Текст книги "Когда она улыбнулась (СИ)"
Автор книги: Настя Ханина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Настя Ханина
Когда она улыбнулась
Глава 1
ЕЛЕНА
– Ладно, я поняла! – с хлопком закрываю за собой дверь и облегченно вздыхаю.
В последнее время родители все чаще донимают меня вопросом о фиктивном браке. Но... Увольте! Мне всего девятнадцать, какое к черту замужество?! Я еще жизни повидать не успела!
– Елена! Вернись домой до десяти!
– Приду к одиннадцати, – бурчу я, наматывая шарф плотнее.
Тамара, моя лучшая подруга, должна уже поджидать у подъезда, хотя вероятность её опоздания остается высокой, около семидесяти процентов.
Спускаюсь на лифте и вдыхаю свежий воздух полной грудью. Подруги, как и предполагалось, нет. Простояв у подъезда с пару минут, я направляюсь в сторону её дома.
Мы живем в разных сторонах города: я с родителями в новой застройке, она в давно построенном микрорайоне. У наших семей разные статусы, у моего папы – крупный бизнес, приносящий нехилый такой доход, ее родители – обычные офисные работники, но... Я завидую жизни Томы. Её никто не упрекает за неделовой стиль, не тащит на все эти скучные мероприятия и встречи, и, тем более, не заставляет выходить замуж по расчету.
Мы познакомились с ней около пяти лет назад – посадили за одну парту, тогда-то все и началось.
Различаю в толпе маленькую худенькую фигурку в длинном баклажановом пальто – это торопится моя подружка. Улыбка медленно растягивается на лице. Как ни крути, не получается злиться на неё.
– Я знаю, что ты скажешь! – с ходу начинает она оправдываться, запыхавшись и останавливаясь передо мной.
– Что на этот раз? – я лишь качаю головой и начинаю неспешно идти по тротуару. Каблуки тихо постукивают, ударяясь то о лёд, то об асфальт. Кстати, о них, о каблуках. Бесят меня, не могу. Сколько мозолей было натерто, сколько раз они застревали в решетках в полу, сколько раз я ногу по-началу подворачивала…
– Да ты не поверишь! Друга встретила. Я ж раньше в другом городе жила, потом переехала, а он там остался, а сейчас иду, смотрю – он гуляет. Ну мы и постояли... Поболтали... Прости, я просто так давно с ним не виделась... – она виновато смотрит на меня, подстраиваясь под мой шаг.
– Да ладно, это ж друг, – я улыбаюсь ей.
Раньше, до неё, у меня были только знакомые, доверять я никому не стремилась, да и не было необходимости. А потом появилась моя ненаглядная подружка. Долгое время мы просто сидели вместе и здоровались, а потом нас поставили ведущими мероприятия. Много времени стали проводить вместе за подготовкой, потом вместе занимались волонтёрством, там и развязались языки. С тех пор у меня появилось ещё несколько близких друзей, но, как ни крути, она стала мне дороже всех, так что её интересы я ставлю априори. К тому же друзьями не разбрасываются, если встретились, должно быть, судьба.
– Когда в следующий раз встречаетесь?
– Ой... – пищит она, а я опускаю на нее недоуменный взгляд.
– Что «ой»? Ты же взяла его контакт?
– Ну разумеется!
– Врешь?
– Вру, – подруга кивает, а я качаю головой. В этом вся она.
– Ну ты даешь, подруга... Тогда наша цель на день, на вечер, то есть найти того парня и взять у него номер. Если уж вы встретились в городе-миллионнике – это судьба, – я подмигиваю ей и, подхватив под руку, тяну по тротуару, лавируя между прохожими.
Сейчас только семь. Все возвращаются с работы, а потому на улицах не протолкнуться, про метро вообще молчу.
– Пошли через парк? – я киваю на арку из металлических прутьев, которую летом красиво обвивают цветы.
– А пошли, там сейчас красиво, наверное, – мы поворачиваем в арку и неспешно идем по парку.
Начинается снегопад. Крупные хлопья летят вниз, переливаясь в свете уличного освещения и завораживая всех гуляющих своим видом.
– Красотища... – тянет Тома и высовывает язык. Я с улыбкой наблюдаю за ней.
– В атаку! – раздается позади голос. Похоже, мы попали на территорию перестрелки снежками, потому что в следующие несколько секунд в мою спину впечатывается снежок. – Простите! – тут же раздается откуда-то из сугробов.
Оборачиваюсь и смотрю в сторону, откуда прилетел снаряд.
Меня разбирает смех. Я ещё раз бросаю взгляд на сугроб, убеждаясь в том, что увидела. Парень в съехавшей набок шапке, с натянутым на голову капюшоном толстовки, в кроссовках и джинсах, валяется в сугробе, обмениваясь взглядом с... другом, наверное, в сугробе по другую сторону.
– Лешка, ты? – подруга смотрит в другую сторону, откуда выглядывает только шапка ушанка и два хитрющих глаза.
– Это кто? – отворачиваюсь от атаковавшего меня парня и обращаю всё внимание второму сугробу.
– Друг, про которого я тебе говорила! – она улыбается мне во все тридцать два зуба и бодро шагает к сугробу, из которого вылезает второй парень, первый же перевернулся на спину и... делает снежного ангела? Пьяный, что ли...?
Бросив ещё один подозрительный взгляд на него, я двигаюсь за Томой, которая уже вовсю чешет языком со своим другом.
– А это моя лучшая подруга – Елена.
– Че, прям Елена? – шапковитый хитро улыбается мне.
– Прям Елена, – это не было моей прихотью, но, по словам родителей, люди из настолько хорошо обеспеченных семей, как наша, не должны позволять малознакомым людям любого статуса обращаться к нам неофициально.
– А я – Леха, – он по-простецки улыбается, протягивая руку, которую я с готовностью пожимаю.
– Витек, поди сюда! – он махнул рукой другу на противоположной стороне, который уже карабкается, перелезая через сугроб, матерясь на снег, заваливающийся ему в ботинки.
Через полминуты, всё так же чертыхаясь, «пьяный» подходит к нам, стряхивая снег с шапки и с одежды, а после он выпрямляется, и я... Ну... Мягко говоря, офигеваю, потому что сама не низкая, метр семьдесят девять сантиметров, как-никак. Я привыкла, что многие ниже меня, но это... создание... возвышается надо мной на полторы головы.
Надо сказать, рост его я заценила, да и размах в плечах тоже не оставил мой взгляд равнодушным.
– Привет, – он кивает нам, смотря главным образом на Тамару. – Виктор.
– Елена, – киваю ему в ответ, открыто рассматривая его.
– Да ну чё вы как неродные? – друг Тамары улыбается нам обоим, приглашая к менее формальному общению.
– Мы и не родные, – бурчу я. – Тома, бери его номер и пошли дальше, – я киваю на Лешу и засовываю руки в карманы: они начинают мерзнуть.
«Наверняка ногам Виктора еще хуже…» – внезапно проносится у меня в голове.
– Лен... А может, с ними? Мне Леша уже предложил…
Я поворачиваюсь к ней, готовясь покачать головой – мысль пойти гулять с двумя незнакомцами, когда уже стемнело, кажется мне совершенно неуместной, однако встречаюсь взглядом с Томой. Ее глаза сияют так ярко, будто этот друг стал для нее последней надеждой.
– В одиннадцать мы обе должны быть дома, – этой фразы хватает, чтобы дать согласие.
– Отлично! – Леша берет меня и Тому под руки и, кивнув другу, мол «Че встал? Пошли», начинает идти.
Спустя пару минут я наконец освобождаюсь из объятий друга Томы, который, похоже, даже не замечает этого – настолько поглощен разговором с моей подругой.
Они идут немного впереди, я и Виктор следуем сзади, а между нами повисает неловкое, вязкое молчание.
– За снежок – сорян, – неожиданно произносит он, глядя куда-то вдаль на деревья, погруженный мыслями явно в другое.
– Дети имеют право, – фыркаю, отворачиваясь. Отчасти это правда, ведь сначала я решила, что это дело рук детей.
– Ты выглядишь моложе.
– Вот сколько тебе лет? – вызывающе бросаю, поднимая голову, чтобы взглянуть на его лицо, которое остается отстраненным.
Он прищуривается, внимательно посмотрев на меня:
– Двадцать, – отвечает ровным голосом, словно гордится своим возрастом.
– Старпер, – бросаю я, наблюдая за парочкой впереди нас. Их диалог кажется гораздо приятнее нашего.
– Тебе-то самой сколько?
– Девятнадцать.
– Молоко на губах, наверное, ещё не обсохло.
– Разница всего в год!
– Ну так хрен ли я старик? От твоей логики отталкиваюсь, – он усмехается, повернувшись ко мне лицом. Тут я замечаю, что у него серые, но невероятно выразительные глаза – пожалуй, самые яркие из тех, что я когда-либо видела.
Магия момента исчезает мгновенно: я спотыкаюсь о небольшой ком снега, успевший стать твёрдым льдом. Если бы не рука Виктора, предотвратившая мое падение.
– Спасибо, – ворчу, поправляя рукава и шарфик.
– Это компенсация за снежок.
Далее прогулка проходит в полной тишине, разве что щебечущие голоса Тамары и смех Лёши разбавляют обстановку.
Своё обещание я выполняю и прихожу домой в одиннадцать, хотя, вернее сказать, доезжаю на такси – под конец прогулки окончательно окоченела. Вчетвером мы дошли до дома Томы, а оттуда уже одна. Не по-джентельменски, конечно, поступили парни, ну и черт с ними.
Утро выдается не самым приятным. Конечно, в универ я всегда еду не с самыми приятными эмоциями, но работа, на которую я учусь, мне нравится, поэтому особой неприязни к утру у меня не было, пусть даже сегодня и понедельник. Почему же оно тогда стало не самым приятным? Ну, во-первых, кому захочется вставать спозаранку, чтобы просто добраться без пробок? А во-вторых...
– Лена, он лучшая партия для тебя! – мама с самого утра твердит, что я недостаточно наслышана о парне, с которым мне грозит свадьба. Хотя, если подумать, сколько мама с папой мне про него ни рассказывали, я не помню ни его имени, ни возраста, ни рода деятельности.
– Мама, пожалуйста, хватит. Правда. Я поняла, что вы хотите расписать мою жизнь от и до, но мне это не нужно. У вас есть Аркаша, ну в конце концов! Пусть он занимается бизнесом отца, меня в него даже не втягивайте. Ты посмотри, как у него глаза горят при упоминании работы, – надо сказать, Аркаша в это время недовольно жевал свой бутерброд, а при упоминании бизнеса поперхнулся.
В свои семнадцать он уже попробовал себя в нескольких сферах бизнеса отца. Познавал азы, так сказать.
– Отстань, а? Че ты прицепилась? Тебе же предлагают, не мне, – он делает глоток кофе.
– А хочешь, мы и тебе невесту подыщем? – люблю маму. Особенно её умение мгновенно переключаться с одной темы на другую, цепляясь за брошенное в воздух слово, на которое не стоит обращать внимания.
– Я пошел, – братец мгновенно выскакивает из-за стола, сбегая из кухни.
– Я тоже пойду, не хочу в пробках простаивать.
Покинув кухню, я беру уже подготовленную сумку с ноутом и иду к двери, где стоит водитель папы.
Родители стремятся создать мне имидж холодной, непробиваемой и в какой-то мере нелюдимой леди, однако во всем этом маскараде я совсем себя не вижу. К чему оно? Какая разница какой статус у человека и с какой тарелки он ест? Да, конечно, у нас разное воспитание, разный темп жизни и, бесспорно, разные интересы и цели, но это не помешало мне познакомиться с друзьями, которыми я дорожу сейчас.
Вопреки родительским желаниям, я поступила на факультет филологии и совершенно не жалею. Это далеко не та специальность, на которую меня мечтали отправить родители, но... Их я особо не спрашивала, поступила втихую. Когда они прознали, без скандала не обошлось; благо оба отходчивые, да и поддерживают почти во всем. Если так подумать, то на свадьбе они настаивают, но не так чтобы прям безвыходно заставляют...
Сажусь в такси, так вовремя подъехавшее к подъезду, и снимаю блокировку экрана, и первое, что бросается в глаза, – отсчет до сдачи проекта. Моя боль на настоящий момент – именно он.
В нашем универе есть обязательный проект: нужно написать книгу или какую-то работу, отображающую тебя во всеоружии. У меня есть шикарная идея, которую я вынашивала годами. Все началось с мысли: «А что, если поселить двух абсолютно, ну или почти, незнакомых людей в одну квартиру, и проверить, влюбятся ли они?». И все, казалось бы, замечательно: книга с таким сюжетом – редкий, если не единичный случай, результаты читающей аудитории в опросе положительные, черновики народу уже понравились. Так что могло пойти не так? А все шло так, до момента, пока я не начала детализировать план работы. Ладно первый участник, девушка, это, понятное дело, я, а что делать с парнем, которого я собиралась к себе подселить? Как найти такого человека и, более того, уговорить его на участие?!
– Приехали.
Расплатившись с водителем, дожидаюсь друга с потока, с которым в аудитории и сдружились. Ждать друг друга перед парами стало нашим негласным правилом. Чаще он меня подвозит – мы живем примерно в одном районе, однако в этот день у него какие-то дела, так что едет он с другого конца города.
Вижу его макушку в толпе и улыбка невольно расползается по лицу. Он неспешно идет по тротуару, огибая прохожих. Волосы как обычно сзади собраны в пучок, черное пальто, серое худи и мешковатые штаны того же цвета, что и худи.
Он – один из самых улыбчивых людей, которых я когда-либо знала и знаю до сих пор. Этот человек, как никто другой умеет доставать настроение из-под плинтуса и ставить на ноги тогда, когда и вовсе конечностей не чувствуешь.
Данил, как и я, является вышкой общества, но, в отличие от меня и моей семьи, он и его родные относятся к жизни куда проще. Он из тех, кто существует по принципу «Живем один раз», собственно, на специальность филологии его занесло абсолютно также. В аудитории он появился со словами, цитирую: «Я ничего не знаю о писательстве, но люблю читать, есть желающие со мной познакомиться?». Желающей я не была, потому что в тот день опаздывала, зато когда пришла, он сам приземлил меня на место рядом с собой и, собственно, Пашей, его лучшим другом, который на днях перевелся с направления переводчика.
– Привет! – он машет рукой, подходя ко мне. Уже вдвоем мы идем дальше.
Он опять жалуется на то, что родители восстают против его профессии, просят забрать документы и найти «нормальный вуз, с нормальным направлением, а не вот это вот все».
– Как движется с проектом? – достает он меня из мыслей, на что я неопределённо веду плечом.
– Квартиру нашла, план составила, а человека нет, – я усмехаюсь, поправляя лямку сумки. – Ума не приложу ни с кем, ни как...
– Не кисни, всё утрясется, – он легонько толкает меня в плечо, заставляя рассмеяться.
– Сам-то как? Как Пашка? Ты к нему ходил на этой неделе? Он скоро в уник вернется?
– Говорит, через неделю планирует, а что, соскучилась? – он играет бровями, за что получает слабый удар в плечо.
– Нет, конечно! В смысле, да… Но не так, – на это парень лишь смеется.
Данил упорно сводит меня со своим лучшим другом, который, возможно, и неровно ко мне дышит, однако на него я смотрю исключительно как на друга. Да, какое-то время он мне симпатизировал, как и многие новые знакомые, кстати, но потом человек раскрывается, и начинаешь осознавать: он совсем не идеален, каким казался. И когда наконец понимаешь, что человек не твой, он либо друг, либо никто.
Многим не нравится ход моих мыслей, они считают, что я слишком высоко себя ценю, но... Должна сказать, что вовсе нет. Я знаю себе цену, и она не больше, чем должна быть – та, которую мне навязали общество и семья. Да, быть может, она немного выше, чем у других, но... Посмотрите, в каких кругах я росла, а уж после осуждайте.
Я не разбрасываюсь людьми и не игнорирую их чувства, сразу расставляю все точки над «i», правда… Не все слышат, а после обвиняют меня в черствости.
А если короче, то я, по всей видимости, литромантик.
В общем... Не знаю, что эти двое там придумали, но на парня я не смотрю как на... парня.
Глава 2
ВИКТОР
Мы проводили новоявленную давнюю подругу Лёхи, и я думал, что после придется провожать её истеричную подругу Лену, имя которой я, как ни странно, запомнил, но та быстро укатила на такси, лишь сказав «пока» подруге. В целом, никто из нас ничего не потерял. Я не так чтобы горел желанием, а Леха... Это Леха, который походу втюрился в Тамару.
М-да... Цирк, одним словом.
Когда вернулся домой, предков еще не было, а значит, на мозги капать никто не собирается. В последнее время они стали очень нервными и взрываются по любой причине, дай только малейший повод. Их, конечно, можно понять, сейчас появился сильный конкурент на рынке, но я-то что сделал...?
Усаживаюсь на диван, а мой рыжий кот по имени Морда, кстати, не породистый, тут же сворачивается у моей ноги, согревая её и довольно мурча.
В этот дом он попал не при самых лучших обстоятельствах: еще когда я мелким был, лет 6 назад, буквально из-под машины его вытащил и принёс домой. Родители долго возмущались, но после смирились.
Короче говоря, эта рыжая морда сейчас абсолютно счастлива жизнью.
– У-у-у-у, Морда, – я слегка придавливаю кота ладонью, играя с ним, на что тот, собственно, всегда соглашается. Немного поборовшись с моей рукой и покусав её, он вальяжно покидает диван, а после и комнату. Напоминаю: он не породистый.
Замечаю на журнальном столике папку и записку сверху:
«Виктор, хватит валять дурака. Посмотри всех кандидаток и дай нам ответ. Ты никуда не денешься».
Да... Точно... Собственно, чем мне капают на мозг – это брак. Но вы меня простите, какой к чёрту брак? Мне всего двадцать!
«Старпер» – мелькнула в голове в который раз за день фразочка Лены.
Как бы по-детски это ни звучало... Кто обзывается, тот сам так называется. А вообще... Если родители не отстанут, то, пожалуй, действительно лучшим вариантом будет выбрать партнёршу самому, нежели если её подсунут родители на своё усмотрение.
Тяжело вздохнув, я все же беру папку в руки, начиная ее листать. Ничего интересного ровным счетом. Первая явно избалованная, вторая явно изменять будет, а такое даже при фиктивном браке недопустимо, третья, скорее всего, контролировать будет как сумасшедшая...
Кажется, кандидаток всего около десяти, но ни одна из них меня не привлекла. На последней странице я уже готовлюсь закрыть папку, но на ней оказывается знакомая мне девушка и вся подробная информация о ней.
Елена Матвиенко. 17.11.06. Голубые глаза. Характер и достоинства: настойчивая, понимающая. Хобби: чтение, написание книг, фигурное катание...
– И как она со своим скольжением в повседневной жизни на льду стоит? – усмехаюсь я, читая всю анкету по диагонали. – Значит... Ты у нас на фиктивный брак посягаешь…? – документ летит обратно.
Стою у главных ворот университета, дожидаясь Лёхи. Он только недавно перевелся в наш универ. Кстати, в отличие от меня, друг проживает в общежитии в пяти минутах ходьбы, но даже при этом условии умудряется опаздывать.
Вскоре на горизонте показалась знакомая фигурка, а сразу за ней ещё одна, но уже незнакомая.
Елена.
Мы с ней в одном унике учимся...? Даже ни разу не пересекались...
– А вот и я, заждался? – друг закидывает руку мне на плечо, разворачивая от девушки, которая в этот момент рассмеялась, идя рядом с каким-то парнишкой. Вчера мне слова доброго не сказала, только высмеяла, когда я единственный раз в жизни поддался на уговоры Лёхи.
– Ага, в следующий раз приходи пораньше, пока тебя дождался, ноги отморозил.
– Ой, иди ты, – он убрал руку с моего плеча, чуть толкнув, но пошел рядом, беззаботно щебеча про жизнь свою «тяжёлую». – Нет, ты видел, как она смотрела на меня?
– Кто? – я поворачиваюсь на Лёшу, почему-то думая, что речь идёт про Лену.
– Тома, конечно! Ты меня вообще не слушаешь?
– Краем уха только если, – я усмехаюсь.
Если Лена влюбится в Лёху, то в случае, если ее все же выдадут замуж по расчету, получится, что она будет изменять. Ну... Если, конечно, будет, хотя... Кто ее знает?
Девушка с тем парнем проходят мимо, обсуждая какого-то Пашку, по которому она, как я понял, скучает.
Это что у нее тут за гарем разводится? Крутится с одним, а скучает по-другому и при этом в списке на брак по расчету... Что происходит?
Провожаю эту парочку задумчивым взглядом, пытаясь выстроить хоть какую-то логическую цепочку.
– О, это ж подружка Томы! – мгновенно узнаёт её Лёха, глядя в спину девушке. – Елпфна! – прикладываю руку к его рту, утягивая за угол лестницы университета, и внимательно наблюдаю за Леной.
Вот она оборачивается, смотрит на всех внимательным взглядом, а потом у неё что-то спрашивает тот друг, и она, улыбнувшись ему (что-то она сильно много ему улыбается), отворачивается и продолжает подниматься по лестнице.
Расслабленно выдохнув, я выпускаю из своих рук брыкавшегося Лёху:
– Ты че? Придурок? У тебя руки ледяные! Я замерз! – он поежился, утыкаясь носом в воротник куртки. – И зачем было затыкать меня?
– Ни к чему ей знать, что мы в одном универе.
– А что в этом такого?
– Меня родители хотят свести с кем-нибудь, помнишь?
– Ну и? – он кивает, глядя ей вслед.
– Елена в списке кандидатов. Значит она дочка кого-то влиятельного.
– Она? Да пф! Не смешите мои подковы! – Лена в этот момент заходила в здание университета. Прямая осанка, гордо поднятая голова и легкая поступь.
Понятное дело, эти качества могут быть присущи каждому, но особенно часто это можно заметить у дочек (парни – это отдельная тема) из «элитных» слоев.
– Хотя знаешь... Да... Ещё и то, что она при нашей первой встрече представилась Еленой, а не Леной. Короче не знаю, конечно, бумаги не врут, но она точно не избалованная, простая.
– Намекаешь, что наши слои взбалмошные и зажравшиеся?
– Об этом я прямым текстом говорю, но ты меня понял.
Мы двинулись в сторону дверей универа, пока народу в холле стало не слишком много.
– А даже и так, какое тебе дело?
На это я лишь пожимаю плечами. Наверное, просто не хочу, чтобы люди знали меня как богатенького паренька, а дружили просто со мной.
Оставив верхнюю одежду и обувь в гардеробе, мы двинулись в аудиторию. Профессия у нас одна, так что расставаться не приходилось. Не знаю, хорошо это или плохо, но мои уши вечно были заняты болтовнёй друга. Он буквально не затыкался. Даже странно, что с таким словарным запасом ЕГЭ по русскому Лёха сдал на два балла выше порога…
Слава богу, в кафе не слишком много народу. И очередь не до дверей, как случалось чаще всего, а лишь до крайнего из столиков.
Заняв место, мы всматривались в меню. Зачастую еда тут была нормальная, но испытывать свой желудок я не хотел, особенно после историй Лёхи об их еде в школьной столовой (это кафе между студентов прославилось именно репутацией столовой – находилось неподалёку, и цены как там); сам я учился на домашнем обучении, так что рисковать не приходилось. Собственно, поэтому заказывал то, что было уже проверено.
– Виктор? – раздается голос откуда-то сзади. С пару секунд помедлив, разворачиваюсь.
Елена.
Стоит и смотрит своими... Голубыми, как лепестки гортензии, глазами.
– Ты...? – это слово было единственным, которое я смог вспомнить. Знал, что рано или поздно мы встретимся, но не думал, что здесь и так скоро.
Она прищуривается, вглядываясь в мое лицо.
– Придумала!
Ладно, не такие уж они и красивые, эти ее глаза. Еще меньше они стали мне нравиться, когда в них мелькнул дьявольский огонек.
– Будешь со мной жить? – с ходу огорошила она, а мои брови улетают в открытый космос.
Если мне не изменяет зрение, а оно у меня отличное, то помимо меня на неё смотрят еще десятка два изумленных взглядов; остальные только слушают.
