Текст книги "Когда она улыбнулась (СИ)"

Автор книги: Настя Ханина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16. День 24

ЕЛЕНА

«Итак, сегодня двадцать четвёртый день эксперимента. Не скажу, что наши взаимоотношения с Виктором стали более чем дружескими. Как я уже говорила, на двадцатый день эксперимента мы целовались, ну, вернее, один раз соприкоснулись губами. Я много думала по этому поводу. Вначале мне было очень неловко общаться с ним и строить из себя просто его соседку, однако он сам никак не выказывал какие-либо эмоции по этому поводу, поэтому нервозность отошла, и мы вернулись к былому общению» – сижу перед монитором ноутбука, в который раз перечитывая набранный текст, потом то бесцельно набираю вопросительные знаки, то стираю, то просто стучу пальцами по столу, совершенно не зная, что ещё законспектировать.

– Что делаешь? – Виктор встаёт сзади и отпивает кофе. За время проживания со мной он тоже стал пить его каждое утро.

– Пытаюсь сформулировать… Доклад… – я со вздохом закрываю вкладку и выключаю компьютер.

– И как успехи?

– Не очень, как видишь, – встаю со стула и иду к кофе-машине.

– У тебя ведь четыре пары сегодня? – киваю, а сама вздыхаю, что-то хорошее будет сегодня. – Ты ещё не купила платье на бал?

Вот чёрт! Я совсем про него забыла…! Бросаю нервный взгляд на календарь телефона. Через два дня бал, а я ещё даже не думала, какой фасон платья хочу!

– Видимо, нет? – он усмехается, садясь за стол.

– Видимо, нет, – беру кружку с кофе и делаю большой глоток, садясь рядом с Виктором.

– Можем съездить сегодня после пар, закончим в полтретьего и поедем…

– Ты же не хотел ехать?

– Это в качестве извинения за то, что оставил тебя в ТЦ в прошлый раз, – он бросает на меня виноватый взгляд, на что я лишь фыркаю.

– Ты искупил свою вину ещё тогда, когда притворился моим парнем перед родителями.

– Но потом ты выручила меня от Марины.

– А ты разрешил… – поспать у тебя в кровати… Такая себе благодарность.

– Что? – кажется, он тоже понял, о чём я говорю, потому что довольно улыбнулся.

– Ничего, забудь. Так или иначе, я могу сама сходить по магазинам, пожалуй, так будет даже лучше.

– Это был не вопрос. Я хочу съездить с тобой по магазинам.

– Ладно, не буду тебя отговаривать, – я хмыкаю, допивая кофе. – Через пять минут в коридоре, а после универа сразу по магазинам.

– Договор, – он кивает и, помыв свою кружку, скрывается в своей комнате.

После учёбы мы с Виктором направляемся в мой любимый бутик платьев.

У дверей нас встречает одна из самых приятных консультантов, всё начинается как нельзя лучше.

– Ты же в курсе, что приём будет тематический? – шепчет мне Виктор, окидывая взглядом ассортимент магазина.

– Да… Аристократия девятнадцатого века… Кто вообще это предложил?

– Добрый день. Рады видеть вас. Прошу, ознакомьтесь с ассортиментом, в случае чего зовите меня.

– Добрый день, – я улыбаюсь девушке и быстро смотрю на ее бейдж, освежая в памяти ее имя. – Светлана, подскажите, где можно увидеть винтажные платья?

– Идемте, – она кивает и ведет нас почти через весь магазин. – Здесь представлены все модели платьев, которые имеются в наличии. Каталог лежит на столике у дивана, можете ознакомиться с характеристиками платьев там. Если понадобится помощь – только позовите, – она напоследок улыбается и удаляется в соседний отдел, а я сажусь на диван и беру в руки каталог, Виктор устраивается рядом, беря второй и с интересом его рассматривая.

– В каком стиле твой костюм? Какая у него цветовая гамма?

– Я сам ещё не выбирал, – он довольно улыбается, с интересом листая каталог.

– Тогда стоит выбрать в одном стиле… Может быть, тут будет комплект…?

Я нажимаю на кнопку вызова консультанта, и к нам тут же подходит Светлана.

– Можете, пожалуйста, посоветовать костюм для моего молодого человека и платье для меня в стиле викторианской эпохи?

Она задумывается, но лишь на пару секунд, а после зовет ещё одну девушку, что-то негромко говорит ей, и та, кивнув, уходит в соседний отдел, в то время как она начинает искать платья.

Вскоре с вешалок на нас смотрят два платья и два костюма в зелёных цветах, два комплекта в золотом цвете и один в синем. Последнее отчего-то мне понравилось меньше всего, однако просить унести я не стала.

Виктор уходит в одну раздевалку, я в соседнюю. Поначалу я не то что сама не могла надеть платье, я не могла понять, с какой стороны к нему подступиться, однако при помощи вездесущей Светланы мне удается его надеть. Садится отлично, но по цвету совершенно не подходит, мои голубые глаза не сочетаются абсолютно ни с чем. Зато Виктору костюм подходит как нельзя лучше, однако приходится отложить его, ведь в парном костюме если не подошло одному, то и второму тоже.

Далее по списку второе зелёное, заканчивается тем же, только теперь и Виктору не нравится, мол: «У меня зад, как у девушек в платьях, когда они там подушку на попу клали». Благо, сказал он мне это на ухо, хотя, честно говоря, я была того же мнения о его наряде.

С золотом уже лучше, правда, теперь мне не нравится фасон, а у второго к тому же и ткань неприятна к телу. Настает черёд синего. Отчего-то я уверена, что разочаруюсь в нём. Да и возимся с ним мы дольше, чем со всеми вместе взятыми.

Затянув последний шнурок, Светлана отходит назад, любуясь проделанной работой, и почему-то запрещает смотреть в зеркало, посоветовав сразу в зале, где меня уже ждет Виктор.

Недоверчиво на неё покосившись, я всё же выхожу в зал, не посмотревшись предварительно в зеркало.

Виктор сидит в кресле, увлеченно что-то печатая в телефоне. Почему-то я сразу думаю про Марину, и в груди неприятно что-то трепещет.

– Кхм… Виктор? – кашляю я, привлекая к себе внимание, и встаю в центре, не зная, куда деть руки. Тот сначала поднимает голову, а после и взгляд. О-о-очень медленно, надо сказать.

Не знаю, сколько времени уже прошло. Минута? Две? Но Виктор только продолжает молчать.

– Ужасно, да? – он вздрагивает, словно я вывела его из транса, и мотает головой, вставая с кресла и подходя ко мне.

– Это слишком хорошо, чтобы кто-то на тебя смотрел, – он кивает на зеркало позади меня, предлагая посмотреть, что я тут же и делаю.

Пышная юбка хорошо подчеркивает мою талию. Синий цвет материала идеально оттеняет глаза и волосы, а золотые узоры придают роскоши. Плечи остаются оголены, но имеются и красивые аккуратные рукава. Глубокий вырез, который совсем не выглядит вульгарным, а лишь делает легкий акцент на грудь.

Я завороженно смотрю на своё отражение и не могу поверить, что платье может подходить так хорошо.

Со спины ко мне подходит Виктор. Его костюм сделан из такой же ткани. Белая рубашка с высоким горлом, темно-синие брюки и такого же цвета жилетка с золотым узором. Воротник рубашки огибает широкая цепочка с массивным христианским крестом синего цвета.

Мы выглядим так, словно сошли со страниц сказок про принцесс, которые читала в детстве почти каждая девочка.

– К этому платью очень хорошо подходят эти кулон и диадема, – Светлана указывает на украшения, лежащие на бархатной подушечке. – Хотите примерить? – я бросаю на Виктора взгляд, и тот качает головой.

– Да, давайте.

На меня тут же аккуратно надевают диадему, которая и вправду дополняет образ, и кулон, заполняющий пустое пространство на шее.

– Тебе нравится? – Виктор с улыбкой смотрит на меня, и я точно знаю, что уж кого-кого, а его всё устраивает.

– Очень, – я киваю.

– Оформите, пожалуйста.

– Конечно, – Светлана с улыбкой кивает и, показав что-то девушке-консультанту, стоявшей неподалёку, поворачивается ко мне:

– Идемте, я помогу вам переодеться.

– Спасибо.

Через полтора часа (да, именно столько времени у нас ушло на то, чтобы я переоделась и нам сложили одежду) мы сидим в машине, ожидая зеленого света на светофоре.

Я представляю, как мама будет восхищаться купленными костюмами (кстати, их оплатил Виктор со словами «Кто пригласил – тот и платит»).

За окном уже совсем стемнело, а дороги почти опустели. Стоило мне подумать, что зимой любителей погонять по городским улицам стало меньше, как машину резко качает, а Виктор зажимает тормоз. Я больно ударяюсь головой о дверь, на которую облокотила ее, но в остальном всё, слава богу, хорошо, благо у меня привычка пристегиваться.

Виктор отстегивается и оборачивается, глядя в заднее стекло, ругается, причем явно матом, сквозь зубы так, что мне не удается разобрать слов, включает аварийку и выходит из машины, хлопнув дверью.

Я выхожу следом за ним, чтобы оценить ущерб. И, стоит сказать, он оказывается огромен. Весь багажник сжат, словно гармошка (это ж с какой скоростью надо было ехать?!). Я поднимаю взгляд на Виктора, выглядящего относительно спокойным и, кажется, даже ни разу не сматерившегося, в отличие от своего собеседника. Виновник аварии активно жестикулирует и что-то орет, от чего Виктор хмурится, явно недовольный его словами:

– …на свою курицу не поехал, а я на это рассчитывал.

– Слова выбирай, – он бросает на меня взгляд и кивает на машину, прося вернуться на место, но я мотаю головой, подходя к нему и вставая рядом, скрестив руки на груди.

– Это правда. Если бы там не обжимался с ней и поехал сразу, то ДТП бы не произошло!

– Вы врезались в меня тогда, когда на светофоре горел желтый, – чувствую, что с каждой секундой Виктор раздражается всё сильнее, поэтому сообщаю о том, что отойду позвонить в полицию.

– Ну давай, звони, курочка, звони, – бросаю на него убийственный взгляд, но тот лишь улюлюкает, и я бы так и продолжила сверлить его глазами, если бы Виктор не встал между нами, закрывая меня от него.

Я отхожу в сторону и сообщаю об аварии, называю улицу и всё, что только могла и должна была сказать. Думаю, я бы говорила с диспетчером чуть дольше, если бы за моей спиной не раздался сдавленный стон.

Тут же завершаю звонок, оборачиваясь на парней.

Они отошли в сторону, туда, где они не видны для камер машин, и разговаривали. Во всяком случае, так было, когда я звонила в полицию, сейчас же Виктор прижимает нарушителя головой к снегу, что-то зло говоря ему, но мужчина лишь кряхтит и не сопротивляется.

– Виктор! Что ты делаешь?! – подхожу к ним, одергивая Виктора за плечо. Тот, хоть и с явным нежеланием, но всё же отпускает мужчину и отходит со мной к машине, садясь на место.

– Что у вас с ним случилось за эти пять минут, что я звонила в полицию?

– Он оскорблял тебя. Меня это взбесило.

– Не стоило. Мне на это всё равно.

– А мне нет. Мне противно, – он смотрит перед собой, сцепив руки в замок. – Мне неприятно слышать, как тебя обзывают.

– А если бы это была не я? – он поднимает на меня взгляд, названия которому я дать не могу, но свой вопрос тут же начинаю считать глупым.

Меня отпускают чуть ли не в первые десять минут с момента приезда полицейских, а Виктор, буквально запихнув меня в такси, остается там до окончательного выяснения обстоятельств.

Дома я всё никак не нахожу себе места и с нечего делать решаю приготовить ужин. За этим я перестаю замечать счёт времени и постепенно отвлекаюсь от тревожных мыслей. В наушниках достаточно громко играет музыка, заглушая окружающий шум и мысли.

Стою у раковины и мою посуду, когда чувствую две горячие ладони на своей талии. Хочешь жить – умей вертеться? Так ведь говорят?

Я перехватываю в руке нож, который мыла, и, резко развернувшись, приставляю его к горлу незнакомца, снимая второй рукой наушники, но не успеваю я облегченно вздохнуть, как из моей ладони тут же выбивают нож, а руки прижимают к шкафам, закрепленным на стене. Таким образом я оказываюсь в самом невыгодном положении, потому что для того, чтобы рукам не было больно, приходится выгнуться, что означает прижаться к незнакомцу.

– Лен, ты чего творишь? – знакомый голос. Я распахиваю глаза и встречаюсь с изумленным взглядом Виктора.

– Это ты чё творишь?! Засранец! Я инфаркт чуть не схватила! Кто так делает? – я хочу пару раз нравоучительно стукнуть его, но он продолжает удерживать мои руки.

– Я не хотел… – он виновато улыбается мне, глядя в глаза. Я упрямо продолжаю смотреть на него, пока не понимаю, что начинаю тонуть в его глазах, поэтому, сделав глубокий вдох и закрыв на секунду глаза, пытаюсь успокоиться, но получается очень плохо, ведь с глубоким вздохом приходит и лёгкий аромат парфюма Виктора. Тот продолжает смотреть на меня и выглядит при этом каким-то отстраненным, словно думает о чём-то другом.

Мне вспоминается наш поцелуй на даче. В тот день было ровно то же самое. Глаза в глаза, рука об руку.

– Виктор… Ты же не…

– Да.

– Нельзя.

– В прошлый раз ты была не против.

– Но сейчас не тогда.

– Хочешь сказать, ты не хочешь? – я мнусь, потому что на самом деле очень даже хочу. Мне нравится ощущение его губ на своих, его дыхание, сталкивающееся с моим. Его руки на моей талии, его волосы сквозь мои пальцы. Но также я и понимаю, что это неправильно, мы ведь не в отношениях и никто из нас не признавался в чувствах друг другу.

Думаю, я слишком долго молчу, потому что Виктор воспринимает это за согласие и медленно приближается, едва коснувшись меня своими губами. Так же, как в прошлый раз, меня мгновенно обдает волной жара. Он словно дразнит меня, и в этот раз всё находится в его власти.

Он на мгновение отстраняется, глядя на меня, а я наверняка очень красная от смущения, однако я вместе с тем какой-то частичкой себя хочу, чтобы он продолжил. И Виктор меня слышит.

Он касается моих губ чуть более уверенно. Я отвечаю не сразу, ведь всё ещё думала, стоит ли, но следующее прикосновение решает всё, и я подаюсь вперёд, прижимаясь к нему. Виктор тут же захватывает мои губы в желанном и немного грубом танце, заставляя внизу живота завязываться и натягиваться жгучий узел желания.

Виктор отпускает мои руки, и я тут же запускаю их ему в волосы, тот блаженно стонет, приподнимая меня и усаживая на столешницу, раздвигая мои бёдра и вставая между ними.

Щёлкает чайник, а я вздрагиваю, тут же приходя в себя и отстраняясь от Виктора. Он совсем не пытается меня удержать, но отходит.

– Виктор… – бормочу я, чувствуя то, как распухли мои губы.

– Всё нормально, я понимаю… – опускаю глаза, чувствуя себя немного пристыженной.

Только сейчас я замечаю, что Виктор всё ещё в уличной одежде. Он, кажется, тоже до этого времени не замечает подобной детали, а потому скрывается в коридоре, а я вслед ему только и успеваю, что позвать за стол.

Ужин проходит в тишине, мы не смотрим друг на друга, каждый погружен в свои мысли.

– Что с машиной? – решаюсь я всё же узнать, когда мы пьём чай.

– Всё оплатят, но придётся покупать новую, ту сильно покорежило…

– Вот как… – я киваю. – А с одеждой что? Ты забрал её? Я про неё совсем забыла…

– Да, твоя у входа в спальню, – снова киваю.

– Спасибо…

– Не за что.

Сон всё никак не идёт, поэтому я располагаюсь в гостиной с кружкой какао и книгой.

* * *

Время идёт, и никакая работа не может отвлечь меня от ощущения губ Несмеяны на моих, её пальцев в моих волосах и её мягкой кожи.

Я ерошу себе волосы, пытаясь привести мысли в порядок, но опять безуспешно.

Помнится, она говорила, что молоко помогает уснуть?

Встаю и разминаю затекшие спину и шею, а после выхожу из комнаты и иду в гостинную.

Снова маленькая лампочка, снова книга, снова… Она…

Лена лежит, свернувшись в клубок, книга тут же на краю, а покрывало съехало в ноги.

Аккуратно убираю книгу и, немного подумав и вспомнив, как у меня болела шея, когда я заснул на этом диване, просовываю руки между ней и диваном и, плавно подняв, несу её в комнату, где мягко опускаю на кровать, но, как бы я ни старался её не будить, она всё же просыпается. Приоткрывает глаза и затуманенным взглядом смотрит на меня. Я медлю, она молчит, и когда я уже собираюсь уйти, она притягивает меня к себе и обнимает:

– Останешься? Без тебя пусто.

– Ты пожалеешь завтра. Или послезавтра…

– А если нет?

– То признаешься мне? – я нагло улыбаюсь, пытаясь перевести всё это в шутку.

– Как будто бы всё в одностороннем порядке?

– Может быть.

– Хорошо, – она двигается, оставляя мне место. Я с секунду смотрю на кровать, а после на Лену. Сердце гулко бьётся, заглушая весь окружающий шум.

«Нравится? – Да.» – всплывает в памяти наш недавний разговор с Лёхой, и по коже бегут мурашки.

Она. Мне. Нравится.

И всё это не те слова, которые я хочу ей сказать…

Я всё же ложусь рядом с ней, пообещав себе, что как только она заснёт, так сразу же уйду.

Правда, в тот вечер это было не единственное обещание, которое я даю себе.

Когда она улыбнётся мне, я скажу ей то, что она должна знать.

Глава 17. День 25

ВИКТОР

Уйти сразу, как только Лена заснула, мне не удается, потому что в кольце её рук стало слишком тепло и уютно.

Проснувшись за пару часов до пробуждения Лены, я аккуратно выскальзываю из её объятий и, прикрыв дверь комнаты, скрываюсь в ванной.

Она просыпается через два часа, точно по будильнику, не знаю, помнит ли она про свою ночную просьбу, однако выглядит Лена весьма растерянно и, как будто, недовольно.

– Кофе?

– Покрепче, – она кивает, усаживаясь за стол и потирая глаза ладонями, заставляя себя проснуться.

– Как спалось?

– Нормально. Только я, походу, лунатила... – она стонет и кладет голову на руки.

– В каком смысле?

– Не помню, как с дивана в спальню пришла.

– Может... Просто в полудреме была? – она лишь пожимает плечами, а я ставлю перед ней кружку с кофе, которое она тут же с радостью отпивает.

Я решаю не говорить ей про события вчерашней ночи, хочется сохранить наши отношения на хорошей ноте.

Сегодня двадцать пятый день эксперимента. На какое-то время я совсем забываю про проект, живя моментом и наслаждаясь временем, проведенным с Леной. Но вот остается всего шесть дней до окончания опыта и наступления Нового года. Какая-то часть меня, пожалуй, даже бóльшая часть меня, надеется, что окончание проекта не будет являться концом всего. Другая же, логическая, понимает, что ничто не вечно, особенно этот эксперимент.

Стою у столешницы, опираясь на неё спиной и глядя на сонную Лену. Хочется запомнить каждую черту её лица, каждый брошенный мимолётный взгляд, каждое сказанное слово.

– Что такое? – она встречает мой взгляд и, кажется, настораживается.

– Просто... Осталось всего шесть дней...

– Да, Новый год совсем скоро, – она блаженно закрывает глаза, а я невесело улыбаюсь. – Или ты о другом?

– Да нет, как раз о нем, – я улыбаюсь и вдруг ощущаю себя смертельно больным. Думаю, каждый хоть раз читал книгу или смотрел фильм, где рассказывалось про смертельно больного человека, который, несмотря на свою скорую смерть, продолжает радоваться жизни и видеть прекрасное в печальном. Сейчас я как этот самый человек.

Смотрю на ту, которую успел полюбить, но на ту, с которой через шесть дней нас перестанет что-либо связывать, кроме общих друзей. Смотрю на ту, с которой хотел бы быть дольше, но на ту, которая ещё в самом начале сказала, что не хочет иметь никаких отношений в ближайшее время. Смотрю на ту, которую, в конце концов, так хочу целовать, но на ту, которая считает это неправильным.

«Ты поклялся себе, что признаешься ей. Не будь трусом. У тебя есть целых шесть дней» – у меня целых шесть дней.

– Виктор… – я тут же поднимаю взгляд, потому что только этого и жду.

– Что?

– У нас шесть дней…

– Я тоже про это думал…

– Что планируешь делать по окончании этого проекта...? – добиваться тебя.

– Не знаю, я… Я не думал об этом…

– Сейчас ты думаешь. Как видишь свою жизнь дальше? – я опускаю взгляд в кружку с кофе и тут же жалею, что сегодня нужно в универ: так мне захотелось чего-то холодненького, сами знаете чего.

– В серых тонах. Так достаточно понятно? – я грустно усмехаюсь и качаю головой, пытаясь отогнать грустные мысли. – Ну знаешь, в офисе, в час ночи, и я перед компьютером, потому что дома никто не ждёт… – это наш первый разговор по душам. – А ты?

– Я… Я думаю, что проведу жизнь где-нибудь за городом в доме. Не люблю городскую суету… Хочу мирно жить с двумя котами и собакой.

– Хочешь навсегда остаться одинокой девой? – я хмыкаю, глядя ей в глаза. Я постарался спросить это как можно беззаботнее, но, думаю, взгляд меня выдал.

– Честно говоря, я не думала об этом.

– Сейчас ты думаешь об этом, что скажешь?

– Думаю, я хотела бы семью, двух детей, как в моей семье. Быть любящей родительницей и иметь доброго мужа… – она опускает взгляд в пол, словно говорит что-то безумно глупое и постыдное.

– И как? Есть кандидаты? – этого вопроса я больше всего страшился и ждал. Вернее, не вопроса, а ответа на него.

– Есть… Один… Но не думаю, что я ему по нраву. Он очень занятой, вряд ли он сможет оставить город и перебраться куда-то в тихое место… – вот как… Тогда… Почему ты целовала меня с такими жаром и горечью? Так, что я до сих пор чувствую жар твоего тела в своих руках.

Я опускаю взгляд в пол и сжимаю кружку до белых костяшек.

Плевать. Даже если она любит другого. Плевать, если она откажет. Плевать, что это всего лишь проект.

Я добьюсь тебя, слышишь, Несмеяна? Добьюсь!

Лена замолкает, глядя в пол, и нервно теребит ручку кружки.

– А ты что скажешь? – я тебя люблю. И я готов бросить всё, лишь бы ты была счастлива.

Но я не успеваю сказать. По квартире разносится трель звонка. Лена смотрит на меня круглыми глазами.

– Ждёшь кого-то?

– Кого я могу ждать? Нам через пять минут выходить, – бурчит Лена и направляется в коридор, я сразу за ней.

Звонок повторяется, и в этот же момент Лена открывает дверь.

Твою ж за ногу… А день… День ведь был таким хорошим…

На пороге квартиры стоит Ольга.

Как бы помягче вам сказать, кто она такая…

– Серьёзно? – она окидывает Лену оценивающим взглядом, жуя при этом жвачку (ненавижу, когда, разговаривая со мной, люди показательно ей чавкают), а после переводит взгляд на меня.

Ладно, к чёрту все сглаживания. Ольга – моя самая противная и надоедливая бывшая, с которой я расстался через неделю.

Нас познакомили родители на одном из приёмов со словами: «Это Ольга, дочка нашего партнёра по бизнесу. Она такая добрая и милая…» – и всё в таком духе. Поначалу она и правда была милой, обходительной с окружающими и доброй к животным.

Под напором папы я всё же предложил ей встречаться. И это было моей самой большой ошибкой. Стоило предложить ей отношения, как я собственноручно надел ошейник на свою шею.

Это было просто ужасно. Мало того, что она сталкерила меня (как оказалось позже, ещё и до начала отношений), так, кроме того, она была жутко ревнивой и не позволяла мне встречаться даже с Лёхой, а любую девушку, находившуюся рядом, начинала оскорблять. Причём знаете вот эти вот все обзывалки по типу «курица безмозглая, сука крашеная»? Так вот, это одно, другое же, когда человека оскорбляют за лишний вес, чересчур тонкие руки или маленькую грудь. Это совершенно неприемлемо! К тому же каждый красив по-своему. Тонкие руки пользуются спросом у балерин, полнота может стать вашим пропускным билетом в тяжёлую атлетику, а маленькая грудь станет огромным бонусом во время забега.

В общем, вы меня поняли: такое поведение я осуждаю. Какое-то время я ещё пытался это либо игнорировать, либо обговаривать, проводя «воспитательные беседы», но толку был полный нуль, она оказалась неисправима и не хотела меняться, поэтому, не выдержав и месяца, я расстался с ней, сменив номер телефона и адрес проживания.

Встаёт вопрос: что она здесь делает и как меня нашла?

– Вы кто? – я немного вздрагиваю и перевожу взгляд на Лену, которая заговорила первой. Её голос оказался непривычно резким и грубым.

– Не твоё собачье дело, дорогая, – Ольга презрительно фыркает, надувая шарик из жвачки и лопая его у неё перед носом.

– Тогда попрошу на выход, суку, – Лена тянет дверь на себя, закрывая её, но Ольга ставит ногу между дверью и косяком, не давая ее закрыть. – Уберите ногу, иначе я могу дверью сломать вам ее.

– Ах ты дрянь!

– Уж не хуже вас. Последнее предупреждение, – она смотрит на нее холодно, кажется даже, что у неё даже глаза стали узкими, как у стрелка́, который готов выпустить стрелу.

– Витя! Неужели ты ничего не сделаешь?! – она скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит на меня, а я думаю лишь о том, как противно из её рта прозвучало мое имя.

– Вы обознались, это Валентин, – с этими словами она пинает ногу Ольги в носок сапога, от чего та отскакивает, и захлопывает дверь.

– Валентин? – фыркаю я, глядя на неё.

– В мою квартиру ввалилась какая-то чокнутая девушка с предъявами на тебя. Ничего не хочешь мне рассказать? – она смотрит на меня ледяным взглядом, и у меня создается впечатление, что я сижу на допросе под холодным и ярким светом лампы. – Хотя нет, пожалуй, не надо, давай просто соберемся и уедем в университет.

Я тру руками лицо и, подойдя к двери, открываю её вновь. Ольга всё ещё стоит там, всё так же мерзко чавкая жвачкой.

– Значит… Валентин? – она насмешливо окидывает меня взглядом и бросает победный взгляд на Лену, которую я тут же закрываю своей спиной. Через пару секунд раздается хлопок двери.

– Ольга, что тебе нужно?

– О, ничего такого, просто хотела увидеть своего драгоценного любимого, который, как оказалось, мутит с какой-то шавкой, – последние слова она выкрикивает так, что, пожалуй, ее слышат буквально все соседи.

– А ну цыц! – я округляю глаза и хочу даже зажать ей рот, но лишь бессильно вцепляюсь в свои волосы. – Ольга, проваливай, тебе здесь не рады.

– Как же так, почему же твои родители недавно сообщили мне о том, что мы связаны помолвкой? – она ехидно улыбается и, приблизившись ко мне, проводит ногтем по моей груди, наступая.

В этот момент открывается дверь комнаты Лены, и оттуда выходит она, при параде и готовая ехать. Я оборачиваюсь, глядя на неё. Увидев нас, её глаза лишь на секунду становятся грустными, а после в них появилась сосредоточенность.

– Надеюсь, я вам помешала, – она смотрит сначала на Ольгу, а после на меня. – Можешь угостить свою гостью кофе, я поеду, не хочу опаздывать на пары, – она бросает на Ольгу оценивающий взгляд. – Эта шуба тебя полнит, а помада делает тебя похожей на проститутку, к тому же родинки у губ вышли из моды, не стоит её рисовать, это тебя старит, – она кидает на меня ещё один взгляд. – Увидимся, – и, подмигнув на прощание застывшей в чистейшем шоке Ольге, она заходит в только что подъехавший лифт.

Я безотрывно смотрю на неё. До самого последнего момента. И когда двери закрываются, возможно, это был глюк моего зрения, а возможно, начало работать воображение, но мне показалось, что по её щеке скатилась одинокая слеза.

Двери захлопываются, и металлический голос оповещает о начале спуска. Ольга вздрагивает и отмирает, зло глядя ей вслед.

– В последний раз тебя спрашиваю. Почему. Ты. Здесь.

– О, дорогой, я же сказала, что хотела тебя увидеть. Знаешь ли, я очень скучала.

– Зато я вообще нет.

– Ты так резко расстался со мной, сменил номер и квартиру, столько времени пришлось потратить, чтобы снова найти тебя, – продолжает она, словно не слыша меня.

– Ольга, ты свихнулась уже. Это ненормально!

– Ой, да знаешь, как-то плевать. Мне ведь главное, чтобы ты был рядом, – она слащаво улыбается, а меня передергивает.

– Ты мне безразлична и, я бы даже сказал, противна.

– О, ну ничего, в браке, как говорится, стерпится, слюбится.

– Ольга, разговор окончен, и ни о каком браке, пусть даже и фиктивном, речи и быть не может.

– Да что ты! То есть хочешь сказать, что эта твоя шавка лучше меня?! – она вскидывает голову, глядя мне в глаза. А я лишь делаю шаг назад, заходя в квартиру и закрывая за собой дверь.

Мне тоже стоит поторопиться и собраться в универ, иначе пропущу все пары.