Текст книги "Принцесса и Пончик (СИ)"
Автор книги: Ната Броте
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Глава 8
Глава 8
Константин
Утром я решил зайти в спортзал, нужно выпустить пар. Столько времени в юбке, не забывать говорить писклявым голосом, дурацкая блузка, которую вечно выбивалась из юбки, а этот типа перевёрнутый галстук. Красный. Это типа форма такая имитирует грудь снегиря. Я чувствую, как закипает злость, хотелось сорвать этот галстук и послать всех к едрене фене.
Я открыл дверь спортивного зала и вошёл. Внутри было просторно и чисто, пахло тренажёрным залом с освежителем в виде дорогого женского парфюма. Вдоль стен стояли тренажёры, гантели. В центре зала на мате делал упражнения Гвоздиков.
А я в юбке! Попадос.
#
Зал
Открылась дверь тренажёрного зала, и вошла Катя Савельева, на её лице было написано, «надо».
Николай Петрович Гвоздиков лежал на спине и качал пресс. Мышцы на его животе перекатывались, как булыжники, покрытые потом. Он был огромен, Катя невольно залюбовался его формой.
– О, Катенька! – воскликнул Гвоздиков, заметив её. – Ты чего в такую рань? Хочешь позаниматься?
– Да, – Катя кивнула и прошла к тренажёрам. – Нужно размяться, а то сижу целыми днями, мышцы затекают.
– Правильно, правильно, – Гвоздиков поднялся и отряхнул руки. – Я всегда говорю студенткам, что спорт очень важен, особенно девушкам. Очень полезно для осанки и фигуры, а то сидят в библиотеках, как статуи, потом спины болят, сутулятся.
Катя подошла к турнику и легко подтянулась, Гвоздиков молча наблюдал и на четвёртом подтягивании не выдержал.
– Катенька, – сказал он медленно, – у меня студентки так не могут.
Катя спрыгнула с турника, пожав плечами.
– В деревне привыкла, там физическая работа, дрова колоть, воду носить.
– Ну да, ну да, – протянул Гвоздиков, и в его голосе послышалась лёгкая задумчивость. – В деревне значит, угу.
– Да, – Катя взяла гантели. – Там без спорта никак. Вы не верите?
– Верю, – ответил Гвоздиков. – Ладно, не бери в голову, просто спросил, мне кажется, ты какая-то... необычная, но это хорошо, скучно нам тут с обычными, а ты, как появилась, так уже и Степанов в нокауте, и по подвалам кто-то ходит.
Катя, проигнорировав прямые намёки, спросила.
– Николай Петрович, а что вы думаете об этом институте? Может, замечали что-то странное?
Гвоздиков сел на мат, жестом приглашая Катю присоединиться. Катя опустилась рядом, смущённо поправив юбку.
– Из странного пока только твои вопросы, Катенька, – хитро прищурился Николай Петрович – а институт, ну что сказать. Первое время было непривычно, студентки богатые, всегда ожидаешь, что того и гляди тебя с прислугой перепутают, но здесь всё не так, никакой избалованности, тянутся к знаниям. С физической подготовкой только не очень. Им подтягиваться и отжиматься маникюр мешает. Тебе не мешает?
– Нет.
– Вот, а им мешает. Ну что ещё сказать, директор, он как настоящий хозяин, я иногда ощущаю себя работником барской усадьбы, замашки у него… такие...
– Серебряков, – кивнула Катя.
– Он. Говорят, его семья здесь уже двести лет, то есть не он, а его предки, конечно.
– И вам не кажется, что он... как-то он очень похож на портреты родственников, прям одно лицо? – осторожно спросила Катя.
– Знаешь, Катя, я тоже иногда об этом думаю, это какая же сильная кровь у них в роду, что мужчины все похожи.
Катя почувствовала, что Гвоздиков начинает открываться, ещё немного, и она смогла бы вытянуть из него что-то важное, но дверь спортзала распахнулась, и на пороге появилась Тонечка.
Она стояла в дверях, взгляд её был прикован к Кате, которая сидела рядом с Гвоздиковым, на мате, слишком близко, как ей казалось.
– Коля, – произнесла она, – что это такое?
– Тонечка, – сказал Гвоздиков, вставая, – это Катя, она с курсов, пришла позаниматься.
– Позаниматься, – медленно повторила Тонечка, и её голос набирал обороты. – Я вижу, как вы здесь занимаетесь! Сидите на полу, шепчетесь! Воркуют два голубка!
– Тонечка, ну какие голубки, мы просто разговаривали.
– Разговаривали? – взвизгнула Тонечка. – Я видела, как ты на неё смотрел, а она сидела рядом! Ты что, думаешь, я слепая?!
Она перевела взгляд на Катю.
– А ты! – она ткнула в неё пальцем. – Ты думаешь, я не знаю, что ты за птица? Я видела, как ты вьёшься вокруг моего мужа и пялишься на него!
Катя хотела сказать что-то в своё оправдание, но не успела, Тонечка сорвалась с места и кинулась на неё, летела как пуля, сжав кулаки и шипя, как разъярённая змея.
– Ах ты сучка разлучница! – заорала она, пытаясь вцепиться Кате в лицо.
Катя инстинктивно отпрянула и выставила руки для защиты, могла бы перехватить Тонечку и обезвредить одним движением, но…
– Тонечка, успокойся! – Гвоздиков поймал жену на подлёте к Кате.
Она извивалась и брызгала слюной, пытаясь добраться до разлучницы.
– Она меня так любит – проговорил Кате Гвоздиков, широко улыбаясь.
Затихнув, Тонечка обиженно посмотрела на мужа и попыталась вырваться, но он держал её крепко.
– Отпусти, – прошипела она.
– Успокойся, – тихо сказал он. – Пожалуйста.
Тонечка начала медленно остывать, перестала дёргаться, плечи её опустились, и она вдруг стала выглядеть очень несчастной.
– Ты меня не любишь, – сказала она тихо, почти беззлобно. – Я знаю, никогда не любил.
– Люблю, – вздохнул Гвоздиков и поставил жену на пол, в его голосе послышалась усталость. – Очень люблю.
Фыркнув, она посмотрела на Катю взглядом, который можно было бы назвать мрачным, а потом, развернувшись, медленно пошла к двери.
Гвоздиков постоял несколько секунд, глядя на закрывшуюся дверь, повернулся к Кате.
– Любит меня, – сказал он. – Вот.
Катя смотрела на него с открытым ртом и не могла поверить, этот огромный мужик только что выслушал эту тираду и теперь оправдывает жену.
– Николай, – выдавила она наконец, – она всегда такая?
Гвоздиков посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула гордость.
– Тонечка – душа-человек, – сказал он спокойно. – Очень меня любит.
– Душа-человек, – медленно повторила Катя. – Вы серьёзно?
– Абсолютно, – кивнул Гвоздиков, садясь на мат. – Она добрая, просто у неё... нервная система слабая.
Катя смотрела на него и не знала, что сказать. Как он мог не видеть, что его жена, истеричка?
– Ладно, – сказала она наконец. – Я понимаю, не буду больше к вам подходить.
– Да нет же, – Гвоздиков похлопал её по плечу. – Приходи когда хочешь.
– Ага, – Катя попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
Она встала и направилась к выходу, Гвоздиков окликнул её.
– Кать! Я буду завтра в это же время. Если хочешь – приходи.
– Хорошо, – Катя кивнула, хотя уже знала, что не придёт, ей не нужны были лишние проблемы.
Она вышла из спортзала и остановилась в коридоре, сделав глубокий вдох и выдох.
– Душа-человек, – усмехнулась она про себя. – Вот это диагноз.
#
Константин
Сижу в своей комнате и смотрю в потолок. Думаю о Гвоздикове и Тонечке. Обо всей этой ситуации.
Блин, ну мужик, просто святая простота. Его жена кидается, оскорбляет девушек, а он говорит, что она душа-человек. Душа-человек! Я бы на его месте уже давно развёлся или хотя бы поговорил с ней по-человечески, но он просто вздыхает и оправдывает её.
Как это всё сложно.
Но я не могу думать об этом вечно, у меня есть задание. Мне нужно найти преступника.
Гвоздиков отпадает, слишком добрый и честный, а вот его жена, да... монстр в юбке.
Может быть, Тонечка знает что-то?
Вот так, ещё один подозреваемый появился в моём списке. Тонечка Гвоздикова.
Интересно, Пончик знает о её ревности? Она же женщина, ей тоже достанется.
Надо будет предупредить её.
Глава 9
Глава 9
Рядом с институтом располагался городок, куда студентки ходили в выходные, пробежаться по магазинам, кафе или просто прогуляться. В один с таких выходных Анна решила пройтись в город. Вырваться из замкнутого пространства, посмотреть на обычных людей, атмосфера института при всей его красивости и богатстве временами давила.
Прогулявшись по магазинам, Анна решила зайти в кафе перекусить. Зайдя в заведение, она присела за свободный столик и сделала заказ, в ожидании она рассматривала посетителей, и тут в углу она увидела Катю, с мужчиной, они о чём-то оживлённо беседовали. Анна почувствовала странную ревность, когда Катя наклонилась и начала что-то быстро говорить, их лица были очень близко друг к другу. Поговорив, они встали и ушли, причём Катя ушла первой, мужчина ещё сидел за столом и с кем-то говорил по телефону.
#
Анна вернулась в институт поздно, голова гудела от новых впечатлений, всё же мысль сменить обстановку была дельной.
Катя сидела в холле с книгой, как будто никуда не уходила.
Анна остановилась рядом.
– Катя.
Катя подняла голову и с улыбкой сказала.
– Анна Сергеевна. Добрый вечер.
– И тебе. – Анна села и посмотрела прямо на Катю. – Я видела тебя сегодня в городе.
Катя на секунду задумалась, потом кивнула.
– Да. Ходила прогуляться.
– С мужчиной.
Катя смотрела на неё, не отводя взгляд.
– С мужчиной, – повторила она ровно. – Да.
– Кто это?
– Знакомый, – сказала Катя.
– Ты же из деревни. Из-под Пскова, какие у тебя могут быть знакомые мужчины тут?
Катя молчала, и Анна видела, просчитывает варианты, быстро, как мужик, которого прижали к стенке.
Анна прям так и ждала фразу: «Дорогая, ты всё не так поняла!».
– Случайно встретились, – сказала Катя наконец.
– С мужчиной, который старше тебя вдвое? Который сидел с тобой в кафе так близко?
– Вы следили за мной? – спросила Катя, хитро прищурившись.
– Нет, – Анна смутилась. – Я зашла перекусить и увидела тебя, случайно.
Анна замолчала, почувствовав, что начинает оправдываться.
– Случайно, – Катя кивнула. – Понятно.
– Ладно, – сказала Анна вставая. – Не моё дело. Просто... будь осторожна.
– С чем? – спросила Катя.
– С мужчинами, – сказала Анна и посмотрела на неё прямо. – Особенно со взрослыми. Они только издалека выглядят ангелами, а потом…
Она развернулась и пошла к лестнице.
Не обернулась.
#
Константин
Ангелами.
Она сказала: Ангелами, про Зуева.
Она не знает, что его зовут Серафим, просто ляпнула про мужиков вообще, а попала в Зуева.
Полковник. Ангел.
Я чуть не заржал в голос, еле-еле сдержался.
Если бы она знала, что этот «ангел» – это мужик, который заставил меня надеть юбку...
Ангел, блин, с крылышками.
Надо будет Зуеву сказать при случае.
Убьёт, но оно того стоит.
#
Архив встретил Анну привычным запахом пыли. Она спустилась сюда уже в четвёртый раз за эту неделю – подготовка к двухсотлетию института шла полным ходом, и Михалкова требовала её помощи почти каждый день.
Елена Владимировна сидела за длинным столом, заваленным стопками папок и коробок, рядом с ней стояла чашка остывшего чая. Михалкова выглядела уставшей, это было видно по теням под глазами, казалось, кожа натянулась, ещё сильнее, делая из лица маску.
– Анна Сергеевна, – сказала она, не поднимая головы. – Садитесь, я приготовила вам коробки с фотографиями и старыми газетами. Нужно отобрать всё, что касается института: статьи о строительстве, открытии новых корпусов, праздниках и награждениях. Директор хочет показать историю через хронику.
– Хорошо, – кивнула Анна, садясь напротив.
Взяв первую попавшуюся папку, открыла и начала перебирать чёрно-белые фотографии.
Это были фото периода, о котором мало информации, да история области сохранила некоторые скудные материалы об институте благородных девиц и школе для девочек в более поздние времена.
Общими усилиями они наскребли все, что смогли. Институт на фото выглядел почти так же, как сейчас, колонны и высокие окна, только машины другие и люди одеты иначе, нет нового корпуса, в той части была конюшня.
Затем Анна перешла уже к новому периоду, когда Серебряков вернулся из Англии.
– Елена Владимировна, скажите, а вы тут со дня восстановления института работаете? – спросила Анна Михалкову.
– Да нет, восстановление началось в 2000, строительство, лицензии, сбор средств на институт, в новом образе он открылся в 2005, а я пришла в 2016, почти десять лет тут. – ответила та, не поднимая головы от бумаг.
– Понятно.
Анна смотрела папку 2010–2020, перелистнула несколько снимков и остановилась на групповом фото. Девушки в скромных платьях и в платках на шее, стояли на фоне главного корпуса. У них были в основном короткие стрижки. Подпись внизу: «Курсы для девушек из малообеспеченных семей 2011 год».
Анна посмотрела на лица. Все одного типа, белокожие, светловолосые, примерно одного возраста.
«Как будто выбирали по образцу, – подумала она. – Почему?»
Она хотела спросить у Михалковой, но та была занята – раскладывала по папкам какие-то документы. Анна отложила фото и взяла следующее.
#
К трём часам дня Михалкова ушла на лекцию и оставила Анну одну. Та сидела за столом, разложив перед собой стопки фотографий, и чувствовала, как усталость начинает брать своё.
Она взяла очередную папку и открыла.
Там были старые газеты, «Нижегородский вестник», подшивка за 2015–2025 год. Она листала страницы, выискивая статьи об институте. Статей было мало, в основном они касались каких-то грандиозных событий, на которые положено приглашать кого-то из администрации района или города, например открытие спального корпуса и вклады попечителей. Про благотворительные курсы, как ни странно, было мало, пару заметок о том, что такие есть и про выпускной в 2016 году, казалось, этой темы особо не касались.
И вдруг её взгляд зацепился за короткую заметку на второй странице газета за 29 марта 2017 года. Она не имела отношения к институту, просто криминальная хроника.
«В окрестностях города обнаружено тело, предположительно молодой женщины. Личность устанавливается. По предварительным данным, смерть наступила около четырёх месяцев назад».
Анна перечитала заметку дважды, обычная криминальная хроника, но что-то зацепило, она посмотрела на дату. Четыре месяца назад… и вдруг вспомнила, выпуск курсисток всегда происходит в ноябре, курсы с сентября по ноябрь. Март – это четыре месяца.
«Интересно, – подумала Анна. – Просто совпадение?».
На следующий день Анна снова спустилась в архив. Она хотела проверить ещё одну мысль.
Фото 2016 года. Выпускной благотворительных курсов. Девушки с тем же типажом, что и на фото в 2011 году.
Анна взяла лупу и начала рассматривать лица. На обороте была надпись: «Выпускницы курсов 2016 года. Слева направо: Светлана Ковалёва, Ольга Соколова, Мария Петрова, Анна Смирнова, Екатерина Иванова...»
А также ниже был штамп фотографа и дата: «20 ноября 2016 года».
И вдруг она вспомнила заметку в газете, которую видела вчера, не про труп, а более раннюю. Она полезла в коробку и начала листать газетные вырезки.
Вот, «Нижегородский вестник», ноябрь 2016 года. Заметка:
«В институте «Снегири» прошёл выпускной бал на благотворительных курсах, 29 ноября все выпускницы разъехались по новым рабочим местам».
Получалось, что 29 ноября все разъехались, а через четыре месяца нашли труп, кто-то не доехал?
Взяла следующую фотографию, 2009, 2010, все года начиная с даты появления курсов, все курсистки одного типажа.
В папке с 2020 года Анна нашла ещё кое-что, не фото, письмо.
Оно лежало между документами попечителей, пожелтевшее, сложенное втрое. Анна развернула его и начала читать.
«Уважаемая администрация института «Снегири»!
Пишет вам Татьяна Ивановна Смирнова, тётя Марии Петровой, которая училась на благотворительных курсах в 2016 году. Мария не вернулась домой после выпуска. Институт сообщил нам, что она уехала в Москву на работу, но она не писала нам, не звонила. Мы искали её, но не нашли. Пожалуйста, сообщите нам, если у вас есть информация о её местонахождении. Это очень важно для нашей семьи».
Анна перечитала письмо дважды. Мария Петрова, 2016 год.
Она посмотрела на письмо и вспомнила, что видела имя Марии Петровой в списках выпускниц. Ей было двадцать лет. И она исчезла.
«А её тётя искала её, – подумала Анна. – Но никто не помог».
И заметка о трупе.
У Анны возникало ощущение, что она сама придумывает эти нестыковки. Скучает по работе следователя и вместо того, чтобы искать фото института к юбилею ищет каких-то призраков.
#
После обеда Анна сидела в своём кабинете и смотрела в монитор. Когда отец рассказывал про институт, она мельком посмотрела сайт, а про курсы не изучала, открыв страницу сайта, она начала искать информацию про курсы.
На главной странице висело объявление от мая 2025 года: «Набор на благотворительные курсы. Приглашаются девушки до 25 лет, из малообеспеченных семей. Проживание и питание за счёт института. По окончании выдаётся сертификат и помощь в трудоустройстве».
Анна пролистала страницу ниже. Там были фотографии курсисток прошлых лет, она щёлкнула по галерее.
Первое фото за 2024 год. Девушки на фоне главного корпуса, почти все светловолосые, ну может одна две нет. Подпись: «Благотворительные курсы 2024 года».
Она сидела и думала, письмо Смирновой, фото 2016 года. Выпускной курс, девушки в серых платьях с чёрным болеро и неизменные красные платки на шеях. Подпись: «Светлана Ковалёва, Ольга Соколова, Мария Петрова...»
Мария Петрова.
Анна сидела в кабинете и смотрела на разложенные перед ней документы. Фотографии. Газеты. Письмо.
– Это неслучайность, – сказала она вслух.
Встала и подошла к окну.
Отец явно что-то скрывал и уходил от вопросов. И Катя, странная Катя.
– Почему мне кажется, что тут что-то происходит? Мне надо попросить помощи, но у кого? Гвоздиков? Нет, он работник института, как и Михалкова. Катя?
#
Коридор был на удивление свободен, Катя шла, уткнувшись в телефон, на ходу поправляя юбку.
Столкновение, бумаги, книги всё в разные стороны, Катя еле успела подхватить телефон, который у неё выбили из рук. Это была Михалкова. Лицо-маска, губы, ресницы, в общем, полный комплект, но какой-то старый, давно не обновлявшийся, уже не та, что раньше.
– Смотри, куда прёшь! – Михалкова присела, собирая книги, и подняла голову, посмотрев на Катю, и застыла.
Лицо Михалковой вдруг перекосило, и это было страшно, как будто маска вот-вот треснет.
– Ты, – выдыхает она.
– Простите, я не...
– Ты! – заорала Михалкова и схватила Катю за плечи, пытаясь потрясти, но силёнок, видать, маловато. – Ты пришла сюда?! Ты думала, я стерплю?! Да ты!
Катя, слегка растерявшись, попыталась отцепить эту истеричную особу от себя.
– Я не знаю вас! Отпустите!
– Не знаешь?! – Михалкова рассмеялась. – А мужа моего ты знала, да? А деньги мои ты знала? А теперь ты сюда пришла, в Снегири? Живёшь? На моей территории?!
Она замахнулась для удара.
– Светка! Тварь!
Катя, успев увернуться, схватила Михалкову за запястья, на удивление злость придала силы Михалковой, и Катерине было всё сложнее и сложнее её сдерживать.
– Я не Света! Я Катя! Я на курсах учусь!
– Врёшь! – Михалкова вырвалась, брызжа слюной. – Врёшь! Все вы врёте!
На крики прибежала Анна, она была в соседнем кабинете и всё слышала.
– Елена Владимировна! Что вы делаете?! – воскликнула Анна, увидев сцену битвы.
Высокая Катерина держала Михалкову за запястья, и та трепыхалась. Выражение лица Кати было сложно описать, было видно, она не понимает, что происходит, но при этом была сосредоточена на том, чтобы удержать напавшую на неё преподавательницу.
– Она... она... – Михалкова пыталась вырваться из захвата и тыкнуть в Катю пальцем – Она Светка!
Анна посмотрела на Катю, та в ответ отрицательно мотнула головой.
– Елена Владимировна, это Катя Савельева, учащаяся курсов. Она только поступила. Она не Светка.
– Нет, – Михалкова отчаянно замотала головой. – Она. Я вижу. Я вижу эту гадину! Она у меня мужа увела! Деньги... всё у меня забрала! А теперь... теперь она здесь, в Снегирях...
Она вдруг замолчала, посмотрев на Катю внезапно протрезвевшим взглядом.
– Вы не Светка, – прошептала она.
Катерина, видя, что та успокоилась, отпустила её руки.
– Извините, – проговорила Михалкова. – Я обозналась. – подхватив упавшие книги, она практически бегом удалилась.
Анна посмотрела ей вслед, потом на Катю.
– Ты в порядке Принцесса?
– В порядке. – Катя поморщилась. – Кто эта Светка?
– Любовник бывшей жены мужа.
– Что?
– Ой. То есть любовница бывшего мужа Михалковой.
– Понятно. А я... я похожа на неё?
Анна смотрит на Катю, её светлые волосы.
– Понятия не имею.
– Как у вас тут весело…
#
Константин
Что вообще происходит в этом институте? Кидаются все кому не лень, обзываются. Бабский коллектив – это жесть какая-то, у меня уже оба глаза дёргаются, лучше в бой без оружия, чем день здесь.
Я стал понимать Гвоздикова, когда разнимаешь дерущихся баб на постоянной основе...
О чём это я? А да, иду я по коридору, никого не трогаю, юбка эта, дурацкая. Ну сколько можно поправлять? Уже месяц, а всё как в первый раз.
Коридор пустой, я расслабился и тут – БАЦ!
Бумаги, книги – всё летит, телефон из рук выбили, еле поймал.
– Смотри, куда прёшь!
Смотрю. Михалкова, собирает книги. Вроде обычная ситуация, ну столкнулись…
Она подняла голову, взгляд бешеной банши, я аж чуть не шарахнулся в сторону.
– Ты.
Я стою. Думаю, что я? А что я? Ну мы же не знакомы, так виделись, а она смотрит, как будто я ей всю жизнь сломал.
И тут начинается светопреставление, Михалкова орёт, пытается мне расцарапать лицо или волосы выдрать, я так до конца и не понял, но вовремя её руки перехватил.
Я вообще забыл, что я мужик, и могу её откинуть на раз. Стою как дурак, держу её, а она орёт.
Про мужа, деньги и Светку.
Светку? Какую Светку?
Я в шоке, она думает, что я Светка, приплыли. Вот так вот переодеваться в баб, уже и Светка.
А потом появился Пончик, на этот раз без выбивания дверей, и я как-то сразу расслабился.
Михалкова замолчала, посмотрела на меня протрезвевшим взглядом.
– Вы не Светка.
И убежала, занавес. Что это вообще было?
Анна смотрит на меня: «Ты в порядке Принцесса?» Вот зараза.
Меня перекашивает. «Принцесса». Да она издевается.
