Текст книги "Принцесса и Пончик (СИ)"
Автор книги: Ната Броте
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Принцесса и Пончик
Глава 1
Анна лежала и смотрела в потолок. Как она дошла до жизни такой? Вопрос скорее риторический и не требовал ответа. В больничной палате пахло хлоркой, уборщица только помыла. Анна Сергеевна Титова, проработав два года в следственном отделе, оказалась на больничной койке, и нет, не с ранением, или точнее, и с ним тоже, но это так ни о чём, это было бы легче принять. Папа. Уложил её в больницу с целью спрятать от покушавшихся, а всё из-за чего? Из-за сынка богатого папеньки мажор, чтоб его. Дело об убийстве, он подозреваемый, естественно, начались угрозы и жалобы, а потом покушение… Да и не пострадала Анна особенно, скорее была задета её профессиональная гордость и рука, нападавшему досталось больше… Стук в дверь прервал мысли Анны.
Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова отца. Генерал-лейтенант Титов, статный мужчина с тяжёлым подбородком, сейчас выглядел так, будто постарел на десять лет.
– Не спишь, малыш?
– Сплю, – буркнула Анна, не поворачивая головы. – И вообще, я не малыш.
Отец прошёл в палату, тяжело опустился на стул. От него пахло табаком и дорогим одеколоном.
– Анна, – начал он медленно, как будто перекатывал слова на языке, – мы с тобой взрослые люди. Но так больше нельзя.
– Нельзя что? – Анна повернулась к отцу и протянула забинтованную руку – Ты это видел? Они решили, что жалобы не помогают и меня надо убрать. И прислали… не знаю, где они его взяли. Он даже нож не той стороной держал, по-моему.
Отец покивал.
– Я был у Зуева, просил дать мне этого… для беседы – он тяжело вздохнул.
– И что и что – Анна поднялась и села.
– А ничего – отец обиженно посмотрел на неё.
– Что сразу я-то?
– А то. У этого… три перелома… Зуев сказал, что поломанного он ещё может до суда довести, а вот разобранного… нет. Ты, зачем ему челюсть в трёх местах сломала? Ладно, я понимаю, руку, но челюсть при чём? И нога?
– Знаешь, когда в меня в темноте подъезда тыкают ножиком, так что я еле успела рукой прикрыться – Анна помахала забинтованной рукой – Пусть скажет спасибо, что я только ломала, а не отрывала всё явно ненужное.
Отец долго смотрел на забинтованную руку и сказал.
– Тебе надо отдохнуть.
– А я что, по-твоему, делаю? – она обвела вокруг себя руками, типа видишь, отдыхаю.
– Ты тут наоборот ещё злее становишься, тебе надо отвлечься.
– Отвлечься? – Анна заинтересованно посмотрела на отца – Неужто маньяк какой где объявился?
– Чур тебя – генерал замахал руками – какие маньяки, окстись болезная.
– Ну а что тогда?
– Отвлечься – это значит поменять сферу деятельности. Можно попробовать уйти в преподавание. Учить юристов.
Анна спародировала фырк отца и ответила.
– Учить таких же папенькиных сынков? Да я же в первый же день кого ни будь из них придушу, и тогда уже не в больницу ко мне будешь ходить, а в места не столь отдалённые…
– Ты права…
Анна скептически посмотрела на отца. С его точки зрения, она была права – никогда.
– Я думаю, тебе надо уехать из Москвы.
– Куда?
– Знаешь, под Новгородом есть один институт, «Снегири».
– Думаешь, там можно безнаказанно душить папенькиных сынков? – она с интересом посмотрела на отца.
– Нет. «Снегири», место, где учатся девушки, такое а-ля женская гимназия. «Сынков» там нет.
Анна молча смотрела на отца. Он вздохнул
– Ты сейчас расстроена, плюс конфликт с этим… я бы хотел тебя убрать с радаров на некоторое время – он помолчал – да можешь считать, что я хочу тебя спрятать на время. И Снегири – самое подходящее место. Территория закрытая, что-то вроде кампуса. Есть всё на территории. Сам институт находится недалеко от небольшого городка, граничит с лесом.
– Звучит как ссылка.
– Это не просьба.
Анна молчала. Отец продолжил расхваливать институт.
– Там нет маньяков, роскошь, тишина и ни одного мужчины младше сорока пяти. Рай.
«...в котором я сдохну от скуки», – подумала Анна, но она кивнула, потому что спорить с генералом бесполезно, а с отцом так и тем более.
– Хорошо, – тихо сказала она. – Поеду в твой рай.
Отец кивнул и подозрительно посмотрел на неё. Анна Титова могла найти проблему даже в раю.
#
Через неделю Анну выписали, до начала учебного года оставалось несколько дней, и она отправилась в ссылку… то есть в институт «Снегири».
Ехать до института пришлось где-то около пяти часов. Она сидела на заднем сидении авто представительского класса. Папа расстарался. В институте богатеньких дочек встречают «по одёжке», поэтому надо соответствовать. Анна смотрела в окно, мимо проплывал небольшой городок, «Уже подъезжаем», – подумала Анна.
Дорога свернула к лесу, а затем и в сам лес. По спине пробежал табун мурашек.
– Прям в логово маньяка, не иначе – пробормотала Анна себе под нос поёжившись.
Дорога неожиданно упёрлась в кованые ворота с монограммой «С».
Машину на территорию не пустили.
– Вот мы и приехали, – сказал водитель, выгружая её чемодан.
Анна вышла из машины, одёрнула платье, глубоко вдохнув чистый воздух. Голова кружилась от тишины.
Навстречу ей вышел охранник, проверил документы и, подхватив чемодан, пригласил её пройти за ним.
Сразу за воротами стояла будка охраны, камеры на столбах и табличка с лаконичным шрифтом: «Территория закрыта. Вход строго по пропускам».
Проведя процедуру «опознания», Анну, пропустили на территорию.
Выйдя из КПП, она остановилась. Когда она вышла из машины, перед ней был глухой забор и кованые ворота, за которым она видела только пост КПП, а вот сейчас она стояла на территории. Ну что сказать. Чуть левее ворот возвышался особняк, именно особняк, не дом, не учреждение, особняк. Красивый трёхэтажный. Вернее, три этажа имела центральная часть. По бокам от неё два двухэтажных крыла. К центральному входу вели две параллельные лестницы. Издалека было не видно, что находится между ними. Охранник показал на здание и сказал.
– Анна Сергеевна, вам в главный корпус к начальству. Ваши вещи я отнесу в ваш номер – он указал направо. Анна посмотрела в том направлении и увидела четырёхэтажное здание. Явно построенное уже в современное время, но в стиле усадьбы.
Несколько минут Анна осматривала территорию и вдруг в её поле зрения попала… В дальнем углу стояла не то башня, не то часовня.
– А это что? – спросила она охранника, указывая в ту сторону.
– Это бывшая часовня, теперь нам живёт директор института.
Анна кивнула и отправилась в особняк, назвать административным корпусом это белоснежное чудо с вкраплением синего у неё не повернулся язык.
«Я смогу здесь жить, – убеждала она себя. – Я никуда не побегу. Я буду спокойной и послушной». Анна поморщилась, аутотренинг не помогал.
Когда она поднялась по одной из парадных лестниц и переступила порог, увидела богатство.
Нет пол и потолок не были из золота, вокруг было всё в сдержанных тонах. Но эта сдержанность говорила, что денег здесь много, но хозяин не кичится и не посыпает всё позолотой.
Это напрягло. Анна почувствовала, что у всего этого есть хозяин. Не мифические акционеры, а конкретный хозяин.
Глава 2
Глава 2
Три месяца назад.
Полковник, Зуев Серафим Игнатьевич, сидел в своём кабинете и смотрел пустым взглядом на папку. Вспоминал, как его пропесочило начальство за то, что прошляпили историю с пропажей человека и теперь журналисты машут флагами на всех углах. А огласки допускать нельзя, всё завязано на институте, будь он неладен. Снегири. Институт благородных девиц из благородных семейств. Начальство пару фамилий шёпотом произнесло до сих пор волосы на затылке дыбом. И придумаю же название. Снегири. Если вокруг института беспочвенно начнётся шум, полетят головы.
Зуев назначил совещание опергруппы на два часа дня, к этому времени аналитики должны были все собрать и наметить курс.
И вот на его столе лежит папка по Снегирям. Ежегодно в начале сентября институт набирал девушек из малообеспеченных семей на двухмесячные курсы, одна из них и пропала, и надо разработать операцию по внедрению на эти курсы, времени на это несколько месяцев до сентября.
Охрана круче, чем в кремле, на территорию мужчины младше 45 и неженатые не допускаются. Тоска.
Аналитики проработали всех кандидаток с курсов, согласилась на замену одна. Екатерина Савельева. Задача подобрать оперативницу, похожую по типажу на Савельеву.
Он открыл папку, посмотрел отчёт аналитиков и анкеты женщин оперативников, все молодые, стройные, светловолосые. Уже определили кандидатку лейтенант Макарова, 25 лет замужем, муж тоже из органов. Согласие получено, сегодня надо будет представить её группе.
Ровно в два часа в кабинет начали заходить оперативники. Макарова прошла, тихо села в углу, Зуев задумчиво смотрел на неё. Не любил он рисковать женщинами.
Собравшиеся несколько минут молчали, ждали.
Зуев, помолчав и, кивнув, соглашаясь сам с собой поднялся и начал ходить по кабинету, при этом обратился к команде.
– Приветствую всех, сегодняшний сбор по экстренному делу. И я хочу, чтобы вы выслушали меня внимательно. Начну с неприятного. Мы в жо... – он вспомнил про Макарову, запнулся и потом продолжил. – И там мы из-за журналюг – он помолчал и продолжил – Хотя думаю, из-за разгильдяйства районного отдела полиции, а эти стервятники просто вытащили это на свет.
Все молчали и ждали продолжения.
– Несколько месяцев назад в отдел полиции обратилась некая Татьяна с заявлением о пропаже подруги Елены Морозовой. Ей отказали, потому что она «не родственница». Но Татьяна, – полковник сделал паузу – оказалась деятельной натурой и подняла на уши все, кого только можно и как результат у нас гемм… новое дело.
– А в чём проблема? Ну давайте дело о пропаже заведём и расследуем – подал голос следователь Птичкин.
Зуев посмотрел на Птичкина. Очень хотелось этому… перья-то повыдёргивать, но Зуев выдохнул и продолжил.
– Проблема состоит в том, уважаемый Пётр Иванович, что девушка Лена пропала после обучения на курсах в институте Снегири, под Новгородом.
– Дык где, Новгород и где мы? – кто это брякнул, Зуев не успел заметить.
– Мы в том самом месте, которое я озвучил чуть раньше. – начал раздражаться полковник – Снегири – элитный институт. Там учатся дочери известных и богатых личностей. Допустить скандал в таком месте – это равносильно самозакапыванию себя на кладбище. Поэтому «МЫ». Да. Центральный аппарат СК РФ.
Народ заволновался, все начали, как им казалось, незаметно обсуждать. В кабинете стоял гул перешёптываний, Зуев продолжил сев за стол.
– Журналисты из «Народного корреспондента» вцепились в историю про институт. Они уже раскопали столько, что по шкале резонанса... Аналитики подготовили план, согласно ему мы внедряем в институт нашего человека – женщину…
– Вот делать нечего, бабу на задание отправлять – встрял Птичкин.
«Вот жеж петух не общипанный», – в который раз подумал Зуев про перья, но вслух продолжил.
– В Снегирях запрет на мужской персонал младше 45 и обязательно должны быть женатые, да и человек нам нужен не в хозблоке, Птичкин, а внутри студенток-курсисток, поэтому внедряем лейтенанта Валентину Макарову, под личностью одной из курсисток Катей Савельевой. – он посмотрел в угол, где сидела Валя, та подскочила.
– Познакомьтесь. – Полковник кивнул на неё.
Валентина стояла, было видно, что она волновалась.
– Лейтенант Валентина Макарова. Готова приступить.
#
Настоящее время.
Пока Анна оглядывала холл, к ней подошла женщина, лет сорока, как потом выяснилось, это секретарь. Она смотрела на Анну так, будто та приехала не работать, а милостыню просить.
– Анна Сергеевна? – голос звучал ровно, без теплоты. – Пройдёмте, я провожу вас в отдел кадров.
Анна кивнула и прошла следом по мраморному полу, который блестел как зеркало мимо портретов. Они все были очень похожи, особенно глаза. Как рассказывал отец, институт, бывшее поместье семьи Серебряковых, которое восстановил их потомок, вернувшись из-за границы. Галерея представляла всю династию, судя по всему, лет так эдак за двести.
– А вот и хозяин, – подумала Анна, рассматривая портреты, самый последний был более современный, внизу была табличка Аркадий Ильич Серебряков, 2005 год. – Какие-то они все слишком одинаковые, клонированные? – она тряхнула головой, отгоняя нелепые мысли.
Женщина остановилась у двери с табличкой «Отдел кадров».
– Заходите. Вас ждут.
Анна толкнула дверь и вошла. Внутри было… пафосно. Обстановка не соответствовала отделу кадров, обычно в кадрах на столах и полках куча бумаги и всегда толпятся недовольные работники, тут же был просторный кабинет с абсолютно чистыми столами. Пахло не старой бумагой и бумажной пылью, а чем-то сладковатым.
За столом сидела женщина, которая совершенно не подходила для этого помещения. Эдакая румяная булочка с доброй улыбкой. Когда Анна зашла, та подскочила и практически подбежала к ней, всем своим видом выражая радость от встречи. Такая разница между секретарём и начальником отдела кадров вызывало у Анны разрыв шаблона. Как будто её из холодильника сразу опустили в горячую воду.
Только Анна привыкла к новому образу, как дверь распахнулась и появился богатырь. Лысый, правда, но огромный. Широкий в плечах, с руками, которые, казалось, могли разорвать стальной лист, добрая улыбка на его лице добила Анну и ввела её в полный ступор.
– Анна Сергеевна! – сказал богатырь и шагнул в комнату, и комната стала казаться гораздо меньше. – Николай Петрович Гвоздиков. Физрук. Меня попросили помочь вам, провести экскурсию, пока вы осваиваетесь.
Он протянул руку – широкую ладонь с мозолями. Анна пожала. Рукопожатие было крепким, но аккуратным, как будто он боялся её сломать.
– Приятно познакомиться, Николай Петрович.
– Зовите просто Коля, – он улыбнулся. – Я человек простой. Спорт, железо, студентки. Шучу. Ну, в смысле, спорт и железо – да. Студентки – нет. У меня жена есть. – он расплылся в улыбке, было видно, что жену он обожает. – Она меня очень любит – простодушно сказал Гвоздиков.
За спиной у Анны кадровичка как-то странно кхекнула, но Анна решила не обращать на неё внимание.
– Тут всё стандартно, – тем временем продолжила начальник отдела кадров, положив бумаги перед Анной. – Контракт, согласие на обработку данных. Приказ о приёме. Подпишете – и вы официально преподаватель финансового права и врио декана.
– Врио декана – это временно? – уточнила Анна.
– Предыдущий декан ушёл в отпуск, вернётся через полгода, а пока вы. – кадровичка пожала плечами. – Начальство так решило. Не мне обсуждать.
Анна кивнула и взяла ручку.
Когда с формальностями было покончено, Николай Петрович распахнул дверь и пригласил Анну на экскурсию.
Они вышли на улицу с другой стороны здания во внутренний двор. Перед ними предстала небольшая лужайка, вокруг которой полукругом расположилось длинное одноэтажное здание, в усадьбах в старину там была хозяйственная часть, что тут же и подтвердил Гвоздиков, указав на здание как на хозяйственную часть института. Они уже практически подошли к центральной арке этого хозблока, Гвоздиков проводил экскурсию обстоятельно.
Дверь сбоку от арки распахнулась так резко, что ручка ударилась о стену. На пороге стояла маленькая женщина. Гном в юбке, как определила про себя Анна. Она была ещё меньше ростом, чем Анна, а Гвоздикову где-то подмышку. Худенькая, с колючим взглядом и сжатыми губами. Волосы стянуты в тугой пучок. Глаза – тёмные, внимательные, бегающие.
– Коля, – произнесла она голосом, который резал слух, – а почему ты здесь с незнакомой женщиной?
– Тонечка, – Гвоздиков обрадованно подошёл к жене. – Это Анна Сергеевна, новая преподавательница. Я провожу экскурсию. Представляешь, она – он повернулся и указал кивком на Анну – из Москвы.
– Помогаешь, – протянула Тонечка, и её взгляд скользнул по Анне сверху вниз. – Она молодая. Симпатичная, и платье обтягивающее.
Анна почувствовала себя... Нет, не раздетой, скорее выпотрошенной, жуткое ощущение.
– Тонечка, – сказал Гвоздиков. – Я с тобой абсолютно согласен!
Анна, округлив глаза, посмотрела на Гвоздикова.
Тонечка подозрительно сощурилась, постояла пару секунд, потом, резко развернувшись, захлопнула дверь.
Анна понимала, что Тонечка ревнует, но складывалось впечатление, что это понимала только она, Коля же полностью игнорировал все ревнивые сигналы жены, это пугало.
Гвоздиков воодушевлённо продолжил.
– Ну что, пойдём смотреть прачечную? – он с надеждой посмотрел на Анну.
– Нет, – сказала Анна. Подумав, что в маленьком помещении с маленькой ревнивой женщиной ей будет не комфортно. – Думаю, это не к спеху...
– Вы мудрая женщина, Анна Сергеевна. – Гвоздиков улыбнулся и почесал затылок. – Вам здесь понравится. У нас тихо. Спокойно.
– Спасибо, Николай Петрович, давайте продолжим.
Гвоздиков, не задерживаясь у хозблока, провёл её по территории, показал, где что находится, и также бодренько довёл её до места проживания, где она с ним и распрощалась.
#
Месяц назад.
После очередного задания, на котором Константин Савельев вместе с командой бегал неделю по лесу, ловя вооружённого сумасшедшего, сбежавшего из колонии строго режима, он заслуженно отдыхал в свои аж два выходных, когда внезапно поступил вызов к начальству.
В кабинете Зуева стояла напряжённая тишина, что пережил полковник за последние пару часов, Константин не брался угадывать. На лице начальства было выражение человека, на которого обиделись работника ада из-за того, что у него на работе обстановка гораздо, с их точки зрения, интереснее, чем в аду.
Зуев вздохнул.
– Костя, присядь.
– Я постою.
– Присядь, я сказал. – Зуев нахмурился, и Костя всё-таки сел, но с крайне недовольным видом.
– Ситуация такая, что я даже не знаю, с чего начать.
Костя напрягся.
Сев Зуев молча перекинул со своего стола папку, Костя поймал её рукой, на ней было написано: «Катя Савельева». Он хмыкнул.
– Почитай – сказал Зуев, – я пока выйду, – и он встал и вышел из кабинета.
Константин долго смотрел ему вслед, потом вернулся к папке, ознакомление заняло буквально несколько минут, досье было небогатым.
Когда Зуев вернулся, Константин попытался подняться, но тот махнул рукой.
– Я ознакомился с досье. Катерина Савельева, моя однофамилица? В чём состоит задание? В папке не было вводных. Мы семейная пара? Куда внедряться?
Полковник Зуев, сидел, напротив, и смотрел на Костю с выражением «ты даже неблизко к истине».
– Нет.
– Что нет?
– Катя Савельева, это курсистка, под личностью которой мы собирались внедрить в институт Снегири лейтенанта Макарову для расследования дела о пропаже девушки. Но случился нюанс. – Зуев замолчал.
– Нюанс? – Константин переспросил, потому что начальство словно подвисло.
– Да – вздохнув, продолжил Зуев. – Наш агент… в общем, она оказалась беременной…
– Я тут ни при чём – сразу пошёл в отказ Константин, на всякий случай он ещё раз заглянул в досье и посмотрел фото, так чтобы точно врать.
– У неё муж есть – сказал начальник и при этом сузил глаза так, что Константину стало жаль этого мужа. – Так что ты у нас пойдёшь под прикрытием вместо Валентины.
– Рожать? Я не умею.
В это момент Зуев хотел что-то сказать, но сбился, посмотрел на Константина, а потом продолжил.
– Ты посмотри. Твоя внешность. Светлые волосы, рост подходящий, стройный. Идеально. – он потыкал в досье.
– Что значит «идеально»? – Костя медленно поднялся. – Я мужик! У меня щетина! У меня в паспорте написано: «муж»!
– Мы разработали операцию. В «Снегирях» пропала девушка. Журналист поднял шум, дело передали нам. Слишком много влиятельных имён. Мы честно готовили оперативницу, но вот беременность эта, где я сейчас найду женщину оперативницу с такими данными?
– Так, давайте пересмотрим план, можно же, не знаю, преподавателем или охранником, мужиком в общем. Зачем на меня юбку-то пялить?
– Ты не знаешь правила «Снегирей». Мужчины младше сорока пяти и неженатые к студенткам не допускаются. Вообще. Никак. Мы не можем внедрить мужика. Кого-то из пожилых искать с женой? Это долго. Поэтому... Благотворительные курсы. Катерина прошла отбор. – Зуев перевернул страницу досье. – Типаж: блондинка, стройная, до двадцати пяти. Ты идеально подходишь.
– Идеально, – передразнил Костя. – Значит, я должен притвориться девушкой? И что? Бегать по институту и кричать: убейте меня, я сам пришёл? То есть пришла?
– Теоретически. – Зуев пожал плечами. – Но ты профессионал. Ты из спецназа.
– Я умею работать в окопах, горах, ну может быть ещё в городах. Брать преступников голыми руками? Пожалуйста! – Костя встал и начал ходить по кабинету. – Но я не умею ходить на каблуках! Маникюры, педикюры и что там ещё? – он замялся, – я даже не знаю, как это... ну, по-женски...
– Научим. – Зуев улыбнулся. – У нас есть команда. Лучшие специалисты.
Костя остановился, уставился в потолок и глубоко вздохнул.
– А если меня раскроют?
– Тогда ты скажешь, что ты журналист, который хотел провести расследование. – Зуев помолчал. – Но лучше не раскрывайся.
– А кто меня будет прикрывать?
– Никто
Костя замер.
– То есть?
Зуев молчал.
– Хорошо. Я согласен, – сказал он медленно. – Но я не крашу ногти. И не крашу ресницы.
– Костя, – Зуев вздохнул, – ты уже через месяц будешь делать пилинг лица.
– Только через мой труп!
– Посмотрим.
#
Константин
Ну всё. Доигрался.
Зуев смотрит. Этот взгляд я знаю. Когда он так смотрит – всё плохо. Лучше сразу в бой без бронежилета. Или ты уже труп. Или хуже.
«Присядь». Началось. Не смирно. Не сидеть. Сейчас будет что-то такое, после чего я захочу в монастырь. Или в армию.
Сижу в кабинете Зуева, смотрю на папку. Катя Савельева. Это шутка такая? Меня женили и не сказали?
Надо внедряться в институт.
ФУХ. Пропали девушки. Ну, поищем. Я умею искать. Я вообще много чего умею. Я могу найти хоть всех пропавших.
Ага, мужчин туда не допускаются. Вообще. Никак. Только девушки.
Светлые волосы, рост подходящий, стройный. Идеально. Боже, он серьёзно? Он меня за кого принимает? Я мужик, ёлки-палки. Это что, не аргумент?
Я не умею ходить на каблуках и красить ногти. Я даже не знаю, как по-женски говорить, чтобы не раскрыться. А он говорит – научат. Лучшие специалисты. Меня будут учить быть женщиной. Меня. Спецназовца. Бред. Это вообще законно?
А если меня раскроют? Просто зашибись. Так и вижу заголовки: Мужик в платье просрал задание.
А кто меня прикрывает? В смысле никто? Вообще никто? Я туда один иду? Если что-то случится – меня никто не вытащит? Если меня похитят – всё, конец? Если я сломаю каблук – я труп. И это задание?
#
Неделя до внедрения
Костя сидел в кресле, и перед ним стояла женщина лет сорока – Людмила Петровна.
– У вас хорошая форма ногтей, – сказала она, рассматривая его руки. – Длинные пальцы, но слишком мужские, надо сделать аккуратнее.
– Аккуратнее? – Костя дёрнулся, когда она взяла пилочку.
– Сидеть смирно, Катенька.
– Не называйте меня так!
– Для всех вы Катенька. Привыкайте.
Костя закрыл глаза, ему очень хотелось высказаться, причём явно нецензурно, но, открыв глаза и посмотрев на Людмилу Петровну, понял, не оценит. Через пару часов его пальцы блестели прозрачным покрытием. Он смотрел на них с ужасом.
– Теперь депиляция, – сказала Людмила Петровна с улыбкой.
– Что?!
– Ноги. Подмышки. Всё, что должно быть гладким у девушки.
Костя попытался встать, но Людмила Петровна нажала ему на плечо с силой, которую он не ожидал от женщины.
– Катенька, вы девушка. Привыкайте.
Он думал, что это самый унизительный день в его жизни. Наивный.
#
Три дня до внедрения.
Костя стоял в центре зала в туфлях на каблуках, ноги дрожали. Он пытался удержать равновесие, но каблуки предательски скользили по паркету.
– Катенька, вы как солдат. – Людмила Петровна ходила вокруг него. – Расслабьтесь. Женщина ходит плавно от бедра.
– Я не хочу ходить бёдрами! – рявкнул Костя.
– Хотите, чтобы вас раскрыли на первой же минуте? – Людмила Петровна прищурилась.
Константин вздохнул.
– Покажите ещё раз.
– Расслабьте плечи. Сделайте шаг. И – бёдра.
Костя сделал шаг, вроде даже как-то бедром дрыгнул, это была ошибка, каблук подвернулся. Костя вцепился в стену.
– Катенька... – Людмила Петровна закатила глаза.
– Я не могу! Я не женщина! – простонал Костя.
– Вы Катя. Катя Савельева. – Людмила Петровна подошла к нему, поправила юбку. – Повторяйте за мной. Шаг. Бедром не забываем и улыбаемся Катя, улыбаемся.
Костя выпрямился, попытался улыбнуться, но вместо улыбки получился оскал.
– Катенька, вы кого-то собираетесь съесть?
– Вас, – честно ответил Костя.
#
Константин.
Притащили в какой-то кабинет и сразу пилкой тыкают, хорошо хоть не в глаз. Я сижу, смотрю на эту тётку и думаю: она серьёзно? Два часа моей жизни на это. Зачем? Кто это вообще придумал? Сиди и не дёргайся. Я в засаде сидел и в окопах лежал. Терпение – это вообще моё второе я. Но точно она делала с моими руками, это просто издевательство. Зачем ногтям блестеть? Отсветом знаки SOS своим подавать?
Думал, всё, отбился. Нет.
(вытирая слёзы)
Меня пытали, и я знаю, что такое боль, но это хуже. Она выдирает волосы из меня, одним движением и при этом улыбаясь, говорит: «Мы это каждый месяц делаем». Каждый месяц? Они добровольно это проходят каждый месяц? Реально? Они садистки? Или нет, как их? Мазохистки! Хотя Людмила Петровна – это комбо. Как вспомню, так слёзы наворачиваются. Теперь понятно, отчего женщины такие нервные и… мстительные.
Каблуки – это, я вам скажу, отдельная история. Я встал на эти копыта и понял – я козёл. Реально как козёл на рогах стою. Ноги выворачивает, из-за этого колени трясутся, я пытаюсь балансировать, толку ноль. А они на них ходят! И даже бегают, я видел.
«Расслабьтесь, идите от бедра». Какими бёдрами? Я вначале и подзабыл, где они эти бёдра-то у меня, да и вообще я идти нормально не могу, а она про бёдра. Сделал шаг и чуть не убился. Так и слышу шутки в бригаде, Костян обезоружил бандитов голыми руками, но убился каблуком и был похоронен в вечернем платье с макияжем. Стыд.
Короче, я решил, никаких каблуков, ни за что. Всё. Не-не, никаких каблуков. До автобуса или на чём там меня на каторгу отправят, а там кроссовочки. Женщины тоже их носят, я видел. Скажу, каблук сломался.
