Текст книги "Когда она улыбнулась (СИ)"

Автор книги: Настя Ханина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– Из папки.

– Какой?

– Со списком невест.

– Что...?

«Ну, Лен, ну чего ты, ну посмотри, какую фотографию лучше вложить? Ее же твои потенциальные ухажеры увидят, как-никак. Лучше сама выбери» – всплывает в памяти отрывок разговора с мамой. Так вот о каком портфолио шла речь…

«... Акции компании Бориса Туманова за не бывало короткий срок поднялись до пика. За пару лет он смог построить собственную империю» – словно добивая меня, мозг подкидывает момент из новостей, от чего я в шоке поднимаю взгляд на Виктора.

– Так ты тот Туманов?! В смысле сын Бориса Евгеньевича?!

– Да, – он кивает. Просто кивает, понимаете?!

– Почему ты не сказал?!

– Ты не спрашивала, – он хмыкает, пожимая плечами, тянет меня в лифт. – Сама решила, что я живу в общаге, сама решила, что из обычной семьи. А ты почему не сказала, кто твои родители?

– Ты... ты тоже не спрашивал, – бурчу я, усмиряя свой пыл и признавая все ошибки, которых за сегодня наделала чересчур много.

– Потому что я знал, – лифт плавно едет вниз, а я молча смотрю в стеклянное окно. Сегодня я конкретно налажала.

Глава 12. День 14

ЕЛЕНА

Больше в тот вечер мы не разговариваем, зато с утра я врываюсь в его комнату и бесцеремонно бужу его, раздергивая шторы.

– Подъем. У нас сегодня много дел.

– У тебя. Имей совесть, дай поспать в выходной.

– Давай, вставай.

– Лена, отстань.

– Виктор, не будь лежебокой. Вставай, – я подхожу к нему и начинаю толкать из стороны в сторону, однако, поняв, что это совсем не помогает, перехожу в наступление щекоткой.

Виктор начинает извиваться, кутаясь в одеяло плотнее, а после, как огромный червь, ползет по кровати в противоположную от меня сторону.

Тогда я залезаю на постель и, оседлав парня со спины, продолжая щекотать. Создается ощущение, что я пришла на аттракцион быка, который всеми силами пытается сбросить тебя со спины.

– Лена! А ну слезь! Дай добросовестному гражданину, который вчера работал до полуночи, выспаться!

– А нефиг было сидеть, мог и отложить, – я не сдаюсь, пока меня все же не сбрасывают, подминая под себя и заворачивая в одеяло. Теперь уже я становлюсь тем, кого закутали словно ребёнка, что даже рукой не пошевелить. – Виктор...

– А? Полежи пока, а я схожу умоюсь.

– Виктор! Да размотай ты меня!

– Ага, а ещё что хочешь? Ты говори, пока я заказы принимаю.

Я предпринимаю несколько попыток принять более-менее сидячее положение, но Виктор, удерживающий меня рукой в лежачем положении, положив её на мое плечо, не дает этого сделать ни на миллиметр.

Побрыкавшись ещё немного, я все же смиряюсь, расслабляясь. Виктор, увидев это, самодовольно хмыкает и покидает комнату, закрывая за собой дверь.

Кровать оказывается удобной, собственно, как и моя, поэтому, немного полежав, веки начинают тяжелеть, заставляя закрыть глаза.

Тёплая ладонь лежит на моей шее, а куда-то в затылок веет теплом. Я подсознательно улыбаюсь и, немного поёрзав, прижимаюсь к чему-то теплому.

Не сразу до меня доходит, ох не сразу, а вот когда я наконец понимаю, что вообще-то лежу в кровати и рядом со мной лежит кто-то, то тут же подскакиваю, как ошпаренная. Хотя… Вернее сказать, я пытаюсь подскочить, но мне не удается: одеяло плотно удерживает меня со всех сторон, не давая пошевелить даже пальцем.

Открыв глаза, тут же спешно обвожу взглядом комнату и понимаю, что лежу в кровати Виктора, а рядом и сам он, не знаю, дремлет или смотрит на меня, потому что голову повернуть тоже не удается.

– Ви-и-и-икто-о-о-ор… – затягиваю я, пытаясь пихнуть его хоть чем-нибудь хоть куда-нибудь. Смущения отчего-то не наблюдается.

– Лена. Спи. Я умылся, ты умылась. Хорошо лежим, помолчи, а? Не, вы слышали?! «Хорошо лежим». Нет, лежим мы и правда хорошо, но, тем не менее, во-первых: нам пора вставать, иначе, не ровен час, мы опоздаем. Во-вторых: как бы удобно мы ни лежали, но друг другу мы никто и, следовательно, не должны делить кровать. Я ведь права, да?..

Ладонь Виктора перемещается с моей шеи на плечо, придвигая ближе к себе. И не успеваю я возмутиться, как он продолжает свои манипуляции, утыкаясь носом мне в шею. По коже тут же пробегают мурашки.

– Виктор… А ну прекрати!

– Тебе удобно?

– Что? Н…

– Я знаю, что удобно, не вижу поводов для возмущения.

– Виктор, мы просто соседи, мы не должны.

– Я никому ничего не должен. К тому же, для твоего проекта это должно пойти на пользу, разве нет?

– Да, но…

– Лен, выходной, воскресенье, выдохни.

Аргументов больше не находится, а старые утрачивают актуальность. Он не пристает, просто лежит, а мне… Мне, на удивление, хорошо.

Через полчаса мне все же удается растолкать Виктора, и он с протяжным стоном и недовольной гримасой встает. На сборы уходит около часа, так что ровно в два часа мы стоим на пороге многоэтажки. Виктор с цветами в руках, и я с тортиком.

– Волнуешься?

– Нет, – Виктор и правда выглядит таким спокойным, словно готовился к этому всю жизнь.

– Запомнил? Мы познакомились на дне рождения Томы четыре месяца назад и…

– И потом встретились в столовой. Погуляли пару раз вместе с Томой и Лёхой, я пригласил тебя на свидание, ходили десять раз, а после начали встречаться. Я помню.

– Да… Ага… – кажется, я переживаю больше него.

Виктор опускает на меня насмешливый взгляд и, взяв за руку, заходит в подъезд первым, когда домофон пиликает, уведомляя о том, что дверь открыта. Консьерж недовольно провожает нас взглядом, но сейчас мне не до него.

В квартире на пороге нас уже встречает мама. Несмотря на всю свою собранность, она всегда была заядлой любительницей поболтать, поэтому, стоит нам перешагнуть порог, как она тут же налетает с вопросами по типу: «Как доехали? Пробки были? Не замёрзли?». Отвечаю в основном я, Виктор же, после того как помог мне раздеться, стал осматриваться. Когда мы заходим в ванную комнату, чтобы помыть руки, он отмечает, что в нашей квартире красивая отделка и выглядит она уютной.

– Спасибо, – я улыбаюсь, оглядывая такую знакомую и родную квартиру.

Стоит маме сказать заветную фразу «все за стол», как перед нами тут же вырастает, словно из-под земли, Аркаша. Он выглядит взбудораженным: взъерошенные волосы, будто он только проснулся, и бегающие из стороны в сторону глаза. Наверняка только что в одной из своих игр победил.

– Уже можно садиться? – на Виктора он не обращает ровным счётом никакого внимания.

– И тебе здравствуй, братец, – я усмехаюсь, садясь за стол и кивая Виктору, чтобы тот садился рядом.

– Да привет-привет, – отмахивается тот, садясь по правую руку от меня и с интересом глядя на противень с золотистой курицей.

Вскоре к нам присоединяется и отец. Он, как всегда молчаливый, быстрым взглядом окидывает кухню и, заметив Виктора, кивает ему.

Мне показалось, или он рад ему больше, чем мне?

С подозрением покосившись на отца, я отвлекаюсь на поставленную передо мной тарелку с румяной ножкой и такой же румяной картошкой в сыре.

– Какая вкуснятина, – стонет Аркаша и чуть слюнями не захлёбывается.

Когда перед каждым стоит по тарелке, а в центре стола размещаются нарезки, мы принимаемся за еду и… Боже… Она восхитительна! С курицей у меня вообще давние счёты: мне трудно угодить в этом плане, так как она часто бывает пресной и сухой (будь то дорогой ресторан или застолье у друзей), однако эта… Нет, маме определённо не нужно никакое образование повара, её еда вкуснее любой другой.

– Значит, вы двое встречаетесь? – Аркаша наконец переключает на меня свое внимание, не забывая при этом уплетать за обе щеки курицу.

– Аркадий, – неодобрительно качает головой мама.

– Что? – возмущается брат, а я только усмехаюсь, пряча улыбку в бокале с соком.

– Встречаемся, – невозмутимо кивает Виктор, с интересом глядя на брата.

– Давно?

– Второй месяц.

– Ты терпишь её второй месяц?!

– Аркадий! – снова возмущается мама, глядя на брата круглыми глазами.

– Ну а что? Она же такая…

– Ты терпишь меня семнадцать лет, не возникай.

– Ой. Да больно надо, – фыркает тот, но не проходит и минуты, как он снова начинает трещать. – А вы целовались уже? – он заговорщицки смотрит на Виктора, видя в нём, по всей видимости, своего соратника.

– Аркаша! – мама сидит совершенно красная, думаю, ей очень стыдно, раз она даже перешла на неформальное обращение к брату, которое обычно при гостях себе не позволяет, хотя… Что уж тут говорить, мне тоже. Однако Виктора откровенность брата совсем не смущает, а даже веселит. Ответа во всеуслышанье не следует, однако Виктор чуть заметно качает головой, а брат… Боже… Он складывает большой и указательный пальцы и подмигивает. Не дай бог, это чудо в перьях предпримет попытки сводничества, такого позора не переживём ни я, ни мама.

Вскоре атмосфера за столом становится совсем комфортной, брат больше не мелет чепуху, которой заставлял меня и маму краснеть, зато, кажется, Виктор приходится по духу папе, потому что вот уже десять минут они свободно болтают о том, на каком море лучше всего проводить лето.

Когда с блюдами было покончено, мама просит всех покинуть кухню и обещает позвать к чаю.

Я уже подумываю пригласить Виктора к себе, чтобы отсидеться там, когда папа зовет моего лже-парня в свой кабинет «поболтать». Он с надеждой смотрит на меня, но я лишь пожимаю плечами, мол: «Не в моих силах спасти тебя». Он лишь жмурится с беззвучным стоном и направляется за отцом.

Вокруг меня тут же начинает наворачивать круги Аркаша, предлагая сыграть в одну из своих игр. Игрок из меня такой себе, но удовольствие это ему доставляет огромное, конечно, кому не понравится выигрывать, пусть даже против кошки.

Дабы отвлечься от переживаний по поводу беседы папы и Виктора, я всё же соглашаюсь. Брат, мгновенно скооперировавшись, увлекает меня в гостиную, устанавливая всю аппаратуру и протягивая мне консоль. Я сажусь на пол, так как сидя в позе лотоса удобнее играть, и молюсь лишь о том, чтобы он выбрал что-то помимо футбола, и, по всей видимости, мои мольбы были услышаны, потому что он запускает гонки.

Мы играем около пяти раз, когда позади раздаются шаги, совсем лёгкие и почти беззвучные, поэтому я решаю, что это мама, пока… Пока две большие и тёплые ладони не обвивают мои плечи, а длинные ноги не вытягиваются вдоль моих. В итоге я по сути сижу на Викторе, а его голова покоится на моём плече. Спиной я чувствую его грудь и исходящее от него тепло, из-за чего по коже бегут мурашки.

– Какой счёт? – негромко шепчет он мне на ухо, прижимая к себе, отчего у меня теряется последняя концентрация на игре.

– Три-два в мою пользу, – так же шёпотом отвечаю, проглатывая образовавшийся в горле ком.

Замечаю, как брат косится в нашу сторону и хмыкает, ловя на себе мой взгляд.

Я точно знаю, что он встречается с какой-то блондинкой, красивой внешне, но на деле, похоже, жуткой стервой. Однажды я проходила мимо них. Аркаша меня, разумеется, заметил, как и я их, но мы решили притвориться незнакомцами. Я нарочно стояла у полки магазина неподалёку, с интересом слушая их разговор. В тот день она закатывала ему истерику по поводу того, что ему писала одноклассница, просившая скинуть домашку.

Ещё пару раз я встречала их уже на улице. В те дни она истерила из-за того, что они «как идиоты» шарахаются по улице. Тут стоит отметить, что Аркаша в целом любитель погулять, уж такой вот он у нас вырос. Деньги у него на кино и всё подобное тоже исправно лежат, но прогулки для него – святое.

В общем, не моё это, конечно, дело, но, похоже, сейчас брат завидует нам, потому что… Я не буду отрицать, с Виктором мы смотримся гармонично и сосуществуем вполне себе мирно.

Ни разу, кстати, не видела, чтобы Аркаша с той девчонкой держались за руки, неужели она настолько вредная? А какие ещё могут быть причины не держать за руку своего пар… ня…

Горячие губы Виктора обжигают мою кожу за ухом, заставляя меня вздрогнуть.

– Твой папа смотрит, – негромко поясняет он, а мне отчего-то стало совсем не до папы. Я робко киваю, стараясь все же переключить внимание на игру, в которой уже заведомо проиграла.

У родителей мы пробыли еще около двух часов, а после засобирались домой.

Ещё в начале эксперимента я рассказала им о неком Викторе, с которым должна буду прожить месяц, правда, выставляла я это так, словно человек будет проверенным, знакомым и т. д., ну а теперь, после знакомства с ним у родителей не осталось вопросов и сомнений в благонадежности моего соседа.

В машине едем в тишине, а зайдя в квартиру, почти сразу расходимся по комнатам: время уже позднее, поэтому, выйдя из душа и увидев Виктора на кухне, я немного удивляюсь и… как ни странно, злюсь, замечая, что он снова чатится и улыбается, глядя в телефон.

– Почему не спишь? – подхожу к чайнику, чтобы вскипятить его, а всему виной внезапное желание испить чаю.

– Не хочется, – пожимает он плечами, поднимая взгляд на меня и встречаясь с моими глазами. – А ты?

– Решила выпить чаю перед сном, хочешь?

– Можно, – он неопределенно ведет плечами, возвращая внимание своему телефону.

Через пару минут мы сидим друг напротив друга, неспешно потягивая горячий напиток. К моему безмерному счастью, он все же убрал телефон в сторону и сосредоточил внимание на кружке.

– Виктор… Спасибо, что подыграл… – негромко говорю я, глядя на стол.

– Ага, – он кивает с улыбкой.

– Ты ведь второй раз соглашаешься на странную авантюру… Зачем? – я поднимаю взгляд, сталкиваясь с его серыми внимательными глазами.

– Это весело, – Виктор снова пожимает плечами.

– Думаешь?

– Пожалуй, – он кивает, отводя взгляд в сторону и, кажется, погружаясь в свои мысли.

– Если… Если вдруг тебе нужна будет помощь, то скажи, я твоя должница… – я смущенно смотрю на него, в то время как его лицо выражает удивление.

– Посмотрим, – он залпом допивает какао и, помыв кружку, покидает кухню, оставляя меня одну.

* * *

Её запах все еще не забылся, её мурашки все еще ощущаются на ладонях, её шепот все еще вертится в моей голове.

Зачем я согласился? Это весело.

Ага, ухохотаться прям как… Люблю же найти себе задач на ровном месте…!

Когда я ложусь в кровать во втором часу, наработавшись до потери пульса, то надеюсь сразу же заснуть, но вместо этого ощущаю пустоту и нехватку её аромата рядом.

Я начал сходить с ума.

Глава 13. День 20

ЕЛЕНА

Казалось, ещё всего лишь вчера я знакомила родителей с Виктором, а сейчас мы носимся по квартире, как погорелые, докладывая в сумки необходимые вещи.

Да, сегодня суббота, и сразу после пар на двух машинах мы едем на бабушкину дачу. Даже не верится, что время так быстро летит, а Новый год уже совсем не за горами.

– Зарядник взял?

– Да взял я, взял.

– А мясо?

– Лена, выдохни, я собираюсь по списку.

– Я спрашиваю: взял?

– Взял, – он вздыхает и, качнув головой, возвращает свое внимание списку.

Рассаживаемся мы следующим образом: я, Виктор и… Господи, дай мне сил… Марина едем в машине Виктора, а Данил, Паша, Лёха и Тома в машине Данила. Встретиться договариваемся на парковке института, а оттуда ехать вместе, чтобы ни те, ни другие не потерялись.

Я искренне надеюсь, что эти выходные пройдут мирно, и я бы даже была уверена, что так и будет, если бы с нами не напросилась однокурсница, уж не знаю, насколько крепки мои нервы… Всё же почти два дня в её компании…! Пожалуй, за это относительно небольшое время я услышу больше лести, чем за всю жизнь, хотя на различных мероприятиях, куда я езжу с родителями, врут не редко.

До начала пар мы сразу заезжаем за Мариной, которая берет с собой неимоверно тяжелую и огромную сумку (по ее словам, она брала вещи только для себя и, делаю акцент, на два дня), так что её компанию я начинаю терпеть ещё с самого утра, хотя… Хотя она целую неделю написывала мне с вопросами о том, есть ли там вода, стоит ли брать шерстяные носки и тому подобное. Я даже на втором ряду поехала (нет, вы прикиньте!), так что у меня появляется ощущение, что день не задался, благо хоть подруга настроена весьма оптимистично, передавая свою энергию и мне.

Встречаемся на парковке у универа ровно в час дня. Наскоро поздоровавшись, грузимся в машины, и, если бы не то, что мы едем на мою дачу, то Марина снова оттеснила бы меня на задний ряд. Хотя к середине пути она все же состраивает щенячьи глазки и сообщает, что её укачало (да ты ж моя несчастная, наверное, не надо было смотреть в телефон и есть жирную булочку перед поездкой), на что я великодушно предлагаю ей мятную конфету, но та тут же начинает протестовать, напрашиваясь вперед, ведь, цитирую, «конфета здесь не поможет, мне становится лучше только на переднем сиденье».

В общем, бо́льшую часть пути я-таки провожу на заднем сидении в угрюмом одиночестве, в то время как Марина без устали чешет языком. Правда… иногда я ловлю на себе задумчивые и порой даже скучающие взгляды Виктора, на что лишь усмехаюсь. Мда… сейчас я ему совсем не завидую.

Ближе к шести мы приезжаем на дачу (наконец-то!). Расстояние от города до деревни было не маленьким, зато вокруг природа, чистейший воздух и совершенно восхитительная атмосфера. Я всегда любила дачу, но на дух не переносила и не переношу баню, поэтому при любой возможности увиливаю от неё. Благо сейчас никто не будет насильно запихивать меня туда, как обычно делают бабушка и родители.

Отперев калитку и открыв дом, я захожу в него, вдыхая легкий аромат дерева.

Сразу за мной в дом вваливаются Данил и Виктор, а где-то сзади мельтешат остальные. Я увеличиваю мощность отопления и закидываю дрова в камин, так что вскоре внутри становится совсем тепло.

Быстро разгрузив вещи и разложив продукты в холодильнике, парни выходят на улицу готовить мангал, в то время как мы втроем остаемся на кухне выкладывать мясо на решётку.

–...А мальчики! Боже! Они все такие красивые и добрые, прям как на подбор! – именно в этот момент мой слух входит в чат и... честно говоря, лучше бы он не переходил по ссылке-приглашению. – Несмотря на то, что я ехала с Виктором, с Лешей и остальными я тоже успела познакомиться. Лешей и остальными? Лёшей и, твою за ногу, остальными?! Ты на что намекаешь?! – Он такой добрый и милый!

Я бросаю взгляд на Тому, которая молча нарезает зеленый лук на салат, правда, сжимает она нож так сильно, что костяшки её пальцев побелели.

Пожалуй, будь я на её месте, то шинковала бы уже давно не лук... Но, благо, я не на её мес...

– Хотя знаете, из них двоих Виктор подходит под мой типаж больше, – ясно, понятно, несите специи, у нас незапланированный бонус к шашлыку! – Если вы расстанетесь, отдашь мне Виктора? – она ехидно улыбается мне, а я… Где-то очень глубоко в душе пародирую ее, кривляясь.

«Не дождешься! Щаз. Бегу и спотыкаюсь, отдаю тебе Виктора на блюдечке! Он у меня еще срок не отмотал!» – хочется кричать мне. Со сроком я, конечно, немного, самую малость, преувеличиваю, но в остальном вы меня поняли.

Однако говорить так равно тому, что и поругаться. Хотя, если подумать, то и предъявлять ей я ничего и не могу, мы ведь на самом деле не вместе. Поэтому, немного подумав, я говорю правду:

– Виктор свободен, хоть сейчас можешь идти и завоевывать его, – я пожимаю плечами, усердно перемешивая мясо в маринаде.

– Разве вы не встречаетесь?! – глаза Марины округляются так, что начинает казаться, еще чуть-чуть, и придется ловить их.

– Нет. Мы не в отношениях.

– В таком случае ты не против, если я за ним... ну... это... приударю? – даже если я скажу, что против, она все равно приударит, не так ли? Она ведь думала, что мы вместе, но это не помешало ей пробовать очаровать его. Пока я обдумываю ответ, она воспринимает мое молчание за согласие и, окрыленная... (Чем? Может, она там на первом ряду нюхнула чего? Ну не может человек так... лететь!)...чем-то, понеслась навстречу Виктору.

Стоит Марине скрыться за дверью дома, как на меня накидывается Тома:

– Да ты с дуба рухнула?! Какое, нахрен, не вместе?! Какое, нафиг, не против?! Мы с Лехой тоже не вместе, только я б ей голову отгрызла, если б она к нему полезла! – она трясет меня за плечи, пытаясь найти ответ, которого, по новым стандартам моей жизни, нет.

Вторая причина, почему я завидую Томе: она легко признается самой себе в своих чувствах. У меня же уходят месяцы, чтобы понять, что я чувствую к тому или иному человеку, а ей стоит посмотреть на него, как всё сразу становится понятно.

– Может, сходишь до них? Сделаешь вид, что пришла узнать, через сколько мясо нести, а сама хоть послушаешь, какой лапшой она его кормит.

– Никуда я не пойду. Сама иди на улицу, а мне тут, в доме у камина хорошо.

Ненавижу зиму. Красота и всё такое – да, но есть огромное «НО»: гололед, холод, все эти одежды, в которых ты как колобок. Да ну к черту это! Хочу лето!

Ладно, я хочу Новый год. А потом сразу, прям вот сразу лето.

– Вот и схожу, – и она правда идет, накидывает поверх плеч куртку и выходит на улицу.

Около пяти минут я продолжаю нарезать овощи одна, наедине со своими мыслями и в почти полной тишине, если, конечно, не считать музыки, которую включили парни, и пощелкивания дров в камине. А потом в дом влетает раскрасневшаяся и запыхавшаяся Тома. Бегать у нас тут особо негде, хотя территория у дома с огородным участком не маленькая, но чтобы так тяжело дышать – нет.

– Ты чего? Ты где вообще бегала? От собак соседских? – к слову сказать, ни у одного из наших соседей нет собак, только в хлам обнаглевшие кошки.

– Да короче! Слушай! – она уже готовится начать рассказ, когда вспоминает. – Тебя еще Виктор звал, сказал срочно.

– Ясно. С тобой-то что?

– Да короче! Я выхожу, и нос к носу с Лешей. Он смотрит на меня, я на него, так и стоим. А потом он начинает свои шутки шутить, да такие еще глупые. Ну, нервное, видимо. В общем, не смешные совсем. Я в него снежок кидаю, он в меня. И короче понеслась. Бросались мы снежками, бросались, а потом бац! И в сугробе лежим. Я снизу, он сверху. Лежали, смотрели... Я еще подумала, что у него глаза очень красивые. И... Ну... Он вроде как... Поцеловал меня... – она краснеет еще сильнее, а я тихо пищу от восторга.

– Божечки! А потом что?!

– А потом мы поняли, что случилось, и резко вся магия момента рассеялась... – она немного грустнеет, но в целом выглядит всё такой же довольной.

– И хорошо он целуется? – я играю бровями, а потом смеюсь, увидев совсем красное лицо подруги. – Ладно, пойду до Виктора, узнаю, что у него там стряслось. И про шашлык заодно спрошу, а то, видимо, ты забыла, – я добродушно смеюсь над ней, а после выхожу на улицу.

Холод тут же пробрался под мою кофту, так что я тут же ругаю себя за то, что легкомысленно решила, что за столь короткое время на улице не замерзну.

Ежусь, утыкаясь носом в воротник, и иду к парням. Те что-то радостно обсуждают и безостановочно ржут как кони, думаю, не ровен час, к нам придут соседи... Лёха стоит чуть позади и пинает снег, немного рассеянно отвечая на задаваемые вопросы. Завидев меня, он долго сверлит меня взглядом, на что я ему подмигиваю и улыбаюсь, после чего тот и вовсе отворачивается.

Виктор с Мариной стоят на противоположной Лёхе стороне мангала. Сосед с тоской смотрит на компанию парней и явно слушает однокурсницу краем уха, если вообще слушает.

– Ну че, касатики, о чем шепчетесь? – я улыбнулась, закидывая руку на плечо Марины и похлопав по плечу Виктора.

– Да вот говорили, что погода сегодня хорошая.

– Это да, но только сейчас, говорят, через пару часов пасмурно будет, – я смотрю на Виктора, который, похоже, улавливает второе дно фразы и грустно вздыхает. – Но вы не грустите, с нашей компанией всё будет хорошо, мы друг друга не бросаем, так что, как говорится, что нам дождь, что нам зной, когда мои друзья со мной.

– А ты чего без куртки? – замечает Виктор и, расстегнув свою, тут же снимает ее, накидывая мне на плечи.

– А сам-то?

– А у меня свитер бабушки, против него сорокаградусный мороз не попрет, – он легкомысленно улыбается, поправляя на мне куртку.

– Кстати, что по мясу? Через сколько его нести?

– Думаю, уже можно, вроде уголь прогорел, так что несите, – он вспоминает о своей проблеме, и взгляд его тут же вновь становится усталым.

– Пошли, Марин, а то они тут мужской же компанией, мы им мешаем, – я ободряюще глажу девушку по плечу, стаскиваю с себя куртку и, развернув Марину лицом к дому, веду внутрь, слыша вслед негромкое «спасибо».

Через два часа мы сидим за столом на кухне и уплетаем за обе щеки шашлык, который получился на славу. Меня даже Марина раздражать на это время перестает. Должно быть, это потому, что она молчит, набивая рот шашлыком (как и я). Не замолкают только парни, поначалу это было восхваление мяса, а потом всё остальное.

На третий час застолья, когда все мы сидим уже с животами, что до стола дотянуться – достижение, приходит очередь чая. На кухне начинается кипиш: парни, решившие, что сегодня их день работать, начинают разливать чай и накрывать стол. Однако такую схему я уже проходила. Они будут «работать» сегодня, а завтра нам мыть посуду. Стандарт...

–...А завтра можно пойти по лесу прогуляться, – божечки, что они там опять придумали?!

Я бросаю вопросительный взгляд на Тому, и та, склонившись к моему уху, шепчет:

– Сегодня они хотели пойти прогуляться по лесу, но решили, что поздно уже, так что просто поиграем в карты или ещё что-то, а завтра уже пойдем гулять по лесу и на горку. У Данила с Сашей с собой три плюшки и две ледянки.

– Ух ты, на редкость хорошая идея, – благодарю я ее и отпиваю из кружки, начиная кашлять. Это была не колла, на которую я рассчитывала, а пиво, и, по всей видимости, «Балтика 6», если не круче.

– Кто забрал мою коллу и какого хрена у меня стоит пиво?! – окидываю всех внимательным взглядом и замечаю хитрую улыбку Марины, которая тут же меняется в лице и тихонько мелет, что перепутала кружки.

Да фиг с тобой, Марина.

Заполучив обратно свой напиток, я с блаженством делаю несколько глотков, перебивая терпкий вкус во рту.

После чая мы перемещаемся в гостиную, где садимся на пол в круг, и только Марина, приехавшая в платье, садится на диван.

Нет, не подумайте, я тоже часто ношу платья и сажусь в таких случаях на диван, но здесь... Мне кажется, в целом идея надевать платье на дачу – не самая лучшая, особенно если из-за него ты выбиваешься из коллектива.

– Карты, «Уно», «Хрюно», «Верю – не верю»? – Данил выкладывает на пол различные карточные и не только игры, которых было такое разнообразие, что среди них затесался даже «Твистер». Его решаем оставить на потом и принимаемся за «Верю – не верю». Не проходит и пяти минут, как я скидываю все карты. Виктор сидит буквально с полной колодой в руках и сердито смотрит на Пашу – единственного оставшегося игрока. То, с какой интонацией они кричат «А я не верю тебе!», заставляя покатываться всех со смеху, это отдельная история.

Была там еще замечательная карта «на рыбалку». Кто последний положит руку на карты, тот и забирает всё, ранее выложенное на стол. Уж как они там дергались, когда над ними начинали издеваться и считать «Оди-и-и-ин. Два-а-а-а... Три!». В общем, этот вечер был удостоен быть увековеченным на видео.

Когда у всех улеглась еда, приходит время «Твистера». Самым главным энтузиастом был, конечно же, Данил, сразу после него Лёха, а Паша и Виктор где-то в самом-самом конце, но их, в общем-то, и не спрашивали, просто поставили с одной из сторон.

Крутить стрелку доверили Марине, и та, с гордостью приняв эту честь, закинула ногу на ногу и изящно крутанула стрелку.

– Виктор, правая нога, красный, – затем еще раз. – Паша, левая рука, желтый, – а потом снова. – Данил, правая рука, желтый, – в общем, вы поняли, начались галдёж, смех, маты и снова смех.

Первым сдаётся Данил, до последнего пытавшийся удержать свою тушку на скрещенных руках и выставленных в самый конец перекрещенных ногах. Вместо него ставят меня, и, честно говоря, это оказывается слегка неловко, потому что часто приходится смотреть на те места, на которые не то что не следует смотреть, а, более того, не хочется. Но, так или иначе, продержаться мне удаётся долго. Вскоре выбывает и Паша, которого заменяют на Тому, но та, не продержавшись и пяти минут на поле, со смехом покидает его, с комфортом устраиваясь в «дружеских» объятиях Лёхи. Дальше мы играем вдвоём: Виктор и я. Это становится настоящим соревнованием. Стоит всем «любителям поиграть» выбыть с поля, как в игру вступает азарт дойти до конца, и, хотя приза не было, упорствовал каждый до последнего. Хотелось выиграть, но закончилось тем, что стрелка отлетела и перестала крутиться. Закончилось ничьей. Смешно, конечно, и всё такое, но вот если бы стрелка не сломалась, кто бы победил?

Знакомо это чувство? Лично мне очень даже.

На том, в целом, соревнования наши и заканчиваются, всё внимание от игр переходит к телевизору, на котором транслируется какой-то боевик. Я точно знаю, что никому и дела до него нет, потому что хочется только лежать и откисать, что, собственно, мы и делаем.

Тома пристраивается под боком у Лёхи, которого это, кажется, даже радует (они просто обязаны быть вместе). Я сажусь на диван в позу лотоса, а в моих ногах на полу садится Виктор. Кстати говоря, не проходит и часу, как Марина, совершенно позабыв про своё платье, устраивается на полу рядом с Виктором, от чего мне хочется рычать и плакать одновременно. Ну что это такое! Ну свободен он, да…

А я ведь ей по сути «добро» дала на посягательство на Виктора. И ничего против выдвинуть тоже не могу, ведь мы друг другу не иначе чем никто; всего лишь соседи.

Вместо того, чтобы наслаждаться просмотром фильма, напряжённо слежу за каждым жестом Марины. Вот она кладёт руку на его колено, привлекая внимание, вот что-то шепчет на ухо (больше двух говорят вслух!), а вот… Она устраивает голову на его плече и приобнимает одну его руку, прижимая его к себе.

– Ревнуешь? – я вздрагиваю от шёпота Томы над ухом и поворачиваюсь к ней. На меня смотрят две пары насмешливых глаз: Лёхи и подруги.

– Ага, конечно, – я фыркаю, а в висках ещё пару раз ударяет «ревнуешь, ревнуешь, ревнуешь».

Бр! Да как я могу его ревновать?! Бред!

Я опускаю взгляд на них и невольно морщусь, Марина ластится, как кошка, всё время что-то шепча ему на ухо.

Ну ревную. Да… Может быть… Но как друга! Не хочу я, чтобы у него была такая девушка.