Текст книги "Когда она улыбнулась (СИ)"
Автор книги: Настя Ханина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава 18
ЕЛЕНА
Сажусь в машину к Данилу, глядя перед собой. Друг, кажется, чувствует мой настрой, поэтому не лезет с вопросами, а я всё сильнее погружаюсь в пучину своих мыслей.
Как всё могло зайти так далеко? Почему он не сказал, что помолвлен? Почему… Почему… Почему?!
Я судорожно вздыхаю, чувствуя, что к глазам подкатывают слезы, и стараюсь их прогнать.
– Лен? – Данил уже некоторое время безотрывно смотрит на меня, пока мы стоим на светофоре.
Светофор, авария, поцелуй… Ольга.
– Что? – надеюсь, мой голос не дрожит. Очень хочу в это верить.
– Всё в порядке? Почему тебя не смог подвезти Виктор?
– Всё в норме, у него просто пару перенесли, – я улыбаюсь, надеясь лишь на то, что всё звучит правдоподобно.
– Ага, я вижу, – он фыркает, отворачиваясь и начиная движение. – Осталось шесть дней, а завтра приём. Что собираешься делать?
Боже… Господи… Завтра ведь ещё и приём… Мне придётся весь день провести в его компании… С самого утра и до позднего вечера… Может… может, забрать сегодня платье? Останусь с ночевкой у Томы, туда приеду с Данилом, а там у входа с ним где-нибудь встречусь… Хотя если он помолвлен с Ольгой, то логичнее будет, если он приедет с ней… Но в таком случае я осталась без пары.
– Не знаю, – я облокачиваю голову на прохладное окно, пытаясь собраться с мыслями.
– И всё же… Что у вас случилось?
– Случилась его бывшая. Она пришла к нам сегодня и сказала, что они с Виктором помолвлены…
– ЧТО?! – машина виляет, но тут же выравнивается, а он нажимает на аварийку, извиняясь перед машиной, что едет позади. – Так, стой, – он нервно смеется, вцепившись в руль. – Хочешь сказать, он согласился на проект, будучи помолвленным с другой? – я веду плечом, а он воспринимает это как «да». – Боже, какой… – он глубоко вдыхает и выдыхает, —...плохой человек. Как таких земля носит?!
Да, хотя Данил и кажется разгильдяем, он всей своей большой душой ненавидит изменщиков и всё, что с ними связано.
– Проблема в том, что он выглядел так, словно не рад ей. И что про помолвку впервые слышит.
– Но он тебе ни разу не позвонил? – Киваю. – Не написал? – Опять киваю, а сердце всё сильнее щемит. – Господь, ты – свидетель, как только встречу его, я набью его смазливую рожу.
– Не надо. Нас ведь ничто не связывает… – Хочу сказать, что он не изменял, но вспоминаю те горячие поцелуи. А ещё его слова, что у него нет девушки…
– Какая ты добрая, я прям тащусь, – нервно бросает Данил, всё сильнее сжимая руль.
– Серьёзно. Не лезь в это дело. Я ни в чём не уверена, думаю, здесь всё не так просто.
– А как по мне, тут всё на лицо.
– Слушай, – я резко оборачиваюсь к нему, – я не истеричка из какой-то мелодрамы, мы взрослые люди и можем всё обсудить, а там уже видно будет.
– Ладно, твоя жизнь, тебе решать. Но не будь дурой, не надо играть в любовницу и мачо.
– Что? Пф! Нет, конечно, не дождёшься, – Я улыбаюсь, настроение улучшается, насколько это возможно в нынешней ситуации. Я уверена, что разговор всё разрешит.
Все пары сижу словно на иголках. Слушать удается с трудом, ещё и Данил, что сидит под боком, всё время недовольно пыхтит. Паша, как я узнала от друга, проспал и обещал прийти к третьей паре, так что сегодня мы идем в столовую тем же составом, что и в день подписания договора.
Очередь в кафе на удивление маленькая, зато столики уже забиты до отказа. Данил вновь уходит на поиски места, предварительно заказав у меня, что будет есть, и теряется в толпе. Я с интересом разглядываю витрины кафе, раздумывая, стоит ли взять себе десерт, когда краем глаза замечаю рыжую макушку. Лёха стоит впереди меня, глядя в свой телефон, и совершенно не обращает внимания на всё вокруг.
Немного подумав, я всё же касаюсь его плеча, обращая внимание на себя. Тот тут же оборачивается, сначала недовольно, но после, заметив меня, улыбается и кивает, вытаскивая наушники.
– Утречка.
– Ага.
– Слушай, ты сегодня с Виктором приехала?
– Не-е-ет… – задумчиво тяну я и только сейчас замечаю, что Леха один. – А он не с тобой? – Тот качает головой.
– Он ни на сообщения не отвечает, ни на звонки. И на первые две пары не пришёл… – Он ненадолго замолкает. – У вас что-то случилось?
– Пойдём за столик, там расскажу, – он кивает и отворачивается, делая заказ.
Через пару минут мы сидим за столиком, который занял Данил. Друг с интересом смотрит на Лёху, скрестив руки на груди, и не проявляет ни малейшего интереса к еде, что для него редкость.
– Так… Что у вас с Виктором случилось? – он косится на Данила, но молчит, перемешивая сахар в чае.
– Ты знаешь Ольгу?
– Я знаю много девушек с таким именем, конкретнее.
– Ну… – Я задумываюсь. – У неё чёрные волосы, а с середины они покрашены в белый, кажется, у неё зелёные глаза… – Лёха смотрел на меня со всё таким же непониманием. – Они с Виктором вроде как встречались… – Его взгляд тут же проясняется, но секунду спустя отражает некое отвращение.
– Ольга – воплощение всего худшего в жизни Виктора, – я приподнимаю бровь, требуя объяснений. – Они встречались около полугода назад и не больше двух недель, – он задумывается, вспоминая что-то. – Они познакомились на одном из приёмов, если я не ошибаюсь. Она была очень агрессивной и ревнивой. А потом он узнал, что она его сталкерит. Кажется, как только он об этом узнал, то сразу же порвал с ней. Он тогда даже номер телефона и квартиру сменил… – Леха замолкает и опускает взгляд с потолка на меня, и тут же хмурится. – А что?
– Видишь ли… Сегодня она пришла к нам…
– Что?!
– Да… И она сказала, что Виктор и она помолвлены…
– Бред!
– Но…
– Так, Лен, вот тут можешь быть спокойна, если они и помолвлены, то без его согласия, уж о чём о чём, а об этом он бы мне сказал. Да и сомневаюсь, что он, будучи в здравом уме, мог согласиться на ошейник в виде неё. Нет-нет, здесь что-то нечисто. Так что в этом плане можешь быть спокойна… В смысле, что он не изменяет, а вот с помолвкой тут что-то не то… – Он отпивает чай, задумчиво глядя в окно, а после берет телефон и принимается ему названивать, однако безуспешно.
По окончании обеда он берет с меня слово позвонить ему или написать, когда мы встретимся с Виктором и поговорим. Или прижать его к стенке и заставить звонить Лёхе, если он не сделает этого раньше.
После пар мы с Лёхой созваниваемся и, обменявшись гневными фразочками о том, что Виктор, собака такая, не выходит на связь, ещё раз договариваемся, что я ему или он мне позвоним, если Виктор выйдет на связь, и всё такое.
Домой еду в напряженном молчании. Впервые мне захотелось, чтобы таксист завёл какую-то беседу и отвлек меня от моих мыслей, однако этого не происходит.
Едем на удивление долго, хотя как таковых пробок на дороге нет, как и гололеда, собственно.
Расплатившись с таксистом, я мчусь в квартиру, уже представляя, какую взбучку отхватит Виктор.
Руки трясутся от волнения, а ключ всё никак не хочет попадать в замочную скважину. Два раза вдохнув и выдохнув, я захожу в квартиру, включая свет.
– Виктор! – в ответ лишь тишина. – Виктор, ты дома? – опять тишина, волнение накрывает новой волной, и я, спешно разувшись, иду в гостиную – никого. Но я же видела, что его ботинки дома! Значит, и он тоже должен быть здесь.
«Наверное, в своей комнате сидит, опять в наушниках», – я решительно иду в сторону его комнаты и без стука распахиваю дверь. Если бы в моей руке что-то было, оно бы обязательно упало, если бы у меня были слабые нервы, я бы лежала без чувств. Однако я стою и, как мне кажется, даже не дёргаюсь, сохраняя внешнее спокойствие, внутри же у меня начинается такая буря, что ни один моряк не позавидует.
На кровати Виктора лежит Ольга, а уткнувшись ей в шею, лежит мой ненаглядный соседушка. Кажется, он спит, а помимо этого я успеваю заметить, что он обнажен, уж не знаю насколько, но минимум до пояса. Ольга же бодрствует и сидит так, словно ждала моего прихода. Она тоже обнажена и прикрывается одеялом, однако моя фантазия уже выходит на первый план, затмевая всю логику, на которую способен мой мозг.
Я опускаю глаза в пол, но лишь на секунду и лишь для того, чтобы обдумать, что делать дальше.
– У тебя минута. И ты должна быть на кухне, – да, именно то, что мне нужно. Дзен. Спокойствие, только спокойствие…
Боже, да я убью её!
Через минуту мы уже сидим на кухне, Ольга без шорт и в какой-то майке Виктора, я в юбке и блузке, в которых ездила в университет.
Бывшая (а может и нет, потому что хрен его знает, что она тут делала) девушка моего соседа представляет из себя гордую и, простите меня, прихреневшую мадам. Даже сейчас её взгляд такой, словно это я любовница, однако и не с такими я общалась, так что мне не привыкать.
– Ну и? Сама расскажешь или мне начинать допрос? – я улыбаюсь ей, отпивая чай, который любезно ей не предложила.
– А что, ты не в курсе, какой у него и каков он в постели? – она хищно улыбается, но я не веду и бровью. Потому что да, я не знаю и как-то не задумывалась.
– А ты только это о нём знаешь?
– О, ну не печалься, я могу рассказать и о его теле и жизни.
– Не волнуйся обо мне, я наслышана, – пару секунд мы сверлим друг друга взглядами. – Как ты здесь оказалась?
– Виктор меня пригласил войти, – она улыбается, явно предвкушая победу, но это точно ложь, потому что по договору Виктор не имеет права приглашать в эту квартиру кого-то постороннего без моего ведома.
– Да ты что, тогда почему его ключи не висят на крючке? – я снова отпиваю чай, внимательно изучая её лицо, на нем лишь на секунду отражается волнение, которое тут же скрывается.
– Должно быть, он был слишком увлечен мной.
– И поэтому аккуратно повесил твою шубу?
– Чего ты хочешь?
– Слушай, всё предельно просто. Ты забыла убрать скрепки с обувной полки, которыми вскрывала дверь, металлическая закрывашка замка с наружней стороны осталась открыта, хотя мы всегда её закрываем, и дверь была закрыта на нижний замок, хотя мы всегда закрываем на верхний. Твоя обувь стоит на моём месте, а Виктор никогда бы не позволил его занять, потому что это было обговорено заранее, – половина из этого – неправда, никаких скрепок она не оставляла, замок был закрыт как нужно, а металлической закрывашки и вовсе не было, и она могла бы об этом знать, только если…
– Ты врёшь!
– Почему это? Хочешь сказать, ты убрала скрепки? – главное – правильно задать вопрос.
– Конечно я их убрала! – я с усмешкой приподнимаю бровь, отпивая чай и глядя на неё. Ольга же в свою очередь подскакивает со стула как ошпаренная и, гневно глядя на меня, придумывает отмазку, хотя наверняка и сама понимает, что попалась.
– С чего… С чего ты решила, что я взламывала твою квартиру этими скрепками? – она дергает головой, призывая меня к ответу и думая, что удачно выкрутилась.
– А чего ты так распереживалась, когда я сказала про них? Ты присядь, чего подскочила? – на самом деле сказать про скрепки было ровно то же, что и ткнуть пальцем в небо, фортуна, ничего большего.
Кажется, Ольга хочет сказать что-то ещё, но тут из спальни Виктора раздается сдавленный стон.
Я смотрю на Ольгу, которая заметно напрягается и все же вновь садится обратно на стул.
Делаю глоток чая, а сама предвкушая сцену, которая вот-вот должна будет разразиться.
Пошатываясь и держась за стены, в кухню буквально вваливается Виктор в одних шортах, в которых был ещё с самого утра. Делаю вывод: он даже из квартиры не выходил.
– Добрый вечер, сударь, – я хмыкаю и киваю на стул рядом с собой. Он вздрагивает и оборачивается на нас, словно только заметил, а после, завидев Ольгу, округляет глаза.
Да-да, мой дорогой, у нас гости. Причём очень интересные.
Он молча подходит ко мне и садится на указанный стул, не переставая тереть свои виски, а я, нахмурившись, смотрю на него. Он выглядит очень бледным и уставшим, словно не спал сейчас.
Виктор тяжело вздыхает и поднимает взгляд на Ольгу, сцепляя руки в замок:
– Какого хрена тут творится? – хрипит он, переводя взгляд с меня на Ольгу и обратно.
– Да вот сидим разговариваем, твоя соседка оказалась крайне приятной собеседницей, – тут же громко и весело отзывается Ольга, при этом чуть нервно стреляя глазами из стороны в сторону, а Виктор морщится, что заставляет меня насторожиться ещё сильнее.
– Ольга, идём, я тебя… провожу, – а хотелось бы вытурить, да скорее, уж больно сильно меня напрягает вид Виктора.
– Ладно уж, – она недовольно дергает плечом и встает из-за стола, направляясь в комнату Виктора, полагаю, за одеждой.
Через пять минут я уже стою рядом с ней у порога, скрестив руки на груди:
– Жди звонка. Он тебе понравится, – равнодушно наблюдаю за тем, как она обувается.
– Какого звонка? – она хмурится, разгибаясь.
– Возможно, из участка, а возможно, в дверь, – я холодно ей улыбаюсь и указываю глазами на дверь, мол: «Давай, звездуй отсюда».
– Это угроза? – она насмешливо улыбается, тоже складывая руки на груди.
Бесспорно, можно было бы сказать, что это просто предупреждение, или что предсказание, но…
– Да. А теперь попрошу на выход, – в её взгляде тут же что-то меняется, что-то неуловимое и темное мелькает, однако опознать эту эмоцию мне не удается.
Как только за ней закрывается дверь, я тут же облегченно вздыхаю, но, вспомнив про состояние Виктора, спешно возвращаюсь на кухню. Он сидит в той же позе, даже ни разу не шелохнувшись, по всей видимости.
– Виктор? – осторожно подхожу к нему и кладу ладонь на его плечо. Он вздрагивает и оборачивается. Его взгляд мутный, словно он находится где-то не здесь. – Виктор, ты как? – я сажусь на стул рядом с ним и придвигаюсь ближе, внимательно глядя на его лицо.
– Голова болит сильно… И воздуха мало… – он смотрит на меня своим затуманенным взглядом, а я всё сильнее начинаю опасаться бóльших последствий. Что с ним сделала эта зараза?!
– Вставай, умоешься водой, ляжешь и немного отдохнешь, я окно открою… – что там ещё делают обычно при таких симптомах…
Он послушно встает, очень медленно, морщась от каждого движения и держась за стол.
– Хотя знаешь, давай-ка сразу в кровать… – я встаю рядом с ним, закидывая его руку на своё плечо и помогая идти.
Совместными усилиями мы добираемся до его кровати. Там он аккуратно ложится на постель, а я открываю окно и спешу в ванную, чтобы набрать воды для компресса.
Когда я возвращаюсь, Виктор лежит ровно в той же позе, жадно вдыхая свежий воздух с улицы.
Присаживаюсь на край кровати и ставлю тарелку с водой на тумбочку, отжимая мокрое полотенце.
– Иди сюда, – я протягиваю к нему руки, но вместо того, чтобы просто придвинуться ко мне, он ложится на мои колени, и, буду честна, мне не то чтобы это понравилось, просто в тот момент мне было совершенно не до этого.
Начинаю аккуратно водить полотенцем по его лицу, стараясь остудить кожу. В какой-то момент Виктор перестает шевелиться и, мирно и спокойно вздохнув, переворачивается на бок, укладывая одну свою руку на моё бедро.
Чувствую, как к щекам тут же приливает кровь, но я отметаю все мысли, которые успевают налететь, и сосредотачиваюсь на том, что мне нужно делать дальше.
Дав Виктору крепче заснуть, я встаю и, положив его ровно и устроив компресс на лбу, сажусь подле его кровати, озадаченно крутя в руках телефон. Что мне сказать Лёхе? «Всё нормально, просто его бывшая, походу, усыпила его?» «Лёх, спокойно. Он дома, не отвечал, потому что был в отключке из-за Ольги?». Ага, с каждым разом всё лучше и лучше.
Внезапно телефон загорается, оповещая о входящем вызове. Неизвестный.
Хмурюсь и, встав, тихо покидаю комнату, заходя в свою и закрывая дверь.
– Да? Кто это?
– Это я. Лёха. Ты дома? Он дома? Всё нормально? – парень явно переживает, но успокоить мне его особо нечем.
– Да, мы оба дома… – на том конце напряжённо молчат, ожидая продолжения, которое я всё никак не могу произнести.
– И?
– Ну… Он был с Ольгой… Когда я пришла, он спал, а она словно ждала меня… И… Они были голые, хотя, полагаю, ничего не было, потому что Виктор не выглядит как тот, кто недавно… Ты понял… – смущение накрывает меня волной. – А потом я болтала с Ольгой…
– Болтала?! БОЛТАЛА, ГОВОРИШЬ?!
– Лёх, там всё по делу… Оказалось, что она взломала замок и пробралась сюда, а потом… Не знаю… Может, накачала его чем-то…? А может, как-то снотворное подсыпала… Я не знаю… Но сейчас он выглядит просто ужасно… И чувствует себя, похоже, тоже…
– Дерьмо… – выплёвывает тот и, кажется, начинает расхаживать по квартире. – А сейчас?
– Сейчас он спит… Я ему компресс сделала и окно открыла…
– А завтра у вас ещё и приём, да?
– Да… Но я не думаю, что мы будем там. Наверняка родители поймут… – на том конце измученно хнычут, словно это Леха сейчас валяется с ужасным самочувствием.
Из комнаты Виктора доносится хрип, в котором я с горем пополам узнаю своё имя.
– Виктор проснулся, я пойду…
– Пиши мне или звони, если совсем плохо станет.
– Хорошо…
Я сбрасываю звонок и возвращаюсь в комнату к Виктору.
Свет выключен, так что я замечаю лишь его силуэт, который озадаченно озирается по сторонам. Заметив меня, он, кажется, расслабляется, дожидаясь, пока я дойду до него.
– Чего проснулся? Холодно? Закрыть окно? – он качает головой и притягивает меня к себе, укладывая мою голову к себе на грудь.
– Почувствовал, что тебя нет…
– Когда ты с Ольгой лежал, тебя это не смутило… – фыркнула я и тут же жалею о своих словах. – Прости… – Виктор молчит, прижимая меня к себе чуть сильнее и дыша мне в макушку.
– У меня с ней ничего не было…
– Я знаю, я знаю… – подтягиваю к себе ноги и прижимаюсь к нему, обнимая.
Слышу, как гулко и часто бьётся его сердце, и чувствую, как он наслаждается объятиями.
– Всё хорошо?
– Пока ты рядом – да.
Сердце ускоряет свой темп, а в ушах начинает шуметь. Я медленно поднимаю взгляд на Виктора, который смотрит на меня. Всё вокруг вновь замирает.
– Виктор… Это очень громкие слова…
– Я буду кричать, но не солгу, – он смотрит в мои глаза, а я упорно сопротивляюсь всем своим безумным порывам, понимая, что сейчас он не в состоянии говорить осознанно.
– Спи лучше… – преодолев себя, я отворачиваюсь и пытаюсь встать, но Виктор не даёт, прижимая к себе.
– Я засну, но если ты будешь рядом, – он замолкает, я тоже, так всё и заканчивается. Я засыпаю в его объятиях, он, крепко прижимая меня к себе.
Глава 19. День 26
ВИКТОР
Перед глазами всё плывёт, но я упорно пытаюсь их разлепить, силясь понять, что произошло.
По груди что-то проходится. Зажмурив глаза, я резко их распахиваю, разгоняя пелену и поворачиваясь на то, что могло бы совершить такой жест. Первое, что вижу – чёрные волосы, отчего-то на ум приходит Ольга, поэтому меня передергивает, но, присмотревшись чуть лучше, я различаю Лену, и сердце радостно подпрыгивает.
Она лежит в моих объятиях, положив голову на мою грудь и одной рукой обнимая меня за шею. Только сейчас замечаю, что на мне нет майки, а она в одежде, в которой, полагаю, уезжала в университет.
Протягиваю руку и хочу взять телефон, но не обнаруживаю его на привычном месте. Перевожу взгляд на часы и, напрягая зрение, пытаюсь разглядеть время: шесть утра. Вспоминаю, что сегодня пятница, двадцать шестое декабря… Черт… Сегодня же ещё и бал… И пары… Как никуда неохота… Переворачиваюсь на бок, обнимая Лену обеими руками.
В это утро я больше не спал, боясь закрыть глаза и проснуться без Лены. Плохое самочувствие навеяло мысль, что это всё может быть сном: так хорошо всё складывается.
Накручиваю на палец её волосы, а после распускаю, от чего её передняя прядь стала немного виться. Она спит так крепко, что, пожалуй, её не разбудил бы и взрыв петарды у кровати.
Ближе к восьми она всё же начинает ёрзать и просыпается, блаженно потянувшись. Я притворяюсь спящим, оставив при этом её прядь накрученной на палец, и внимательно прислушиваюсь. Она замирает, явно разглядывая меня, потом её рука ложится к мой лоб, похоже, она проверяет температуру. Успокоившись, что её нет, она было возвращается обратно, но, немного погодя, передумывает и пытается вырваться из моих объятий, однако тут в игру включаюсь уже я.
Прижав её к себе, я открываю глаза и тут же встречаюсь с ее изумленным взглядом.
– Почему ты всё время сбегаешь?
– Я не сбегаю… – она опускает взгляд, но, натолкнувшись на мою грудь, тут же поднимает его, выбирая смотреть всё же мне в глаза. – Я просто хотела переодеться… Я ведь всё ещё в уличной одежде…
– Ага. Потом ты решила бы, что раз уж встала, то можно и умыться, потом выпьешь кофе, а после займёшься… Чтением?
– А вот и нет… – но, судя по тому, как она отводит взгляд куда-то мне за спину, я оказываюсь прав.
В ответ ей только качаю головой, разглядывая её.
– Мы за тебя вообще-то переживали, – вдруг говорит она, возвращая мне своё внимание, а я даже не сразу понимаю, о чём речь.
– Кто – мы, и почему переживали?
– Мы – я и Лёха. Ну и Данил отчасти. А переживали, потому что ты в университет не явился. И на звонки не отвечал! – точно…! В голове всё мгновенно складывается, и я, соскочив с кровати, кидаюсь в коридор, позабыв о своем плохом самочувствии.
Вспоминаю, почему телефона не было на привычном месте, почему так сильно болела голова и от чего было тяжело дышать.
Покрутившись вокруг себя в коридоре, я заглядываю под шкаф с одеждой и обнаруживаю под ним свой телефон. Протянув руку, я достаю его и поворачиваю экраном к себе. Запись видео всё ещё идёт.
– Виктор? – Лена выходит вслед за мной, с удивлением глядя на меня и телефон, а после у нее расширяются глаза. – То, что было…
– Здесь, – киваю и нажимаю на сохранение записи. Общее время видео составляет двадцать два часа. От такой цифры я на самом деле офигеваю, потому что девяносто процентов этого времени я спал.
– Посмотрим? – она кивает на видео, а я поднимаю взгляд на неё, вставая с пола.
– Вообще-то у нас ещё бал сегодня. Забыла? Мы ведь такие красивые наряды выбрали.
– Но ты не в том состоянии, чтобы шататься по приёмам.
– Ещё в каком! Бодрее тебя, – я улыбаюсь и пару раз присаживаюсь на карточки, пародируя русские народные пляски.
– Я вижу, – она бросает на меня укоризненный взгляд, поняв, что я чуть не упал назад от закружившейся головы. – Нет уж, это не последний приём, на который нас позовут, так что сегодня мы оба останемся дома и ни слова больше, – она скрещивает руки на груди, упрямо глядя на меня, а я уже заведомо знаю, что проиграл.
– Ладно, хорошо… Тогда посвятим день записи? – кивок, а после она скрывается в своей комнате, а я направляюсь в ванную.
Через полчаса мы сидим на кухне с кружками чая, сопрягая телевизор с телефоном, а я тем временем рассказываю про то, что помню.
– Когда ты ушла, я всё же впустил её, потому что у неё была информация по поводу нашей с ней помолвки. Я о ней сам слышал впервые, поэтому решил разузнать, что там с ней вообще. Она зашла на кухню и налила нам обоим чая, – замечаю, что Лена морщится, похоже, ей неприятно осознавать, что на нашей кухне хозяйничал кто-то кроме нее. – Ольга несла сущий бред, так что я понял, что она сочиняет на ходу, а потому выставил за дверь. Когда она ушла, я как-то по привычке выпил чай, понимаешь, даже без задней мысли. Пошёл в свою комнату, собрал сумку, достал вещи, а потом словно по голове чем-то долбануло: дальше не помню.
– Снотворное?
– Возможно, – пожимаю плечами и сажусь на диван рядом с Леной, включая запись.
Когда я впускал Ольгу в квартиру, решил перестраховаться и включил видеозапись, потому что догадывался о том, на что она способна.
Видео использовалось как диктофон, так что какие-то лица или предметы камера выхватывала весьма редко.
Начался диалог:
– Так что ты знаешь о нашей помолвке? Когда тебе о ней сообщили?
– О, милый, не всё сразу, – в этот момент я держал телефон в руке, так что мы увидели, как она пошла в сторону кухни и поставила чайник кипятиться.
– Нет уж, дорогая моя, давай все и сразу, у меня нет времени.
– Даже так? У тебя нет времени на меня? А на ту… девчонку… есть?
– Именно так. Тебе здесь совсем и абсолютно не рады, – я сажусь за стол и ставлю телефон так, чтобы камера была в вертикальном положении. Теперь мы видим всё, что делает Ольга, а она в этот момент как раз-таки совершает весьма странное действие: словно вскрывает какую-то упаковку. Тогда я тоже внимательно за ней следил и подумал, что она открыла сахар, хотя… Вдумываясь в детали сейчас, я вспоминаю, что чай был несладким и его остаток, если Лена или Ольга не вылили его…
Ставлю видео на паузу и вскакиваю с дивана, чуть ли не вприпрыжку вбегаю в кухню и оглядываюсь в поисках кружки. Она стоит там, где я оставил ее в последний раз.
– Виктор? – Лена идет вслед за мной и с удивлением смотрит то на кружку, то на меня, пока ее глаза не округлились. – Эта? – Я киваю. А она пытается сдержать улыбку, потому что радоваться кружке, из которой пил какое-то вещество, способствующее сну и впоследствии головным болям – то еще удовольствие. – В таком случае у нас есть доказательства! Одни минимум! Плюс твое видео, уверена, хоть что-то важное там будет, – она сверкает глазами, а я понимаю, что у нее есть еще карты в рукаве. Она приближается, вставая рядом и глядя в кружку, а сама как бы между делом добавляет:
– А у меня аудиозапись разговора есть, когда мы были на кухне, – я с удивлением смотрю на нее, а в ее глазах пляшут дьявольские огоньки, которые так ее красят…
На пару секунд подвисаю на ней, но, тряхнув головой, с трудом отогняю наваждение, желая сконцентрироваться на деле. Она, кажется, тоже следует моему примеру, делая спешный шаг назад и опуская взгляд.
– Давай продолжим просмотр, – я киваю, и мы возвращаемся на диван. Снова включаю видео, и мы внимательно смотрим и вслушиваемся.
–...словно она центр мира.
– Тебя это так или иначе не касается. Ольга, не переводи тему, либо ты мне рассказываешь о помолвке, либо идешь за дверь.
– Ну-ну, не кипятись, – она оборачивается и, слащаво улыбнувшись, подходит к столу, ставя две кружки.
Тогда я недоверчиво покосился на напиток и решил повременить с ним.
Далее в видео слышно и видно, как она путается в показаниях, но при этом пытается сохранить лицо и неспешно потягивает чай. Так или иначе, разговор мы прослушали до конца, посмотрели и момент, как я вместе с телефоном выходил в коридор и буквально выгонял ее из квартиры. Эпизод о том, как вернулся на кухню и проследил за тем, чтобы она покинула двор (это произошло). Потом я посмотрел на время и решил, что стоит поторопиться и поехать на пары. Поэтому я без задней мысли выпил чай до половины и, постояв еще какое-то время, глядя в окно, пошел в коридор. Слава богу, тогда я совсем забыл про камеру, так что она засняла, как я шел, как оперся о стену, почувствовав недомогание и слабость, как скатился по ней на пол. Посидев какое-то время на полу, я все же предпринял попытку встать, но она увенчалась лишь падением, тогда телефон и закатился под шкаф.
Какое-то время, примерно полчаса, он лежал на полу и слышно не было ровным счетом ничего. Потом раздалось какое-то непонятное копошение в двери, мы предположили, что Ольга в этот момент вскрывала замок.
Через минут десять он все же поддался ей, и она зашла в квартиру.
Стоит отметить, что тогда удача мне сопутствовала, но лишь отчасти, потому что: А) телефон был на беззвучном режиме; Б) Ольга напрочь про него забыла; В) он встал под таким углом (наверное, как-то оперся о плинтус), что нам было видно мое лицо, хоть и совсем немного, и сапоги Ольги.
В общем, дальше было лишь копошение. Смысла смотреть полностью не обнаружилось, так что мы промотали на большой скорости до момента, когда пришла Лена. Там мы притормозили, надеясь, что будет слышно разговор еще и здесь, но этого не произошло, так что мы выключили и переглянулись.
Лена выглядит взбудоражено и слегка нервно, затем она берет свой телефон и включает запись их разговора.
Больше всего я поразился умению Лены заговаривать зубы и выводить на чистую воду собеседника, так что первым моим вопросом был:
– Ты уверена, что не хотела бы идти в полицию людей допрашивать? Или юристом? – Она только скромно покачала головой.
Пару минут мы сидим в тишине и молчании, каждый думает о своем, потом Лена предлагает план действий, который мы и согласовываем: договариваемся отнести заявление в полицию, и, возможно, сделаем это даже сегодня, а там дальше уверенно пойдем судиться, потому что Ольга перешла все допустимые границы.
Когда всё было обговорено, Лена пошла в свою комнату, чтобы спокойно поговорить с родителями и объяснить причину неявки на приём, я же сделал то же, но остался сидеть в гостиной на диване.
Как ни странно, родители отреагировали очень спокойно, понимающе, можно даже сказать. Как могли подбодрили, дали пару советов, что делать дальше, да на том всё и кончилось. Я знаю, что они переживают, как и каждый родитель за своих детей, но, во-первых, всё уже закончилось, а во-вторых, у нас в семье не принято слишком яро показывать свои эмоции и переживания.
Лена заходит на кухню через минут десять, что было примерно в два раза больше, чем время, затраченное мной.
– Как твоё самочувствие? – она садится на край дивана, подгибая ноги под себя.
– Всё в порядке, думаю, мы могли бы сходить на этот приём...
– Знаешь что?
– Нет.
– Не могли бы. А если там будет Ольга? А если тебе снова поплохеет? А если...
– И что мне, из дома теперь не выходить? – я улыбаюсь, глядя на неё, а она лишь поджимает губы. Повисает напряжённое молчание. Лена упорно отводит взгляд в сторону, пока не вскидывает голову к потолку. Это становится звоночком. Я прищуриваюсь и придвигаюсь к ней, но та выставляет руку, не желая подпускать меня к себе. Потом протянутая ладонь в знаке «стоп» сменяется на обвинительно протянутый указательный палец:
– Ты хоть знаешь, как я переживала! А на видео... Ты там чуть ли не при смерти лежал!
– Я просто спал... – чёрт, что ей сказать?!
– Да не в том суть, спал ты или нет, суть в том, что я успела надумать! А Лёха, что он чувствовал!
– Я ж не специально, так жизнь сложилась... Решила нам встряску устроить, к сумасшествию праздника готовит, – пытаюсь приободрить её, как могу и умею. Несмотря на преграду в виде руки, я всё же притягиваю её к себе и заваливаюсь на диван. – Лен, ну ты чего? Я надеюсь, ты не плачешь? А? – ответом мне становится отрицательное мотание головой, а после максимально тихое шмыганье носом.
Хмурюсь и поворачиваю её к себе. Она упорно отводит взгляд, тогда я беру её за подбородок и заставляю смотреть в мои глаза:
– Я тебя прошу, не плачь. Хочешь... – я начинаю судорожно придумывать, чем могу её задобрить и успокоить. —...пиццу закажем? Из той пиццерии? Или... По магазинам пройдемся...? – она молчит, глядя на меня, и, кажется, совсем не слушает. Зато не плачет. Это успех.
Не проходит и минуты, как из глаз Лены вновь начинают литься слёзы, от чего я содрогаюсь.
