Текст книги "Хрустальная мечта (СИ)"

Автор книги: Наиль Якупов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Да, – коротко, ответила она.

Парень настолько был рад такому ответу, что ему захотелось обнять и поцеловать юную лётчицу. Однако это явно помешало бы ей вести цеппелин, поэтому парень ограничился лишь тем, что нежно поправив принцессе чёлку. Зоя никак не отреагировала, уж слишком она была озадачена управлением гигантской воздушной машины.

Гудя, дирижабль шёл, не меняя курса заложенного пилотом ведьмы. Это существенно облегчало задачу принцессы Зои. Она быстро сообразила, что к чему, ведь цеппелины нарочно строили очень простыми в управлении. Это делалось с расчётом на то, чтобы с ними мог справиться любой мало – мальски понимающий наркоман, не говоря уже об асе королевских ВВС.

За круглыми окнами – иллюминаторами, на фоне голубого неба, проносились белоснежные облака. Солнце поднималось всё выше, и уже было совсем светло и ярко. Гигантские махокрылы исчезли. По – видимому, их спугнули неожиданные манёвры дирижабля. Это слегка огорчило Кравчика. Он сел на небольшое кресло позади Зои и задумался.

Капитан Музыка, закончив с наркоманом, сел в кресло второго пилота.

– Следи за ним, – бросил он Кравчику, указывая на связанного врага.

Юный ополченец с недовольным видом встал с места и вернулся в проход, соединяющий кабину с остальными помещениями дирижабля. Он сел на пол возле лежащего без сознания бедолаги, руки которого были привязаны к идущей вдоль пола трубе. Пилот ведьмы был без сознания, поэтому молодой человек, не обращая на него внимания, расслабился. Кравчик ужасно устал, ему хотелось есть, тело болело от ночных пробежек. Его клонило в сон, и только из последних сил юноша удерживался от того, чтобы окончательно не заснуть. Он решил поразмышлять, ведь это, как правило, всегда мешало ему спать. 'А может, это другая планета?' – сказал он сам себе, посмотрев в иллюминатор, где увидел проносящиеся мимо перистые облака и краешек горизонта. Но эта мысль показалась ему совсем уж неправдоподобной, и юноша прогнал её прочь. Он взглянул на затылки сосредоточенной Зои и капитана, развалившегося в кресле второго пилота. Наводчика не было видно. 'Наверное, заснул в одной из кают', – про себя усмехнулся юный ополченец.

Все эти невероятные события ворвались в его жизнь словно снежный ком, падающий с огромной горы. Однако, по правде говоря, благодаря невероятным событиям Кравчик ощутил какую‑то лёгкость. До странного пробуждения на лугу жизнь была серой и унылой, а здесь она давала почувствовать собственную значимость. Возможно, многие на войне начинают чувствовать собственную значимость и потому после её окончания ещё сильней начинают ощущать свою абсолютную ненужность. Человек устроен так, что ему надо встать под чьи‑то знамёна, но юный ополченец, несмотря на всё это, отнюдь не хотел становиться, ни под какие знамёна, а может быть, просто не было подходящего флага. В любом случае ему нужно было просто найти ответы на вопросы. 'Зоя говорила, что пилоты рассказывали что‑то похожее на мою историю. Может, хоть это прояснит то, что со мной случилось' – утешая себя, подумал юноша. На этом его мысли прервались, так как раздался истеричный хохот. Смеялся пленный пилот.

– Мертвецы, вы все мертвецы! – не открывая глаз, завопил он.

Кравчик хотел крикнуть на него, но, к своему удивлению, не почувствовал ненависти к этому явно страдающему человеку.

– Да здравствует великая Ведьма! Она открыла нам глаза! – заорал вражеский офицер, лежащий с закрытыми глазами.

– Заткнись! – прокричал капитан Музыка.

В ответ связанный пилот, испуская пену изо рта, громко захохотал. Кравчику стало ужасно интересно. Его сонное состояние тут же улетучилось. Ему захотелось задать уйму вопросов этому буйному человеку.

– Что дала вам ведьма? – спросил юноша.

Лицо пилота неестественно улыбнулось. По – видимому, в неадекватном состоянии ему тоже хотелось выговориться.

– О! Она дала нам свободу. Вас обманывают, заставляют работать, когда давно всё могут делать автоматы. Она избавила нас от лживой морали и религии, – пилот замотал головой и залился судорожным смехом, – у нас есть всё, у нас есть свобода!

Юному ополченцу стало не по себе от этих слов. 'Когда‑то я считал почти так же, как он, и даже сейчас в его словах для меня столько правды', – смутился Кравчик. И это, внезапно вызвало в парне ненависть. Ему стало тошно оттого, что этот подонок говорит такие слова. Ведь он словно украл его мысли. Но парень успокоился, теперь‑то он знал, что считает иначе. Да, он не такой, он видел, к чему приводит всё это, видел клуб, из которого нельзя выйти. 'Пускай, религия несовершенна, но всё‑таки лучше с ней, чем без неё. И как можно вообще без неё?! Если религии нет, то веру в бога заменяет вера в инопланетян или в рекламу', – сказал сам себе Кравчик и промолвил своему собеседнику уже вслух:

– Вы свободны?! Вы считаете себя свободными?! Вам дали выбор, а вы выбрали не искусство, не поэзию, не инженерию, а праздник и наркотики. Вы не свободны, ваш хозяин просто стал невидимкой. Скрылся и рассеялся, притворившись, что его нет!

Парень взволновался и стал тяжело дышать, его лицо покраснело. Он сам не ожидал от себя такого красноречия. Обычно он не мог нормально высказать то, что знал и думал, а тут…

– Ха – ха – ха… – рассмеялся пилот, – всё же у нас лучше, и вы поймёте это, когда мы выиграем войну…

– Никогда этого не будет! – недовольно закричала Зоя.

– Ха – ха – ха… – снова раздался хохот пилота, как вдруг он начал кашлять, выплёвывая пену.

Кравчик разозлился, он знал, что идеального общества не бывает.

– У вас, что, нет преступлений? Нет убийств и насилия? И вас за это не наказывают? – недовольно спросил юноша.

– Есть и наказывают, – морща лицо, ответил пленник.

'Похоже, без наркотика организм этих людей сходит с ума и у них случается своеобразный бред правды', – промелькнуло в голове у юного ополченца.

– У нас это редкость и случайность. Лишь суициды, у нас много суицидов, это правда, но разве это не проявление свободы?! – кашляя, продолжил бредить пилот ведьмы.

Вдруг ему стало совсем плохо, и он начал корчиться в судорогах, словно деревянная кукла на верёвочках. Казалось, что сейчас он просто отключится.

– Запрещена религия, семья и что третье? – схватив за шкирку пленника и начав трясти, быстро произнёс Кравчик. Он должен был услышать продолжение.

– Запрещена гречневая каша, запрещена эта мерзкая еда! – корчась от боли, крикнул несчастный вражеский офицер.

Парень отпустил руки и задумавшись, отпрянул в сторону. Пленник неистово закричал, вопя на весь дирижабль, словно дикий зверь.

– Хватит с меня! – не выдержав всего этого, взорвался капитан Музыка.

Он вскочил с кресла второго пилота и достал из кармана носовой платок. Быстрым шагом офицер подошёл к орущему наркоману и заткнул ему рот.

– Устроили тут полемику, – сердито бросил он в адрес Кравчика.

Но парень не обратил внимания на замечание командира, он ушёл в глубокое раздумье, вспоминая слова Самуры. Она тоже говорила о том, что нужно запретить религию, семью и гречневую кашу. Это было невероятным совпадением, от которого у юного ополченца потемнело в глазах. Мир вокруг снова стал казаться пугающим, враждебным и таким реальным. А тем временем пленник продолжал корчиться и мычать, лёжа на железном полу. Шум летящего цеппелина и носовой платок заглушали звуки его страданий, делая их совсем неслышными.

За окном светило яркое солнце, сквозь иллюминаторы и стеклянную кабину оно просвечивало летательный аппарат, наполняя его светом. Однако, несмотря на свою яркость, лучи практически не согревали, ведь воздух от них прогревается слабо, а горячим, он становится, получая порцию от хорошо принимающей тепло земли. Земля же была далеко. По яркому солнцу можно было понять, что наступает полдень. Стальная махина медленно летела над зелёными лугами и редкими рощами деревьев, иногда снизу мелькали мелкие реки, озёра и дома. Вдали проносились птицы, которые казались маленькими чёрными точками на фоне бесконечного неба, прекрасного, чистого и прохладного.

Кравчик почувствовал, что засыпает. Он уже не мог совладать с усталостью и решил поддаться и задремать. Монотонное звучание двигателя усыпляло, словно колыбельная, заманивая в сон. Внезапно раздался крик, разом согнавший дремотную пелену и заставивший вздрогнуть. В кабину с грохотом вбежал наводчик.

– На хвосте аэроплан! – испуганно закричал он.

Все тут же переполошились. Юный ополченец вскочил в растерянности, капитан встрепыхнулся, а Зоя вздрогнула.

– Наш аэроплан? – переспросил капитан Музыка.

– Да наш, он кружит вокруг нас, думает враги, – едва сдерживая панику, проговорил наводчик.

– Заходит на атаку, – испуганно пояснила Зоя.

– Нужно показать, что мы свои! – крикнул капитан, выбираясь из кресла второго пилота.

– Но как? Как? – начиная паниковать, спросил наводчик.

Все задумались, не зная, что делать и как быть дальше.

– В каютах наверняка есть кровати. Посмотрите там. Надо выбросить белую простыню. Пускай поймёт, что мы сдаёмся, – решительно предложил капитан.

Наводчик бросился бежать за простынёй, а капитан и Кравчик стали нервно всматриваться в иллюминаторы, пытаясь взглядом отыскать самолёт.

Небо было пустым и беспечным, но внезапно люди увидели выскакивающий из‑за облака фюзеляж винтокрылой машины. Она была раскрашена в синюю и жёлтую краску, а на хвосте красовалась неразборчивая красная эмблема. Резвый аэроплан быстро обогнал тихоходный дирижабль и делая разворот, начал медленно заходить на атаку.

– Это вторая эскадрилья. Ребята, по…поторопитесь, я не смогу маневрировать на этой махине! – волнуясь и заикаясь, закричала Зоя.

Хрупкая девушка была растеряна. Она сидела, вцепившись в штурвал, совершенно беспомощная и беззащитная. Вот если бы она была в кабине своего истребителя, тогда она точно бы направила машину в крутое пике. Но они были не в истребителе, и принцесса вряд ли могла хоть чем‑то помочь. Она на своём аэроплане не раз вот так же заходила в лоб вражескому цеппелину и уничтожала его. Теперь, по иронии судьбы, девушка сама оказалась в роли жертвы.

В кабину вбежал наводчик, держа в руках белую простыню.

– Скорей! – крикнул капитан.

Солдаты гурьбой побежали к железной лестнице, которая вела к крыше дирижабля.

– Там я видел люк на крышу, – пояснил наводчик.

Он взял белое полотнище и начал карабкаться вверх. Лестница была очень узкой, поэтому Кравчик и капитан остались внизу. Отважный солдат, добравшись до люка с иллюминатором, дёрнул ручку на себя и изо всех сил толкнул стальную дверцу наружу. Воздух из дирижабля, словно высасываемый пылесосом, помчался в открытый люк, растрёпывая грязные волосы юного ополченца.

– Держишься?! – крикнул капитан.

– Да, держусь! – ответил наводчик и, высунувшись, выбросил наружу белую простыню.

Пока наводчик карабкался, он успел привязать простыню к руке, так что белая тряпка задрожала на ветру, словно знамя – белое знамя сдачи в плен. Снаружи дул сильнейший ветер и проносилась дымка облаков. Кравчик стоял внизу и видел только ноги отважного солдата. Внезапно раздался нарастающий гул и металлический звон. Самолёт промчался над стальным дирижаблем, поливая его пулемётным огнём. В эту же секунду ноги наводчика соскочили с железных ступенек, и он, словно неодушевлённый предмет, полетел вниз. Капитан мгновенно протянул руки и успел поймать падающего друга. Вместе с ним он рухнул на железный пол. Белая простыня полетела вниз вслед за наводчиком. Она была в красных пятнах – это была кровь, кругом была кровь. Юный ополченец вздрогнул от испуга и неописуемого ужаса.

– Негодяй! – вырвалось у капитана.

Вдруг раздался приглушённый крик Зои:

– Он заходит в пике, будет сбрасывать зажигательную бомбу!

Парня охватил панический страх. Он моментально вспомнил о том, как при атаке там, внизу, самолёт сбросил эту самую бомбу, и как весь цеппелин объяло пламя.

– Расстреляйте его из пулемёта! За мной! – в панике крикнул Кравчик.

Эта мысль пришла ему внезапно, он просто знал, что если ничего не предпринять, то жить всем им осталось недолго. Юноша, торопясь изо всех сил, побежал в соседний с каютами отсек. Капитан, бросив окровавленный труп товарища, побежал следом. Вокруг проносились железные перекрытия труб, панели и различное оборудование. 'Только бы успеть! – про себя повторял парень. – Только бы успеть!' Он и капитан Музыка добежали до того самого стеклянного купола с пулемётом, где юноша совсем недавно наблюдал рассвет. Теперь было не до любования природой, нужно было стрелять. К счастью, капитану не надо было ничего долго объяснять. Он в ту же секунду всё понял и резкими движениями быстро вскарабкался наверх. Офицер влез за огромный пулемёт. Целясь в крестовину прицела, он начал искать самолёт.

В этот момент, удивлённый отсутствием сопротивления, пилот аэроплана заходил на бомбометание. Он приготовился дёрнуть ручку и сбросить подвешенную под фюзеляжем небольшую зажигательную бомбу. Он был спокоен и хладнокровен. Вот уже до цели оставалась пара сотен метров, и его рука была готова потянуть деревянный рычаг, как вдруг из цеппелина вырвалась струя пулемётного огня. Это было полной неожиданностью для тихо летящего самолёта. Град пуль полетел в аэроплан, прошивая его насквозь, как бумажный самолётик. Пилот только успел отдёрнуть машину вправо, как тут же его с ног до головы окутал огонь. Аэроплан вспыхнул как факел, падая в сторону, он неминуемо взорвалась. Разваливаясь на куски, дымящиеся обломки полетели на землю.

Капитан Музыка отпустил гашетку пулемёта и молча начал спускаться вниз. Кравчик стоял, остолбенев, не веря своим глазам. За эти дни он не раз был на грани смерти, но в воздухе страх усиливался в разы. 'Мы спасены!' – вздыхая, подумал парень.

Двигатель монотонно гудел, цеппелин был цел и невредим. Он медленно, как ни в чём не бывало, продолжал лететь своим курсом. Юный ополченец посмотрел в глаза капитану, они были пустыми.

– Иди в кабину, – тихим голосом приказал командир.

Кравчик пошёл прочь. Он вернулся в кабину, где его встретила испуганная и бледная Зоя. На её глаза навернулись слёзы. В этот момент она была не похожа на лейтенанта ВВС, пилота – аса королевской семьи, а скорее напоминала простую испуганную девочку, которой на вид было около шестнадцати лет. Она смотрела на парня, говоря глазами, что хочет обнять его. Кравчик сам не понял, как это у него вышло, но он медленно подошёл к креслу, в котором сидела принцесса и присев на подлокотник соседнего сидения, прижал девушку к себе. Она уткнулась головой в грязную форму юного друга, едва сдерживая плач. Ей так сильно хотелось разреветься, и она наверняка сделала бы это, если бы вдруг не раздались тяжёлые шаги и в кабину не вошёл грозный капитан Музыка. Юноша и принцесса быстро отпустили друг друга, делая вид, что никаких объятий не было. По большому счёту парню было наплевать на то, увидел или не увидел капитан их объятия и что он там себе подумал. А вот Зоя покраснела, и стало ей необычайно стыдно, ведь она была скромницей и к тому же королевских кровей.

Капитан стоял молча. Он больше не был похож на бравого, сдержанного офицера, его глаза краснели, наполняясь бешенством и безумством. Вмиг юный ополченец уловил резкое изменение в его облике. Это был не тот рубаха – парень, всегда знающий, что делать. Теперь в нём чувствовалась звериная жестокость.

И вдруг раздался неистовый хохот. Смеялся пленный. Его кляп каким‑то образом соскочил, и теперь тот мог вопить во всё горло и на весь дирижабль.

– Ха – ха – ха… – разразилось на всю кабину.

И тут капитан не выдержал, он с ненавистью посмотрел на связанного пилота ведьмы и в следующую секунду со всей силы ударил его ногой, а потом ещё раз и ещё. Пленный ответил нечеловеческим, жалобным криком, но капитан продолжал зверски наносить ему удары, не обращая внимания на стоны несчастного, а только подогреваясь ими. Его тяжёлые сапоги с чудовищной силой обрушивались на лежащего пилота.

– Прекратите! – крикнул Кравчик и бросился останавливать командира.

Но тот точным ударом кулака нанёс парню удар в переносицу. Юноша почувствовал мощное сотрясение и в следующий миг, теряя равновесие, упал на стену с приборными панелями. Капитан был явно не в себе, безумие полностью поглотило его разум. Он выхватил пистолет из кобуры и направил его на смеющегося наркомана. Тут Зоя резко потянула штурвал на себя, и цеппелин понесло вверх. Капитан, не сумев удержаться, кубарем полетел по коридору. Кравчика не опрокинуло, так как он к тому моменту уже лежал на полу, приходя в себя от меткого, боксёрского удара офицера. Парень лишь слегка начал скользить вниз. Но тут Зоя выпрямила тяжёлый летательный аппарат.

Юный ополченец вытащил револьвер и бросился к капитану. Тот медленно поднимался с пола, пытаясь понять, трюк с цеппелином.

– Прекратите себя так вести! – крикнул юноша, наставляя ствол на командира.

Капитан Музыка взглянул на него и снисходительно усмехнулся.

– Ты защищаешь его? Врага, – хриплым голосом произнёс он.

– Он же тоже человек! – крикнул парень со злостью.

– Гуманисты хреновы. Вот поэтому мы и проигрываем эту войну, – бросил подавленный офицер и развернувшись, пошёл куда‑то прочь в каюты дирижабля.

Он был уверен, что парень не будет стрелять, так оно и оказалось. Юноша ещё долго стоял с поднятым пистолетом и не знал, что ему делать дальше. Однако поняв, что капитан угомонился, он вернулся в кабину. Кравчик был измотан, подавлен происходящим и потерян в собственном непонимании. Девушка волнительным взглядом посмотрела на друга. Она была рада, что он цел и невредим, ведь она не на шутку перепугалась за него.

– Что случилось с нашим капитаном? – обиженным голосом спросил Кравчик у Зои.

– Чокнулся, – коротко ответила девушка.

– Я не гуманист, просто ещё одна смерть, лишняя… – сказал он принцессе, словно оправдываясь перед самим собой.

– Кравчик, – недовольно осекла его девушка, нахмурив брови.

– Что? – так же недовольно спросил парень.

– Прекрати это. Лучше думай, как бы нам на ещё один аэроплан не наткнуться.

Молодой человек понял, что сейчас есть дела поважней, чем размышления о каком‑то там чёртовом гуманизме. Он сел в кресло второго пилота и молча, уставился в небесную даль.

– Зоя, ещё долго до столицы? – нежно спросил он.

– Мы не полетим туда. Нас расстреляют как уток, свои же. Так что сядем вон в том лесу. Видишь, под нами идёт железная до. дорога. Это дорога Гуверта, она ведёт прямо в столицу. Дальше поедем на по…поезде, вот такой мой план, – серьёзно ответила девушка.

Юноша с полным доверием и теплотой посмотрел на принцессу. Ему уже было всё равно, куда и зачем ехать. Всё вокруг было бессмысленным, а для него бессмысленным в двойне. Он не знал, что делать, что думать. Просто знал, что должен быть с Зоей, а больше никого в этом мире у него и не было.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Кроны деревьев мирно покачивались на лёгком ветру. Они были наполнены различной живностью, которая уже тысячи лет подряд совершала одно и то же, она жила, постоянно приспосабливаясь и изменяясь, рождаясь и умирая, обновляясь с каждым движением луны и солнца. Но внезапно зелёный и цветущий, гармоничный лес всполошился нарастающим гулом. Птицы полетели прочь, мелкие животные как можно глубже забились в свои норы. Безмятежность солнечного дня вмиг улетучилась. На голубом небе появился гигантский исполин. Это был чёрный металлический дирижабль, творение разума и рук человека, искусственное создание, существующее вопреки и наперекор природе.

Воздушный аппарат снижался, заходя на прогалину между островками деревьев, жадно тянущихся к солнцу. Деревья казались тростинками перед железной косой. Вся гармония исчезла и улетучилась, на мгновение даже показалось, что лес прикрыл себя ветвями, словно руками в страхе, ожидая сокрушительного удара падающего стального гиганта. И удар не заставил себя долго ждать. Цеппелин, гудя и свистя, практически сваливаясь а не приземляясь, летел на высоте чуть больше десятка метров, задевая кроны молодых деревьев. Через мгновение воздушный аппарат с грохотом врезался в землю и словно плоский, гладкий камень, пущенный по воде, скользнул о поверхность и тут же подпрыгнул вверх, оставляя за собой хаос обломков деревьев. Оторвавшись от земли и пролетев ещё несколько сотен метров, он снова рухнул на брюхо и по инерции помчался, вспахивая лес, словно гигантский плуг. Геометрическая гармония деревьев, подчиняющихся невидимым законам природы, была нарушена. Вмешался человек.

– Держись! – закричала изо всех сил Зоя.

Кравчик обеими руками вцепился в какую‑то ручку слева от себя. Кабину трясло, вокруг всё дрожало и стучало, казалось, что сейчас цеппелин развалится на части. Юноша в ужасе прижался к креслу и зажмурил глаза. А когда он их открыл, то увидел, как Зоя бесстрашно смотрит вперёд и изо всех сил тянет какой‑то рычаг. Она была прирождённой лётчицей.

Бронированное стекло кабины покрылись слоем грязи и ветками, летящими навстречу. Из‑за них не было видно ничего. Да и поделать принцесса уже ничего не могла. Гигантская махина, словно снаряд, мчалась только вперёд. Обратная тяга работала на полную мощь, и многотонный аппарат медленно начал тормозить. Зоя резко выключила всё, что можно было выключить, и цеппелин плавно остановился. Парень, не веря своим глазам, выдохнул.

– Ты сделала это. Мы сели! – торжественно закричал он, расстёгивая ремень безопасности.

Зоя смотрела на него радостным взглядом и широко улыбалась. Кравчик не смог сдержать эмоций и обхватив обеими руками лицо девушки, чмокнул её в губы.

– Ты ас, ты настоящий ас! – продолжал кричать парень.

Девушка замерла от внезапного поцелуя, ожидая, что молодой человек начнёт её целовать вновь, но продолжения не было. Вместо этого он смеялся словно ребёнок, подпрыгивая от восторга. Зоя, смущаясь, опустила взгляд. Восторженный молодой человек выпрыгнул из сидения и посмотрел на пленника. Перед посадкой они крепко пристегнули его к небольшому, третьему, откидному сидению. Лётчик ведьмы до сих пор был без сознания.

Зоя с облегчением отстегнула свой ремень безопасности. С трудом разгибаясь, она начала поправлять волосы. Ей пришлось сложней всех, но она выдержала, и это вызывало восторг.

Внезапно юный ополченец помрачнел, веселье его прервалось.

– Что‑то он не дышит, – сказал он, осматривая пленного пилота.

Зоя подошла и дотронулась до пульса бездыханного пленника. Через секунду она отдёрнулась в сторону, бросая его холодную руку.

– Он мёртв, – прошептала принцесса.

– Как? – растерянно спросил Кравчик.

– Наверное организм не вы…выдержал перегрузки, – заикаясь, ответила девушка и по мрачнев добавила, – надо найти капитана.

Юноша одобрительно кивнул. Проверив наличие оружия, он вместе с принцессой направился осматривать цеппелин. Пройдя по железному коридору и поднявшись по лестнице, молодые люди начали оглядывать каюты. 'Невероятно крепкая конструкция', – подумал юный ополченец, глядя на ничуть не поврежденные жёсткой посадкой агрегаты и приборы. Больше всего он боялся, что сдетонируют бомбы, но этого, к счастью, не произошло. Защищённые бронированными перегородками, бомбы мирно лежали в нижнем отсеке. 'Где же капитан?' – думал парень, заглядывая по очереди во все каюты. Он отнюдь не горел желанием увидеть взбесившегося офицера, тем более что от него сейчас можно было ожидать чего угодно. Однако найти командира было необходимо, хотя бы потому, что парень опасался его внезапного нападения из‑за угла. 'Уж лучше пускай будет на виду', – продолжал думать молодой человек. Он и Зоя зашли в очередную каюту и замерли. То, что они увидели, удивило их как никогда. Капитан сидел, облокотившись на столик, и плакал. По его суровому, усатому лицу текли слёзы. Он посмотрел на вошедших ребят и начал быстро вытирать глаза.

– Отличное приземление, – краснея от стыда, проговорил он.

Зоя ничего не ответила.

– Капитан, нам нужно двигаться в столицу. Мы поедем на поезде, – чувствуя неловкость, сказал Кравчик.

Он понимал, что смерть друзей довела этого железного человека до грани.

– Без меня, мне надо похоронить товарища, – ответил капитан и дружеским тоном добавил, – принцесса, отправляйтесь в столицу и доложите о взрыве атомной бомбы.

– Так точно! – отдавая честь, ответила Зоя.

– Пленный пилот мёртв, – невпопад бросил Кравчик.

В душе он думал, что эта новость хоть как‑то успокоит капитана, однако тот неожиданно ответил:

– Ну что же, придётся копать две ямы.

Парень и девушка, ничего не ответив, вышли из каюты и по железному коридору, идущему вдоль всего корпуса воздушного аппарата, добрались до входного люка. Отворив его, они высунулись наружу. Им навстречу полетели солнечные лучи и аромат цветущей зелени. Вокруг был совсем иной мир, непохожий на тот мрачный и не имеющий своего запаха мир ведьмы.

Верёвочная лестница, по которой друзья карабкались, когда захватывали цеппелин, всё ещё продолжала свисать. По – хорошему, её нужно было убрать внутрь, но захватчики этого не сделали, и она пролетела всю дорогу за цеппелином, чудом не оторвавшись. Но зато теперь Кравчик и Зоя могли спокойно спуститься вниз, что они и сделали. Оказавшись на земле, парень наконец‑то вздохнул с облегчением. Щурясь от солнца, он, улыбаясь, посмотрел на принцессу и спросил:

– Куда идём?

– Туда, – ответила девушка, указывая пальцем вперёд и перешагивая через поваленные деревья.

Всем телом радуясь жаркому солнцу и яркой зелени, парень поспешил за ней. Измазанный в десяти сортах грязи и скорее похожий на бродягу, а не на солдата, юноша шёл, перепрыгивая через приземистые кусты. Принцесса, тоже весьма неопрятная, шла рядом с ним. Если бы не усталость и голод, это вполне бы сошло за прогулку. Незнакомец обязательно принял бы их за пару. Парень и девушка подходили друг другу. Правда вокруг не было ни одного человека, так что за пару их могли принять лишь животные и насекомые.

Огромный дирижабль остался возвышаться на заднем фоне. Он был похож на выброшенного, на берег кита. Его чёрный корпус беспомощно лежал посреди зелёного леса. Кругом росли высокие деревья, готовые медленно поглотить его. В этом и был весь смысл, изобретение человеческих рук было грозным лишь ничтожный отрезок времени, но вот этот отрезок прошёл, и казавшийся беззащитным лес оказался намного могущественней.

Парень и девушка всё дальше уходили от места жёсткой посадки. Полоса вывороченных деревьев и перепаханной земли осталась позади. Молодые люди перебрались через широкое, покрытое мхом, давно упавшее дерево и очутились в густой роще. Зоя, остановившись, достала из кармана компас и посмотрев на него, тихо сказала:

– Нам в ту сторону.

Юноша глубоко вздохнул и огляделся вокруг. Птицы, напуганные грохотом, молчали и прятались в зарослях. Стрекозы и муравьи, напротив, шуршали и копошились повсюду, наверняка радуясь тому, что птицы вдруг взяли и пропали. Лес пах десятком переплетающихся запахов, которые после стерильного города чувствовались особенно ярко. Здесь были запахи ореха, ели, трухи и просто свежей растительности. Под ногами хрустели сухие ветки и листья.

– Твой отец король этой страны? – спросил парень, догоняя Зою.

– Ну да, – недовольным тоном ответила девушка.

Кравчик понял, что спутнице не понравился его вопрос. Было видно, что ей вообще неприятно говорить о королевском происхождении и обо всём, что касается этого.

– Как ты стала лётчиком? – решив сменить тему, поинтересовался юноша и добавил, – обычно лётчики это суровые мужчины. Я, конечно, понимаю, это стереотипы, но…

Девушка улыбнулась и дружелюбно ответила:

– С детства я любила технику. Получила метеорологическое образование. Когда же началась война, сначала пошла в противовоздушную оборону, а потом переучилась на лётчика. Мне это очень понравилось. Я общаюсь с остальными на равных, и это куда лучше, чем светский прием, где одни глупые куклы.

– Понятно, – проговорил парень, перешагивая через муравейник.

– А в твоём мире у тебя есть девушка? – неожиданно спросила юная летчица, опустив голову и краснея.

Для Кравчика это был неожиданный поворот разговора, и он тоже засмущался.

– Ты так спокойно веришь в то, что я и впрямь из другого мира. Другие бы смеялись и приняли меня за сошедшего с ума контуженого солдата, – уклоняясь от вопроса, ответил парень.

– Мир наполнен различными невероятностями и чудесами. Может, ты с другой планеты?

– Не знаю, может быть и с другой…

– Мы готовили аппарат для полёта в космос, но война помешала, – сверкая глазами, сообщила принцесса.

Она была невероятно дружелюбна и мила. Говорить с ней было легко и приятно. Зоя даже перестала заикаться. Юноша обрадовался тому, что она верит ему. Он даже потерял дар речи и не знал, как ему продолжить разговор и что говорить дальше. Парень открыл рот, собираясь сказать что‑то невпопад, но спутница опередила его.

– Ты так и не ответил про де…девушку, – сказала она и опять покраснела, смущаясь того, что вновь начала заикаться.

Юный ополченец решил поведать свою историю полностью. Он начал рассказывать с самого начала, с того самого момента как ехал в метро с Самурой. Зоя внимательно слушала, иногда задавая вопросы. Казалось, что этот рассказ был для неё необычайно важен, а может, он просто отвлекал её от войны. Хотя, нет, девушке, безусловно, нравился грязный ополченец, и она искренне вслушивалась в каждое его слово. Он и она пробирались через лес, обходя липкие и кишащие муравьями стволы деревьев. Кравчик закончил свой рассказ на том самом месте, где он впервые встретил Зою. Он посмотрел на принцессу и увидел, что она расстроена.

– С чего ты взял, что твоя Самура тут? – недовольно спросила Зоя.

– Мы провалились в непонятный свет вместе, – мрачно ответил юноша.

– Ты лю…любишь её? – снова заикаясь, спросила принцесса.

– Да, – нехотя ответил парень.

– А она?

– Не знаю.

– Уф – ф-ф, бред! – нервно улыбаясь, произнесла девушка.

– А у тебя есть принц? – парировал парень.

– Нет, – коротко ответила лётчица.

Юный ополченец замолчал, а Зоя, нахмурившись, пошла вперёд. 'Наверное, я её обидел', – расстроено подумал Кравчик. Он ускорил шаг, пытаясь нагнать подругу, но это оказалось лишним, так как его спутница внезапно замерла. Юноша, не поняв в чём дело, подошёл к ней и пристально посмотрел ей в лицо. Выразительные и глубокие, словно семь океанов, глаза Зои смотрели на что‑то с невероятным удивлением и восторгом. Парень тоже посмотрел вперёд. В следующую секунду он удивился сам. Перед ним возвышался огромный цветок. Он рос посреди прогалины и размерами был просто исполин – около трёх метров в диаметре и двух в высоту. Множество лепестков слоились друг на друга, делая бутон похожим скорей на капусту, только красного цвета.