Текст книги "Принцесса и Пончик (СИ)"
Автор книги: Ната Броте
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Глава 10
Глава 10
Анна не искала Катю, нет, она просто зашла в библиотеку…
Катя сидела за дальним столом у окна, перед ней лежал учебник, раскрытый строго посередине, но она в него не смотрела, смотрела в окно.
Анна подошла к столу и задела стул, Катя повернула голову на звук.
– Анна Сергеевна, – сказала Катя.
– Мне нужна ваша помощь, – сказала Анна.
Катя молча отложила учебник.
– Помощь?
– Да. – Анна оглянулась. В библиотеке было пусто, только библиотекарь за стойкой. – Я кое-что нашла, в архиве.
Катя смотрела на неё, настороженно.
– Что вы нашли?
Анна, достав из сумки папку, нерешительно положила её на стол, ей казалось, что это глупость и она всё напридумывала от скуки, но Катя уже взяла и открыла папку. Назад дороги, нет.
– Смотрите, списки курсисток за последние почти десять лет.
– Давайте перейдём на ты, – сказала Катя – раз мы с вами теперь сообщники.
– Хорошо, давай.
Катя опять склонилась над папкой.
– Все одного типажа, белокожие светловолосы и молодые, ну почти все, – продолжила Анна. – И… и я подозреваю, что некоторые исчезают, как минимум одна.
Она перевернула страницу и показала фотографии.
– Вот, выпуск 2016 года, Мария Петрова. – Она ткнула пальцем в фото. – Уехала в и не вернулась, тётя искала её.
Она достала письмо.
– Вот её письмо. «Мария не вернулась домой после выпуска. Институт сообщил нам, что она уехала в Москву на работу. Но она не писала нам, не звонила. Мы искали её, но не нашли».
Катя взяла письмо, она читала медленно, потом положила обратно.
Анна разложила перед Катей фотографии, заметки из газет про найденный труп и ежегодный выпуск в ноябре.
– Я тут подумала, девушки одного типажа с тобой и...
– Что и? – спросила Катя.
– И со Светкой.
Они помолчали, Анна продолжила.
– Та сцена с Михалковой… у меня прям щёлкнуло, она пришла работать в 2016 году и заметка о трупе как раз в марте 2017 года, это может быть девушка ноябрьского выпуска 2016.
Катя молчала, Анна видела, как она напряглась.
– Ты понимаешь? Ты в опасности, как и любая с вашего курса. Нам нужно что-то делать.
Катя молчала.
– Надо навесить маячки, – сказала Анна. – На всех. На преподавателей и персонал. Я хочу видеть, кто куда ходит, и тогда я пойму, кто это.
– На всех? – переспросила Катя.
– На всех.
Катя молчала, Анна видела, что она думает и принимает решение, смена эмоций на лице говорила о борьбе.
– Я помогу, – сказала Катя.
– Что?
– Я помогу, – повторила Катя. – У меня есть знакомый в городе, ну ты его видела, Ангел – Катя вдруг хрюкнула и заулыбалась.
– Спасибо, – сказала Анна.
Катя кивнула.
#
Константин
Я стою и смотрю, как она уходит.
Она принесла мне всё: списки, фото, письмо. Сделала мою работу, нашла то, что я искал месяц.
И она пришла ко мне, доверяет, думает, что я курсистка, а значит, возможная жертва, которая лазит по подвалам.
Она не знает, кто я, и я не сказал, не мог, но азарт чёрт возьми.
Генерал меня убьёт, но я не мог отказаться, она смотрела на меня так…
Пончик. Моя. Никому не отдам, даже генералу.
Даже если убьёт.
#
Анна с Катей сидели в комнате Анны и смотрели на планшет, на нём мигали огоньки. Катя подкинула маячки, кроме Гвоздикова и ещё некоторых работников, они обсудили этот вопрос и определили круг лиц, за кем будут следить, если за два дня не будет результатов, будут расширять список поднадзорных лиц.
Рядом с каждым огоньком горели цифры, так они могли понять ху из ху.
– Это как в Гарри Поттере, карта Мародёров, помнишь? – сказала Анна, глядя на планшет.
Катя посмотрела на Анну.
– Я не смотрела, занята была.
– Ну как же? Карта показывает план здания, как и у тебя план института и людей на нём. – Анна, немного подумав, продолжила – Правда, там ещё тайная комната была и, наверное, людей в тайной комнате она не показывала, у нас-то нет тайных комнат, нам проще.
И вдруг на экране погас один из маячков.
– Тайная комната? – спросила Катя, насмешливо глядя на Анну.
– Тут-то откуда? – шёпотом спросила Анна.
Катя вздохнула, покачала головой.
– Просто человек, наверное, куда-то спустился, что-то вроде подвала и над ним много земли и бетона, вот сигнал и пропал.
– А чей это?
– Сейчас, так это номер 012, угу. Михалкова.
– А я говорила, маньячка, зачем, по-твоему, эта тюнингованная там шастает?
– Фу. Анна, что за словечки?
– Ну а что? Просто она как старый жигуль под тюнингом.
Катя рассмеялась.
#
Константин
Пончик – это что-то, Гарри Поттер и тайная комната. Я, блин, спецназ, в окопах сидел, а она мне про мальчика со шрамом рассказывает и ведь с таким серьёзным лицом, как будто это важная информация для расследования.
Тайная комната. Пончик мне жаль, но здесь нет никаких тайных комнат. Только я подумал, как один из маячков погас.
Мы посмотрели друг на друга, Анна смотрела со смесью удивления и восторга, ну как же её версия о тайной комнате подтвердилась.
Блин, надо идти, смотреть, куда полез это тюнингованный жигуль. Нет сил оторваться от Анны.
#
Катя вышла из комнаты Анны тихо, прикрыв за собой дверь. В коридоре было темно, только дежурные лампы у лестницы горели тускло, шла быстро.
– Номер 012, Михалкова. Подвал, почти одиннадцать на часах, что она там забыла?
Идти надо было в подвал, который в здании особняка, они с Анной уже там были, Катя хихикнула, вспомнив порванную юбку Анны и быстро добежав до особняка, прошла к боковой двери, она была приоткрыта, и слева сразу была дверь в подвал.
Зайдя, Катя остановилась и прислушалась.
Голос, женский, точно Михалкова, что-то бормотала, как будто говорила сама с собой, или, может быть с похищенной девушкой? Нет, они были с Анной в этом подвале, девушек там нет.
Катя прижался к стене и пошла вперёд, коридор раздваивался, голос шёл справа
Чем дальше, тем громче голос, но слов не разобрать, только интонации, не боялась... ворчала.
Остановившись у поворота, Катя выглянула.
– Так... этот крем мне надолго хватит, немного духов – Михалкова достала шприц и перелила духи в подготовленный пузырёк – Хорошая была идея с этими парфюмированными шприцами, можно незаметно немножко…
Катя вышла из-за угла и, встав за спиной Михалковой, покашляла.
Михалкова подпрыгнула, и шприц отлетел в сторону, а она развернулась к Кате и прошипела.
– Катя?! Вы что здесь делаете?!
– Я... Я услышала шум. Думала, здесь кто-то есть.
Михалкова побледнела, оглянулась на свой склад ворованной косметики и покраснела.
– Это не то, что вы думаете! – выпалила она. – Я не ворую! Я спасаю! Эти девчонки всё равно не замечают! У них сто таких баночек! А у меня нет ни одной! Я заслужила!
Катя вздохнула, непонятно от облегчения или разочарования: не маньячка, воровка.
– Ладно, – сказала Катя. – Я пойду.
Михалкова закивала усиленно, боясь, что Катя передумает.
#
Константин
Я смотрел на неё и не мог поверить, она воровала крем и духи, а мы-то думали, нашли маньячку, хотел уж на горяченьком поймать с трупом на руках, не вышло, там не трупы там баночки.
Господи, я стоял и смотрел, как она ищет на полу шприц с духами, как будто это самое ценное, что у неё есть.
Было смешно и грустно, потому что она не злодейка, ворует крем у студенток, чтобы чувствовать себя человеком.
Я не сдал её, не смог.
Но теперь я знаю, она не убийца.
Тогда кто?
Достал телефон, набрал сообщение Анне.
«Михалкова не маньяк, точнее, не убийца, она воровка».
Глава 11
Глава 11
Анна шла по коридору, особенно не смотрела по сторонам и оказалась рядом с кабинетом завхоза. Странный он, особенно вот эта история со свечками на совещании…
Она заметила, как в кабинет к завхозу зашла Гвоздикова, с каким-то пакетом, и решила остановиться, сама не знала зачем.
– Вот как и просили. Постирала ваши мантии. Зачем они вам? Для Хэллоуина? – проговорила Тонечка
Анна прислушалась к диалогу
«Хэллоуин?».
– Все были очень грязные, – продолжила Тонечка.
Зашуршал пакет, вероятно, они достали мантии из пакета, и как только смолкло шуршание, завхоз заверещал.
– Это что?? Что, я вас спрашиваю?
– Я же говорю, грязные были, я постирала тщательно.
– Она бордовая! Её нельзя отбеливать!
– А я откуда знала? – Анна мысленно увидела, как Тонечка развела руками. – На бирке написано «стирать при тридцати», я и постирала.
– Она теперь розовая!
– Ну... – Тонечка продолжила, подбирая слова. – Можно сказать, что это... новый цвет, для новой вечеринки по случаю Хэллоуина. У нас же контингент в основном девушки, розовый в тренде...
– Во-о-он – проорал завхоз.
Тонечка хмыкнула и вышла, увидев в коридоре Анну, она сказала, кивая на дверь.
– Слышали? Сами не знают что хотят, то постирай, то зачем постирала…
Всё это сказав и, не ожидая ответа, пошла на выход.
Анна ещё постояла под дверью, слушая бормотания завхоза, было плохо слышно, а ближе подойти она не рискнула, но что-то вроде: «Всё пропало, шеф».
#
Провал с Михалковой. Анна долго думала, что не так, почему её версия вылетела в трубу и что теперь делать.
На мини-совете Катя вспомнила про свечку из ящика завхоза, которую она подняла в коридоре, чёрную, воняющую травами. Такие свечи могли быть использованы для каких-либо ритуалов, а что если? Было решено ещё раз пойти в подвал под бывшей часовней. Директор уехал на несколько дней с целью подготовки мероприятия.
Как они попали в подвал это отдельная история, Катя долго возмущалась новому замку с каким-то там секретным механизмом, она потратила добрых полчаса, чтобы открыть дверь, при этом помогая себе иногда недобрым словом. Анна делал вид, что не слышит, ей хотелось и одёрнуть, и в то же время попасть в подвал, попасть в подвал перевесило, и Анна промолчала.
Наконец, они протиснулись и попали в маленькую комнатку, из которой вели несколько коридоров.
– Катя ты худая, а в этом маленьком пространстве ты как слон в посудной лавке. Ты два раза заехала мне локтем вбок и три раза наступила на ногу.
– Простите, Анна Сергеевна, я не специально.
И вдруг они услышали шаги, прятаться было негде, Катя подхватила Анну под попу и затащила в какую-то нишу, Анна пыталась возмущаться, но ей закрыли рот поцелуем. Когда шаги удалились, Катя оторвалась, и Анна зашипела.
– Отпусти меня немедленно, если меня увидят целующейся со студенткой позора не избежать.
– Со студенткой значит, ну-ну – сказала Катя и нарочно не отодвинулась от Анны, и та медленно сползла по её телу, прочувствовав все выпуклости и в том числе те, которых у девушки быть не может.
Анна смутилась и покраснела.
#
Константин
Блин, чё так тесно-то, я уже несколько раз натыкался на Пончика. Она возмущалась.
А я так и хотел сказать вслух.
– Ну, прости Пончик. Я просто не могу к тебе не прикасаться.
Вслух я, конечно, извинился.
Эх, если б я не был под прикрытием…
Опа, шаги.
Что делать? Анна повернулась ко мне, на её лице был страх.
Мозг увидел, оценил и решил, что это выражение ей не идёт, руки сработали сами. Я подхватил её под нижний пончик, развернул к стене, где оказалось небольшое углубление, и закрыл её собой.
Она что-то возмущённо пропищала.
Так дело не пойдёт, она нас выдаст, и всё, я заткнул ей рот поцелуем, и меня накрыло.
Когда я оторвался, с трудом, надо сказать, Пончик пыхтела и выдала такое, что я сначала не понял, а потом, как понял, разозлился и позволил ей сползти по мне. При этом я смотрел на её лицо и видел, как по мере «спуска» сменяется гамма чувств.
#
– Ты не Катя – выдохнула Анна, непонятно с облегчением, не то с сожалением.
Катя стояла, практически прижавшись к Анне и молча рассматривала её, потом ответила.
– Да, Пончик. Ты права, я не Катя, я Константин.
Анна молчала
Константин тоже молчал, казалось, он читает по лицу все её мысли. Он широко улыбнулся и сказал.
– Нет, Пончик, я здесь не по любовным делам – помолчал – хотя, ты мне постоянно путаешь мысли, и я забываю, зачем я здесь.
– Меня зовут Анна Сергеевна, а не Пончик – прошипела Анна.
– Ты сама виновата, ты, Пончик.
– Чем это? – возмутилась она.
– Тем, что вскружила мне голову и отвлекаешь от задания своими аппетитными формами.
Анна возмущённо засопела, тряхнув головой, она посмотрела на Катю-Костю.
– Я знала, – сказала она.
Он удивлённо приподнял брови.
– Что?
– Я знала, что ты не девушка. С того дня, как ты зашёл ко мне в кабинет, а потом сломал Степанову челюсть. Женщины так не бьют.
Он стоял молча.
– Я знала, – повторила она. – И всё равно пошла с тобой сюда. С мужиком, которого подозревала в том, что он мужик.
– Почему? – спросил он.
– Ты был единственный, кому я доверяла, – сказала она. – Даже когда знала, что ты врёшь и ты не тот, за кого себя выдаёшь. Я всё равно шла за тобой, потому что... – она замолчала.
– Потому что? – переспросил он.
– Потому что ты был интереснее, чем весь этот институт, вместе взятый, – сказала она.
– Значит, мы оба врали, – сказал он наконец.
– Оба, – согласилась она и, ткнув пальцем ему в грудь, сказала – И ты мне всё расскажешь, немедленно, с самого начала. Кто ты и что ты.
– Хорошо.
– И убери руки с моей ж... в общем, руки прочь.
Она оттолкнула его и вышла из ниши. Развернулась, скрестив руки на груди, уставилась на него презрительным взглядом.
Константин рассмеялся, подняв руки вверх в позе сдающегося.
– Хорошо, мой грозный По...
– Не смей!
– Хорошо, хорошо, только не здесь.
– Начинаю понимать маньяков. – пробормотал Константин – Доводить Пончика и наблюдать, как она злиться или смущается – просто кайф.
#
Выбравшись из подвала, Катя и Анна вышли в небольшой внутренний дворик. Анна шла первой, на ходу поправляя юбку, и чувствовала, как дрожат колени, не от страха, а от того, что случилось там, от поцелуя.
Как это объяснить, да и что тут объяснять, хотела забыть и в то же время повторить, прикосновение губ, неожиданное, но такое... правильное, и потом она сползла по его телу, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы, и она знала, что он мужчина, но знать и почувствовать оказалось…
И теперь, стоя во дворике под холодным осенним дождём, она не знала, что делать.
Подняв голову, она увидела серое небо, которое давило сверху.
Катя-Константин вышел следом. Просто стоял в двух шагах от неё, грязный, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу, остатками макияжа, размазанного по щеке, ждал.
Анна, развернувшись, уставилась на него, в груди всё кипело, злость боролась с растерянностью и ещё каким-то дурацким, нелепым чувством, которое она не могла подавить.
– Ты притворялся девушкой.
– Да, это было неудачно, – усмехнулся он.
– Ты называл меня Пончиком.
– Это было удачно.
Анна замолчала, а что вообще сейчас надо говорить? В голове проносились вопросы, но она не могла задать ни одного, слишком много их было и все не про то.
– Кто ты? – выдохнула она наконец. – Настоящий ты и что ты здесь делаешь?
Константин шагнул к ней, она хотела отступить, но ноги не слушались.
– Меня зовут Константин Дмитриевич Савельев, – сказал он, и его голос стал твёрже. – Майор полиции.
– Полиции? – переспросила Анна. – Ты оперативник?
– Да, – кивнул он. – Я здесь на задании.
– Каком задании?
Он помолчал несколько секунд, смотрел на неё, её мокрые волосы, и Анна видела, как он колеблется, как у него идёт борьба.
– Ты всё правильно поняла, про курсы и девушек, – ответил он наконец.
Анна молча смотрела на него и не двигалась.
– Пончик... – начал он.
– Не называй меня так! – выкрикнула она. – Ты обязан мне объяснить! Зачем ты здесь? И почему ты целовал меня?
– Целовал, чтобы ты не выдала нас, – ответил он, проигнорировав первый вопрос, и в голосе его послышалась сталь. – Ты бы закричала и нас бы обнаружили, возможно, даже мы могли погибнуть.
– Я не закричала бы! – возмутилась Анна. – Я следователь, умею держать себя в руках!
– Ты была в панике, – сказал он. – Я видел твой взгляд, ты бы закричала. Я не мог рисковать.
– И поэтому ты решил меня поцеловать?
– Да, – ответил он. – Это был единственный способ.
Анна смотрела на него и чувствовала, как начинает закипать, она хотела ударить его и поцеловать, и потом опять ударить, тут она потерялась в последовательности, что сначала ударить или поцеловать?
– Ты не ответил на мой вопрос, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Зачем ты здесь? Что значит я правильно поняла?
Константин вздохнул, посмотрел на неё долгим взглядом. Дождь усилился, капли стекали по его лицу.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Значит, так. В Снегирях пропала девушка. Благотворительные курсы для бедных. Меня направили расследовать дело о пропаже Елены Морозовой, выпускницы курсов прошлого года. Её подруга Татьяна обращалась в полицию о пропаже, но сама понимаешь, у не родственницы заявление не приняли, но она упорная подняла волну журналистов, и вот СК взялся за дело. Сюда в институт должны были внедрить под прикрытием оперативницу, но она слилась… в декрет – Костя хмыкнул и продолжил – и вот пришлось мне… Тяжело быть девушкой…
– Не отвлекайся, что дальше.
– Что дальше? Я уже почти два месяца хожу, ищу, а тут вот Пончик берёт и приносит мне на блюдечке информацию и оказывается Елена не первая пропавшая…
Анна слушала его, и внутри разливалось что-то горячее, глаза заблестели, уголки губ дрогнули в улыбке.
– Пропадают девушки, – повторила она. – Я была права!
– Да, – кивнул он.
Она молчала, он видел, как меняется её лицо, от растерянности к пониманию, от понимания к чему-то холодному.
– Полтора месяца, – сказала она наконец. – Полтора месяца ты врал мне в лицо.
– Анна...
– Я принесла тебе всю информацию.
Она развернулась и пошла к выходу.
– Подожди. Пожалуйста.
– Я подожду, – сказала она не оборачиваясь. – Когда ты докажешь, что ты не просто очередной мужик, который решил, что знает лучше.
– У меня не было выбора, приказ не обсуждают…
Она повернулась к нему и помолчав, сказала.
– Хорошо, мы продолжим поиск, но потом…
– Всё, что пожелаешь, Пончик.
– Не зарекайся, Принцесса
Константин поморщился, но промолчал.
#
Константин
Я смотрю ей вслед и не могу поверить. Женщины – странные существа. Сначала она согласилась, что мы оба врали. Потом она решила, что во всём виноват я, ну это логично мужик всегда виноват. Но потом??!
Она сказала: «Продолжим поиск».
Я влюбляюсь в неё всё больше.
И это опасно, я оперативник и должен быть сосредоточен на задании, а я думаю только о ней.
Но я не могу остановиться.
И я не хочу.
Стою под дождём, мокрый, грязный, с размазанным макияжем, а в груди у меня тепло, она согласилась и будет рядом.
#
Анна
Иду по коридору и чувствую, как всё бурлит.
Он мужчина, расследует убийства.
Я вдруг остановилась, а что, собственно, я возмущаюсь? Давно подозревала, что он мужчина, и молчала, но бесит же!
Теперь пазлики сошлись, то-то отец вдруг начал кофеваркой и ванной интересоваться, уходил от разговора.
Сто процентов он в курсе про Константина и, скорее всего, сделал тому внушение, чтобы он не смел меня втягивать, отец всё ещё надеется сделать из меня домашнюю девочку и убрать из следствия, не вышло…
Константин.
Странный, наглый, смешной, который притворялся девушкой, но он врал мне и скрывал правду, и я не могу этого просто так забыть.
Ну я тоже вроде как молчала… но нет, это не то, я-то не врала, просто не тыкала в него пальцем и не говорила, что он мужик, да… врал он…
Но... Мы найдём убийцу и остановим его.
А потом... потом я разберусь с тем, что чувствую к этому наглому блондину.
Но сначала – дело.
Глава 12
Глава 12
Территория института «Снегири» в начале ноября выглядела как декорация к фильму, где режиссёр перепутал жанры. Осенние клёны горели золотом, дорожки были аккуратно посыпаны гравием, фонари в ретростиле уже зажглись, хотя было всего шесть вечера. Откуда-то издалека доносились голоса, вероятно, студентки прогуливались в парке.
И вот в этой сцене, за колонной у старой оранжереи стояли двое.
Константин, в форме курсистки с проклятым красным галстуком, который он пытался носить «как грудка снегиря», но он всё равно напоминал пионерский, повязанный задом наперёд, он стоял, прислонившись плечом к стеклянной стене оранжереи.
Анна Сергеевна Титова, в тёмно-синем платье, но при этом не менее соблазнительная с точки зрения Константина, а его точка зрения – Пончик соблазнителен всегда.
Они встретились здесь случайно, ну, как случайно, Анна шла из архива в свой кабинет, «Катя» из спортзала. Обе повернули за угол оранжереи одновременно и остановились и вот теперь стояли.
– Ты сегодня рано, – сказала Анна, голос прозвучал ровно, но она сама услышала, как в нём дрогнула какая-то нота. Не та, которую она хотела.
– Да, – ответил Костя. – Решил прогуляться. Подышать воздухом.
– Полезно.
– Ага.
Где-то в парке студентка громко рассмеялась, потом смех стих, и стало слышно, как шуршат листья под чьими-то ногами, но это было далеко.
– Красиво здесь, – сказал Костя, глядя не на парк, а на Анну.
– Да, – ответила Анна – Красиво.
Она понимала, что это абсурд, преподаватель, бывший следователь и оперативник под прикрытием, майор, мужчина в юбке, который водит её за нос уже много времени.
– Ты сегодня какая-то... – начал Костя и замолчал, подбирая слово.
– Какая?
– Тихая.
Анна усмехнулась.
– А ты сегодня какая-то... – она сделала паузу, – …честная? Или правильнее честный?
– Я всегда честный.
– Ты женщина, не забывай, а то уже сбиваешься и говоришь как мужчина.
– Формально.
– Да, формально ты женщина, и я должна соблюдать субординацию.
– Субординацию, – повторил он и ухмыльнулся. – А ты можешь её соблюдать?
Анна хотела ответить что-то резкое, про то, что она профессионал и умеет держать себя в руках, не какая-то там девчонка, которая тает от улыбки, но вместо этого она просто смотрела на него, его светлые волосы, наглый взгляд, который бесил, но больше всего притягивали губы.
Он подошёл ближе, теперь между ними было не два шага, а полтора или один она уже не считала.
– Пончик, – сказал он тихо.
– Не называй меня так.
– Пончик.
Он наклонился, медленно, так, чтобы у неё было время отступить. Вдруг она скажет «нет» или вспомнит, что она преподаватель, а он студентка… студент… оперативник. Кем он вообще был в этот момент?
Она чувствовала его дыхание, ещё два сантиметра…
Дверь оранжереи, которую они оба не заметили, потому что смотрели друг на друга, а не на дверь, со скрипом отворилась.
– Ой.
Голос был высокий, и в нём было столько удивления, сколько бывает только у человека, который случайно открыл дверь и увидел что-то, чего видеть не должен был.
Катя и Анна отскочили друг от друга с синхронностью, которой позавидовал бы любой хореограф.
На пороге оранжереи стояла Вика, гордость института и обладательница самого пронзительного голоса на курсе.
– Анна Сергеевна, – сказала Вика, и её глаза стали размером с блюдца. – Я... я не знала... я хотела... я просто... тут... я хотела... спросить...
Она смотрела на них, на Анну, которая стояла с красными щеками, как будто её поймали на месте преступления, и Катю, стоявшую с идиотской улыбкой и видом человека, совершенно не понимающего, что происходит.
– Вика, – сказала Анна, и голос её прозвучал на удивление ровно, – что вы хотели?
– Я... – Вика сглотнула. – Я хотела спросить про реферат.
– Про реферат.
– Да.
– На улице.
– Я... я думала, вы здесь.
– Я здесь, – сказала Анна. – И что?
Вика молчала и смотрела на Катю, Катя смотрела на Вику, Анна смотрела на обоих и чувствовала, как в животе всё сжимается.
– Вика, – сказала она медленно, – мы с Катей обсуждали... учебный план.
– Учебный план, – повторила Вика.
– Да.
– В оранжерее.
– Нет, на улице.
– В шесть вечера.
– Да, а что именно вас смущает, Вика? Вы же сами меня искали в шесть вечера для какого-то вопроса по реферату, нет?
Вика, смутилась, явно не ожидала такого отпора, и Анна видела, что она не верит. И все трое понимали, что эта сцена будет обсуждаться на всех курсах, во всех комнатах уже к завтрашнему утру.
– Ладно, – сказала Вика. – Я зайду... попозже.
Она попятилась, зашла в оранжерею и закрыла дверь за собой так тихо, как будто надеялась, что если она закроет дверь тихо, то никто не вспомнит, что она вообще здесь была.
Первой заговорила Анна.
– Это катастрофа.
– Не преувеличивай, – сказал Костя.
– Она всем расскажет.
– Ну и что?
– Что значит «ну и что»? – Анна развернулась к нему. – Она расскажет, что видела меня с... с тобой.
– И что? Мы разговаривали.
– На расстоянии трёх сантиметров?
Костя помолчал, потом шёпотом сказал.
– Пончик.
– Я... – начала она и замолчала.
– Что? – спросил он мягко.
– Ничего.
– Нам нельзя было этого делать, – сказала Анна тихо.
Анна смотрела на него, как он стоит расслабленно, уверенно, хотя на нём была юбка.
– Ты ужасен, – сказала она. – И ты в юбке.
– Знаю.
Анна, постояв ещё несколько секунд, развернулась и ушла.
Костя, всё так же в образе Кати, остался стоять у оранжереи, с этой дурацкой улыбкой, которая теперь не сходила с лица.
#
Константин
Столкнулись мы случайно, стоим. Дышу воздухом, не знаю, что говорить, она рядом, так близко, чувствую, как от неё пахнет, и этот запах сносит. Что ещё нужно для счастья? Наверное, мозги, а их отшибло, как только взгляд зацепился за губы, потянулся к ней, и всё…
Я в юбке, на задании.
Наклоняюсь, медленно, так, чтобы она успела отойти, если захочет.
И тут БАХ! «Ой».
Какая-то овца из оранжереи вылетела, не вовремя, совсем не вовремя, секундой позже, и я бы уже... а она...
Отскочил, как дурак с идиотской улыбкой.
Вика, ну конечно, кто ж ещё.
Пончик. Прости.
#
Утро началось с того, что Анна, выйдя из своей комнаты, наткнулась на компанию.
Вика, с видом человека, который всю ночь не спал, но выполнил свой гражданский долг, и ещё пара студенток. Одна смотрела с таким искренним любопытством, что Анна на секунду подумала, что она подозреваемая, а не преподаватель.
– Анна Сергеевна, – начала Вика торжественно, – мы хотели бы обсудить с вами один вопрос.
Анна посмотрела на них, на коридор за их спинами, там стояли ещё четыре девушки и ещё две сидели на подоконнике.
– Слушаю, – сказала Анна ровно.
Вика сделала шаг вперёд.
– Вчера вечером я стала свидетелем… – она сделала паузу, как будто читала обвинительное заключение, – …сцены у оранжереи.
– У оранжереи есть сцена?
Вика, вероятно, рассчитывала на другую реакцию от Анны, что она испугается или смутиться, но Анна смотрела на неё абсолютно спокойно, и это слегка сбило Вику с обвинительного тона.
– Нет, я про другое… – Вика начала запинаться, затем взяв себя в руки, продолжила, – Вы стояли с Катей Савельевой, очень близко и смотрели друг на друга, и… вы почти поцеловались.
В коридоре кто-то ахнул, одна прикрыла рот рукой.
Анна смотрела на Вику и чувствовала, как закипает, не от стыда, от злости.
– Вика, – сказала она медленно, – вы меня в чём-то обвиняете?
– Это не обвинение, – Вика подняла подбородок. – Это факт, я видела, как вы стояли близко, а при моём появлении отскочили друг от друга.
– И что?
– Как что?
– Вика, мы с Катей Савельевой встретились на улице, разговорились об учебном плане, а затем вы выскочили из оранжереи, как чёрт из табакерки, напугали меня и Катю. То, что мы отскочили, как вы говорите, друг от друга…
– В оранжерее? – встряла Оля.
– Нет, на улице. Мы встретились, я шла из архива, а Катя из спортзала.
– Вы не просто отскочили, а сделали два шага, – уточнила Вика.
– Вика, – сказала Анна, и в её голосе появилась усталость, – по-вашему, я должна была в момент испуга считать количество шагов и вымерять траекторию отпрыгивания от двери? Я до сих пор не понимаю, что вы от меня хотите?
– Вы стояли с Катей очень близко и в шесть вечера не обсуждают учебный план. – стояла на своём Вика.
– Ага, то есть вы прибежали в шесть вечера обсудить со мной реферат, это нормально, а вот с другими студентками или курсистками я не могу обсуждать что-либо в шесть часов вечера? Я правильно вас поняла, Вика?
– Но я не пыталась вас поцеловать – вспыхнула Вика.
– Вас это расстроило?
– Да как вы смеете, я не такая…
– Вика, вы собрали группу поддержки, привели её ко мне и бросаетесь непонятными претензиями в мой адрес. Я свободный человек и имею право разговаривать с кем угодно и о чём угодно, а то, что вам там что-то, кажется, оставьте при себе, иначе я буду вынуждена написать докладную на вас за клевету.
Вика побледнела, одна из девушек дёрнула её за рукав.
– Простите, – сказала Вика тихо. – Я… я просто хотела убедиться.
– Убедились?
– Да.
– Тогда – свободны.
Они ушли, Анна постояла немного и пошла к себе в кабинет, надо было закончить текущие дела.
Теперь это будет обсуждаться везде, и к вечеру весь институт будет знать, что Анна Сергеевна Титова, почти поцеловалась со студенткой.
Анна закрыла лицо руками.
– Пончик, – сказала она себе, – ты влипла.
#
Катя узнала об этом разговоре в ресторане на ужине, когда сидела за столом и жевала омлет, Настя, глядя на неё одновременно с сочувствием и восторгом, сказала.
– Катя, ты только не расстраивайся, но Вика Белова сегодня утром ходила к Анне Сергеевне.
– Да? – Катя не подала вида, что напряглась. – Зачем?
– Она видела вас, вчера у оранжереи.
Катя медленно отложила вилку.
– Мы её тоже видели и что?
– Ну… – Настя наклонилась ближе и понизила голос, – что вы почти поцеловались.
В столовой гудели голоса, звенели чашки, кто-то смеялся у окна, но Кате показалось, что весь мир на секунду остановился.
– Мы не целовались, – сказала она ровно.
– Я знаю! – Настя замахала руками. – Я всем говорю, что это бред, но Вика… она такая. Она теперь ходит и рассказывает, что Анна Сергеевна… ну, что она… – Настя замялась.
– Что она?
– Что она предпочитает девушек, – выпалила Настя и покраснела.
Катя смотрел на неё, на свой омлет, снова на Настю.
– Это бред, – сказала она.
– Я знаю!
– Я вообще… – Катя чуть не сказала «мужик», но вовремя остановилась, – …не понимаю, почему нельзя разговаривать, чтобы тебе не приписали что-то развратное. Нас вот, например, с тобой Белова ни в чём не обвиняет? А мы с тобой вот сидим едим, живём в одном номере.
Настя посмотрела на неё, округлив рот, как будто хотела сказать что-то вроде: «О-о-о».
– Настя, – сказала тихо Катя.
– Что?
– Спасибо, что сказала.
#
Днём Анна шла по коридору, и ей казалось, что все смотрят на неё. Нет, не казалось, смотрели. Студентки оборачивались и шептались. Одна даже достала телефон, но Анна так посмотрела на неё, что телефон исчез.
Она дошла до кабинета, закрыла дверь, села за стол и уставилась в монитор. На экране была открыта рабочая почта. Три письма. Ничего важного.
В дверь постучали.
– Войдите.
Вошла Катя.
И Анна вдруг поняла, что ненавидит этот образ. Потому что он – не он.
– Пончик, – сказал он тихо.
– Не называй меня так.
– Анна.
Анна подняла голову.
– Костя, – она вздохнула. – Ты понимаешь, теперь весь институт думает, что я… со студенткой?
– Весь институт думает, что я… с преподавательницей, – поправил её Костя. – Потому что весь институт думает, что я девушка.
