Текст книги "Вечно голодный студент 5 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Устанавливаю плиту на место, а Вин начинает регулировать её, с применением уровня.

– Широкую на широкую! – крикнул Щека, возящийся со своей плитой. – Ёб твою мать… Ёб твою мать… Неправильно, ёбаные волки! Широкую на широкую!

– Да что не так⁈ – спросил повернувшийся к нему Вин.

– Не обращай внимания, – сказал я ему.

Закрепляем плиту, после чего я иду за следующей, а Вин переходит к соседней секции.

Основательно крепить плиты будут специалисты, а мы тут выполняем черновую работу, требующую мускульной силы – так будет кратно быстрее.

Поднимаю плиту, весящую примерно 600 килограмм, и несу её к Вину.

Галя, когда развлекалась на стройке, тягала полуторатонные плиты, но только рывками, что всё равно существенно ускоряло работу.

Ни я, ни Вин, так не можем, впрочем, как и Щека – зато такое легко исполняет Лапша, прямо сейчас несущая полуторатонную плиту к своему участку стены.

Общая конструкция стены выглядит так: нижнюю часть мы делаем из полуторатонных плит, а верхнюю из шестисоткилограммовых. У них есть свои размеры, но меня больше волнует масса, так как только от неё зависит, могу ли я их поднимать и тягать в пространстве.

Получается стена высотой примерно пять метров, опирающаяся на сваи, которые забивают рабочие, применяющие для этого мощные копёры.

Просто так подобные конструкции не снести, но их дополнительно укрепляют балками, упирающимися в вертикальные сваи с внутренней стороны.

Пробить такую стену очень тяжело, это правда, но через неё можно сравнительно нетрудно перелезть, против чего предусмотрена густая колючая проволока особой конструкции, в которой может завязнуть почти любой зверь.

И уже было немало случаев, когда ополченцы безнаказанно расстреливали застрявших зверей разных размеров, в надежде, что удастся получить интерфейс.

Ходит такая устойчивая легенда, будто если убить достаточно зверей, то интерфейс пробудится, и ты станешь КДшником – практического подтверждения это не нашло…

Для людей с военной техникой такие стены вряд ли станут серьёзным препятствием, но они и не против людей.

Подъехал КамАЗ, гружённый железобетонными плитами.

– Студик, какой у нас план? – спросил вышедший из грузовика Фазан.

– Нужно построить стену вот отсюда до ужина, – ответил я, показав на соседнюю секцию.

– А у тебя подробные, блядь, планы! – усмехнувшись, сказал Фазан. – Ни в пизду, ни в лужу, ни в жару, ни в стужу…

– Это добровольное дело, – произнёс я, нахмурившись.

– Да я просто треплюсь, – махнув рукой, сказал Фазан, а затем вытащил из кабины бутылку водки. – Не желаете ли трахнуть по маленькой?

– Фазан… – с разочарованием изрёк я.

У него другие механизмы борьбы со стрессом: бухло и засмеивание. Но я знаю, что ему так же хуёво, как и остальным.

– Ладно, – сказал я.

– Да ну? – удивлённо спросил Фазан.

– Но только после работы, – добавил я.

– Эх… – тяжело вдохнул он и спрятал бутылку обратно в кабину.

Работа продолжилась – строители из нормальных людей никак не могут догнать нас, потому что мы устанавливаем плиты быстрее, чем они успевают основательно закрепить их.

А там ведь ещё и установка колючей проволоки, километры которой производят на мощностях «Баррикад».

На «Баррикадах» раньше производилось очень серьёзное вооружение: «Искандер-М», «Тополь-М», 130-миллиметрового калибра орудия А-222 «Берег», компоненты космических аппаратов, а сейчас завод скатился до массового выпуска колючей проволоки и несложных металлических изделий…

Можно было бы, наверное, восстановить производственную мощь «Баррикад», но никто не знает как, потому что нет специалистов, нет логистики, а самое главное – нет потребности в масштабных производствах.

Думаю, если мы не вымрем к хренам в течение следующих лет двадцати, в Волгограде появятся полноценные производства, но сейчас мы просто вынуждены ходить, как дегенераты, и лупить друг друга невосполнимым вооружением…

К вечеру мы почти «дошли» до посёлка Звёздного – стену ещё возводить и возводить.

План освоения правого берега Волги, вернее, конкретного города Волжского, предполагает строительство сплошной стены протяжённостью 55 километров.

Мы должны будем охватить весь город, со всеми его богатствами, а также сравнительно небольшой участок полей до Звёздного.

С открытыми полями будет своя нервотрёпка – нужно будет как-то защитить будущую пшеницу от грызунов-мутантов, но это решаемо.

Возможно, мы станем первым сообществом в регионе, которое восстановит сельское хозяйство под открытым небом и у нас будет свой хлеб.

Пожалуй, самое ценное, что есть в Волжском – это «Ботаника», то есть, плодоовощной комплекс, который мы просто обязаны взять под контроль и обезопасить.

По имеющимся у нас данным, дозоошизная мощность «Ботаники» составляла 50 тысяч тонн различных овощей в год, что отвечает на все наши продовольственные вопросы навсегда.

Вряд ли мы сможем достичь такой мощности, но нам столько и не нужно – населения мало и вырастет оно очень нескоро.

А ещё вот эти 50 тысяч тонн овощей – это недостижимое значение по ряду причин: семена, удобрения, специалисты и так далее.

У нас имеется норматив – не менее 400 грамм овощей на человека в сутки, как составная часть рациона. Если мы как-то добьёмся 50 тысяч тонн овощей в год, этого хватит на 342 465 человек. Да даже если 5 тысяч тонн овощей в год – этого хватит на 34 246 человек.

Но Проф видит цель – он хочет добиться уровня 10 тысяч тонн овощей в год, что позволит увеличить минимальный продовольственный паёк. Ну и продовольствие на 68 тысяч человек, по нынешним стандартам, это что-то вроде неограниченных ресурсов.

В таком контексте, выращивание пшеницы – это чистый понт, нужный, чтобы продемонстрировать окружающим свой пёрфект лайф.

Солнце окончательно зашло, и мы начали сворачиваться.

Грузимся в пассажирскую Газель и едем обратно в Волгоград.

– Сколько ещё времени, примерно, будет строиться стена? – спросил Щека, севший по соседству со мной.

– Хуй знает, – ответил я, пожав плечами.

– Только следующим летом закончат, говорят, – сказал Вин.

– А ты что, хуй? – спросил у него Щека.

– Иди нахуй, Щека, – попросил его Вин. – Ты сам спросил.

– Да я угораю, родной! – заулыбавшись, сказал ему Щека. – Ты чё обижаешься сразу, а?

– Всё равно иди нахуй, – покачав головой, настоял Вин. – Я нормально с тобой общаюсь.

– Извини, бро, – попросил прощения Щека. – Не со зла.

В целом, он безобидный челик – может подколоть, съязвить, но, действительно, в основном, ради красного словца.

– Ладно, – кивнув, ответил Вин. – А по вопросу – скоро холода, поэтому стройка замедлится. Но Бурцов говорит, что до промерзания почвы должны успеть забить все сваи. Только вот будет другая проблема – животные охуеют от голода и начнут лезть, как в прошлый раз. А это дополнительное охранение и всё в этом духе.

– А-а-а, ну, понятно… – сказал Щека. – Поскорее бы, блядь. Хочется жрать больше овощей – говорят, полезно для здоровья, хе-хе-хе!

Нам, естественным образом, тоже будет полагаться увеличение пайка, когда производство резко возрастёт. Пусть в овощах калорий хрен да нихрена, но всё равно приятно.

А ещё ведь будут фрукты, в огромных количествах – их доля в рационе тоже вырастет.

– В общем, не зря поработали, – сказал я.

– Ещё как, нахуй, не зря! – согласился со мной Щека. – Если по-хорошему, нам бы въебать на это хотя бы несколько месяцев – тогда точно можно закончить строительство к весне.

– Но вот хуй… – произнёс я.

– Да, но вот хуй… – вновь согласился со мной Щека.

В «Хилтоне» выгружаемся из Газели и расходимся по номерам.

– Студик, нам нужно поговорить, – сказала мне Лапша, когда я начал раздеваться, чтобы принять душ.

– Давай, – ответил я.

– Я по поводу Гали, – произнесла Лапша. – Почему ты так сильно переживаешь по поводу её гибели?

– Ты опять начинаешь, да? – раздражённо спросил я.

– У вас что-то было? – твёрдо спросила Лапша.

– Ты ебанулась, что ли⁈ – выпучив глаза от изумления, спросил я. – Как ты вообще такое можешь спрашивать⁈ Ты дура⁈

Похоже, что у неё начала протекать фляжка на почве новой способности…

– Не говори так со мной! – потребовала она.

– Ты чего добиваешься вообще⁈ – спросил я, скинув с себя рабочий комбинезон. – Хочешь разрушить наши отношения⁈

– Я не хочу разрушать наши отношения, – покачав головой, ответила Лапша. – Но ты переживаешь по поводу Гали слишком сильно – никто больше так не переживает.

– Ох, блядь… – закатив глаза, сказал я. – Она умерла у меня на глазах! А ты приплетаешь сюда свою ебанутую паранойю! Если бы у меня был кто-то, я бы, наверное, не смог скрывать это, не думаешь⁈

Вижу по выражению её лица, что прозвучало нихрена не убедительно для неё.

– Присядь… – попросил я её и сам сел на кровать.

Лапша промедлила, но села в кресло.

– Это всё твоя способность, Севда, – сказал я. – Ты ебёшь мне мозг на пустом месте, потому что считаешь, будто у тебя есть возможность понимать, когда человек лжёт, по мозговой активности. Но ты нихрена не знаешь, как устроен человеческий мозг и что значит активность его конкретных частей в разные моменты. Меня капец как задевает то, какие вопросы ты задаешь и в чём меня подозреваешь. Но спроси себя вот о чём: я давал тебе основания считать, что мне интересен кто-то ещё, помимо тебя?

И снова мимо. Не убедил – вижу по глазам.

– Что ж… – начал я.

– Наверное, нам стоит какое-то время пожить раздельно, – сказала она.

– Ну, охуеть теперь! – воскликнул я. – Что не так⁈

– Всё не так! – выкрикнула она в ответ. – Ты неискренен, Костя! Я вижу, как ты лжёшь мне в лицо!

– Я лгу тебе в лицо⁈ – спросил я. – Да я… Хотя, знаешь – окей! Разъезжаемся! Я устал терпеть эту хуйню день за днём!

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 21 сентября 2027 года*

– Налей ещё, – попросил я, подвинув опустевший стакан к Фазану.

– Не вопрос, – ответил тот и наполнил стакан до краёв.

Выпиваю залпом, почти не почувствовав крепость водки.

– Не понимаю ничего… – произнёс я, глядя в барную стойку.

Я, Щека, Фазан и Вин заняли пустующее помещение бара, чтобы накидаться сегодня до отключки.

– Чего она меня царапает? – спросил я. – За что?

Щека посмотрел на меня с сочувствием.

– Бабы… – философским тоном произнёс Фазан.

– Может, у неё ПМС? – предположил Вин.

– Что-то затянулся он, блин… – сказал я на это. – Нет, тут что-то другое. Она сканит меня практически непрерывно – я сам в особенностях работы своего мозга шарю меньше, чем она…

– Бабы… – повторил Фазан и налил мне очередную порцию водки.

– Не понимаю… – произнёс я и подвинул стакан к себе.

– Ты, действительно, ничего не понимаешь? – спросил Щека.

– Я так и сказал, – ответил я. – Я без понятия, что на неё нашло – мне казалось, что у нас всё норм.

– Ну, тогда я тебя просвещу, бро, – криво усмехнувшись, сказал Щека.

– Ну? – спросил я, подняв на него взгляд.

– Ты знаешь, с кем тусуется Лапша? – задал вопрос Щека.

– Со мной, – ответил я. – С Фурой, Галей, Палкой и Гадюкой…

– Неактуальная инфа, бро, – покачав головой, сказал Щека и пыхнул сигарой.

Он снова в своём фирменном леопардовом халате от «Дольче и Габана», выглядящем всё так же кринжово.

– Раньше у них была тусовка с Фурой, Галей, Палкой и Гадюкой, это правда, – произнёс он. – Но потом что-то произошло и из этой пати были кикнуты (1) Фура и Галя.

– Так… – сказал я, всё ещё не понимая.

– И как мне говорила Фура, они там обсуждали всякое, – продолжил Щека. – Сериалы, новости, отношения… Сечёшь, о чём я, бро?

– Неа… – признался я.

– Я думаю, это Палка и Гадюка, – заявил Щека. – Кто-то из них капает Лапше на мозги и настраивает её против тебя. Откуда, блядь, ещё эти идеи о том, что ты ебёшься с кем-то на стороне, а? Все же знают, что ты максимум – со зверями можешь ебаться без палева! Все остальные контакты хоть с кем, блядь, так или иначе, но будут замечены. Или ты ебёшься с кем-то?

– Ебанулся, что ли⁈ – возмущённо спросил я. – Да с кем и нахуя⁈

– Вот! – ткнул в мою сторону сигарой Щека. – Если оснований для подозрений нет, то это значит, что кто-то их искусственно создаёт. На это накладывается аккуратное и методичное убеждение Лапши, что ты – профессиональный пиздабол, вешающий ей на уши, ха-ха, лапшу!

– Бабы… – снова произнёс Фазан.

– Но я могу ошибаться, – сразу снял с себя ответственность Щека. – Но мне видится, что уши у этих головняков растут именно из их тусовки.

– Это тебе Фура сказала? – предположил я.

Слишком сложные умозаключения для Щеки – он, конечно, не тупой, но и не настолько умный.

– Я просто сложил все фрагменты картины воедино, – сказал Щека. – И я думаю, что пока ей ебут мозги, ничего у вас не сложится. Как долго ты протянешь в атмосфере недоверия?

– Да уже не протянул… – ответил я на это.

– Когда, кстати, возобновляем тренировки? – спросил Вин.

– Если завтра ничего не будет, пойдём завтра, – ответил я.

Я до сих пор не знаю, чему именно его учить. Он-то говорит, что черпает мудрость совковой лопатой, что его жизнь разделилась на «до» и «после» и он неуклонно движется к лучшей версии себя, и всё такое, но мне кажется, что он сильно переоценивает наши занятия.

Остаётся только ждать рейдов и смотреть, как он справляется. Пока что, результатов нет – Галя, царствие ей небесное, выражала сомнения в его боеспособности, но я всё ещё верю, что из него выйдет толк.

– Эй, я тоже хочу быть коучем! – с обидой воскликнул Щека.

– Без проблем, – легко согласился я. – Я разрешаю.

– Но Проф же сказал, чтобы меня тренировал ты, Студик, – возразил Вин.

– Так, быстро, блядь! – рявкнул Щека. – Как там Майор любит говорить? Котакпасина! Чтобы на стрельбище в шесть ноль-ноль, как хуй молодожёна!

Асем, наш начальник военной медицинской службы, поделилась со мной, что «котакбас» – это, в переводе с казахского языка, означает «головка от хуя» или «залупа», что считается очень тяжёлым личностным оскорблением. Но Майор пользуется тем, что это выражение в Волгограде никто не знает и злоупотребляет им при каждом удобном случае.

– Ладно… – без особого энтузиазма ответил Вин.

– Это комплексное развитие, – сказал я. – Никто не может выживать лучше, чем я, но, в то же время, никто не может стрелять лучше, чем Щека. Ты учишься у лучших.

– Дела, бля… – произнёс Вин, а затем посмотрел на батарею пустых бутылок. – Я сбегаю за подкреплением?

– А я не видел в тебе этот огромный потенциал, Вин… – произнёс Фазан. – Далеко пойдёшь!

– Я мигом, – сказал Вин и пошёл в ресторан.

– А что делать-то? – спросил я у Щеки.

– Ну… – заговорил он. – В этой ситуация мы, просто, наше, это самое… мы уже… здесь наши полномочия – всё. Окончены.

– Спасибо, блин… – пробурчал я.

– Чем смог, бро, – разведя руками, ответил Щека. – Честно сказать, я сам в душе не ебу, что бы сделал.

– Нихуя ты уже не сделаешь, Студик, – произнёс Фазан. – Даже если сейчас пойдёшь и выстрелишь в ебальники Палке и Гадюке, осадочек уже лёг…

– Блядь… – изрёк я. – Блядь!

– Се ля ви, – вздохнув, сказал Фазан.

Тут в бар вошёл Вин, сжимающий в крепких объятиях четыре бутылки «Абсолюта».

– Только ситхи доводят всё до «Абсолюта», – со значением произнёс Щека.

– Это откуда? – поинтересовался Фазан.

– «Звёздные войны», – ответил Щека. – Ситхи – это враги джедаев.

Не особо фокусируюсь на разговоре, а пытаюсь обдумать то, что услышал.

Гадюка, сука…

Почему-то я уверен, что это не Палка, а Гадюка нашёптывает Лапше херню про меня.

– А-а-а, понятно, – покивав, произнёс Фазан. – Опять ваша ботаническая хуйня… Ну, ещё по одной?

Вин разлил огненную воду по гранёным стаканам.

– Ну, за успехи в рейдах! – поднял стакан Фазан.

Примечания:

1 – Кикнуть – от англ. to kick – «пинать» – термин из старопидорского диалекта, означающий удаление кого-то из чата, группы, игры или другого сообщества. Это, необязательно, может происходить в режиме онлайн, но чаще всего это происходит именно в онлайне. Типовая ситуация: на сервер залетает какой-нибудь нуб и начинает руинить катку, из-за чего кто-то из игроков инициирует процедуру голосования, в котором голосуют все участники катки. Если количество голосов достигает нужной отметки, нуб-руина вылетает нахуй и потом комплексует, переживает комплекс идентичности и так далее, а катка продолжается в прежнем режиме. Следует отметить, что в новопидорском диалекте этот термин, как и многие другие реликты из старопидорского, приобрёл более общее значение. В общем смысле, это может означать увольнение с работы, то есть, в реальной жизни – по-всякому применяют, короче говоря. Применяется чаще всего зумерами, но иногда его, как и многие другие новопидорские словоформы, применяют молодящиеся старпёры, то есть, я хотел сказать, миллениалы…

Глава семнадцатая

Облава

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 22 сентября 2027 года*

Ночевать мне пришлось в гостинице «Сталинград» – в «Хилтоне» все номера уже давно заняты, поэтому Бурцов, отвечающий за жилищный фонд, нашёл мне номер недалеко от Мамаева кургана.

А в девять утра мне пришлось пилить в «Хилтон», по открытой местности, что мне не понравилось.

Холм очень тяжело перекрыть паутиной из проволоки, но сделан не очень удобный коридор вдоль дороги, по которому можно добраться до общей сети укрытий.

Это всё сраные птицы – я чувствую себя крайне неуютно, когда оказываюсь на открытой местности без брони и оружия…

Но Бурцов обещает, что к концу сегодняшнего дня он найдёт мне жильё в городе, куда мне нужно будет въехать, а возможно, освободит от кого-то номер в «Хилтоне».

Захожу в конференц-зал и сажусь на свободное место.

Все ждали только меня – за столом сидят Проф, Череп, Вин, Фазан, Бубен и Майонез.

– Итак, товарищи… – заговорил Проф, опершись на стол и уставившись на нас. – Как вы могли заметить, наше сообщество стремится выйти на новый уровень – очень скоро продовольственная проблема будет решена окончательно. А это значит, что мы больше не имеем принципиальных ограничений в увеличении численности населения. А уже это значит, что мы должны увеличивать население всеми доступными способами.

– Это ты что такое предлагаешь, Проф? – нахмурившись, спросил Фазан.

– Не то, что ты подумал, Фазан, – улыбнувшись, ответил тот. – Нам нужно искать поселения выживших, чтобы предлагать им переезжать в Волгоград. На естественное воспроизводство можно не надеяться – это слишком медленно. Да и нас слишком мало, чтобы оно производило значимый эффект.

– А-а-а, понял, – кивнув, сказал Фазан. – Жаль-жаль-жаль…

– Но тема естественного воспроизводства будет, неизбежно, поднята в будущем, – произнёс Проф. – У нас есть очень важные сведения от ростовчан, поступившие сравнительно недавно – возможно, если всё подтвердится, мы поднимем вопрос обязательного воспроизводства КДшников…

Он говорит о том, что случилось в Ростове-на-Дону, буквально, позавчера – одна из женщин родила ребёнка, имеющего внешние признаки КДшника.

Женщина эта из «гарема» Бороды, что наводит всех на мысль, что способности всё-таки имеют свойство передаваться по наследству.

Но есть нюанс: КДшники ебутся прямо с первых дней, но ранние дети рождались абсолютно нормальными, без КДшных отклонений, поэтому мы и не знаем, что и думать…

– И по поводу всех сомнений, – продолжил Проф. – У товарища Чирова есть гипотеза, что наследственной передаче подвержены только апексные способности. Это объяснило бы, что все, рождённые от КДшников или у КДшниц, дети не имеют никаких видимых признаков когнитивных девиаций. Но мы будем ждать подтверждения и начнём думать о том, как увеличить популяцию КДшников.

– А со зверями уже проверили всё? – спросил Череп.

Нас никогда не интересовало, а наследуют ли детёныши зверей мутации своих родителей – как-то всё это время было не до того.

– Не всё, но проверили, – ответил Проф. – Нарк и его ребята перелопатили огромный метраж видеозаписей, на которых были животные с детёнышами. И Нарк подтверждает, что детёныши наследуют признаки, а не рождаются в исходном виде.

Мы это и так знали – у свинопотамов не рождаются поросята, а у лютиков не рождаются волчата.

Если природа интерфейса у нас одна и та же, что, как бы, интуитивно понятно, то и у нас должно наблюдаться то же самое.

Просто не представляю даже, как Проф собирается «решать проблему» воспроизводства КДшников и считаю, что это он заглядывает как-то слишком далеко в будущее.

Ещё непонятно, продержимся ли мы до конца года – с Тамбовом ничего не кончено и он ещё очень силён, пусть и побит.

Сейчас, из-за ожидания распутицы, естественное затишье на фронте, но война не закончилась.

Распутица начнётся к середине октября, поэтому даже если тамбовцы найдут в себе силы и возможность накопить оружие и боеприпасы на передовых базах, когда начнётся распутица, будет поздно наступать.

А это значит, что война возобновится с заморозками…

– Но эта тематика касается того, зачем я вас собрал, лишь косвенно, – произнёс Проф и сел в кресло. – Наша дроновая разведка внимательно рассмотрела с воздуха город Баку. Есть некоторые признаки того, что там можно поживиться чем-нибудь ценным – выживших не обнаружено, поэтому мы допускаем, что в городе есть запасы продовольствия длительного хранения, а также какие-то запасы оружия и боеприпасов. Все вы отправитесь в Баку, но перед этим вам нужно будет пройти боевое слаживание.

– Боевое слаживание? – недоуменно спросил Вин.

– Да, – ответил Проф. – Вы должны будете научиться работать в команде, чтобы эффективнее применять сильные и нивелировать слабые стороны друг друга. И это я предлагаю осуществить в ходе четырёх больших рейдов, в которые вы пойдёте вместе. Не ради повышения уровней, а ради эвакуации людей, готовых присоединиться к Фронтиру.

– И где они находятся? – спросил Фазан.

– Первая группа на эвакуацию находится в Ставрополе, – сказал Проф. – Шестьдесят три человека, при трёх КДшниках. Руководит ими КДшник по прозвищу Бамбук.

– Ставрополь… – нахмурившись, произнёс я. – А это разве не оттуда припёрлись Василич и команда?

Село Тамбовка, из которой мы эвакуировали кучу народу, запомнилось условиями, в которых Василич содержал нормальных людей – как в фашистском концлагере.

– Да, о Василиче мы их тоже спросили, – кивнув, ответил Проф. – Бамбук сказал, что Василич со своим отрядом откололся на раннем этапе, потому что ему не понравились условия, созданные властями города.

Зная, что устроили Василич и его банда в Тамбовке, нетрудно догадаться, что им не понравилось то, что «йобликов» нельзя обращать в рабство, а также насиловать, избивать и убивать по желанию.

– А сейчас там что происходит? – спросил я.

– У них случился раскол, после которого основная масса КДшников ушла на юг, – сказал Проф. – Они посчитали, что тюленье нашествие никогда не закончится, поэтому решили попытать удачу в Закавказье. Оставшиеся же побоялись животных, которых можно встретить в горах, но и выжить в городе они не могут, что прекрасно понимают, поэтому вам нужно будет добраться до Ставрополя и эвакуировать всех.

– А как там обстановка со зверями? – поинтересовался Череп.

– Традиционно тяжёлая, – ответил Проф. – Как и везде. И мы не знаем, водятся ли там сверхсильные мутанты – так далеко наши дроны-разведчики не летают.

– А если это ловушка? – спросил Фазан.

– Поэтому-то вы и отправляетесь большой группой, – сказал на это Проф. – Студик и Бубен не позволят противнику подобраться незаметно или организовать засаду.

– Если это окажется подставой, то просто свалим, – отметил Бубен.

– Да, – подтвердил Проф. – Но мне очень хочется, чтобы это была не подстава.

– Когда выдвигаемся? – спросил я.

– Весь сегодняшний день – подготовка, – ответил Проф. – Завтра с утра выезжаете. Возьмёте с собой три бронеавтобуса и один «Тигр».

Бронеавтобусы прошли модернизацию – на один поставили самопальную башню с КПВ, а два оснастили «Кордами». До этого там были установлены ПКТ и ДШК, но времена изменились и пулемётов под винтовочный калибр уже решительно недостаточно.

– На этом всё, – сказал Проф.

Насчёт Лапши я даже не стал спрашивать, потому что всё и так понятно: Проф знает о нашей ситуации, поэтому спланировал всё так, чтобы это не создало проблем общему делу.

Она останется в Волгограде, вместе со всеми остальными, хотя мне кажется, для обороны достаточно только её и Щеки.

– Фазан, заканчивай с алкоголем, – приказал Проф. – С сегодняшнего дня вступает в силу сухой закон.

– Да, блядь… – пробурчал недовольный Фазан.

*Российская Федерация, Ставропольский край, близ города Светлограда, шоссе Р216, 24 сентября 2027 года*

– Шесть часов, Студик, – раздался из наушника голос Бубна.

Поворачиваю «Корд» на 180 градусов и сразу же вижу выскочившего на трассу броника.

Эта тварь, явно, неуязвима для мелкого калибра типа патронов 7,62×54 миллиметра, потому что слишком здоровая и облеплена толстой костяной бронёй.

Бежит на максимальной скорости, пуская слюну из пасти и пырясь прямо на меня алчными зенками, покрытыми лопнувшими капиллярами…

Даю очередь на остаток ленты – по моим подсчётам, оставалось не более 10 патронов.

Броник не успел сманеврировать, поэтому поймал почти все попадания своим лбом и сомлел, но не умер. Он так и остался лежать на асфальте, с черепно-мозговой травмой, а наша колонна поехала дальше.

Примерно за тридцать секунд до этого я срезал очередью мощного лютика, который пошёл нам наперерез, чтобы атаковать наш автобус в борт.

Судя по искрам, возникшим от попаданий, лютики тоже начали осваивать металлизацию меха. Только вот против крупнокалиберных пуль новая броня спасовала…

Открываю интерфейс и смотрю на уведомление об опыте за лютика.

+12 очков опыта

До следующего уровня осталось всего 17 очков и я должен был апнуть его за броника, но эта туша не сдохла и сейчас отползает в сторону – то есть, он даже остался в сознании, сукин сын…

Приподнимаюсь на сидении, чтобы поднять голову выше противопульного щитка, и осматриваюсь по сторонам.

К комбинированному режиму у меня вопросов нет, ведь это просто охуенный режим, но он даёт слишком много информации, поэтому я предпочитаю применять ЭМ-режим, который даёт исключительно ту информацию, которая мне и нужна.

– Четыре лютика за полезащитным насаждением по левому флангу! – сообщил я остальным, вставляя новую ленту в приёмник. – Попробую срезать хотя бы пару!

Они уже давно собираются в небольшие стаи, как спидозные собаки, потому что в соло лютику выживать тяжело, на грани невозможного.

И они всегда держатся неподалёку от броников – на почтительной дистанции, чтобы не провоцировать, но поблизости.

Это, с точки зрения броников, петушиная тактика – лютики всегда пытаются увести добычу, загоняемую броником.

Самого броника они прикончить, в большинстве случаев, не могут, а он не может их догнать, поэтому не занимается хернёй и стоически мирится с тем, чего не может изменить.

Доворачиваю станину «Корда» и выцеливаю передового лютика.

Как правило, стаи бросают в атаку первыми наименее ценных, поэтому, если выбить их, остаются наиболее ценные, которые знают, что у мамы такие одни – это увеличивает шансы на то, что погоня прекратится.

Даю пристрелочную очередь, которая разрывает стволы молодых деревьев, разбрасывая в стороны щепки и ветки.

Минимум одна пуля попала по цели, поэтому лютик споткнулся и покатился кубарем, но, сука, не сдох…

+14 очков опыта

А, нет, сдох. Хе-хе…

Другие лютики начали маневрировать, чтобы затруднить мне прицеливание, но добились лишь того, что я потерял к ним интерес, так как они замедлились и отстают.

«Правильно, блин», – подумал я, крутя головой по сторонам. – «Ох, осталось всего 3 очка опыта и будет некст левел…»

– Всё в порядке⁈ – спросил Фазан.

– Да, отстают! – ответил я. – Прибавьте газу!

– Череп, Вин – скорость на семьдесят, – скомандовал он.

Езда в автоколонне – это отдельный вид вождения, нихрена не одинаковый с одиночным заездом. Надо координировать действия, чтобы не шарахнуться друг об друга – подобное будет чревато тем, что мы останемся на трассе и звери нас догонят.

Где-то на фоне, помимо лютиков, есть собаки – они держатся в фарватере, чтобы, когда настанет момент, не упустить своего.

А «своё» у них – это наши обглоданные кости, которые обязательно останутся после броника и лютиков.

«Но бронику сейчас надо не обедать, а в реанимацию…» – подумал я с лёгким сожалением. – «Это же надо, блин…»

Он получил в лоб серию бронебойных пуль калибра 12,7 миллиметров, но не сдох, а просто отправился в нокаут.

Любого из известных мне КДшников такое бы отправило в царство Вечной Охоты, а этот уродец имеет все шансы отползти в кусты, отлежаться там и продолжить свой бесконечный поиск еды.

Слева по борту наблюдаю некий город. Вероятно, это Светлоград.

«Примерно 70 километров до Ставрополя», – мысленно прикинул я. – «Мы уже близко».

По дороге, как и всегда, встречаются брошенные автомобили, поэтому наша автоколонна почти постоянно маневрирует.

«Я понимаю, что страшно было», – подумал я. – «Но куда все рвались? Что за коллективное бессознательное, блин, так повлияло на людей, что они ломанулись прочь из городов?»

Слышал я как-то о цивилизации майя – будто бы они предсказали себе конец света, поэтому начали рвать когти из своих городов, примерно за 100 лет до прибытия первых испанских конкистадоров.

– Слушай, Фазан, – произнёс я. – А ты что-нибудь слышал о майя?

– Конечно! – ответил он. – Календарь, конец света 2012 года и вся хуйня…

– А я слышал телегу, будто бы они предсказали себе конец света и потом начали бежать из городов, – сказал я.

– О, это популярная хуйня, – хмыкнув, сказал Фазан. – Но в корне, блядь, неверная!

– А что с ней не так? – спросил я, пристально следя за пытающимися нас догнать лютиками.

– Да не долбоёбы просто эти майя, – ответил Проф. – Да, ебанутые, да, людей в жертву приносили, вырезая им сердца и прочей ебанутой хуйнёй занимались, но долбоёбами не были.

– Тогда в чём было дело? – спросил я с долей недовольства.

Мне эта теория о том, что они предсказали скорый конец света, а затем, в религиозном угаре, массово бежали в джунгли, нравится – вроде как, складно звучит…

– Всегда, в любой непонятной хуйне, которая происходит с обществом, ищи бабки, – сказал Фазан. – Как правило, всё, как и всегда, будет связано с ними.

– Какие ещё бабки у майя? – с нешуточным недоумением спросил я.

– Ну, «бабки» – я это фигурально выразился, – пояснил Фазан. – Я имею в виду экономику. Просто так из города не съебёшься. Чтобы народ массово сорвался из тёплых домов, со всеми пожитками и семьями, в ебаные джунгли, в которых обстановка не сильно лучше, чем сейчас – такое на основе какого-то там прогноза не случается! Должна была быть какая-то веская причина, которая делает жизнь в городе либо невыносимой, либо очень затруднительной.