Текст книги "В координатах мифа"

Автор книги: Нари Ади-Карана

Строки столбиком
Елена Парамонова. г. Тула

От автора:

 
По дороге времени назад
Я иду неведомо зачем.
Но разбужен зависти азарт.
Не найти потерянных ключей
От дороги времени вперед,
Что ведет в безоблачную даль,
Где возможно выиграть Джек-пот.
 

© Парамонова Елена, 2016

Невзначай, из-за угла

1

 
Весна приходит с звоном ручейков,
Бегущих змейкой между коркой снега,
Вновь отбивает ритмы каблуком
И к жизни возвращает резвым бегом.
И пусть ее подошвы холодны,
А руки от кистей до плеч раздеты,
И платьице – из инея тесьмы,
И в шкафчике – незримые скелеты…
 

2

 
И как бы невзначай, из-за угла
Приходит Лето с пышными кудрями
Травы, по зацветающим буграм,
И гибкими, роскошными ветвями
Заманивает в жизни колею —
Лукавую, манерную, лихую.
Закрыв глаза, я соки жизни пью,
Тепло у лета в зиму арендую.
 
 
Как в детстве беззаботном и простом,
Где рукоплещет день мне скоморошный.
И брызг фонтан прохладой озорной
Кусается, как слепень суматошный…
Короткие у счастья рукава
Как шортики растущего ребенка,
И лета изумрудные глаза,
Становятся как старая настойка —
Горчащая и мутная слеза.
 

3

 
Приходит Осень с затяжным дождем,
Заглядывает в окна, как больная,
И ветер бьет надломленным крылом.
У Осени дорога кольцевая.
И станции – Сентябрь, Октябрь, Ноябрь
Разбросаны, и связаны друг с другом
Дугою рельс и лямкой рюкзака
Тяжелого рабочего досуга.
Усталость и тревоги вечера
Вдавили в кресло мрачности печали.
Скребется в голове моей тоска
Выискивая Осени детали.
 

4

 
Продрогшая Зима свернулась в куль.
Негибкие, болезненные кости
Ломает, как потрескавшийся сук,
Контрастный холод нездоровой злости.
И каждый день как пытка и под дых,
Сама собою пропадает праздность,
От правды презирающей судьбы,
Давно забывшей, что такое ясность
Спокойствия, проверенной борьбы.
 

Ху-дож-ник

 
Бил отходняк житейских бед —
Я билась в злости.
Внутри меня орал поэт —
Победоносный.
Он монотонно вслух бубнил —
Про что – не помню,
И козырями мысли крыл —
Чудной художник.
Все говорил и говорил,
А я вздыхала.
Затяжку делал, водку пил —
Все без скандала,
И снова с чувством говорил
И с многоточьем,
Мы пили рюмку на двоих —
Без заморочек.
Ямб и хорей наперебой
Вставлялись в строки,
Из ямы лезла выгребной
И чувства токи
Насквозь прокалывали торс
Неравнодушьем,
Я знала точно, будет спрос
За малодушье, —
Свой крик отчаянья тупой
Переболею,
Я точно справлюсь – не впервой,
И осмелею.
Скажу художнику – Привет!
Налью глинтвейна,
Пойдем встречать с тобой рассвет —
Прямолинейно!
Пойдем! – Услышу я в ответ,
Взгляд без претензий,
И горсть малиновых конфет
К цветам гортензий —
Он выложит на круглый стол.
 

Осень в холодильнике

 
Свежая зелень срезана – зарезана,
Но не на смерть. И спрятана в холодильник.
По ней звонит будильник – время уходит
Свежести.
 
 
Ветки зелени сдавлены жизнью ветхой,
Стопкой глаженого белья в целлофане.
Осень ложится с ними рядом и нежно
Тиранит.
 
 
Осень, коснувшись рукой увядшей – старой,
Тянет соки сочной зелени на себя.
Хочет прожить хоть один день без слабости —
Дряхлости.
 
 
Осень замерзшая на столе в петрушке,
Осень – бедная, несчастная старушка.
В чем держится ее душа прозрачная, —
Не знаю.
 
 
Я чувствую присутствие Осени во всем,
Даже в себе. Хочется слушать и молчать
Глядя на долгую жизнь со стороны
И прямо.
 
 
Осень гнездится в моем холодильнике —
В банках с вареньем, в засолках и в инее
Холода морозилки, даже в бутылке —
Не с маслом,
 
 
А в купленной в августе бутылке вина,
Осень – жива.
 

Гроза, как сто чертей и леший…

 
Я видела грозу в горах —
Она как сто чертей и леший,
Нависла гроздьями дождя,
Ей подвывал клыкастый ветер,
И листья нежные срывал —
Весны нахохлившейся, сочной.
Грозища вывела меня
Из равновесия мазочков, —
На белом выцветшем холсте.
Бросала краску я из тубы.
 
 
Ах, я конечно не в себе,
И сто чертей со мною дружат!
И небо рвется вдоль по швам,
Распарывая зелень в клочья,
И на душе, протертой в хлам,
Осадок мыслей днем и ночью.
 
 
Оборвыш-ветер – по горам,
И сполохи грозищи лютой
Стреляют пулями дождя,
Застав меня на перепутье.
А сто чертей и главный черт,
Разгневавшись и обезумев,
Разинув ненасытный рот, —
Глотают с аппетитом будни.
 

Строкою в столбик

 
В кофемолке событий слова перетертые
Заварились стихами – строчкою столбиком,
Нет гороха в кастрюле, хоть я огорошена
Безразличием будней под сереньким зонтиком.
Я шагаю, сминая травинки кудрявые,
Удивляюсь неведенью дня запоздалого,
Переменам внутри, парадоксам постскриптума.
Пью горчайший я кофе Двора Постоялого.
 
 
Неизменно поддавшись ненасытному чувству,
Увлекаюсь постройкою строчек размеренных,
Размещая их столбиком ровным задумчиво,
Становясь с каждым словом в себе неуверенной.
 

Анел – не ангел

 
Анел – Лена, совсем не ангел.
Этот Анел выпьет все соки разом,
Если не поимеет того, что хочет.
А хочет иметь все – и сразу:
Джинсы оранжевые и мягкие,
Батник цвета сиреневой орхидеи,
Плюс кроссовки ярко-зеленые
И шнурки подсолнухово-желтые,
И носки – безумно апельсиновые.
 
 
– Нел, ну, и запросы у тебя!
– Нормальные!
– Кто бы спорил, а я никогда.
– Ну, тогда давай еще ковер купим,
На котором, ну, сам понимаешь —
Так приятно поваляться, – ага!?.
 

Параллели жизни

 
Параллель километров – перекосами судеб —
Перекрестки, развилки… Возвращенья не будет.
Перспектива размыта в непонятном пейзаже.
И какой-то храбрец на нечищенном пляже —
Что-то роет опять…
 
 
Под окном у судьбы, набивая мозоли.
Ищет страшный секрет, позабыв о пароле,
Логин вычеркнул сам, разрываясь на части
Между прошлым большим и коротеньким счастьем,
Яму роя себе…
 
 
В полный рост высоты с шириною аршинной,
Чтоб хватило на жизнь… Не дойти до вершины.
Вновь смывает песок разъяренной волною,
Зря потрачена жизнь – я опять за кормою
Обозленной судьбы.
 

Плаксивый июль

 
Июльская осень слезами по стеклам —
Косыми, прямыми и в крапинку линий —
Стучится, скребется по нервам тревожно,
Забыв, что цвет неба безоблачно-синий
В июле, раскрашенном желтою краской
С вкраплением фуксий, ромашек и лилий,
Раскормленных тел с олимпийским загаром,
В коротеньких юбках и шортах без стиля.
 
 
Плаксивый июль под воздействием бури
Внутри клокотавшей отчаяньем мерзким…
На старой гитаре оборваны струны,
И я задыхаюсь желанием дерзким:
Иметь все и сразу, сейчас непременно…
И день-бесконечность отравлен и с дурью —
За мной по пятам нештрихованной тенью,
Клоками, обрывками, серой глазурью
 
 
Меня прибивает к сидению кресла.
Подняться пытаюсь и падаю снова
Течет под дождем моя ржавая крыша
Давленье упало и я нездорова.
 
 
Мозги залатать и себя переделать
Ни много, ни мало – семь жизней мучений,
По лезвию бритвы все дни и недели.
Прогноз обещает – дожди возмущений.
 

«Строки поэтов столбиком…»

 
Строки поэтов столбиком
На непорочной странице, —
Черным линейным домиком,
Выстроены таблицей.
Эту таблицу символов
Не прочитает прохожий,
Авторских сложных вымыслов
Он не почувствует кожей —
Слово души истерзанной,
Как и живой подстрочник,
На лоскуты порезаны
Нервы стихов клубочных.
 

А где же ДА

 
Тревожное НЕТ громче неслышного ДА,
Бесконечное НЕТ – под дых нежданный удар,
Отрезающее НЕТ – полнейший кошмар.
Дорога бессмысленная в никуда, —
По застывшим улицам пустующим,
Где каждый дом в костюме привидения,
И в голове полнейшее затмение.
 
 
Плетусь одна по улицам тоскующим,
Из-под ботинок НЕТ летит зловещее.
 
 
Тормозящее НЕТ забило робкое ДА.
НЕТ – надоедливо гудит по проводам.
 
 
В засаде, что ли, ДА сидит робеющее?
 

Изнаночная сторона

 
Изнаночная сторона роднее стала и дороже
Пушистой глади лицевой.
 
 
Смешенье обостренных чувств я на листе изображаю,
В пространство капнув густо грусть, в себе ее не замечая,
Оттенок красный с синевой размазываю вдохновенно, —
Изнаночная сторона цвета меняет ежедневно.
 
 
То белый страшно мне марать оттенком сажи прогоревшей,
То умбру вмазываю в лист, где сажа как кусочек мела —
Эмоций, давящих на грудь, расстроенною непогодой…
Я – часть осеннего листа, какой-то смешанной породы.
 
 
Изнаночная сторона – червяк изменчивого чувства
Привычней стала для меня, и строясь в столбики по пунктам, —
Из пар рассорившихся чувств, не находя своей опоры,
Меня приводит в дисбаланс, копая смысла сгнивший корень.
 

Уведите музу Кена

 
Если вас кусают мысли – в голову, за грудь и ниже,
Вы налейте им водички – в смысле, водочки рюмашку.
И натрите грудь и шею, может, где еще пониже —
Не жалейте! – Внутрь пять капель из горла́ дежурной фляжки, —
С чувством, с толком, с расстановкой под музы́ку Кена Хенсли
Грусть противную гоните – вон подальше из жилища,
И бегите в зал концертный к музыканту Кену Хенсли, —
Там от уха и до сердца будет чувствам вашим пища.
 
 
Вы с кумиром веселитесь, чтобы мысли не кусали —
Ни за грудь, ни где пониже, – дайте вволю им попрыгать!
Дурь всю нервную стряхните, растопчите в том же зале
И свободой поэтичной насладитесь аж до визга.
Музу Кена уведите из-под носа на концерте —
И кормите шоколадом из запасников трофейных,
С чаем, кофе или виски – главное, чтоб только вместе, —
Днем ли, ночью беспризорной говорите откровенно…
 
 
И портрет ее пишите на коленях, на ладонях,
На обоях, на холсте, – приукрасьте Музу Кена,
Чтоб она была довольна – полулежа и на троне.
И чуть-чуть для диалога – накатите Музе лени —
И испейте время встречи, Муза – ваша, а не Кена!
 

Пианист

Евгению Ли

 
Невысокого роста, весь в концертном костюме,
Пианист вдохновенно парил над роялем,
Только руки его, подчиняясь «Ноктюрну»,
До-минорные чувства Шопена играли,
И Бетховена страсть, и Прокофьева мистику…
 
 
Пианист в состоянье восторга, в неистовстве,
Изнасиловал клавиши музыкой выкрика —
На пределе экстаза с улыбкою гипсовой.
 
 
Завороженный зал, упиваяся музыкой —
Замолчал-не дышал, а глаза – на затылке…
Видно, так романтичней и слушать, и чувствовать,
Представляя рисунок абстрактной картинки.
 

Поэт

И. А. Бродскому

 
В зеркальном отраженье света
Иосиф Бродский с сигаретой
Задумчиво пускает кольца.
Внутри его борьба с собою.
И пепел падает на пальцы,
Не знавшие взрывных оваций,
А лишь обкусанные ручки,
Листы шуршащие и книги.
И это главное богатство —
Его родное тунеядство,
Учило и давало силы.
И мысли стаей прилетали,
И образы слагались в строки…
От них бегут по нервам токи,
Меня пронизывают счастьем.
Хоть лично с ним не повстречалась.
Я список Бродского читаю,
Его несдержанно вкушаю,
И запиваю горьким чаем,
И дым отчаянья глотаю.
 

«…»

 
Мои нелепые
неточности
Запудрили дурную
голову.
Слова наружу рвутся
толпами.
Расставить в строчки их
по возрасту —
Увы, никак
не получается.
И к полу гнут тупые
крайности, —
Носками грязными
разбросаны,
В мой в дом простецкий
принесенные —
Давным-давно, кидая
импульсы.
И я, борьбою
Закаленная, —
Прислушиваюсь к звукам
встроенным, —
Мыслёй своей —
приговоренная.
 

Одиночество

 
Одиночество, как пророчество —
Отвертеться никак не получится.
 
 
Одиночество – Ваше Высочество! —
Непонятной, негибкой структуры.
 
 
Одиночества всплески – из творчества
Необузданных мыслей кричащих,
Нахлобученных шапкой разношенной
На размер головы – постоянный.
 

Сон

Ш. М.

 
Спустилась ночь над городом уставшим
И, обойдя пустынные места,
Зашла ко мне – в мой сон слезой дрожащей, —
Картинка в нем запомнилась из ста:
Учитель мой не говорил ни слова
И чистый взгляд зовущий и суровый —
Меня пленил. А ночь была пуста.
Рассвет дрожал безумием морковным,
Но образ был – увы, немногословным —
Туман, ползущий в серости холста.
 
 
Мне разгадать явленье невдомек —
Ночи скользящей, хладной, отдаленной,
Споткнувшись, мысли ходят поперек,
И я под утро тенью окрыленна —
Понять пыталась пройденный урок, —
На перепутье хоженых дорог.
Отец Приам для Трои был Вершиной
И для детей во всем слыл образцом,
Умел расположить к себе словцом
И удивить историей фамильной.
 
 
Мне не равняться с Гектором, Парисом,
Хоть я Еленой тоже названа.
Скандальным я не стала сценаристом,
Да и в глазах не блещет синева.
И истина не стала мне ясна,
Хоть на душе – давно уж не весна.
Завяло дней разбросанных терпенье,
И Осень на дворе, я – в полусне,
Ночь, день толкнув ногой, верна луне,
А я, проснувшись, мучаюсь в смятенье.
 

Параллель

Андрею Вознесенскому

 
Когда совсем уж плохо – сажусь на скорый поезд,
Ведь с томиком «И. Бродский» – мне все равно куда…
Под стук колесной пары – забыла про завалы
В душе непостоянной, как жизни холода.
 
 
Решение побега к невидимому Эху
Согреет бескорыстно строками из Мари, —
Ну, да, конечно Стюарт, – Иосифа ноктюрна
О закоулках Рима снаружи и внутри.
 
 
«Крик Ястреба Осенний» подкидывает темы
И за грудки хватает, тряся, – Проснись скорей!
Беру планшет и ручку, и в строчку закорючки —
Брикетами, стопами – в разливе фонарей…
 
 
Кровь к сердцу приливает движеньем неустанным
И время удлиняет отпущенный мне срок.
Цепь мыслей неуемных, взорвавшихся и колких,
Толкает подрасширить свой замкнутый мирок.
 

Озеро Севан

 
В молочной синеве скалистых грозных гор
Дудуком из дали печалится Севан,
Одетый в голубой из шелка сарафан,
Он магией воды притягивает взор.
 
 
Я, сбросив башмаки и платье на «голыш»,
Ныряю в емкий рот и растворяюсь в нем.
И музыка души – Севан и я вдвоем,
Дудуком сонных гор раскалывает тишь.
 
 
Та музыка любви – есть тайна для двоих.
 

Два часа до рассвета

 
Два часа до рассвета, два часа и минутка, —
Полусонные тени, полусонное утро —
Из неспящих туманов – не отжатою губкой,
Каплей девственной влаги в зеркалах перламутра —
Упадает к ногам.
 
 
Два часа до рассвета – солнце спит за рекою,
Дремлет лес и лужайка, спит петух под луною, —
Все живое уснуло, и подушка с щекою
Неразлучно обласкана сном-тишиною,
Подчиняясь богам.
 

Верлибры
Евгений Любарский. г. Орск, Оренбургская область

От автора:

Любарский Евгений – поэт, музыкант. Родился в 1975 году в городе Орске. Закончил музыкальное училище по классу валторны. Записал два сольных альбома – «Перекоп» (2006 г.), «Лунный лейтенант» (2010 г..)

Дебют в печати состоялся в сборнике малой прозы и поэзии «Странные тексты» (2012 г..)

© Любарский Евгений, 2016

Протагонист

 
маленькие рыбки
шпроты
быть может
выплывают
одна за другой
из пустой глазницы
 
 
раз два три четыре
не более
 
 
в коричневой воде
череп протагониста.
 

«Поводок собаки…»

 
поводок собаки
натянутая струна
ветер
разрушающий
деревья и столбы
порванный провод
сломанная ветка
поводок собаки
оголенный нерв.
 

«Вечер…»

 
вечер
закат
 
 
носферату
бессмертный
кусает
кровавое
небо
 
 
истекает вечер
погибает закат
 
 
ночь на пороге.
 

«Что там на горизонте?…»

 
что там на горизонте?
что там?
что за бревна?
что там?
что за стекла?
что за камни?
что там?
что за птицы?
что за звери?
что там?
 
 
что там?
 
 
только
какие-то точки…
точки…
 
 
и только.
 

«Река…»

 
река
песок
город
 
 
по улицам
бродит
бумажный человек
 
 
трясется от страха
или от ветра
уже много лет
 
 
много лет.
 

«Море…»

 
море
 
 
в руках бутылка
со святой водой
 
 
пустынный берег
серый
 
 
голос собаки
странный
 
 
любовь и вера
со мной.
 

«Маска…»

 
маска
приросшая к лицу
 
 
я знаю
будет больно
 
 
лик свободы
кровавое месиво.
 

«В степи…»

 
в степи
под пасмурным небом
старик
в лохмотьях
 
 
крутит руками
шевелит губами
трясет головой
 
 
как одинокое дерево
 
 
большое
сухое
корявое
дерево.
 

«Под вечер…»

 
под вечер
кто-то в сером
вбил клин
и время остановилось
 
 
на стене
легкое подергивание
нервный тик
стрелки часов
 
 
за окном
застывшая
судорожная гримаса
извечных сумерек.
 

Он

 
у творчества
у совершенного творчества
есть три источника
три живительных
источника
 
 
это
 
 
лягушка
соловей
и граммофон
 
 
так говорил он
одной маленькой девочке
так говорил
он.
 

«Ветер и тучи…»

 
ветер и тучи
над заливом
это что-то чудесное
 
 
тусклый свет
вечерней безлюдной столовой
это что-то чудесное
 
 
волны
какие-то волны
магнитные волны
случайно все соединяющие
это что-то чудесное
 
 
что-то
чудесное.
 

«Камешек…»

 
камешек
в котомке
 
 
единственное
средство от голода
 
 
маленький
полупрозрачный
 
 
камешек
в котомке.
 

«Похоронные одежды…»

 
похоронные одежды
белые
как снег
 
 
тихо движется
процессия
 
 
тихо звучит
песня
 
 
белая песня.
 

«Непомнящий…»

 
непомнящий
 
 
склонившийся над картой
сверяющий маршрут
 
 
продолжающий движение
ползком
 
 
в сторону
 
 
медленно восходящей
над горизонтом
печально мерцающей
 
 
синей звезды.
 

«Ночлег…»

 
ночлег
в саду яблок
 
 
под утро
приходит маленький господин
с фонарем в руке
 
 
его слова
маленькие слова
на неизвестном языке.
 

«Земля…»

 
земля
 
 
круглый мешок
набитый костьми
 
 
летающий
по кругу.
 

Дождь

 
вот-вот
из-за угла
покажется луна
 
 
вот-вот
перестанет брехать
собака
 
 
вот-вот
качнется и упадет
прохожий
 
 
вот-вот
начнется дождь
 
 
сухой
метеоритный
дождь.
 

«Девушка…»

 
девушка
взмахнув руками
взлетела над деревьями
 
 
над темными
неподвижными
лицами
 
 
пристально наблюдающими
вечерние происшествия.
 

«Ветхие трупики…»

 
ветхие трупики
прошлогодних насекомых
мягко
неторопливо
прибивает к земле
апрельский дождь.
 

«Однажды…»

 
однажды
я упал
 
 
оступился
и упал
 
 
в самом центре
города
 
 
я лежал
и молча
смотрел на солнце
 
 
и всем было
не до меня
 
 
со мною рядом
прилег олень
 
 
благородный лесной
олень
 
 
он лежал
и молча
смотрел на луну и звезды
 
 
об этом не знает никто
и не узнает никогда.
 

Ответы без вопросов
Галина Сергеева. г. Санкт-Петербург

От автора:

Возможно, я вовсе не поэт, а скорее ремесленник. Люблю что-то мастерить своими руками. Главное, чтобы не мешали. А стихи – они как будто из другого мира. Вырвутся на волю неизвестно откуда и, если их сразу не схватить, улетят безвозвратно…

© Сергеева Галина, 2016

Мечты

 
Увы, я все еще живу
В своих заоблачных мечтах,
В своей неведомой стране
И в нереальных городах.
 
 
Накинув маску, взяв перо,
Я появлюсь среди собратьев
Чтоб стать объектом их приятья
Иль неприятья – все равно.
 
 
Я запишу весь день в сердцах,
Я вовлекусь во все печали
Чтоб опыт с мудростью в друзьях
На шаг ко мне поближе стали.
 

Гроза

 
Гроза идет. Гремят раскаты грома.
Танцует туч свинцовых хоровод.
Косяк стрижей пугливо-невесомый
За разом раз пронзает небосвод.
Тяжелой каплей дождь к земле стремится.
Шумят листвой деревья на ветру.
Как будто миру заново родиться
Настало время завтра поутру.
 

А может, не стоит…

 
А может, не стоит позировать свету,
Начистив до блеска себя, как монету.
А может, не нужно хватать что придется,
Себя убедив – всему польза найдется.
 
 
А если рискнуть успокоить инстинкты,
Смириться, принять своих дней лабиринты,
Понять попытаться хотя бы частицу,
А может быть, этим и стоит гордиться…
 

Окно

 
Увидеть, ЧТО в тринадцать лет
Успела в мире ты кипучем?
Посылом было ЧТО могучим,
Чтоб жизни дать такой ответ…
 
 
С улыбкой смотришь на меня
Ты с фотографии случайной
И зайчик солнечный нечайно
Блеснул в глазах, игрой маня.
 
 
Не знаю, чем дышала ты,
С кем сердце детское делила,
Кому мечты вверяла ты,
Кого на свете ты любила,
 
 
Кто был опорой в трудный час,
Защитой и надежным другом,
И мысли все мои – по кругу,
Лишь о тебе, в который раз…
 
 
Как угадать мне те слова,
Как ощутить мне те секунды,
Те нервы – лопнувшие струны,
Удары сердца – молотка.
 
 
Нет мыслей – только темнота.
Лишь холод обжигает сердце,
Уже в окне, держась за дверцу,
Уже скользит твоя рука…
 
 
Дни пробегут и даже годы,
Вернется все в круги своя,
Все есть – и счастье, и невзгоды,
Все есть – но только нет тебя.
 

Жребий

 
Осколки сердца заново собрать
Мне выпала безрадостная участь.
И в море лжи себя не потерять
Наверное, помог мне только случай.
 
 
Хранитель мой, все зная наперед,
Мне испытанья новые готовил.
Моей душе определенный срок
Трудиться было главное условие.
 
 
Когда весь мир стоит против меня
Со всех сторон ломая под стандарты,
Сберечь теперь способна я себя
И, в общем, все равно, как лягут карты.
 

Времена

 
Разные буквы, разные слоги,
Разные люди, разные боги,
Новая вера, старые чувства,
Свежие мысли – признак искусства.
Легкость побега, сложность движенья,
Дым сигарет – до изнеможенья,
Данность решений, как алгоритмов,
Битва за скорость в бешеных ритмах,
Сила уловок, слабость раздумий,
Черствость издевок, дикость безумий,
Радость без чувства, горе без плача,
Слов бесполезных самораздача,
Жизнь без полета, смерть в одиночку…
 

Детское

 
Разорван круг привычных ожиданий,
Шестое чувство – им живу одним.
Предел моих заносчивых желаний —
Быть ангелом-хранителем твоим.
 
 
Коротких дней сплошную вереницу
Умчит с собою голубая мгла,
Чтоб с жизнью жизнь могла соединиться
И распуститься, как цветок, могла.
 

Луна

 
Бессонные ночи, бессонные ночи,—
Как много всего рассказать сердце хочет.
Сказать – нелегко, и не высказать – сложно, —
В окошко заглянет луна осторожно.
 
 
Она мне подруга, ночною порою
Она лишь одна потоскует со мною.
Кивнет молчаливо, как будто согласна.
И я ей поверю, что все не напрасно.
 

Посвящение

 
Знаю, лишнего не спросишь
И не упрекнешь.
Уж случилось, как случилось —
Не перевернешь.
 
 
Ветер листья стаей гонит,
Им не устоять,
Вот и я, как лист осенний,
Лучше не держать.
 
 
Грусть развею в чистом поле
По семи ветрам.
Завтра буду я иная,
Все сполна отдам.
 
 
Хоть царица, хоть рабыня —
Как не назови,
Все отдам тебе, любимый,
Только позови.
 
 
Знаю, лишнего не спросишь,
Нежность утаишь,
Папиросу только бросишь,
Снова промолчишь.
 
 
Крепко связаны мы вместе
Ниточкой судьбы
И уже мы понимаем —
Это… Я и ты.
 

«Года еще не сложены в столетья…»

 
Года еще не сложены в столетья,
Чтоб наконец-то мир сумел понять
Меня, мои нелепые попытки
Кому-то снова что-то доказать.
 
 
Закрой глаза, к чему теперь пытаться
Представить все иначе, чем сейчас,
Мне не под силу с временем тягаться
И лишь оно рассудит вскоре нас.
 
 
Спеши скорей сказать мне, что хотелось,
У нас в запасе только этот миг.
Прости мою наивную незрелость.
Прости меня, и Бог тебя простит.