анна наконец.

– Что?

– Мне всё равно и плевать, что они думают.

#

Константин

Настя рассказала, в ресторане за омлетом.

Эта дура, Вика, пришла утром к Пончику, притащила с собой группу поддержки и наехала.

А я сидел, жевал и узнал об этом от соседки, как последний идиот, который ничего не видит и ничего не знает.

Хочется встать, найти эту Вику, взять её за шиворот и объяснить, но нельзя, потому что она девочка, мать её, студентка, и если я хоть пальцем её трону, то всё, занавес.

А Пончик, молодец, поставила эту Белову на место.

Пришёл к ней, когда уже всё закончилось, герой, блин. Пытался как-то поддержать, а потом она сказала: «Мне всё равно и плевать, что они думают».

Что это значит? Я ей нравлюсь?

Глава 13

Глава 13

Они договорились, никаких встреч у оранжерей. Только людные места и работа.

Договорились и тут же нарушили, работать вместе приходилось каждый день, а работать вместе и не смотреть друг на друга оказалось задачей из разряда «не думай о белом слоне».

Первый звоночек случился во вторник.

Анна вела обзорную лекцию по финансовому праву у курсисток. В аудитории был полный курс, все с умными лицами, она стояла у доски и объясняла разницу между уставным капиталом, и добавочным, получалось плохо. В третьем ряду у окна сидела Катя Савельева, мужик в юбке, который смотрел на неё с таким лицом, будто она читала не лекцию, а стихи.

Анна сначала сбилась на середине предложения, поймала себя на том, что смотрит на Катю вместо того, чтобы смотреть в конспект.

Выдохнув, она сказала.

– Давайте прервёмся на кофе.

Девушки зашумели, поднялись, кто-то вышел, дверь аудитории скрипнула в очередной раз, Анна обернулась, Катя стояла у стола с чашкой кофе в руке.

– Анна Сергеевна, – сказала она ровно. – Кофе.

Аудитория затихла, одиннадцать девушек одновременно подняли головы.

– Зачем?

– Ну вы же сказали перерыв на кофе, вот кофе.

Аудитория притихла и внимательно наблюдала за ними.

– Спасибо, – сказала Анна, голос прозвучал ровно, почти. – Поставьте на стол.

Катя поставила и прошла на своё место, как будто ничего не произошло и она каждый день носит преподавателям кофе.

– Ого, – сказала Настя с заднего ряда. – Катя такая заботливая.

– Она просто внимательная, – сказала Анна. – Продолжаем.

Взяв чашку, Анна отпила, кофе был тот самый, с корицей, без сахара, который она любила. Никому не говорила, какой любит, но Костя как-то узнал.

Поставив чашку обратно, вернулась к доске и весь остаток лекции чувствовала, как много пар глаз смотрят на эту чашку.

#

Звоночки множились.

Было холодно, резко, по-осеннему. Анна вышла из главного корпуса в одном платье, потому что утром было тепло, а к обеду подул ветер. Она шла через внутренний двор и прижимала к себе папку с целью сохранить тепло, что было совершенно бесполезно.

Навстречу шла Катя, они поравнялись.

– Анна Сергеевна, – сказала Катя.

– Катя.

– Вы замёрзли.

– Я не замёрзла.

– Вы синяя.

– Это цвет платья.

Катя молча сняла куртку и протянула ей, Анна посмотрела на куртку и окна главного корпуса, где в некоторых окнах стояли студентки и смотрели.

– Катя, – сказала она тихо. – Не надо.

– Надо, – сказала Катя. – Вы простудитесь.

– Катя.

– Анна Сергеевна.

Они стояли друг напротив друга, ветер трепал платье Анны и рубашку Кати. Из окон смотрели девушки, Анна взяла куртку.

– Спасибо, – сказала она.

– Не за что, – сказала Катя и пошла дальше в одной рубашке, как будто ей было всё равно, и она вообще не чувствовала холода. Мужик, которому не привыкать.

Куртка пахла им, не духами и не «Катей».

Анна застегнула молнию и пошла в корпус, и весь день ловила на себе взгляды.

#

Третий звоночек случился в пятницу.

Анна и Катя работали в кабинете Анны. Официально над планом юбилейных мероприятий, на самом деле, над списками курсисток, которых нужно было проверить. Дверь была открыта, горел свет, и всё было чинно и благородно.

Катя сидела за столом напротив Анны и что-то писала в блокноте, Анна читала документы, вокруг стояла рабочая тишина.

Потом Катя подняла голову и сказала

– Пончик, ты знаешь, что у тебя волосы растрепались?

Анна перестала писать, ручка застыла над бумагой, она медленно подняла глаза.

– Что ты сказала?

Катя поняла, что ляпнула не подумав.

– Я сказала... – она сглотнула, – ...Анна Сергеевна, у вас волосы растрепались.

– А до этого?

– До этого?

– Да. До этого. Что ты сказала до этого?

В коридоре кто-то прошёл, шаги удалялись. Катя смотрела на Анну.

– Я сказала... – Катя помедлила. – Я сказала «Пончик».

– Ты сказала «Пончик».

– Да.

– В кабинете, где нас могут услышать.

– Да.

Анна закрыла глаза, досчитала до десяти, открыла, не помогло.

– Катя, – сказала она ровно. – Ты понимаешь, что если кто-то это услышал...

– Я понимаю.

– Тогда почему?

– Потому что ты Пончик, – сказала она тихо. – И я не могу это исправить, даже если очень стараюсь.

Анна смотрела на неё, вздохнув, встала и закрыла дверь.

– Что ты делаешь? – спросила Катя.

– Закрываю дверь, – сказала Анна. – Чтобы в следующий раз, когда ты назовёшь меня Пончиком, Принцесса, нас никто не услышал.

Она вернулась за стол.

– Продолжаем, – сказала она.

– Продолжаем, – согласилась Катя.

#

А Вика всё это видела.

Вике рассказали про кофе, она видела куртку и, как закрылась дверь кабинета, сидела в коридоре на подоконнике с учебником, который не читала, и записывала всё в блокнот.

Захлопнув блокнот, посмотрела на закрытую дверь кабинета.

– Я вас застукаю, – сказала Вика тихо. – Я вас обязательно застукаю.

Встав, пошла в апартаменты, по дороге думала, что нужно сделать в следующий раз. Может, подслушать под дверью или притвориться, что забыла что-то в кабинете, и войти без стука?

Она ещё не знала, в этот самый момент в кабинете Анна Сергеевна и Катя Савельева сидели за одним столом и обсуждали, как поймать убийцу, и до окончания курсов оставалось меньше двух недель.

#

За эти две недели Анна поняла: она влюбляется, точнее, влюбилась по уши. Да, она злилась на него за враньё, но при этом сама же и оправдывала, он же оперативник у него приказ. Душа рвалась к нему, а мозг ехидно спрашивал: «А если опять обманет и прикроется приказом?»

Она не хотела, сопротивлялась и говорила себе: «Он оперативник. Он врёт и притворяется».

Но он был тот именно тот, наглый и при этом внимательный.

Приносил ей кофе, замечал, когда она устала.

Однажды они сидели в его комнате и разбирали документы. Да, сначала пришлось изображать коллективные посиделки в гостиной с Настей и другими девушками, Вика бдит, но потом Настя сказала, что ей надо что-то там почитать, и все разошлись, а Анна незаметно осталась в комнате Кати.

Скоро уже выпускной и курсистки разъедутся, а они так ничего и не нашли.

Анна устала, положила голову на стол и закрыла глаза.

– Пончик, – услышала она.

– Не называй меня так, – пробормотала она.

– Хорошо, Анна Сергеевна.

Она открыла глаза и посмотрела на него, он не улыбался.

– Я тебя не простила, у нас дело, совместное, не более того – сказала она.

– Я понял, – сказал он. – Просто... ты красивая.

Анна подумала, что не так поняла, и переспросила.

– Что?

– Ты красивая, – повторил он. – Когда не злишься.

– Ты... – начала она.

– Я знаю, – перебил он. – Я не должен, ты не должна. Но я...

Он замолчал.

– Что? – спросила Анна тихо.

– Не могу перестать думать о тебе, – сказал он. – Пытался, но не могу.

Анна смотрела на него и чувствовала, как что-то внутри неё ломается, то, что она так долго строила.

– Ты врёшь, – сказала она тихо – Я тебе не верю.

Он встал и подошёл к ней.

– Не хочу тебя пугать, – сказал он.

– А что ты хочешь?

– Хочу... Я хочу быть рядом, всегда.

Анна смотрела на него и не могла сказать «нет».

– Ладно, – сказала она. – Будь рядом.

Он улыбнулся своей наглой улыбкой.

– Всегда, Пончик.

– Не называй меня...

Но он уже целовал её, и она не сопротивлялась.

Утром, проснувшись в кровати «Кати», Анна не могла сообразить, как так вышло… За дверью стояла тишина, Настя ещё не выходила. Анна тихо поднялась, оделась и выскользнула из комнаты.

#

Анна

Проснулась в его кровати.

В его.

Дура.

За дверью тихо Настя ещё не выходила. Надо уходить, пока никто не видел.

Оглянулась.

Он спит, раскинулся, одеяло сползло, плечи широкие, руки сильные.

Господи, что я делаю?

Я преподаватель, он студентка… студент, нет оперативник или как это, точнее… чёрт, я запуталась.

Ладно, потом. Сейчас надо уйти, пока Вика не проснулась и не застукала нас за…

Влюбилась, в мужика, который притворяется девушкой, и провела с ним ночь.

Влипла.

Но, кажется, мне это нравится.

#

Константин

Я не спал, слышал, как она уходила, не остановил, потому что если бы остановил, то что сказал бы? Останься? Не уходи? Я люблю тебя?

М-да, генерал убьёт, и на небесах буду объяснять апостолу Петру, что я, вообще-то, на задании был, но вот так получилось...

Интересно, у Зуева есть блат в раю? Серафим всё же, хотя думаю, он больше за ад радеет, и, если я раскроюсь до поимки маньяка, место он мне там обеспечит. Так, прям и вижу, шестикрылый Серафим, в облике Зуева, провожает меня, в ад пытаясь отбить свою жертву от Титова.

Дожил, уже Зуев с крыльями мерещится.

Но простыня пахнет Анной, и я лежу и не могу встать, потому что если встану, то всё пропадёт. Она опять будет злиться и называть меня Принцессой.

Пончик, ты даже не представляешь, что ты со мной сделала.

Глава 14

Глава 14

За день до выпускного Катя и Анна собрались в комнате Анны, как Катя попала в комнату, уйдя от бдительного ока Вики, это отдельная история.

На столе лежало распечатанное расписание выпускного вечера и карта территории института, исчёрканная красным маркером. Крестиками они отмечали проверенные места и возможные точки отхода преступника.

Только тут Костя мог не изображать Катю наедине с Анной, он сидел на диване и крутил в руках чашку с остывшим чаем.

Анна стояла и смотрела в окно, которое выходило во внутренний двор. Главный корпус не было видно, но у хозблока суетились люди, таскали столы. Перед особняком должны были поставить шатры и развесить гирлянды, само действо планировалось провести в главном зале особняка, а шатры и гирлянды, это для вечерних мероприятий. Завтра выпускной благотворительных курсов. Одна из курсисток, жертва, и они не знали кто.

– Итак, – сказала Анна не оборачиваясь. – Ещё раз, с самого начала.

Костя вздохнул, он уже знал этот тон, сопротивляться бесполезно.

– Начало в шесть, – сказал он. – В главном зале. Серебряков будет сидеть с попечителями.

– Что по жертве.

– Курсистки, все подходят.

Анна обернулась.

– Все?

– Все, – сказал Костя – Любая из них.

Анна, помолчав, села в кресло напротив.

– То есть мы не знаем, кого выберет преступник.

– Не знаем.

– Значит, мы не можем её защитить заранее.

– Не можем. – Костя поставил чашку на стол.

– Мы можем только смотреть.

– Только смотреть.

– Костя, что, если он выберет тебя? То есть Катю. – Анна встала и подошла к столу с картой и начала перебирать бумаги, пыталась себя чем-то занять от безысходности.

Костя встал, подошёл к ней так близко, что Анна чувствовала его дыхание.

– Тогда мы спасём меня, – сказала Костя.

– Ты не пьёшь ничего – сказала Анна. – Можешь хоть весь вечер обниматься с бокалом, но не пить. Чтобы человек пошёл без сопротивления, они должны его чем-то одурманить. И этим кем-то можешь быть, и ты в том числе.

– Я знаю, – сказал он.

– И ты всё равно полезешь?

– Я не могу не полезть, я же не Катя. Если я не дам им себя увести, они уйдут с другой курсисткой, и тогда погибнет она. Спасти её будет сложнее, мы можем упустить момент, когда её уведут, а если я дам себя увести, поймаю их на живца.

Анна смотрела на него и чувствовала, как ей страшно.

– Да, – сказал Костя – и я вызвал Зуева.

Анна кивнула.

– Что ещё?

– Ещё ты не спасаешь меня. Снаружи координируешь связь с полицией. Если с тобой что-то случится, я этого не переживу.

Анна смотрела на него.

– Ты мне тоже не командуй.

– Анна.

– Костя.

Анна подошла вплотную к Косте и прошептала ему в губы.

– Я тебе вот что скажу: я тебя туда не отпущу одного.

– Ты не пойдёшь, Анна, это приказ.

– Ты мне не начальник. И, если ты думаешь, что я буду сидеть в зале и смотреть, как моя Принцесса спускается в подвал, где её будут убивать, ты меня плохо знаешь.

Костя рассмеялся, и напряжение, которое висело в комнате весь вечер, вдруг отпустило.

– Ещё что-нибудь? – спросила Анна.

– Да, – сказал Костя. – Одна вещь. – Он помолчал и скривился. – Завтра я с утра уеду в город, Людмила Петровна приезжает, будет готовить меня к выпускному, несколько часов пыток. Как поймаем маньяка, я предлагаю его на денёк ей отдать, пусть она ему… депиляцию во всех местах сделает.

Анна рассмеялась.

#

Константин

За день до выпускного мы с Пончиком договорились встретиться у неё в комнате. Только вот добраться до Анны, чтобы Вика не засекла, это я вам скажу, то ещё удовольствие.

Эта овца сегодня меня пасла весь день. Она вообще спит?

Кто бы мне сказал ещё пару месяцев назад, что у меня будет проблема уйти от слежки студентки, которая, наверное, в жизни ничего сложнее реферата по культурологии не писала, не поверил бы.

Правила слежки? Да сейчас прям, она просто тупо ходит за мной, ждёт под дверями. И я, профессионал, растерялся, как будто это не она, а целая группа захвата.

Весь вечер перед «операцией» я изучал поэтажный план здания апартаментов, благо на каждом этаже такой есть, а также выкрутил пару лампочек в нужных местах. И вот выхожу я из комнаты, а она сидит в «засаде», на подоконнике напротив моей двери. Я пошёл, она за мной. Резко ускорившись, метнулся за фикус на лестнице Вика, не заметив меня, проскакала по лестнице вниз. Всё, путь свободен.

Дожил, майор спецназа, учусь уходить от студентки. В юбке и на каблуках, с красным галстуком на шее. Так и хочется отдать пионерский салют: «К борьбе со студентками, будь готов!! Всегда готов!».

Надо будет Зуеву рассказать, пусть поржёт. Он всё ещё нож с вилкой не забыл. Хоть разнообразие будет.

Хотя нет, не расскажу.

#

Зал главного корпуса института «Снегири» сиял огнями. Триста свечей в канделябрах отражались в зеркальных стенах, создавая иллюзию бесконечного пространства, Пал Палыч всё же закупил, обычные белые свечи. На столах, белые скатерти, серебряные приборы, хрустальные бокалы, вокруг белые цветы.

Выпускной благотворительных курсов в институте «Снегири» был событием не просто торжественным, он был картинкой. Его снимали местные журналисты, о нём писали в соцсетях попечители, им гордилась администрация района. Двенадцать девушек, курсисток стояли на сцене в серых платьях в пол из мягкой струящейся ткани, поверх платья чёрные бархатные болеро. На шее – красные платки. Они реально выглядели как снегири. Серое, чёрное, красное, вокруг всё белое как снег.

Анна смотрела как заворожённая, а в голове так и мелькали «Снегири на снегу», как кровь. Анна тряхнула головой, отгоняя образы.

Катя стояла среди курсисток в третьем ряду. Платье, выданное ей к выпуску, сидело идеально. Макияж был профессиональным – Людмила Петровна приезжала в город специально для этого. Волосы уложены в сложную причёску с локонами. Она выглядела как все остальные, только слегка дёргался глаз, в моменты, когда Катя вспоминала дневные процедуры и команды Людмилы Петровны.

#

В первом ряду сидели пять попечителей, трое мужчин, две женщины, рядом с ними, директор института, Аркадий Ильич Серебряков. Он улыбался той самой отеческой улыбкой, которая так хорошо получалась у него, и кивал каждому слову ведущего.

– Дорогие выпускницы! – гремел голос ведущего из динамиков. – Сегодня вы завершаете важный этап своей жизни. Благотворительные курсы института «Снегири» дали вам знания и надежду на будущее. Мы гордимся вами!

Зал взорвался аплодисментами, курсистки улыбались, некоторые вытирали слёзы. Катя тоже улыбалась, её улыбка была идеальной, как у всех, но внутренне она сканировала зал, глаза её работали, как камеры наблюдения, фиксируя всё: лица, кто куда пошёл, выходы.

Катя перевела взгляд на официантов в белых жилетках, которые сновали между столами, разнося шампанское и фрукты. Один из них остановился рядом с группой курсисток и подал им бокалы.

Катя заметила, как другой официант, с тёмными глазами и слишком правдивым лицом, взял отдельный кувшинчик с золотым ободком, налил из него в один бокал, а остальные наполнил из обычных бутылок.

Катя следила за бокалом, его понесли к сцене, прямо к ней.

Надо отказаться, сделать вид, что пьёт, но официант уже стоял рядом с ней, протягивая бокал, на губах у него была вежливая улыбка.

– Поздравляю с выпуском, – сказал он. – Выпейте за своё будущее.

Катя взяла бокал, понюхала, запах сладкий, чуть терпкий, с нотками мёда и трав, поднесла его к губам, на секунду задержала и сделала глоток, маленький, но жидкость уже обожгла горло и растеклась по телу, как тёплая река. Ничего не почувствовав, Катя допила бокал и вернула стоящему рядом официанту. Всё было нормально, но спустя буквально несколько минут она почувствовала, как тяжелеют руки и мутнеет сознание, улыбка, которую она держала на лице, превращается в маску, с которой она не может ничего сделать.

– Катя, – услышала она рядом голос, один из попечителей, тот, что сидел рядом с Серебряковым. – Ты как?

Катя попыталась ответить, но слова застряли в горле, чувствовала, как сознание ускользает, мышцы отказываются подчиняться, и мир вокруг превращается в сплошное пятно.

– Держите её, – услышала она сквозь шум. – Она сейчас упадёт.

Чьи-то руки подхватили её, Катя пыталась сопротивляться, но тело не слушалось.

– Утомилась, бедная девочка, – сказал кто-то. – Отнесите в комнату отдыха.

Катю подняли и понесли, краем глаза она уловила направление, боковой выход, коридор сменяется лестницей. Она провалилась в темноту.

#

Анна сидела в зале, сжимая в руках программку, и смотрела на сцену, видела, как официант поднёс бокал Кате, и та выпила, Анна выругалась про себя: «Договаривались же».

Катя покачнулась, двое мужчин подхватили её под руки и увели со сцены через боковой выход. Анна хотела подняться и пойти за ними, но не могла, сидела, парализованная страхом, и смотрела, как Катя исчезает.

Растерялась, вся её злость на Костю, растворилась в страхе за него.

Аркадий Ильич стоял на сцене, улыбался, размахивая руками и говоря что-то о добрых делах и великих перспективах, его лицо было маской, и в глазах был холод.

– Ты знаешь, – прошептала Анна. – Ты всё знаешь, ждал этого момента и всё спланировал.

Она встала и тихо выскользнула из зала, никто не заметил, все смотрели на сцену, где попечители вручали сертификаты курсисткам.

Глава 15

Глава 15

Анна выбежала из бального зала, дверь за ней с глухим стуком захлопнулась, отрезая музыку и голоса. Коридор был пуст, тусклые лампы мерцали на стенах, отбрасывая длинные тени на пол.

Она бежала по коридору босиком, каблуки мешали двигаться быстро, и она скинула их на ходу. Одна туфля отлетела в угол, вторая покатилась по полу и затерялась в тени. Анна не остановилась поднять их.

Нужно бежать, спортзал к Гвоздикову, единственный, кто мог помочь. Двое мужчин вынесли Катю через боковой выход зала и понесли её по коридору к выходу из особняка, пока бежала мимо окна, было видно, что процессия двинулась к часовне. Двигались они быстро, но не бежали. Катя была без сознания, её голова безвольно запрокинута, руки свисали, платье волочилось по земле.

Анна не кричала, бесполезно в зале было шумно, музыка играла громко, никто бы не услышал, она просто бежала.

Ворвалась в спортзал, она чуть не ударилась о дверной косяк. В зале было тихо, только гулко гудели вентиляторы под потолком.

Гвоздиков в спортивном костюме и полотенцем на плече стоял у стойки с инвентарём и протирал гантели, подняв голову, увидел босую, растрёпанную Анну.

– Анна Сергеевна? – удивился он, откладывая гантель. – Вы чего? Там же выпускной, а вы...

– Катю унесли, – выпалила Анна, тяжело дыша. – В подвал под часовней, думаю, это Серебряков. Он её убьёт. Мне нужна ваша помощь, пожалуйста.

Гвоздиков молча смотрел на неё несколько секунд, как будто переваривал услышанное, не говоря ни слова, снял полотенце с плеча, бросил его на стойку и шагнул к выходу.

– Тонечка! – крикнул он громко. – Где ты?

Голос его эхом разнёсся по коридору, через несколько секунд из холла донеслось.

– Здесь я!

Они выбежали из спортзала в холл, Тонечка стояла у входной двери, сжимая в руках крошечную сумочку. Она выглядела недовольной, но эффектной, в обтягивающем спортивном костюме, наверное, ждала мужа уже давно и начинала злиться.

– Коля, ты куда? – спросила она настороженно. – Я тебя жду уже полчаса, пора домой.

– Катю унесли, – сказал Гвоздиков, даже не останавливаясь. – мы должны помочь.

– Кто унёс? – Тонечка нахмурилась. – Как унёс?

– Потом, – бросила Анна, уже бегом направляясь к лестнице. – Идём быстрее.

Тонечка посмотрела на мужа, потом на Анну, и недолго думая, побежала за ними.

Выбежав на улицу и, держась в тени деревьев, мелкими перебежками, они направились к часовне, и, подбежав к открытой двери подвала, услышали как голоса удалялись куда-то вглубь. Единственная лампочка на потолке горела тускло, освещая лишь несколько ступеней. Дальше было темно, пахло сыростью и чем-то старым, затхлым.

Анна вспомнила, как они тут были с Катей, маленькая комнатка, шаги и ниша, в которой они первый раз поцеловались, а теперь… Анна зажмурилась, пытаясь отогнать страх за Костю.

Пройдя маленькую комнатку, они упёрлись в развилку, коридор раздваивался, и никаких стрелочек «там убивают, туда не ходите», в обе стороны темнота.

– Куда? – спросил Гвоздиков.

Анна остановилась, прислушалась, где-то вдалеке доносились голоса. Монотонные, гулкие, похожие на пение, отражались от стен, эхо разносилось по помещению, и нельзя было понять, откуда именно доносится звук.

– Слышите? – спросила Анна шёпотом.

– Слышу, – кивнул Гвоздиков. – Поют.

– Или читают, – добавила Тонечка.

– Туда, – сказала Анна, указывая направо.

Пошли по правому коридору. Стены были каменными, грубыми. Вдоль стен тянулись старые трубы, покрытые ржавчиной.

Коридор сужался, потолок становился всё ниже, и Коле приходилось наклоняться, чтобы не удариться головой о свисающие трубы. Тонечка шла позади, дышала тяжело и ворчала себе под нос, но не отставала.

Запах, сначала слабый, едва уловимый, Анна подумала, что ей показалось, но запах становился сильнее. Горячий воск, трава и что-то ещё, сладкое.

– Свечи, – сказала Тонечка. – Я чувствую свечи.

– Идём на запах, – сказала Анна и ускорила шаг.

Коридор снова раздваивался, на этот раз запах шёл откуда-то слева, Анна повернула туда.

– Прям лабиринт какой-то – пробормотала Анна, и тут ей под ноги выскочило что-то мохнатое, она заверещала и прыгнула на руки к Коле.

Тонечка не оставила это без внимания, подошла и посмотрела на Анну, та, смутившись, слезла с рук Гвоздикова и шёпотом извинилась. Но было понятно, Тонечка не забудет и будет бдеть, она сразу переместилась между мужем и Анной, всем своим видом показывая, что так и было задумано изначально.

Голоса становились громче, Анна уже различала слова, которые были монотонными и звучали нараспев, как церковное песнопение. Она слышала несколько голосов, и один был громче, властнее он читал что-то торжественно, как заклинание.

– У нас нет времени, – сказала Анна и побежала.

Коридор вывел их в небольшой зал, там было пусто, старые ящики, стеллажи с какими-то тряпками и огнетушители на стенах.

В углу зала висел пожарный щит, красный, старый, с железным топором, багром и ведром, под ним стоял деревянный ящик, вероятно, с песком. Зачем в подвале пожарный щит никто не спросил.

– Возьмём, – сказал Гвоздиков, подходя к щиту.

Он схватил топор и рванул на себя, топор сидел на металлических скобах крепко, видимо, давно никто не снимал его. Гвоздиков дёрнул сильнее, и часть щита с грохотом оторвалась от стены. Повертев топор в руках, направился дальше, а за ним, звеня и громыхая, волочилась часть пожарного щита.

Тонечка, подойдя, посмотрела на щит, или точнее, на то, что от него осталось, и сняла с него багор, повертев его в руках, примеряясь.

– А это моё, – сказала она и взяла его обеими руками.

Анна не стала ждать Гвоздиковых, посмотрев в коридор, который уходил вглубь, побежала вперёд. Голоса становились всё громче, и она чувствовала, что зал уже где-то рядом.

Бежала, не замечая, как ноги скользят по мокрому, и слышала голос Серебрякова, теперь она его узнала, властный, как у священника, читающего проповедь.

Коридор свернул налево, и там она увидела дверь, массивную из тёмного дерева, обитую железными полосами. Из-под двери пробивался свет, неровный, как от свечей, и запах был сильный, резкий, отчего к горлу подступила тошнота.

Анна подбежала к двери, толкнула её плечом, и она открылась, не заперто.

Анна перешагнула порог.

#

Константин

Я пришёл в себя от холода. Каменная плита под спиной была ледяной, и я понял, что лежу практически голый, если не считать тонкой белой рубашки до колен, смутно припомнил, как стало плохо в зале и его куда-то повели, потом понесли. Втолкнули в какую-то комнату без окон и в лицо кинули тряпку типа раздеться догола и одеть эту тряпку. Я было хотел возмутиться, за кого они меня вообще принимают, но всё было как в тумане, хотелось улыбаться и раздеться тоже хотелось. Всё дальше темнота. И вот теперь лежу, раскинув руки. Вокруг обстановка умиляла. Всё как в фильмах ужасов, чёрные свечи, запахи трав, кстати, что-то похожее я и пил час назад.

Или два. Или пять. Соображалось плохо.

В голове шумело, и тело казалось ватным. Я с трудом приподнял голову и увидел над собой каменный свод, покрытый странными символами. Вокруг алтаря толпились какие-то люди в чёрных рясах, и их голоса сливались в монотонный гул.

Блин, вштыряет не по-детски. Надо запомнить рецепт. Для отчёта, ну... Чтобы знать.