Текст книги "Когда она улыбнулась (СИ)"
Автор книги: Настя Ханина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)
Я специально не пил, чтобы сесть за руль, она же, насколько я знаю, пропустила пару бокалов шампанского. Нервно поглядываю на часы, боясь не успеть, но всё же не разгоняюсь, мало ли, гололёд. Лена всё это время молчит, только бросает на меня косые взгляды.
Через двадцать минут мы доезжаем до места назначения. До Нового года оставалось сорок минут. Стоит поторопиться.
Выхожу из машины и, прихватив с заднего сиденья тёплые зимние ботинки и носки для Лены, обхожу машину и, открыв дверь, снимаю её туфельки и под её заинтересованным взглядом надеваю на её ноги носки и зимнюю обувь, плотно затянув по ноге.
– Значит, ты до сих пор не хочешь мне говорить, где мы?
– Скоро сама всё увидишь, – улыбаюсь и встаю.
– Не разочаруй меня, надеюсь, мне не захочется отмотать время назад и вернуться в школу, – а я-то как надеюсь.
– Скоро всё увидишь, – повторяю и аккуратно, стараясь не испортить макияж и укладку, надеваю на её глаза маску для сна, чтобы она ничего не видела.
Я знаю, что она сейчас подозрительно прищуривается, пытается урвать хоть какую-то подсказку вокруг себя, но ей это не удаётся.
Сажусь в машину и доезжаю оставшиеся пару метров до нужной точки. Отключаю двигатель и, выйдя из машины, беру Лену на руки, чтобы её платье не намокло из-за больших сугробов снега.
– Что ты задумал? – Она держится за мою шею, обхватив её своими тонкими и холодными пальчиками, от чего хочется съежиться, но я стоически терплю и двигаюсь в нужном направлении.
* * *
Да куда он, блин, меня тащит?! Ещё и маска эта дурацкая! Наверняка ресницы слиплись!
Холодно. Почему он надел на меня тёплые ботинки? Мы идём не в помещение? Чёрт, мы же посреди леса остановились, а если…
Нет, у него было много возможностей меня убить под кустиком. Так куда мы идём?
Эххх, щас бы шампанского и той шпажки с сыром… мммм…
Так, Лена, судя по твоим мыслям, шампанского с тебя хватит. И всё же… праздник же!
Наконец Виктор останавливается, и я понимаю, что мы на месте.
Он аккуратно опускает меня на ноги и просит подождать, а сам куда-то уходит, правда, возвращается в целом тоже меньше чем через минуту.
– Что планируешь делать после Нового года? С утра, я имею в виду, – ну начинается. Опять ля-ля, когда что-то интересное будет?
Ой, Лен, не таким манерам тебя учили. Соберись!
– Буду спать. А потом писать про наш с тобой проект.
Мысль о нём мгновенно отрезвила меня.
Проект.
– Сколько сейчас времени?
– Десять минут до курантов.
– Выходит… Через десять минут ни один контракт не будет нас связывать…? И… и ты, и я будем свободны…
– Выходит так, – в его голосе тоже не слышно веселья или облегчения, словно он вовсе и не рад этому факту. Как и я.
Мы стоим молча, я на ощупь отыскиваю руку Виктора и сплетаю наши пальцы в замок и сую в его карман, он не сопротивляется и поглаживает мою тыльную сторону большим пальцем.
– Ты ведь знаешь поговорку. С кем Новый год встретишь, с тем его и проведёшь?
– Знаю, – он усмехается.
– Выходит, ты хочешь провести его только со мной? – Я поворачиваюсь в его сторону, и хотя маска мешает мне видеть его, я уверена, что сейчас он тоже смотрит на меня.
– Сейчас речь президента начнётся, – отвечает он, а меня прошибает дрожь. Он снова не ответил.
С телефона Виктора президент толкает речь, похожую на прежние, из прошлых годов.
Когда до курантов остаются считанные секунды, Виктор снимает с меня маску и встаёт перед моим лицом, чтобы я не могла видеть, где мы находимся. И всё же боковым зрением я улавливаю свечение гирлянд за спиной.
– Часики, Лена, Несмеяна. У меня есть всего двадцать секунд, чтобы всё тебе сказать, – я замолкаю и даже перестаю дышать, внимательно глядя в его глаза. – Помнишь, когда была авария, если бы оскорбляли не тебя, полез бы я в драку? Нет. Есть ли у меня кто-то на примете? Да. Хочу ли я провести этот год только с тобой? Хочу. Но надеюсь, ты всё же разрешишь мне иногда встречаться с Лехой, – он улыбается, а я пихаю его в плечо, но тоже улыбаюсь. – У меня десять секунд. И я хочу, чтобы все эти десять секунд ты знала, что последний мой месяц две тысячи двадцать пятого года принадлежал и принадлежит тебе, эти десять секунд принадлежат тебе, и я… Я хочу быть с тобой эти десять секунд и следующий год. И потом, много лет спустя. Тоже хочу, – молча смотрю и не верю его словам, на глазах вновь наворачиваются слезы (да я из-за него скоро плаксой стану!), а я стою и улыбаюсь.
Куранты бьют, а мы смотрим друг на друга и улыбаемся, как дураки, я протягиваю руку и глажу его по щеке, а после мягко притягиваю и робко целую, боясь быть отвергнутой даже после его признания, потому что главные слова все еще не прозвучали.
Куранты замолкают. Гимн пропет. Начинается какой-то концерт. А мы все еще стоим.
Виктор отстраняется от меня и делает шаг назад, а после в сторону, открывая мне вид на…
Мое дыхание перехватывает, и я восхищенно молчу (да-да, именно так). Перед нашими взорами расстилаются заснеженные горы, а вдоль них распологается канатная дорога, закрытая на время ночи.
И все это в свете теплого света лампочек и гирлянд…
Виктор встает сзади меня и обнимает за плечи, шепча на ухо заветные слова.
– You love me, and I love you. Can we be together?[1]
– I think… [2] – замолкаю, продумывая слова. Хотя у меня и был дорогой репетитор и высокие оценки по английскому, на нем я разговариваю так себе. Но Виктор, похоже, неправильно меня понимает, потому что тяжело вздыхает и начинает отстраняться. – I don't think I can remember the words to respond to you,[3] – смущенно говорю я, опуская глаза в пол, как назло все слова, которые я хочу сказать ему, причем самые простые слова, вылетели из головы напрочь.
Виктор поднимает на меня глаза, на его губах зарождается робкая улыбка, а секунду спустя он уже смеется в голос, не сдерживаясь.
– I want to hear your answer in English,[4] – тяжело вздыхаю, понимая, что отмазаться не удалось и с двойным усилием пытаюсь вспомнить такие нужные сейчас слова.
– I love you, is that enough?[5]
– No, I want to hear if we can be together,[6] – чуть не хнычу.
– Какой ты все-таки вредный, Туманов! I love you and I want to walk through life with you! I don't remember any other words![7] Надо с такими вопросами на трезвую голову подходить! – Виктор вновь смеется, притягивая меня для объятий.
[1] С англ. – Ты любишь меня, а я люблю тебя. Сможем ли мы быть вместе?
[2] С англ. – Я думаю…
[3] С англ. – Я не думаю, что смогу вспомнить слова, чтобы ответить тебе.
[4] С англ. – Я хочу услышать твой ответ на английском.
[5] С англ. – Я люблю тебя, этого достаточно?
[6] С англ. – Нет, я хочу услышать, можем ли мы быть вместе.
[7] С англ. – Я люблю тебя и хочу идти с тобой по жизни! Других слов я не помню!
– Я уж думал, ты решила мне отказать, а ты просто в английском не сильна.
– Я в нем сильна! – вру и не краснею, начинаю год с вранья, замечательно! – Просто давно практики не было.
– Тогда кто тот тип, что не готов бросить работу и сорваться с тобой в частный домик?
– Я про тебя вообще-то тогда говорила.
– И ты решила, что сможешь оставить меня так просто?! Да ты прикалываешься! Как ты вообще до этого додумалась?
– Ну… ты поздно ложишься спать и много работаешь, я думала, ты не сможешь оставить цивилизацию… – я неловко улыбаюсь, а Виктор лишь прижимает меня к себе сильнее.
– Не беспокойся за это, я обеспечу тебе комфорт.
Я протягиваю Виктору упакованную коробочку и с волнением слежу за каждым его движением.
Может, ну его? Забрать, пока не поздно? Дешевый же подарок вышел…
Нет, отдала, значит, отдала, подарки не забирают.
Виктор же в это время как раз-таки распечатывает упаковку с огоньком предвкушения в глазах.
Наконец он добирается до содержимого и аккуратно вытаскивает фотоальбом из остатков упаковки.
Он долго молчит, глядя на обложку, а потом еще столько же, разглядывая фотографию.
– Ну всё! Отдай мне! Тебе же не нравится! – он поднимает на меня взгляд, и я тут же замолкаю, потому что этот взгляд, я уверена, я запомню на всю свою жизнь. Он выглядит потерянным, маленьким и до того наивным, что так и хочется над ним подшутить (будь я злой, а я не такая), но помимо этого во взгляде таятся счастье, благодарность, преданность и… любовь. И любовь с большой буквы:
– Спасибо, – хрипит он и притягивает меня к себе.
Мы долго сидим в тишине, а потом я слышу щелканье затвора камеры.
– Виктор!
– Черт! Забыл звук выключить, – он смеется, блокируя телефон и заводя руку за спину. – Я тоже распечатаю! Не отдам! Отстань! Аааа! Щекотка – нечестно!
