Текст книги "Когда она улыбнулась (СИ)"
Автор книги: Настя Ханина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Ладно, я поспешил с выводами. Что там Лёха говорил про состояние аффекта? Эмоции уходят на задний план. Это нам подходит. Как добиться... Задать неожиданный вопрос или поставить в неловкую ситуацию... Щас ей устроим...!
– Не плачь, а то поцелую, – она и правда замолкает. Но лишь на пару секунд, а после начинает рыдать с новой силой, вырывая лицо из моих пальцев.
Ух, Лёха! Попадись мне со своими советами ещё раз! Да чтоб я?! Да ни в жизни!
Пока я размышляю над тем, как ее успокоить, Лена, похоже, решает и сама взять себя в руки и пытается выйти из неловкой ситуации так, как умеет только она.
– Какой ты все-таки... – шмыгнув носом, бурчит она, утыкаясь в мою грудь.
– Какой? – улыбаюсь я, глядя на нее.
– Врунишка.
– Это еще почему? – вот здесь и встает вопрос: кто кого развлекает? Похоже, что меня.
– Обещал, что поцелуешь, если заплачу, – тут же откликается та, а после дёргается, словно пытается сбежать, только свинтить ей сейчас никто не дал бы, и уж я поучаствовал в этом самым первым.
– Ну раз сказал – надо делать, я облокачиваюсь на локоть и, подцепив и приподняв ее за подбородок пальцем, тут же целую, пригвождая ее голову к подушке.
– Виктор... – выдыхает она мне в губы, когда поцелуи перестают быть просто отвлекающими. Теперь они больше завлекающие, причем в омут и с головой.
– Что? – я отстраняюсь, но лишь для того, чтобы провести цепочку поцелуев от ее скулы до мочки.
– Почему ты перестал называть меня...
– Как?
– Несмеяной... – она резко вдыхает и содрогается, когда я прикусываю мочку ее уха, и лишь смеюсь от ее вопроса. – Что..? Почему ты смеешься? Это глупо? Да, глупо... Черт... – она тут же напрягается.
– Все нормально. Отвечаю: ты ведь сказала, что тебе не нравится, когда я тебя так называю, разве нет? – она пару минут молчит, а я в это время устраиваюсь между ее ног и укладываюсь головой на живот, обвивая ее руками вокруг талии.
– Это... Это лучше, чем если ты будешь называть меня также, как и всех...
– Так ты хочешь быть для меня особенной? – я улыбаюсь, поднимая на нее взгляд, но она тут же поспешно отворачивается. Я хочу продолжить тему, но в дверь постучали. Хотя это слабо сказано, в нее принялись долбить так, что будь она деревянной, уже грозила бы разломиться на части.
– Виктор! Лена! Открывайте! Я знаю, что вы дома! – это Лёха, так что мы расслабленно выдыхаем, переглядываясь.
– Надо открывать, – вздыхаю я, глядя на Лену. Та, кажется, тоже особой радости к гостю не питает.
– Надо, – её взгляд скользит с моих глаз на мои губы, так что я невольно сглатываю и, секунду помедлив, тянусь было к ней вновь, но в дверь снова начинают стучать со страшной силой, поэтому, горько простонав, я слезаю с Ле... Несмеяны и двигаюсь в коридор.
Стоит мне открыть дверь, как на меня чуть ли не с кулаками накидывается друг. Под его глазами образовались синяки, а волосы всклокочены. Полагаю, он не спал всю ночь и с последней пары сразу ринулся сюда.
– Ах ты паршивец! Даже не позвонил ни разу! – на мою голову тут же сваливается крепкая затрещина. – Хоть бы одно сообщение отправил! Почему я все через твою девушку должен узнавать?! – сначала мне стало стыдно за то, что я и правда не написал ни одного сообщения другу, а потом стыдно за то, что ему пришлось узнавать через мою НЕ (пока еще) девушку.
– Лех, ты и так прекрасно знаешь, что мы с ней не вместе, – это было единственное, что я смог придумать в качестве ответа на всю эту тираду.
– Нет?! А пора бы! – вконец разъяряется он и трясет руками, призывая меня к действиям.
– Выдохни, все устаканится.
– Точно? – он прищуривается, все еще часто дыша, словно бежал стометровку.
– Точно, – киваю ему и обнадеживающе улыбаюсь.
Махнув на меня рукой, он разувается и по-хозяйски проходит вглубь квартиры, в сторону кухни. Там он, бросив взгляд на Лену (куда более доброжелательный, нежели мне) и кивнув ей, наливает себе воды и, залпом осушив полный стакан, усаживается на стул у островка. Потом, словно опомнившись, встает, идет в коридор, где оставляет куртку, и возвращается обратно, усаживаясь на тот же стул, после чего выжидающе смотрит на нас.
– Ну че, касатики, глагольте истину, что у вас приключилось?
Рассказывать приходится мне, хватило одного многозначительного взгляда Лены, и вот я уже сижу перед Лёхой, в подробностях и с красками рассказывая о случившемся происшествии.
– Да ну на хрен, – только и говорит он, когда я заканчиваю рассказ и посвящаю его в план наших дальнейших действий. – А я говорил, что она мутная!
– Ага, а я прям спорил, – я фыркаю и бросаю быстрый взгляд на Лену, которая за время рассказа не сказала ни слова.
Она, свернувшись на диване калачиком и отвернувшись от нас к стенке, спит.
– Щас я вернусь, перенесу ее в кровать: она плохо спала.
– Он уходил, но обещал вернуться. Иди давай, Ромео, – я только усмехаюсь и иду к Лене.
Аккуратно приподняв ее, шагаю в ее комнату. Уложив ее на кровать и укрыв одеялом, я задергиваю шторы, чтобы она могла выспаться и солнечный свет ей не мешал.
Стоя в дверях, я бросаю на нее внимательный взгляд и, заметив расслабленное лицо, удовлетворённый ухожу.
– Спит? – я киваю, садясь на соседний стул. – Вот это я понимаю, хапнуть адреналина, – кивает Лёха, с усмешкой глядя на меня. – А ты у нас такой щедрый, аж поделился, – я криво улыбаюсь.
– Лена плакала из-за меня... – вдруг совершенно серьезно признаюсь я другу.
– Еще и свою любовь до слез довел. Нет тебе прощенья.
– Лех, хватит, а? – я морщусь.
– Это нервное, – он тоже морщится, отодвигая пустой стакан, который все это время крутил в руках. – Ты извинился? – ага... Думаю, эти поцелуи можно считать за извинения, да? А учитывая, с каким жаром она мне отвечала, они, пожалуй, к тому же приняты.
– А еще из-за меня мы пропустили один из самых крупных приёмов этого года…
– Типа дискотеки?
– Типа дискотеки, – я киваю, а после замечаю улыбку Лёхи, он явно прикалывается надо мной. – Ой, блин, как будто ты не знаешь, че эти балы из себя представляют, наверняка по телику видел, – я фыркаю, но все равно улыбаюсь.
– Ну и что тебе стоит устроить самому такую «дискотеку»? – он показывает пальцами кавычки. – Она наверняка оценит.
– Это все очень муторно… – я беру второй стакан и начинаю задумчиво рассматривать его грани. – К тому же я не знаю, кого пригласить, с кем она вообще общается, что любит… – и хотя некоторое я все же знаю, но ощущаю большую дыру в своих знаниях о ней, так что становится как-то неловко от самого себя. Вроде люблю, а вроде о ней знаю совсем еще не все.
«Вы знакомы всего месяц. Логично, что ты не в курсе», – тут же откликается мой собственный подсказчик.
– А с этим, я уверен, тебе поможет Тома. Думаю, она будет рада устроить ей такой праздник. Особенно учитывая, что на свиданиях с ней она так часто упоминает Лену. Может, она того… Ну…
– Ты дурак совсем? – Сминаю салфетку и бросаю в него, но тот ловит и кидает ее в меня. Я уклоняюсь, и она летит мимо.
– Да ладно-ладно, я прикалываюсь, – он улыбается во все тридцать два. – А если серьезно, то не знаю, думаю, тебе стоит обсудить это с Томой. Один ты вряд ли справишься.
– Ну спасибо.
– Зато правда. Ее помощь тебе необходима. Я не спорю, что ты способен забахать грандиозную вечеринку… Или приём, как у вас там называют, но ты еще слишком мало знаешь о ней.
Я со вздохом киваю.
– В общем, ладно, был рад с тобой поболтать и всё такое. Хорошо, что ты в порядке, но я пойду. Спать хочу – жуть. А всё из-за тебя.
– Это не я, всё началось из-за Ольги.
– Всё, я ушел, – с этими словами он скрывается в коридоре и, немного погодя, хлопает дверь.
Я сижу на кухне еще пару минут. Потом выкидываю салфетку и закрываю за Лёхой дверь.
Убедившись, что Лена мирно спит, я закрываюсь в своей комнате, бросив взгляд на постель. Пришло время сменить его, к тому же воспоминание о том, что на этой кровати лежала Ольга… Поменять – мало, сжечь.
Сменив постельное, я сажусь за компьютер и работаю до поздней ночи. С Леной мы больше не пересекаемся, она не заходит в мою комнату, я не покидаю свою, однако ближе к ночи я все же слышу ее шаги.
Перестаю печатать и, как оказалось позже, даже дышать. Слышу, как Лена проходит из ванной в кухню, а оттуда в коридор, как она подходит к моей двери и кладет руку на ручку двери, как в нерешительности стоит пару минут и как уходит, закрыв дверь своей спальни.
Эта ночь становится для меня сущим мучением: несмотря на то, что я загрузил себя работой как мог, несмотря на многодневную усталость и стресс, несмотря ни на что, я не могу заснуть. Совсем.
Просидев за докладом, который стремился выучить как можно лучше, до трех часов, я предпринимаю первую попытку заснуть, которая оканчивается крахом. Повалявшись и бесцельно попялившись в потолок, я вновь сажусь за компьютер, желая набросать какой-никакой план действий, уже совсем скоро Новый год, а у меня только появляются дела.
Когда план составлен, бумаги на столе разложены по полочкам, одежда аккуратно убрана в шкаф, а не пишущие ручки выброшены, я снова ложусь в кровать. И что? Правильно. Вновь безуспешно.
Уже битые полчаса я лежу в кровати, глядя в окно и считая, сколько машин проезжает мимо, как ни странно, на шестнадцатом этаже все очень хорошо слышно.
Когда проезжает двадцать шестая машина, я встаю с кровати и иду к Лене. Осознание зависимости от ее тепла и аромата меня не останавливает, хотя и ставит в тупик, неприятно капая на мозг.
Она мирно спит, свернувшись клубочком. Сначала я хочу лечь рядом, но потом решаю просто сесть у её кровати. Она ведь не разрешала мне, так? Так. А я не хочу подрывать наше и без того хрупкое доверие.
Глава 20
ЕЛЕНА
Утром вместо пар мы едем в полицейский участок, оттуда в поликлинику сдать анализы, обратно, трижды даём показания и освобождаемся только в начале третьего.
Виктор всё время ходит с задумчивым лицом и словно не замечает меня. Немного неприятно, но ничего, переживу.
После участка хочу встретиться с Томой: уж больно давно от неё ничего не слышно, но она оказывается занята. Рассказала мне свой график, который и правда забит до отказа, немного пожаловалась, но спешно сбросила вызов, потому что пришла клиентка (перед Новым годом у неё как всегда завал на маникюре). Только одно меня насторожило: упоминание Виктора. Звучало это так: «Да еще и Виктор…» – «А что с Виктором?» – она некоторое время молчит, а после, немного помявшись, ответила, что имела в виду то, что с ним случилось вчера, и как она переживала. Верилось слабо, но допытываться я не стала, хотя и хотелось.
Так что этот день я провожу дома с книгой. Вернее, сначала сплю, потом убираюсь, готовлю еду на обед и ужин, а уже после увлекаюсь книжкой.
– Как же я устала! – сажусь на диван и с блаженной улыбкой потягиваюсь. Книга обещает быть интересной, так что я ожидаю от нее многого.
Первые пару часов я полностью погружена в книгу, потом смотрю на время. Уже поздно. Очень поздно, а от Виктора ни весточки, во сколько его вообще ждать? А ждать вообще?
Беру телефон и звоню ему.
– Здравствуйте, вас приветствует голосо… – слышу механический голос автоответчика и, вздохнув, сбрасываю вызов, а после пишу ему сообщение.
Вы: Виктор, ты во сколько домой? Тебя ждать?
Ответ приходит лишь через час. Очень короткий ответ.
Великий Поливальщик Цветов: Не жди.
Немногословно, зато по делу…
Я грустно хмыкаю, глядя в телефон, и откладываю его в сторону. Книга больше не привлекает, так что, дабы не разочаровывать в ней, я откладываю ее в сторону и, в тишине поужинав, ложусь спать.
Сон всё никак не идет, так что я очень долго ворочаюсь. Меня волновало то, что Виктора все еще нет, хотя уже три часа ночи.
В итоге, проворочавшись еще немного, я дожидаюсь возвращения Виктора. Думаю, не лежи я в полной тишине, я бы этого и не услышала: так тихо он открыл дверь и зашел.
Немного подумав, встаю с кровати и выхожу в коридор, предварительно откашлявшись:
– Гм… Виктор?
– Твою за ногу! Несмеяна! Напугала! – он вздрагивает и отшатнулся в сторону. – Ты почему не спишь? Поздно уже.
– Не могу заснуть, решила тебя дождаться.
– В таком случае я здесь, можешь идти, – он криво улыбнулся и прошел вглубь квартиры, хочу было проследовать за ним, но не решаюсь, почему-то мне кажется, что он не горит желанием меня видеть.
– М… Что ж… Спокойной ночи…?
– Да… Спокойной, – он появляется в коридоре вновь с курткой в руках. Пару секунд смотрит на меня, а после кивает, словно подтверждая что-то, что придумал сам. – Я устал – жуть, так что…
– Да-да, конечно, – я неловко улыбаюсь и скрываюсь в своей комнате, прикрыв дверь, но не до конца, и остаюсь стоять, глядя на него через щель.
Он вешает верхнюю одежду на вешалку и заходит в свою комнату. Даже свет не включает! Через пару минут раздается усталый, но блаженный стон – он, по моим предположениям, ложится в кровать. Я понимаю это по глухому звуку соприкосновения тела и покрывал. Больше расслышать или увидеть ничего не удается, так что я просто ложусь в свою кровать и, потянувшись, вновь пытаюсь заснуть. Это оказывается сложно, очень сложно, но через, полагаю, час я все же засыпаю.
Просыпаюсь от того, что в коридоре что-то падает, а после раздается недовольное чертыхание.
Тру глаза и бросаю заспанный взгляд на часы: шесть утра. Куда он собрался в такую рань?
Потянувшись, я все же выползаю из кровати и иду в коридор. Виктор надевает пальто и стоит ко мне спиной, глядя в зеркало.
– Позволь узнать. Куда ты собрался в такую рань?
– Опять не спишь? Ты хоть ложилась?
– Ложилась, – я киваю, с интересом его разглядывая. Он выглядит свежим и выспавшимся. В отличие от меня.
– А так и не скажешь, – он усмехается, завязывая шарф.
– Не всем повезло после трех часов сна выглядеть свежим.
– Трех с половиной вообще-то.
– Один фиг, времени на сон мало.
– Возможно, – он бросает взгляд на свое отражение, проверяя, все ли в порядке, а после поворачивается ко мне. – Я пойду, буду поздно, так что не жди.
– Ладно. Хорошо… Удачно съездить… – только сейчас я понимаю, что меня нагло проигнорировали и вопрос оставили без ответа. – Так куда ты там собрался? – но Виктор уже скрылся за дверью.
Досадливо поджав губы, я смотрю на дверь, размышляя, куда он может смыться в шесть утра в субботу, когда через два часа начинаются пары.
Я знала, что Тома вновь занята, что мне совсем нечем заняться и что сегодня я весь день буду думать о Викторе и его «делах».
Иду на кухню и наливаю себе крепкий кофе, попутно размышляя, что могу поделать сегодня. Куратор написала полчаса назад, что пары отменили в связи с болезнью обоих преподавателей, а все те, кто может заменить, заняты. Квартира убрана, еда приготовлена… Точно! Я вспоминаю, что недавно получила сообщение о готовности браслета Томы. Также на ум приходят идеи для подарков Паше и Данилу, а еще припоминаю, что обещала одногруппнице вернуть доклад.
Ну что ж, не так уж все и плохо.
Распланировав день от и до, дожидаюсь дома одиннадцати утра, все это время бездумно листая ленту и ходя по квартире, собираюсь и вызываю такси. Сегодня, несмотря на весьма странное утро, у меня хорошее настроение, так что я с радостью разговариваю с таксистом. Даже не помню, кто первый начал разговор, он или я?
Первым делом я заезжаю к одногруппнице и отдаю ей тетрадь, потом со все тем же таксистом отправляемся в ювелирный магазин, договорившись, что он дождется меня.
За прилавком все та же девушка. Она передает мне коробочку с браслетом, который получился просто восхитительным. Его дизайн не самый обычный, но подходящий к любому наряду.
Когда я общалась с мастером, то много раз советовалась, стоит ли выбирать то, что получилось, и, слава богу, он меня уговорил, потому что получился браслет самым что ни на есть удивительным и изящным.
Он состоит из двух браслетов, скрепленных между собой незаметными замочками. На одном из них в центре располагается большой камень, словно расплющенный, который по краям украшен золотой каёмкой. Второй же выполнен в тех же тонах, но вместо большого камня там размещается маленькое сердечко-брелок. А между каждыми бусинами красиво сверкают золотые колечки.
Серьги представляют из себя золотой крепеж и капельку, на конце которой висит голубая, как глаза Томы, бусина.
В общем, впечатление этот комплект украшений на меня производит неизгладимое.
Довольная, я оплачиваю вторую часть и возвращаюсь к таксисту, который тоже оценивает подарок восторгами.
От ювелирного бутика мы едем в сторону ТЦ, там я прощаюсь с таксистом. Обменявшись поздравлениями о приближающемся празднике, мы расходимся – он уезжает, а я иду в магазин.
Первый в моем списке подарков был Данил. Я вспоминаю, как он говорил, что его наушники сломались, и, кажется, даже марку назвал.
Некоторое время я стою у перил и вспоминаю марку наушников, которые он хотел приобрести. Через пару минут удача снисходит до меня, потому что пусть слегка туманно, пусть слегка неправильно в произношении (как я узнаю потом у продавца), но я вспоминаю модель.
Потом мне тоже везет, потому что наушники удается купить в первом же магазине, фотоаппарат для Паши также находится и приобретается почти сразу. Неохваченным остается только Виктор, подарка для которого у меня нет даже приблизительно.
Сижу за столиком и потягиваю колу, прокручивая в голове всё, что Виктор когда-то упоминал, но так и не вспоминаю ничего годного.
Разочарованная, иду по улице, пиная носком сапога снежный комок. Дойдя до светофора, поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на студию, где распечатывают фотографии. Идея мгновенно зажигается во мне и с каждой последующей секундой кажется всё более гениальной.
С улыбкой на лице я захожу в здание:
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, с наступающим, – тут же откликается девушка за кассой.
– И вас. Мне нужно распечатать фотографию в размере, чтобы в альбом влезла.
– Десять на пятнадцать?
– М… да… наверное… – раньше я никогда не занималась подобным, так что совсем не разбираюсь в размерах.
– Это самый распространённый размер. Если не уверены, то можете сначала выбрать альбом, если у вас его до сих пор нет, а после подберем размер фото.
Я киваю и иду вдоль рядов с альбомами. Все они похожи друг на друга как под копирку. Улыбающиеся парочки, парочки, парочки… котята, котята, котята… щенята, щенята, щенята…
Я наворачиваю уже третий круг, утратив всякую надежду найти красивый фотоальбом.
Бездумно раздвигаю картонные обложки с бесконечными котятами и хочу уже уйти, как выцепляю взглядом что-то синее (оно очень выделяется среди всей позитивной зелени). Отодвигаю в сторону еще пару альбомов и дотягиваюсь до заветной обложки.
С нее на меня смотрит улыбающийся снеговик. Он стоит под уличным фонарем, вокруг ночь и снегопад, красиво переливающийся в свете лампы.
Вспоминаю нашу первую с Виктором встречу, и улыбка невольно расплывается на моем лице.
– Распечатаете в размере для этого альбома? – я подхожу к стойке и ложу на нее фотоальбом.
– Десять на пятнадцать, – с улыбкой сообщает девушка. – Можно ваш телефон или флэшку? Мне нужна фотография.
Я протягиваю телефон девушке, и та, сделав пару нажатий, распечатывает мою заветную фотографию. Она с улыбкой протягивает её мне:
– Ваш парень? – хочу сказать, что мы друзья, но она перебивает, словно намеренно. – Вы очень ему подходите.
– Спасибо… – смущенно киваю и опускаю взгляд.
Забираю фотографию и альбом и, расплатившись, покидаю студию. По пути захожу в творческий магазин и долго хожу между рядами с упаковочной бумагой, потому что еще ни один подарок не упакован.
В итоге, проведя в магазине около получаса, я иду домой пешком, вдыхая свежий морозный воздух полной грудью, с интересом рассматривая улыбающихся людей. Многие идут увешанные пакетами (я совсем не отличаюсь), некоторые с явно различимыми подарками, кто-то с пакетами из супермаркетов, а третьи с елками.
Тц… ёлка! Совсем про нее забыла! Нужно попросить Аркаша сходить со мной в магазин…
Тут же набираю номер брата. Он долго не отвечает, но потом все же берет трубку.
– Да?
– Ты спал что ли?
– Ну да. И ты меня беспардонно разбудила.
– Не страшно. Выспишься еще: каникулы впереди. Я сейчас неподалеку от рынка, подваливай сюда, поможешь елку выбрать и донести.
– Прикалываешься? А Виктор тебе на что?
– А ты мне на что? – я фыркаю. – Ладно, всё как всегда, сама сделаю. Спасибо, братец. – Пару минут в телефоне абсолютная тишина. Потом громкий, протяжный и недовольный страдальческий стон, а после вздох.
– Щас я приеду. Минут через десять.
– Спасибо.
– Вся в маму, – только и говорит он и отключился.
Я улыбаюсь, предвкушая приближающуюся перепалку, ставшую стилем общения для меня и Аркаши, и бодро иду вперед.
Брат не врет и через десять минут топчется у входа, я тогда как раз только подхожу.
Свесив на Аркашу сумки с наисладчайшей улыбкой, я тяну его вслед за собой вдоль павильонов, что выстроились в ряд.
С обеих сторон тянул приятный еловый запах, который, словно дурман, затмевает разум.
Аркаша по началу много жалуется, что я вытянула его из постели, но потом смиряется и с огромным рвением выискивает самую пышную ель.
Около двух часов мы наворачиваем круги по рынку, пока не делаем выбор, правда, и за него еще приходится повоевать: мы и какой-то мужчина указываем на одну и ту же елку одновременно и скидываемся на цу-е-фа. Благо и мужчина оказывается веселым и простым, который в целом и без того был готов уступить нам игольчатое дерево.
Поздравив друг друга с наступающим, мы идем в сторону моей квартиры – до нее топать пять минут медленным шагом.
Я жалею младшего брата и, забрав пакеты, сгружаю на него ель. Что удивительно, он даже не возмущается, похоже, сразу морально к этому подготовился.
Дома я прошу Аркашу установить дерево в специальную подставку, которую достала еще пару недель назад (а про саму ель благополучно забыла. Вот такая вот я, да), а сама иду на кухню наливать чай, который брат с радостью заглатывает вместе с почти целой коробкой печенья (из пятнадцати он съел двенадцать и сказал: «Ну я ж не жадный!»). Судите сами, я привыкла. Представляю, каково будет его жене, потому что он тот еще троглодит. Жрет и не толстеет, как говорится. И хотя я знаю, что он немало времени проводит в спортзале, чтобы поддерживать форму, подходящую под стандарты его спорта, не стебать я не могу (те, у кого есть такие вот младшие братья-занозы, меня поймут).
В общем, умяв в себя практически всё, что увидел, Аркаша довольный и в хорошем расположении духа покидает мою квартиру (и слава богу, потому что, похоже, мне нужно сходить в магазин и купить хоть немного еды, потому что пробудь он здесь еще немного, и мы с Виктором вполне конкретно бы голодали).
Выпроводив Аркашу, я еще раз оцениваю ель и хочу было нарядить её, но решаю дождаться Виктора. И хотя он сказал, что вернется поздно, я решаю не спать и ждать.
Но это мне не удается, потому что когда я просыпаюсь, уже светает. Виктор вновь гремит чем-то в коридоре, а я лежу в кровати, хотя заснула, я уверена, на диване.
Воскресенье пролетает незаметно, я даже не помню, чем занималась весь день, помню только, что ела и где и как спала.
В понедельник утром уже почти привычно я выглядываю в коридор и опираюсь о косяк. Виктор, кажется, меня не замечает, но когда я спрашиваю про то, помнит ли он, что сегодня вообще-то первый рабочий день недели, и что у него, ровно как и у меня пары, он, не поведя плечом, отвечает, что в курсе и непременно придет.
Бросив мне быстрое «увидимся», он скрывается за дверью, а я так и остаюсь одна.
Звук подъезжающего лифта раздается ровно тогда, когда я прихожу в себя, а потому, распахнув дверь, я мгновенно встречаюсь с его взглядом, словно он только этого и ждал.
Виктор, немного помедлив, жмёт кнопку остановки закрывания дверей и делает шаг вперед – ко мне. Я же покидаю квартиру и уверенно двигаюсь к нему навстречу. Он протягивает руки, похоже рассчитывая меня обнять, и я бы с радостью ответила тем же, если бы у меня не было другой цели.
Прищурившись, словно хищник, я отметаю его руки в сторону и хватаю Виктора за ухо, тот, повинуясь, склоняется:
– Чтоб в одиннадцать был дома, у нас ёлка не украшена. Ясно? – говорю, глядя ему в глаза. Тот беззвучно смеется и кивает, потом все же обнимает меня и, быстро чмокнув в темечко, скрывается в кабине лифта, двери которого уже закрывались.
Я слежу за тем, как бегут цифры на экране, и, дождавшись цифры «1» на табло, захожу в квартиру и вижу себя в зеркале: взъерошенные после сна волосы (которые ассоциируются с гнездом), бледные щеки, слегка припухшие глаза… И в таком виде Виктор все равно хотел меня обнять…
Я улыбаюсь своему отражению, вспоминая его смех, и иду в ванную.
В университет еду на такси, болтая при этом с таксистом (это был тот, что отвозил меня в ювелирный магазин, и мы оба были крайне удивлены, ведь такие совпадения в мегаполисе – огромная редкость).
У входа меня, как всегда, ждут веселый и шумный Данил и сдержанный, но сегодня улыбчивый Паша (видимо предновогодняя суета и на него действовала прямо-таки живительно).
Вместе мы высиживаем все пары, отправляемся в столовую, где обедаем нашей шумной компанией в шесть человек (к нам вновь прибилась Марина, которая, как ни странно, перестала меня раздражать).
По окончании всех пар, когда я уже собираюсь садиться в такси (Виктор опять куда-то свалил), меня догоняет Марина. Она выглядит несколько взволнованно и слегка запыхалась.
– Елена… Ты торопишься…? – она встает рядом, заглядывая в такси, и явно хочет о чем-то поговорить.
Я бросаю взгляд на таксиста, который выжидающе, но при этом не без интереса смотрит на нас. Вздохнув, я оплачиваю его путь сюда и отпускаю.
– Елена… Я… Я хочу извиниться… – она смотрит на меня, сжимая свою сумку в до побелевших костяшек.
– За что? – я улыбаюсь и иду в сторону подземки, кивая ей и призывая идти, она, насколько я знаю, всегда ездит до дома на метро именно с этой станции.
– Ну… Я… Я некрасиво поступала с тобой… и Виктором… Я должна была понять, что не стоит лезть. И хотя ты дала мне добро… да и вообще… – она мнется пару секунд. – В общем… Я не должна была. И мне честно стыдно. По ночам даже иногда плохо сплю… Я заметила, что вы с Виктором стали какими-то более отстраненными в отношении друг друга, – вспоминаю его утренние нежные и теплые объятия, по коже пробегают мурашки, – и мне кажется, что…
– Марин, всё нормально, – я улыбаюсь ей. – Мы с Виктором в хороших отношениях. Сейчас у нас переломный момент, ведь заканчивается опыт, про который ты наверняка наслышана. Так что если мы и выглядим отстраненными, то только лишь потому, что думаем, что будет дальше. Не принимай на свой счет.
– Правда? – она поднимает взгляд и смотрит на меня так, словно я принесла ей великую весть и нашла землю во время потопа.
– Правда, – пару минут мы идем в молчании.
– Я знаю, что у нас и раньше были с тобой не самые простые отношения…
– Это уж точно, – я снова улыбаюсь.
– Так вот, за это я тоже извиняюсь… Это всё… – я приподнимаю бровь, мол: «Что, всё?», поэтому она спешит объяснить. – Я сама за собой замечаю, что часто льщу. Видишь ли, в школе друзей у меня особо не наблюдалось, так что я пытаюсь добиться этого… Как могу, в общем.
– Думаю, у тебя есть друзья, – я вновь улыбаюсь ей. – И я, буду честна, говорю не про себя. После стольких лет этих… странных взаимоотношений, друзьями мы уже точно не будем, думаю, ты это понимаешь.
– Да… Я догадывалась… – она понуро опускает голову.
– Ну да я не о том. Вокруг тебя есть друзья. Вот, допустим, Саша с нашего курса, он с тебя глаз не сводит, а Наташа с Кариной? Они ведь всегда рядом, если ты не замечала.
– Я думала, что Сашу раздражаю… А Карина с Наташей всегда на меня косо смотрели.
– И лишь потому, что они не знают, как подступиться. Им, как и тебе, сложно найти общий язык с окружающими, привлекают внимание к себе, как умеют, – я в который раз ей улыбаюсь, и хотя Марина выглядит чуть более приободренной, чем до моего объяснения, но всё же не слишком оптимистично. – Ну а если что, если вдруг нужен будет совет или еще что-то, ты знаешь мой номер.
Мы стоим на платформе, и я выглядываю на табло свой рейс.
Марина молчит, а потом я чувствую, как вокруг моей талии обвиваются две руки:
– Спасибо тебе большое…! – негромко говорит Марина, прижимаясь почти всем телом.
– Пожалуйста, – я успокаивающе приобнимаю её.
С полминуты мы стоим так, потом Марина всё же отпускает меня и просто встает рядом.
– О, смотри, а там и Саша, кстати, – и не успевает Марина ничего сказать, как я уже машу ему рукой, подзывая к нам.
Тот хмурится (мы редко с ним общаемся) и идет в нашу сторону (как оказывается чуть позже, он шел ко мне, потому что сначала не заметил Марину из-за её милого, но невысокого роста). Стоит ему подойти к нам и увидеть однокурсницу, как его взгляд светлеет:
– Саш, будь другом, отведи Марину на рынок, помоги выбрать ёлку, – всё нормально, я не заставляю её тратиться на ненужную вещь, я сама слышала сегодня, как она обсуждала с такими же недовольными одногруппниками, что всё ещё не купила ёлку, которую сейчас днём с огнём не сыщешь.
– Да? Ну… Я сегодня свободен как раз, почему бы и нет, – он улыбается, глядя на Марину, которая тоже не сводит с него взгляда.
К станции подъезжает поезд, в котором, собственно, Марина и Саша укатывают. Когда двери закрывались, я подмигнула Марине, а в ответ поймала сразу два ответных подмигивания. Всё складывается как нельзя лучше.
Домой еду окрылённая, и ни одна злая бабка в метро, недовольная толкучкой в час пик, не смогла испортить мое настроение.
Переодевшись дома в уютную и удобную одежду, я звоню Томе и рассказываю про то, как «заставила» Виктора прийти в одиннадцать, про весёлый обед и про Марину. Правда, слушает она меня в пол уха, я объясняю это для себя тем, что она устает с клиентами, так что решаю не наседать и, быстренько всё рассказав, отключаюсь, дабы не мешать.
Сидеть на месте возможности не представляется (дядя Дима, спасибо вам за шило в заде, в качестве наследства оно не особо полезно, зато не скучно): принимаюсь за генеральную уборку, и чёрт бы побрал эту мотивацию из ничего, потому что через три часа, когда бóльшая часть квартиры была отдраена, я валяюсь на диване без сил.
Виктор приходит минута в минуту. В одиннадцать ровно он стоит на пороге квартиры.
На его волосах лежит не успевший растаять снег, щёки и нос раскраснелись от мороза, а руки оказываются ледяными (в порыве радости обнимаю его и ощущаю две ледышки на своей спине, так и узнаю об этом), несмотря на перчатки и то, что на улице он пробыл каких-то пять минут, пока закрывал машину и помогал соседу откопать машину (куда он собрался в такой час?).
