Текст книги "Принцесса и Пончик (СИ)"
Автор книги: Ната Броте
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 3
Глава 3
Совещание в главке. Титов сидел в углу, слушал вполуха – его тема была другой. Рядом сидел знакомый, генерал из Следственного комитета. Между делом, не глядя на Титова, тот сказал.
– Слышь, у тебя же дочь в «Снегирях»?
Титов кивнул.
– Под Новгородом? Институт?
– Да.
– Мы там операцию ведём, – сказал знакомый. – Журналисты шум подняли. Пришлось влезть.
Титов медленно повернул голову.
– Что?
– Пропала девушка, – повторил знакомый. – На благотворительных курсах. Мы сейчас туда человека внедряем.
Титов молча смотрел на собеседника, потом встал и вышел из кабинета.
#
Сергей Валентинович Титов
Я шёл по коридору и не видел, куда иду, перед глазами было пусто.
«Снегири», место, куда я спрятал Анну, надеясь, что она забудет про своё следствие. Надеялся, старый дурак, что там нет маньяков и трупов, наивный.
Пропала девушка.
Я думал, что спас дочь, а на самом деле – отправил туда, где, возможно, убивают.
#
У Зуева
Зуев сидел в кабинете. В дверь без стука вошёл генерал Титов.
– Товарищ генерал-лейтенант...
– «Снегири», – сказал Титов. – Это вы.
Зуев молчал.
– Вы ведёте операцию в институте, где работает моя дочь?
– Товарищ генерал...
– Я спросил.
Зуев помолчал, прокрутил в голове мысли про тайность и всё остальное, потом вздохнув, сказал.
– Да. Мы.
– Почему я не знаю?
– Ваш отдел не имеет отношения... Да и ситуация щекотливая мы особо не распространялись, но как вижу, информация просочилась.
Титов медленно сел в кресло.
– Мне сказали, внедряете агента… зная институт это женщина?
– Да, должна была?
Титов вопросительно посмотрел за Зуева.
– В декрет ушла – он развёл руки в стороны – поэтому импровизируем как можем.
В этот момент в дверь постучали.
– Войдите – сказал Зуев.
В кабинет вошла девушка со светлыми волосами и странной походкой.
– Майор Савельев по вашему приказанию прибыл – щёлкнув туфлями, отрапортовала девушка.
– Это что? – подавился воздухом Титов.
– Я же говорил. Импровизация, – сказал Зуев. – Майор Савельев. Константин.
– Ты отправишь туда мужика в юбке?
– Другого нет. Женщин под типаж у нас нет. Либо он, либо никто.
Титов подошёл к Косте. Близко. Посмотрел в глаза. Костя не отвёл взгляда.
– Ты серьёзно? Вот это отправишь в институт? Там моя дочь! Она вычислит его за полчаса!
– Это же хорошо, поможет. Свой человек в институте – это помощь оперативнику – сказал Зуев и по ответному взгляду Титова понял. Зря он это. Ой, как зря.
Титов долго смотрел на Константина.
– Слушай сюда, – сказал Титов тихо. – Мне плевать, как тебя угораздило в это влезть. Но там – моя дочь. Я отправил её в «Снегири», чтобы она отсиделась, чтобы её никто не трогал, и она никуда не лезла.
Он помолчал.
– А теперь выясняется, что я отправил её туда, где возможно совершено преступление. Дочь мою не втягивай, она после ранения, у неё стресс. Не дай бог, с моей малышки упадёт хоть один волосок – ты будешь молить о смерти, Константин, и это не шутка.
– Я понял.
– Не понял. – Титов подошёл ближе. – Анна – следователь. Она чувствует ложь. Не подходи к ней. Просто сделай вид, что её нет. Ты не знаешь, что она существует.
– А если она сама подойдёт?
– Отвернись. Найди предлог. Уйди, но не втягивай.
Титов помолчал.
– И, если с ней что-то случится, я тебя найду, где бы ты ни был. То, что ты майор и спецназовец, тебя не спасёт.
Костя молчал.
– Разрешите идти?
– Иди. – Титов помолчал. – Стой.
– Да?
– Если она будет лезть. Если будет мешать…
Костя посмотрел на него.
– Я понял, – сказал он.
Титов долго смотрел на него, медленно, невесело улыбнулся.
– Иди.
Костя вышел.
#
Константин.
Стоял в коридоре перед дверью Зуева и думал, что жизнь – это боль.
Вызвали.
Стою в платье весь при параде. Открываю дверь.
Зуев, как всегда, с лицом человека, периодически проводящего курсы повышения квалификации в аду, и незнакомый генерал.
Доложил, по форме щёлкнув каблуками.
Генерал посмотрел на меня, долго. Молча.
Блин. Главное, чтобы не пристрелил, помирать в платье это не по-пацански.
Опа-на! А я, оказывается, импровизация, мать их!
Генерал посмотрел на меня ещё раз. Спросил, серьёзно ли Зуев собирается отправить в институт мужика в юбке. Потому что там его дочь и она вычислит меня за полчаса.
Зуев что-то сказал про то, что это хорошо. Свой человек в институте – помощь.
Серафим, ты идиот. Ты только что при мне сказал генералу, что его дочь – это ресурс. Ты жить хочешь?
Генерал снова посмотрел на меня, потом начал говорить.
Я стоял и слушал, и видел в его глазах то, чего не ожидал, не злость, страх, который не показывают никому.
Он сказал, чтобы я не втягивал дочь.
Я понял.
Он долго смотрел, медленно, невесело улыбнулся. Так как улыбаются люди, которые знают, что всё будет плохо, но всё равно делают то, что должны.
Я вышел и прислонился к двери. Закрыл глаза.
Глава 4
Глава 4
Анна проснулась, как обычно, рано. Она полежала несколько минут, прислушиваясь к тишине. Тишина. Сразу вспоминалось детство в деревне, правда там был неугомонный петух, которого бабушка почему-то звала Василием. Но главное отличие от города – это отсутствие шума машин, какие-то технические шумы, то стройка, то просто мусорка приехала. А здесь, всё равно что в лесу, шум деревьев и пение птиц.
«Странно, – подумала она. – тишина».
Анна села на кровати и оглядела комнату. Одноместные апартаменты, которые выделили, были роскошными. Высокие потолки, массивная деревянная кровать, тяжёлые портьеры на окнах. Ванная – с мраморной отделкой. Была даже мини-кухня с кофемашиной, кто б ещё инструкцию к ней приложил.
Место для богатых, как рассказывал отец, оказалось не только для студенток, но и для преподавателей. Как-то она, видать, плохо слушала, что рассказывал отец, наверное, после слов нет маньяков, его рассказ был белым шумом, а зря.
«Институт, который заботится о своих сотрудниках, – усмехнулась Анна. – Надо запомнить».
Встав, она накинула халат и подошла к окну. За окном был парк, небольшой. Дорожки, аккуратные клумбы с георгинами, фонари в ретростиле. По аллеям уже прогуливались студентки. Они двигались легко, плавно, как будто парк был их личным подиумом.
Анна посмотрела на часы. Времени до первой лекции было достаточно. Она успеет позавтракать, привести себя в порядок и дойти до аудитории.
Кафедра юриспруденции находилась на третьем этаже особняка, Анна так и не смогла назвать его административным корпусом, как-то само получилось: особняк, хоздвор и апартаменты.
Идя по коридору особняка, она слышала, как за дверями аудиторий перешёптываются студентки. Они говорили в том числе и о ней, дочь какого-то генерала.
Анна усмехнулась, дочь генерала это прям вежливо, в следствии первое время были и похуже высказывания: «папенькина принцесса» и «кукла с пистолетом». Здесь, видимо, терминология будет другой.
Она нашла свой кабинет, войдя, осмотрелась. Всё было идеально. Кивнув своим мыслям, Анна прошла за кафедру и, разложив вещи, присела в кресло, да кресло не какой-то там колченогий стульчик. В дверь постучали.
– Войдите.
Вошла студентка. Быстро просканировав вошедшую, Анна поняла, что вот она годовая зарплата следователя висит сейчас в ушах этой студентки.
– Здравствуйте, Анна Сергеевна, – сказала та. – Виктория Белова, староста группы.
– Здравствуйте, Виктория. В чём вопрос?
– Расписание изменилось. У нас сегодня вместо вашей пары – консультация по диплому. Вас не предупредили?
Анна взяла телефон, сообщений не было.
– Нет, – сказала она. – Меня не предупредили.
– Это возмутительно, – Виктория нахмурилась, и в её голосе Анне послышалось искреннее негодование.
– Но… – хотела было Анна возмутиться, она-то здесь причём, но Белова не дала ей закончить, подняв руку в жесте стоп.
– Я сейчас же позвоню в учебную часть и выясню, почему не оповестили преподавателя. Это нарушение регламента. Мы будем в двадцать третьей аудитории. Если что, я зайду за вами.
Дверь закрылась, Анна посмотрела на неё и медленно выдохнула.
«Добро пожаловать в институт, – подумала она. – Где студентки защищают твои права активнее, чем ты сама».
Смысла расстраиваться не было, первый день редко бывает лёгким. Она взяла папку с документами и решила прогуляться по корпусу, осмотреться.
Коридоры особняка не были пустынными. По дороге ей попадались студентки, некоторые смотрели на Анну с разной степенью любопытства, кто-то, наоборот, отводили взгляд.
Анна прошла мимо аудитории с табличкой «Историко-культурный факультет» и притормозила, из-за двери доносился голос преподавателя. Её остановил именно этот монотонный звук, ровный, без единой эмоции голос.
«...именно поэтому мы можем говорить, что культура Серебряного века была культурой упадка. Не физического, но духовного. Это важно понимать...»
Анна передёрнулась, неприятные ощущения от голоса, и пошла дальше, и за углом Анна увидела ещё одну аудиторию. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился не смех, а оживлённый гул голосов, это был звук жаркой дискуссии. Анна заглянула внутрь.
В аудитории сидели студентки. Они склонились над столами, заваленными книгами и распечатками. На большом экране был открыт график, и одна из девушек, стоя у доски, что-то доказывала остальным, размахивая маркером. Рядом на столе стояли чашки с кофе из ресторана.
«У них тут и кофе с собой? – удивилась она. – Или они просто живут в институте как в отеле?»
Она хотела уже уйти, когда одна из студенток заметила её и громко сказала:
– О, смотрите, новенькая. Анна Сергеевна, верно?
Анна остановилась и посмотрела на девушку, блондинка с длинными волосами, которые, казалось, светились изнутри. Всё в ней было идеально, как и полагается девушке, у которой есть средства и чувство стиля. Идеально сидящий костюм, маникюр и незаметный глазу макияж, ничего вычурного или нелепо богатого. Она смотрела на Анну с интересом.
– Анна Сергеевна, – ответила Анна. – Новый преподаватель финансового права.
– Ого, – блондинка улыбнулась, но в улыбке не было вызова. – А мы слышали, что вы дочь генерала. Это правда?
– Правда, – сказала Анна холодно.
– Значит, у вас есть чему поучиться в плане дисциплины, – девушка подмигнула и вернулась к своим делам.
Анна не стала продолжать разговор и вернулась к своему первоначальному плану, осмотреться. Выйдя в холл, она увидела мраморные колонны, было очень просторно, наверху переливалась люстра из хрусталя, единственное портили вид, с её точки зрения, это пальмы в кадках. Ну как-то особняк и пальмы не увязывались в одно целое. Мягкая мебель вдоль стен приглашала к отдыху. У одного из диванов сидела группа студенток и что-то обсуждала.
Анна села на свободное кресло и достала папку. Ей нужно было подготовиться к следующей лекции, хотя она сомневалась, что студентки будут её слушать. Она смотрела на них и пыталась понять, что за люди здесь учатся.
Дочери богатых родителей, которые занимали значимые посты в стране. Девочки с детства привыкли к тому, что всё в этой жизни можно купить, но при этом они не выглядели как праздные прожигательницы жизни. Они что-то увлечённо обсуждали, чертили схемы в блокнотах, спорили.
«И зачем я сюда приехала? – подумала Анна. – Учить этих принцесс финансовому праву? Они, кажется, и без меня неплохо в теме».
Отец не врал, спокойно здесь было, но при этом ощущался какой-то странный холодок, как в склепе. Внутренний следователь Анны постоянно вставал в охотничью стойку, и ей приходилось себя одёргивать: ну в самом деле, что тут, может быть интересного для следователя? Вероятно, просто само место, старое со своими тайнами, которые витают в воздухе.
День подходил к концу, Анна провела вторую лекцию, и она оказалась неожиданно сложной. Студентки не зевали и не переписывались в телефонах. Они слушали, задавали вопросы, причём такие, на которые Анна не всегда могла ответить сразу. Две из них даже вступили с ней в полемику по поводу трактовки одного из законов.
Анна не злилась, понимала, что эти девочки видят в ней не «временно исполняющую обязанности», а профессионала, которого нужно проверить на прочность.
«Приехала отдыхать, – думала она, шагая по коридору. – Приехала в рай. А попала в академию для будущих… серых кардиналов? Где студентки спорят с преподавателями на равных и требуют доказательств».
Она свернула в коридор и остановилась у окна. За стеклом темнел парк, фонари уже зажглись, освещая дорожки. Где-то вдалеке слышались голоса студенток. Она отвернулась от окна и пошла в свою комнату.
#
Утром Анна вышла на завтрак. Ресторан института находился на первом этаже главного корпуса. Это был огромный зал с колоннами, высокими окнами, с белыми скатертями на столах. Студентки сидят за столиками, пьют кофе и смеются.
Анна взяла поднос, выбрала омлет, салат и чай, села за свободный столик у окна. Отсюда был виден парк. Девушки в спортивных костюмах бегали по дорожкам, кто-то сидел на скамейке с книгой. Всё было идеально, как открытка.
После завтрака Анна пошла в кабинет, на столе лежала папка с документами и приказ, подписанный директором, Анну назначили куратором курсов. Вот так вот ни здравствуй не прощай, просто прилетел приказ будь добра. «По-моему, я что-то не дочитала в контракте», подумала Анна.
После обеда Анна встретила Гвоздикова. Он стоял в холле и разговаривал с одной из студенток. Увидев Анну, он широко улыбнулся и помахал.
– Анна Сергеевна! Как вам первые дни?
– Хорошо, – ответила Анна подходя. – Осваиваюсь.
Гвоздиков отправил студентку по делам, повернулся к Анне.
– Слышал, вы уже познакомились с нашими студентками. – он ухмыльнулся. – Тяжело?
– Есть немного, – призналась Анна. – Они смотрят на преподавателей как на базу данных. Боюсь, меня распотрошат.
– Привыкнете, – Гвоздиков пожал плечами. – Я тут уже десять лет. У меня даже иммунитет выработался. – он понизил голос. – Но скажу вам по секрету: это ещё цветочки, будет хуже.
– Что может быть хуже?
– Вот сразу видно, не работали вы в сфере образования. Все маньяков по закоулкам ловили, а у нас вот есть «Праздники», – Гвоздиков закатил глаза. – Скоро юбилей, двести лет институту. Вот это будет мясорубка... Студентки, которые будут строить из себя невинных ангелочков, попечители – щеголять взносами кто больше, каждый год они придумывают что-то новое. Весело.
– Я не люблю праздники, – сказала Анна.
– А у нас любят праздники только те, кто не участвует, – улыбнулся Гвоздиков. – Вас обязательно втянут.
#
Анна вернулась в свою комнату, вечером позвонила отцу.
– Анна? – голос отца был напряжённым. – Что-то случилось?
– Нет, пап. Всё хорошо. Просто хотела услышать тебя.
– Я рад, – сказал он. – Как тебе на новом месте?
– Нормально, – ответила Анна. – Всё как ты говорил. Кормят хорошо, напоминает золотую клетку, только ремнями к кровати не привязывают, надеются, что я не буйная – она улыбнулась в трубку.
Рассчитывала пошутить, но отец как будто не слышал.
– Вот и славно, – сказал отец. – Отдыхай. Набирайся сил.
– Пап, – Анна помолчала. – Ты говорил, что в институте безопасно, нет никаких маньяков.
– Говорил, – согласился он. – А что?
– Да нет, ничего. Просто... странно как-то. Слишком идеально всё.
Отец не ответил сразу, в трубке было слышно, как он дышит.
– Пап?
– Слушай, Анют, – сказал он вдруг. – У тебя там всё есть? Ну, там, в апартаментах? Кофемашина, ванная?
– Есть, – растерялась она. – Пап, я не о том.
– А, ну хорошо, – перебил он. – Ты если что надо привести, скажи.
– Пап.
– Что?
– Ты меня не слушаешь.
– Слушаю, – сказал он. – Всё, дочь, мне пора. Дела.
– Какие дела в десять вечера?
– Разные, – ответил он. – Спокойной ночи.
– Пап, подожди...
Гудки.
Анна посмотрела на телефон.
– Это что сейчас было? – произнесла она вслух.
#
Автобус ехал по грунтовке уже минут сорок, но это не ощущалось. Катя сидела у окна, прижавшись лбом к стеклу, и смотрела на проплывающий мимо лес. Автобус был мягкий двухэтажный, с кондёром и массой приблуд, и всё это на двенадцать сироток.
Их собрали в Новгороде, на автовокзале, ещё утром. Женщина с планшетом, в очках, с бейджем «Снегири» на груди. Она пересчитала всех по списку, рассадила по местам и выдала всем галстуки, красные, как пионерам.
Девушки с немым вопросом уставились на неё.
– Это отличительный аксессуар института – сказала сопровождающая – Одевать нужно не как пионерский галстук, а наоборот. Красная ткань на горле символизирует грудку Снегиря.
Катя, повертев в руке пионерский галстук, нацепила с мыслью: «Ну хоть кадык прикрою».
– Ехать около часа. – продолжила тем временем сопровождающая.
И всё. Никаких историй или рассказов, ехали молча.
Катя была одета, как и все, просто юбка блузка, никаких пафосных брендов, скромно. Девушки вокруг жили своей жизнью, телефоны не отобрали. «И слава богу», – подумала Катя. Она наблюдала за курсистками, кто-то сидел в телефоне, некоторые общались. Одна вообще спала. Были те из запасливых, жевали бутерброды, запивая чем-то из термоса. Обычные девчонки. Катя оглядела салон и отметила это машинально, как отметила бы цвет стен или количество выходов. Светлые волосы. Примерно одного возраста.
Автобус свернул на лесную дорогу. Деревья сомкнулись над крышей, отрезая свет. Ощущение наступления ночи проникло в салон, хотя ещё не было и четырёх.
– Ой, а куда мы едем? – спросила девушка с веснушками, сидевшая через проход. – Лес какой-то. Страшно.
– Настя, – отозвалась с переднего сиденья сухая женщина с планшетом. – Не волнуйтесь. Институт находится на возвышении, с одной стороны, лес.
– А там красиво? – не унималась Настя.
– Очень, – сухо ответила женщина и отвернулась.
Катя смотрела в окно. Дорога шла в гору, петляла и, казалось, запутывая. Автобус подъехал к каменному забору, именно каменному, а не кирпичному.
Автобус остановился.
– Приехали, – сказала женщина вставая. – Выходим – она вдруг остановилась, развернулась в салон и сказала – Девочки, оставьте вещи в салоне, не напрягайтесь, их потом разнесут по комнатам.
Катя встала вместе со всеми, одёрнула юбку и пошла к выходу. Каблуки… небольшие, аккуратные, но при этом не менее страшные для того, кто с ними не дружит. Она старалась ступать плавно, получалось так себе.
Она вышла из автобуса и первым делом вдохнула воздух. Лес, однозначно так пахнет лес. Такой тишины Катя не слышала давно. Только шелест листьев и где-то далеко пение птиц.
Катя заняла позицию, чтобы держать всех в поле зрения. Чуть дальше забор прерывали ворота. С её позиции было плохо видно, но угадывались очертания будки охраны. Больше ничего не видно. В воротах распахнулась калитка и вышел охранник, мужик на вид лет 50, жестом предложил пройти.
Так, всей толпой и пошли.
– Девушки, вы куда ломанулись-то – раздался голос женщины с планшетом – понаберут по объявлению – пробормотала она себе под нос, а затем уже громче – давайте как-то организованно, а не толпой. Сейчас будем проходить регистрацию.
Катя обернулась, девушки засмущались и пытались выстроиться в подобие очереди, и получилась неровная цепочка у ворот. Настя с веснушками стояла рядом, сжимая рюкзак. Ещё несколько девушек – впереди, о чём-то перешёптываясь.
Катя встала в конец цепочки.
Их пропустили через КПП, документы проверяли медленно, каждую девушку охранник осматривал с головы до ног, сверял с паспортом, что-то отмечал в планшете. Было ощущение, что девушки приехали не в институт, а как минимум пересекают границу РФ.
Катя смотрела на это и просто ждала своей очереди.
– Следующая.
Она шагнула вперёд и протянула паспорт, процедура повторилась.
– Савельева, – сказал охранник, возвращая паспорт. – Проходите.
Катя кивнула, взяв паспорт, шагнула за ворота и оказалась на территории, а за будкой...
Особняк, белый, с двумя лестницами, ведущими к парадному входу. Увидев эту красоту, она замерла, практически открыв рот от удивления.
Катя слышала, что институт элитный, но это не элита, больше было похоже на съёмки исторического кино.
– Девушки, – снова раздался голос женщины с планшетом. – Идёмте в апартаменты. Там вас распределят по комнатам и выдадут расписание.
Катя пошла вместе со всеми, никак не могла привыкнуть к юбке, которая опутывала ноги, которые всё норовили слететь с каблуков.
– Не отставайте, – сказала сопровождающая не оборачиваясь.
Они вошли в здание справа от особняка, холл напоминал ресепшен элитного отеля, там стояли мягкие диваны и журнальные столики, на колонне висел телевизор, который был включён на музыкальный канал, на экране дёргалась какая-то певица и пела на иностранном языке. Звук был негромкий.
– Присаживайтесь, сейчас подойдёт администратор и выдаст вам ключи от апартаментов.
Катя села в кресло, она избегала диванов с тесным соседством девушек. Рядом в соседнее кресло плюхнулась Настя с веснушками.
– Привет, – сказала она улыбаясь. – Я Настя. А ты?
– Катя, – ответила Катя, стараясь, чтобы голос звучал мягко. – Катя Савельева.
– Ты тоже из деревни? – спросила Настя.
– Да, – кивнула Катя. – Из-под Пскова.
– О, круто! – Настя просияла. – А я из-под Твери.
Катя улыбнулась.
– Ты волнуешься? – спросила Настя.
– Есть немного, – призналась Катя.
– Я тоже, – Настя вздохнула. – Я вообще не понимаю, что тут делаю. Мне сказали – бесплатное обучение, сертификат, работа. Я подумала – почему нет? У меня всё равно ничего нет.
Катя посмотрела на неё и ничего не сказала, не знала, что сказать.
Настя улыбнулась.
– Ты хорошая. Я это чувствую.
Наконец, к их компании подошла девушка с бейджем «администратор», буквально за 5 минут их распределили по комнатам.
Кате в соседки досталась Настя, они вместе поднимались на лифте! Катя ожидала обычную комнату в общежитии и очень нервничала по этому поводу.
Но, её очень порадовало то, что комната была не то, о чём она думала, это, по сути, была трёхкомнатная квартира, у каждой девушки своя комната, общая гостиная с кухней и санузел, то есть можно было закрыться в комнате и душ не на 10 человек.
Катя громко выдохнула. Настя поняла этот выдох по-своему.
– Афигеть!!! Ты прикинь!!!! Крутяк!!! – сыпала Настя.
Катя только тихо улыбнулась и пошла в свою комнату.
#
Константин
Я, если честно, очень быстро превращаюсь в девочку, всё время хочу плакать. Волосы выдрали, ногти, не знаю, что они с ними делали, пальцы болели два дня. Каблуки – это средневековый инструмент для пыток. После них у меня теперь всё время болят икры и ступни сводит судорогой, а про юбку вообще молчу. Как они в них ходят, сидят? Я задыхаюсь.
Но главное – я должен буду войти в этот институт и начать работать под прикрытием. Девушкой. Катей Савельевой. Идеальной жертвой.
Я смотрел на фото института. Белые колонны, мрамор, лепнина. Сказка. Отдых для богатых девочек.
Фото были неточными, даже не так, они не передавали реальность. Богатство, роскошь. Я попал в фильм про Наташу Ростову.
Сильно переживал за проживание, как ходить в душ, туалет. Комнаты в общаге не оставляли место для привата, а соседка будет однозначно.
Когда зашёл в апартаменты, выдох облегчения получился сам собой, Настя, соседка, приняла его за возглас восторга. Ну пусть, главное есть место, где я могу быть собой и при этом не раскрыться.
#
Катя шла по коридору института, задумавшись, она зашла в кабинет.
У стола стояла женщина. Она склонилась к нижнему ящику стола, что-то искала. Спина выгнута, платье натянуто на бёдрах, тонкий поясок перехватывает талию.
Катя застыла у входа, ждала.
Женщина выпрямилась и обернулась. Катя смотрела чётко в декольте этой женщины.
Женщина проследила за её взглядом.
– Девушка, вы понимаете, что неприлично так пялиться на грудь незнакомой женщины? Это уже попахивает домогательством.
Катя не прореагировала.
– Ещё раз спрашиваю, что вы хотели. Соблюдайте субординацию, я, в конце концов, преподаватель.
– Добрый день. Меня зовут Катерина Савельева, я новенькая на курсы, ещё не знаю никого, а взгляд... простите э... женская зависть.
– Зависть? – Анна посмотрела на бюст Кати – Хорошо. Анна Сергеевна, я преподаватель на кафедре юриспруденции.
– Анна Сергеевна? – уже по-настоящему удивилась Катя, – Титова?
– Да – ответила Анна.
Катя, помолчав, сказала.
– Анна Сергеевна, меня направили к вам из деканата, сказали, вы объясните про курсы?
– Комната триста двенадцать, расписание у секретаря, – Анна Сергеевна снова посмотрела ей в глаза. – Если будут вопросы, заходите.
– Спасибо.
Катя вышла.
Дверь закрылась.
#
Константин
Внутренне я всё ещё не мог смириться с женским нарядом. Это прям попадос. Хорошо хоть заведение элитное с отдельным жильём, а не с общим душем, а то бы кранты легенде.
Мне надлежало найти врио декана юридического факультета. Анну Сергеевну. Дочь генерала Титова. Я не должен был подходить к ней ни при каких обстоятельствах, но судьба-злодейка. Из деканата отправили именно к ней, как куратору курсов, я уже почти открыл рот, чтобы сказать, что её отец запретил к ней подходить, но вовремя спохватился и промолчал. Теперь надо как-то с ней поговорить, и при этом надо не раскрыть себя.
Генерал, эдакий родосский колос с громоподобным голосом и орлиным носом, подробно объяснил ему все нюансы, а также намекнул на неминуемую и очень болезненную гибель его, то бишь Константина, если с его малышкой что-то случится. Так и сказал.
– Дочь мою не втягивай, она после ранения у неё стресс. Не дай бог, с моей малышки упадёт хоть один волосок, ты будешь молить о смерти Константин, и это не шутка.
– Шутка, ха.
Я уже мысленно представлял эту «малышку» эдакий гренадер с отцовским орлиным носом.
Открыл дверь и зашёл в кабинет. У стола преподавателя стоял колобок. Точнее, там была попа, если ещё точнее, это была девушка, она склонилась и что-то искала в ящике стола.
Потом попа, то есть девушка разогнулась, и я понял, что колобка перетянули ремешком, безжалостно строго посередине и колобка того и гляди разорвёт на две половинки, а точнее, на два пончика, а судя по объёму верхней и нижней половины, на два очень аппетитных пончика. Мой взгляд застыл на верхнем пончике, оторваться было невозможно.
Я вдруг понял, что голоден, хотя поел вот только в обед.
За время, пока я пялился, верхний пончик колыхался, и было понятно, что владелица пончиков что-то говорит, но оторвать взгляд было нереально. И тут пончик пропал, и на его месте появилось лицо. Женское, миловидное и слегка злое.
Я смотрел и понимал, попал
– Девушка вы понимаете, что неприлично так пялиться на грудь незнакомой женщины. Это уже попахивает домогательством.
Я поднял правую бровь от удивления.
– Девушка – подумал я и оглянулся – Это она кому?
Потом вдруг кровь вернулась к мозгу, и, отогнав видение пончиков, я вспомнил, кто «она» и где «она».
– Ещё раз спрашиваю, что вы хотели. Соблюдайте субординацию, я, в конце концов, преподаватель – всё ещё возмущалась владелица пончиков.
В этот момент моё сердце ухнуло в пятки. Я мужик. В юбке. Меня застукали за рассматриванием женской груди. Если она сейчас позвонит в охрану...Я резко выдохнул и пропищал.
– Добрый день. Меня зовут Катерина Савельева, я новенькая, ещё не знаю никого, а взгляд... простите э... женская зависть.
Анна подняла левую бровь. Складывалось впечатление, что они собрались на коллективную зарядку бровей.
– Зависть? – она посмотрела на мой, точнее, Катин, бюст – Хорошо. Меня зовут Анна Сергеевна, я преподаватель на кафедре юриспруденции.
Анна Сергеевна? Серьёзно? И я чуть не ляпнул вслух.
– А где же гренадер с орлиным носом?
Еле успел сменить формулировку вопроса
– Анна Сергеевна, меня направили к вам из деканата, сказали, вы объясните про курсы?
Анна удивлённо приподняла обе брови.
Я поиграл бровями в ответ. Гимнастика бровями – путь к успеху.
Пончик. Буду её так называть. Про себя. А если будет бесить – вслух. Но лучше про себя, а то у неё такой взгляд... она меня живьём съест.
Я улыбнулся и, взяв у неё документы, ушёл. Но какая грудь. Блин. Какая.
#
Анна закрыла дверь. Села за стол и положила руки на папку.
Странная.
Красивая блондинка. Ресницы длиннющие. Маникюр, кстати, обычный с бесцветным лаком, и ногти кроткие.
Анна мотнула головой, привычка наблюдать.
А взгляд. У неё был мужской взгляд. Женщины так не смотрят. Они оценивают – больше – меньше, лучше – хуже. А она смотрела с... жадным интересом. Может она из этих? Нетрадиционных?
Какой-то разрыв шаблона, принцесса из деревни?
Анна встала, подошла к окну.
Внизу по аллее шла Катя. Широко, размашисто. Шаг длинный. Юбка мешала, она дёрнула её, поправила на ходу. Увидев, что навстречу кто-то идёт, походка изменилась, стала менее угловатой. Анна вглядывалась.
Да-да, так и есть, деревенские замашки у принцессы в престижном вузе?
Анна повернулась к столу.
И потом. Что за «зависть»? У меня грудь большая, и что? Она сказала первое, что пришло в голову. Потому что ей нужно было объяснить, почему она пялилась.
Но что-то не так.
– Вот и сбежала от мира, а тут вот, непонятной ориентации объект. Чую, что так просто не будет, надо за ней понаблюдать.
