Текст книги "Второй шанс для сгоревшего феникса. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Мстислава Черная

Соавторы: Джейд Дэвлин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 41

Со стороны прозвучало так, будто Ялису мерещится, однако профессор к его объяснению отнесся со всей серьезностью, вытянул руку, так что его ладонь оказалась точно надо мной, попытался что-то нащупать.

– Профессор? – Младший целитель с любопытством тоже попытался почувствовать описанное Ялисом тепло, поводил надо мной рукой.

– Что-то определенно есть, но след слишком слабый. Может быть, у вас был благословленный в храме амулет?

– Позволите? – подала голос сестра милосердия. Она тоже поводила надо мной рукой. – Что-то огненное. Мне стоит пригласить жреца?

– Хуже не будет. – Профессор вернулся к «чайнику».

Ялис поморщился. Роль пациента его явно не радовала, но пока что доказывать, что больше лекарский надзор ему не нужен, он не стал. Найдя взглядом часы на стене, он наверняка прикинул, что собрание должно уже закончиться и что нет смысла возвращаться, скорее по дороге разминемся.

Жаль…

Странное состояние: я переживала за Ялиса, за то, как он воспримет новость о моей гибели, и при этом совершенно не беспокоилась о себе, наоборот, парадоксальным образом я как никогда чувствовала себя живой. И даже если это ощущение ошибочно… ну и что? Мне не было ни больно, ни горько, ни обидно. Все равно возвращение в прошлое было не зря. Выступление бывшего дядюшки на собрании, демарш Арчи – все это не позволит им теперь заполучить мое наследство. А дядюшка еще и вляпался, сам притащив жандарма к месту преступления, где благодаря мне смертельнику не удалось затереть следы магии. Не отвертится! Ядовитой гадючки Жюли и вовсе уже нет на свете. Этого моей мстительности достаточно.

А кроме того, я спасла Ялиса. Не дала невиновному человеку пострадать. Да, помню, как была насторожена к нему поначалу, как не верила и проверяла. Но потом все стало ясно. И правильно.

А еще я полюбила. Не той щенячьей влюбленностью юной дурочки, а по-настоящему. Когда и умереть не жалко, лишь бы успеть на помощь. Ведь не стань я огненной птицей, как бы я выжгла яд в его крови? Не знаю, может, и сумела бы, а вдруг нет?

Ни о чем не жалею. И если придется – уйду со спокойной душой, пожелав ему счастья…

В дверь постучали, но вошел не жрец, а лейтенант Фарроу, и выглядел он непривычно мрачно.

– Как вы себя чувствуете, лорд Иглори?

– Заботами целителей рана зажила. – Ялис сдвинул простынку вбок и продемонстрировал тонкую линию нежной новой кожи. – Шрам добавится.

– Оружие содержало яд, – вклинился профессор.

– И вы сообщаете об этом только сейчас⁈

– К сожалению, только сейчас мы это выяснили.

Фарроу ругнулся, но очень тихо, что именно он сказал – я не услышала, а по губам прочитала. Ненадолго выглянув в коридор, он отдал распоряжения – наверняка отправил за экспертами – и вернулся в палату.

– Арчибальд Нияр и Бойд Нияр оба арестованы и, полагаю, до суда из камеры не выйдут.

Ялис выдохнул с заметным облегчением, я даже заподозрила, что он нарочно позволил Арчи себя ранить, чтобы повод для обвинений был весомее.

– А Бойд за что⁈ – вдруг вскинулся Ялис. – При всей моей к нему антипатии он на меня не нападал. На… Ари⁈

– За этим я и прибыл, – мрачно кивнул Фарроу после непродолжительной паузы. – Дело о самоубийстве управляющего Хока ведет другой следователь, и у меня нет причин вмешиваться. Но покушение на леди Нияр в моей юрисдикции.

– М-мать! – Молодому лекарю и пожилому профессору пришлось вдвоем удерживать Ялиса на кровати, чтобы он не вскочил и не понесся неведомо куда. – Покушение⁈ Что с моей женой⁈ Где она⁈

– Мы не знаем, – покачал головой лейтенант, отводя взгляд.

– Опять⁈ – Ялис довольно бодро отбивался от целителей, даже и не скажешь, что только-только оправился от яда и ран.

Фарроу вздохнул:

– С прискорбием должен вам сообщить, что произошло нечто… непонятное. Господин Нияр заявил, что его племянница, услышав о покушении на вас, бежала по лестнице со всех ног, оступилась и упала. Он тут же поднял тревогу, но никакого тела на ступеньках мы не обнаружили. Зато нашли остаточные следы смертельного проклятия, и…

– Что⁈ – Из Ялиса будто мгновенно всю кровь выкачали, так стремительно и страшно он побледнел, посерел даже. И обмяк в руках лекарей, перестав сопротивляться попыткам уложить его обратно в постель.

– Эксперты единогласно убеждены, что работал смертельник, но фактически сейчас мы установили только один факт: на лестнице была использована магия, за обращение к которой казнят. Арисоль Нияр исчезла, и да, вы правы, сценарий повторяется.

– Лейтенант, – Ялис все-таки сел, спустил ноги на пол, но больше вскакивать не пытался, – что именно вы пытаетесь недоговаривать?

Вцепившись в край кровати до побелевших костяшек, он сконцентрировал все внимание на черной соринке, оставшейся на по-больничному чисто вымытом полу.

– Есть версия, повторяю, версия, которая строится на догадках и которую результаты экспертизы могут опровергнуть…

– Или подтвердить, – процедил Ялис.

– Или подтвердить, – нехотя согласился Фарроу. – Смертельники в совершенстве отточили способы сокрытия следов своих преступлений. Почему в этот раз след остался – отдельная загадка, предположительно ответ связан с огнем Нияров.

– Фарроу! – рявкнул Ялис, отмахиваясь от какого-то зелья, которое встревоженные лекари пытались в него влить. – Я вас придушу и с чистой совестью пойду на каторгу! Говорите прямо, черт вас побери!

– Возможно, леди мертва, а ее тело уничтожено магией смертельника, – выдал наконец лейтенант и застыл, отведя глаза.

– Нет, – сказал Ялис после долгой-долгой паузы, во время которой смотрел на ту самую соринку так, будто хотел ее испепелить. – Нет. Этого. Не может. Быть. Нет.

– Мне очень жаль. – Лейтенант все так же смотрел мимо моего мужа в стену. – Но…

– НЕТ, Я СКАЗАЛ! – Ялис вдруг взорвался яростью, да так, что всех стоявших поблизости от него буквально отбросило. Даже меня кувыркнуло по подушке и прижало к спинке кровати. – Нет… я чувствую, что это не так. – Синеглазый кот вдруг так же резко успокоился, как только что взорвался. – Чувствую, понимаете? – Он посмотрел на Фарроу.

Тот неуверенно кивнул. Мне показалось, только чтобы не доводить Ялиса до новой вспышки, вроде как согласился с сумасшедшим от греха подальше.

– Да отстаньте вы со своей микстурой. – Ялис тем временем заметил наконец усилия целителей и еще решительнее отодвинул от себя чашку со снадобьем. – Где моя одежда?

– Вам нельзя сейчас вставать, – попытался урезонить его молодой целитель. – Вы…

– Сам разберусь. Рана зажила.

– Молодой человек! – Профессор, кажется, потерял терпение. – Не вам судить, что зажило, а что нет! Или вы сейчас ляжете и позволите мне закончить диагностику и укрепление организма, или я прикажу санитарам вас подержать и лично вкачу хорошую дозу снотворного! Хватит прыгать! И выпейте успокоительное сейчас же, вам нужна ясная голова! Вашей жене не будет лучше, если вы упадете на мостовую, едва выйдя из клиники! Если хотите ее найти, будьте добры приложить к этому усилие и терпение!

Ух… грозный дяденька. И умный. Как он Ялиса. И успокоительным напоил наконец!

Глава 42

Успокоительное оказалось мощным. Ялис буквально за минуту поплыл, попытался сопротивляться, чуть ли не пальцами раздвигая опускающиеся веки, но через пару вдохов и выдохов обмяк, уснул. Я перебралась к нему под бок, накрыла крылом. И Ялис почувствовал, у него исчезли мелкие морщинки над переносицей, сведенные в кулак пальцы выпрямились. Из-под ресниц скатилась одна прозрачная слеза.

Я вытянула шею, прислушиваясь к разговору Фарроу с профессором. Лейтенант задавал вопросы, а профессор разводил руками и, очень осторожно подбирая слова, высказывал исключительно догадки.

В дверь постучали. Вернулась сестра милосердия, а следом за ней вошла седовласая женщина в жреческом одеянии.

– Добрый день. – Ее голос прозвучал певуче, будто она не здоровалась, а начинала колыбельную. – Чем могу помочь? Пациент… не выглядит нуждающимся в утешении. О богиня!

– Вы что-то заметили? – уточнил Фарроу. Он и рукой водил, и артефактами-сканерами, но меня не обнаружил, только след огненной магии.

– Определенно да, но, к моему большому сожалению, я мало что могу сказать. Я посвятила себя лекарскому делу, а вам нужен жрец, который отличит благословение богини от огненного шлейфа, оставленного заряженным в храме амулетом. Или, например…

– Простите, что перебиваю, – остановил ее лейтенант Фарроу. – Поделитесь вашими ощущениями, даже если они будут ошибочны.

Она подошла ближе, постояла с закрытыми глазами.

– Не благословение, не амулет… Больше всего похоже на след феникса, вошедшего в полную силу. Нечто похожее, но гораздо слабее я однажды ощущала. Тогда это был даже не огонек, а искра. Сейчас – пылающее пламя.

– Когда? – Фарроу не дал ей уйти в поэтические сравнения.

– Когда несколько лет назад больницу посетил лорд Нияр, тогдашний глава рода Нияр.

– Так, – задумчиво кивнул жандарм. – Учитывая, что перед нами супруг последней из рода, это более чем вероятно. Стало быть, лорд Иглори в безопасности. А также не причастен к покушениям на жену, вряд ли феникс стал бы благословлять врага. Ведь я же не ошибся, это след благословения?

– Хм… – Жрица нахмурилась, вглядываясь в ауру спящего мужа. Так сразу сказать трудно, но…

– Прошу прощения, – вмешался молодой целитель. – Думаю, вам следует знать. Пациент был ранен отравленным оружием. Причем яд оказался с сюрпризом, сразу его определить мы не смогли, а когда я заметил, что работа всех органов больного находится на грани сбоя, было уже поздно, урон мог оказаться фатальным. Я забил тревогу и послал сестру милосердия за профессором Арти, но за тот короткий промежуток времени, что прошел до прихода моего учителя, показания сканирующих артефактов резко изменились. Тело пациента будто внезапно регенерировало, работа органов вернулась к норме, яда как не бывало. И у меня нет объяснения этому феномену.

– Исцеляющее благословение феникса так и работает, – кивнула служительница богини. – Вот только…

– Что? – сразу насторожился лейтенант.

– Если отравление было настолько серьезным, исцелить его одним прикосновением мог только сгоревший феникс. Понимаете?

– Пока нет, – нахмурился Фарроу.

– Признаться, я тоже не понимаю. – Жрица смущенно улыбнулась и пожала плечами. – Я цитирую то, что читала в книгах. Я не знаю, что именно означает «сгоревший», но уверена, что подразумевается инициация. Скорее всего…

– Смелее.

– Инициация через смерть в огне.

– Допустим, леди Нияр защищалась от нападения, выставила огненный щит, но не справилась с собственным даром и сгорела. Мое описание подходит?

– Да, вполне, – кивнула жрица.

– Значит, все-таки мертва, – скривился Фарроу.

– Леди Нияр⁈ Но как же… В младшей ветви не то что искры, даже угольки не тлели. Династия прервалась?

Жрица посмотрела на Фарроу с надеждой, но он только головой качнул и как-то ссутулился. Неужели винит себя за то, что случилось? Зря. Он не имел права задержать Бойда, опираясь лишь на мои обвинения, а достаточных для ареста доказательств не было.

Может, в этом и был смысл моего возрождения? Не в том, чтобы прожить жизнь, а в том, чтобы защитить огонь от чужака? Теперь, когда я предотвратила запрещенный ритуал передачи крови, когда спасла невиновных от последствий своей слепоты и глупости, я могу уйти. Даже представила, как рассыпаюсь на затухающие искры, но почему-то ничего не произошло, я так и осталась под боком у Ялиса в облике огненной птицы. Невидимой. Досадно… я имею в виду то, что Ялис меня тоже не видит. Даже попрощаться не получится.

А мне надо обязательно это сделать. Уж настолько я успела узнать синеглазого кота, чтобы понимать: он же сам себя загрызет и закогтит, выдумывая себе мнимую вину за мою смерть.

Все эти мужские штучки: не успел, не защитил, не сумел… Да кто сумел бы⁈ Да я сама, дурында, прожив две жизни, понятия не имела, что садист-огневик способен на смертное проклятие, а Бойд решится использовать его на мне. Это ведь дело такое – отдача замучает. В прямом смысле слова.

Да, не сразу. Да, первое время может показаться, что это победа малой кровью – наслать смертное проклятие на врага и насладиться его гибелью. А что расплата будет обязательно, можно забыть. Подумаешь, через пару лет начнутся мелкие неприятности. А через пять болезни. И дети родятся уродами. И душа после смерти сгорит без остатка, не получив перерождения… Тот, кто решился на проклятие, о душе думает в последнюю очередь.

А мой дорогой ненастоящий родственник так и сразу получит все причитающееся. Убийца не может наследовать тому, на кого покушался. А Бойду будет о-очень трудно объяснить, зачем он привел людей туда, где в стены и ступеньки впиталось смертное проклятие, а тело племянницы исчезло без следа.

– Лейтенант, что тут у нас? – Дверь распахнулась, и в палату вошли еще трое. Одного я даже узнала, он работал на территории храма, когда на меня покушались. Третьей оказалась девушка-улыбашка с любопытством в глазах и экспертным чемоданчиком в руках.

– Пациент спит, – шикнул на них Фарроу. – Тише вы.

– Он живой? – удивился парень, послушно сбавив громкость до шепота.

– А разве мы по живым тоже? – еще больше удивилась девушка, стажерка наверное. – Мы же по трупам!

Ялис открыл глаза, уронил руку мне на спину и провалился обратно в сон.

– Какой симпатяга! – восхитилась девушка. – Он ведь пострадавший? Он женат?

Я опешила от наглости, посмотрела на нее во все глаза. Злости не было, скорее возмущение с ноткой болезненного веселья. Я махнула на нее свободным от Ялиса крылом.

– Что это⁈ – попятилась девушка.

Кажется, брызнувшие с моего крыла искры оказались видимы для всех!

– У-у-у, – протянул Фарроу. – Его жена… сгорела, но этот факт совершенно не мешает ей ревновать, так что ты поаккуратнее.

Глава 43

– Я ничего такого не имела в виду, – опасливо сообщила девушка, глядя мимо меня куда-то в стену.

Парни рассмеялись и тут же резко затихли, вспомнив, что пациент живой.

Девица юркнула к «чайнику» и принялась нарочито сосредоточенно снимать с него показания, парни же вооружились сканерами и взялись за Ялиса. Я перебралась на стул, чтобы не мешать и… чтобы удобнее было бдить, особенно за девушкой, слишком уж шустрой и слишком прямолинейной. Не то чтобы я жадничала. Жизнь длинная, надо же Ялису кого-то найти. Но не сразу! И не эту!

Целители, и профессор, и младший, довольно быстро ушли, а вот жрица осталась, отошла в дальний угол и, устроившись прямо на полу, зажгла ритуальную свечу, тихонько запела, и я не сразу сообразила, что слышу не песню, а молитву.

Тишина наступила где-то через час. В палате перестали мельтешить жандармы и целители, сестра милосердия принесла поднос с ужином и тоже ушла, ей надо было и о других пациентах заботиться. Мой кот же продолжал крепко спать, и я поняла, что сидеть просто так скучно. Только вот оставить его без присмотра я была не готова.

Между тем жрица закончила разговор о божественном и тоже засобиралась. И вот как только она скрылась за дверью, Ялис открыл глаза. Он что, притворялся все это время? Вот паршивец!

Но ругаться мне сразу расхотелось. Потому что Ялис резко сел, со стоном схватился за бок, потом за голову, прикусил губу до крови – я почуяла ее запах – и несколько секунд сидел, коротко и часто дыша, будто задавливая слезы.

Черт… я честно не ожидала, что он будет так переживать. И что мне самой будет так больно от его переживаний. Неужели?.. Как жаль. Мы ведь и не успели ничего толком. Даже объясниться.

Все казалось, что еще будет время, с врагами важнее разобраться. Точнее, сначала-то мы думали, что это игра… клятва. Взаимовыгодное сотрудничество, никаких чувств.

И оба, получается, себя обманывали?

– Ари… как же ты?.. – прошептал он в пустоту окровавленными губами. – Я не успел… прости…

Ну вот же, вот! Я так и думала! Теперь съест себя дурацкими мыслями! А мне что делать⁈ Я хочу, чтобы моему любимому было хорошо, пусть даже мне где-то глубоко внутри тепло оттого, что я ему настолько небезразлична…

Отставить эгоизм! Делать-то что? Ну кроме как метнуться и обнять крыльями? Подышать теплом в лицо, потереться головой о подбородок… он ведь меня не видит и не чувствует. Черт!

– Ари? – Ялис резко выдохнул и перестал жмуриться, чтобы не дать волю слезам. – Арисоль?

Так, стоп. Он все же что-то чувствует? Что именно? А слышать может? А я-то говорить могу? Я же теперь птица, не человек…

К черту говорить. У меня ведь с девицей получилось! Я махнула крылом, в воздухе закружились быстро гаснущие искорки, и Ялис их увидел! Он вздрогнул, подался навстречу, не боясь обжечься, подставил ладонь, но искорка потухла раньше, чем коснулась его кожи.

– Ари…

Я повторила.

Ялис рвано выдохнул, огляделся.

Мне же пришла в голову идея. Он же говорил про шар живого тепла? Я перебралась на подушку, и Ялис четко повернулся за мной. Я выпустила несколько искорок и перепорхнула, наоборот, в изножье кровати. Как только Ялис повернулся, я снова махнула крылом, рассыпая искры.

– Ари, – голос его задрожал, – иди сюда?

Он приглашающе похлопал по колену, и я не стала возражать, вернулась, обняла. Что же, попрощаться мы точно сможем. И даже поговорить, причем не просто «да» и «нет».

Заговорить у меня не получилось, ни один звук из горла не вырвался, зато огонь мне подчинялся, и я сообразила, что могу буквально выжечь буквы, слова, целые фразы, только дайте мне бумагу.

Эх, все же я могу гордиться своим котом, в смысле мужем. Только подумала про буквы, а он уже подхватился с кровати, будто не было ядовитого ранения, обшарил палату и выхватил-таки из урны в углу скомканный лист. Кажется, кто-то из молодых целителей заполнял направление и ошибся, вот и выбросил.

А мне чего, мне и так нормально. Вот кот расправил смятый лист, положил его на тумбочку чистой стороной вверх и вопросительно посмотрел на то место, которое я изо всех сил согревала.

– Ари, ты сможешь?..

«Первым делом прекрати думать глупости!» Выжигать буквы искрами оказалось не так-то просто, кривовато и крупновато, но я постаралась.

– Какие глупости? – машинально переспросил заморгавший Ялис. Кажется, он только теперь до конца поверил, что я действительно где-то рядом.

«Вот это про не успел, не защитил и прочее! Сама дура – это раз. Смертельника вообще никто не мог предсказать, даже зная будущее, – это два. И вообще, если бы не ты…»

Тут я вдруг бессильно опустила крылышки и с удивлением осознала: огненные птички тоже могут плакать.

«Если бы не ты, я бы так и не узнала, что значит любить».

Пафосно и глупо, согласна. Но ведь правда же.

Ялис стиснул зубы и вдруг зло изорвал рецепт в мелкие клочки, отбросил, затем ткнул в белые хлопья бумаги и потребовал:

– Сожги!

Никогда до сих пор он не разговаривал подобным образом, жесткий приказной тон вообще не про Ялиса, но сейчас под приказом он спрятал душевную боль, так что я послушно сделала, как он хотел. В любом случае сохранять мое запоздалое признание не было никакого смысла, будущее Ялиса без меня. Чуть позже я повторю упрямцу, чтобы не винил себя в моих ошибках. Хотя будет ли это «позже»? Я не понимала своего состояния. Как долго я пролетаю птицей? А что потом? Ветер подхватит и унесет меня в сады богини или я просто исчезну, когда истрачу огонь? А может, останусь призраком? Стать незримой хранительницей Ялиса – самый, пожалуй, желанный вариант.

Пока я фантазировала, Ялис нашел в прикроватной тумбочке одежду, собрался.

Я протестующе обсыпала его искрами, но Ялис проигнорировал.

– Идем, – так же коротко велел он, еще указующе хлопнул себя по левому плечу, показывая, куда сесть.

Наверное, в храм?

Если ему будет спокойнее поговорить со жрецом, то согласна, идем в храм. Однако Ялис меня удивил. Поймав наемный кеб, он распорядился ехать в родовой особняк Нияр. Зачем – мне было решительно непонятно, но спросить я не могла, да и было бы странно, если бы Ялис вдруг заговорил с пустотой, так что я развлекалась тем, что всю дорогу топталась по его плечам и мягко покусывала то за одно ухо, то за другое.

И когда мы приехали, Ялис, расплатившись с водителем, сказал гораздо мягче:

– Идем.

Глава 44

Кивнув выскочившему навстречу лакею, Ялис просквозил мимо, но на первой ступени лестницы все же задержался, оглянулся:

– Меня нет.

– Да, господин.

Я начала беспокоиться – воодушевление, все заметнее проступавшее на лице мужа, для меня означало одно: кот задумал очередную глупость, почти наверняка грандиозную.

Взбежав на этаж, он рванул в Огненные покои, на ту половину, где он ночевал с мальчишками, на ходу скинул сюртук, швырнув его просто на пол, зачем-то задернул штору, оставив приглушенный магический свет, и наконец раскрыл створки, за которыми скрывалось широкое ростовое зеркало.

Да что он делает⁈

Что бы такое поджечь, чтобы он обратил на меня внимание и нормально объяснился⁈ Откуда в глазах лихорадочный блеск азарта? Почему пальцы подрагивают? Еще и вместо улыбки оскал.

Ялис приложил ладонь к зеркалу, и я почувствовала успокаивающий и прохладный ручеек магии.

– Ты была права, Ари. Я залез в наш семейный архив и вычитал очень много познавательного. Зеркальники не просто отражают и усиливают, все интереснее.

И это все, что он собрался мне сказать⁈

Я хлопнула крылом, рассыпая брызги искорок.

– Не впечатляет, – фыркнул Ялис, продолжая вливать магию в зеркало.

Я захлопала крыльями сильнее. Обжигать кота я не собиралась, но хотела показать, насколько возмущена. Только как оказалось, именно злости он и добивался. Зеркало мигнуло, и отражение изменилось. Ялис как стоял, так и стоял, но теперь на его плече была видна я, огненная птица.

– Феникс… – Ялис завороженно уставился на меня. Азарт схлынул, остался чистый, какой-то даже мальчишеский восторг. С минуту он откровенно любовался мной.

Если вся его затея заключалась в том, чтобы увидеть меня в зеркале, то, наверное, я зря подозревала Ялиса в глупостях. Я распушила перья, повернулась одним боком, другим, вытянула шею, потом продемонстрировала свой огненный хвост. Я себе в зеркале тоже очень нравилась.

Ялис направил в зеркало еще больше магии, и вдруг на стекле стали проступать незнакомые мне руны и магические знаки. Я дернулась, хотела перелететь на стул, а потом добиться-таки объяснений, но не смогла. Ноги словно прилипли к плечу Ялиса.

– Ари, не волнуйся, я знаю, что делаю.

Ну так скажи!

– Клятва действует, навредить я тебе не могу.

При чем тут я⁈ Себе же может!

Поверх первого слоя рун лег второй, затем третий. Не знала, что можно вот так накладывать… Теперь вся зеркальная гладь была исписана, отчего наши отражения исказились, поплыли, размылись. Особенно мое стало расплываться, вытягиваться.

Не сразу поняла, что я сама тоже вытягиваюсь, следуя за отражением. Огненный феникс превратился в длинный, высотой в человеческий рост, язык пламени, а тот оформился в женский силуэт.

Разве такое возможно? До меня дошло, что именно происходит, и я испугалась так, как до сих пор никогда в жизни не боялась. Закон сохранения энергии верен хоть для электричества, хоть для магии. Если Ялис хочет вернуть мне тело, он должен заплатить… собой? Но я не хочу возвращаться ценой его жизни! Я снова дернулась, снова безрезультатно, а мое отражение между тем стало человеческим. Появившаяся в стекле девушка была мной и не мной одновременно: я, только гораздо красивее, глаза ярче и взгляд распахнутый, губы очерчены четче, черты лица изящнее. Это Ялис меня видит такой?

Да огня тебе в зад, идиот чертов! Ты почему на глазах зеленеешь? Не смей! Я не хочу выжить ценой твоей жизни, слышишь⁈ Жертвователь нашелся, так тебя и не так!

Мой мысленный вопль словно отразился в зеркале, слишком красивая девушка в нем дернулась, засверкала глазами, но, как и я, кажется, не могла пошевелиться.

А Ялис тем временем становился все зеленее и зеленее, даже с оттенком пепельной серости. Будто выгорал изнутри. Даже его синие глаза с солнышком вокруг зрачка заметно потускнели.

– Ари, солнышко, потерпи еще немного. – Он даже не говорил, а чуть слышно шептал помертвевшими губами.

«Потерпи»⁈ И не подумаю!

Я рванулась изо всех сил, отражение сделало то же самое, и мы обе, словно бабочки, выскочившие из сачка, метнулись в сторону, по дороге сшибая с ног этого самоотверженного идиота.

Отражения я больше не видела, да мне и неинтересно было, что оно там делает в своем зазеркалье. Я вцепилась в кота обеими… руками? Руками! Поволокла прочь от зеркала прямо по полу, шипя, как рассерженная змея. Или кошка. Или птичка – да все равно кто, могла бы – огнем бы на него плюнула! Два раза или даже три! Только бы согреть этот вылинявший до бесцветности и подозрительно холодный на ощупь полутруп!

– Совсем с ума сошел⁈ – Не знаю, в какой момент ко мне вернулся голос, но разоралась я от души. Еще и потрясла этого полумертвого полудурка за рубашку, да так, что он стукнулся бессильно повисшей головой о паркет.

– Арисоль… ты вернулась… я… я люблю… тебя…

– Ах, любишь, значит⁈ – Боги, я не была в такой ярости, даже когда в первый раз восстала из пепла. – Поэтому решил убиться об это чертово зеркало во имя любви⁈ Да я тебя сама сейчас прибью, идиот! Я тебя зачем от яда спасала? Чтобы ты тут же свел все мои усилия на нет⁈

– Ари…соль… я…

– Лучше молчи, – прорычала я, дотащив его наконец до кровати и прислонив к одной из массивных резных ножек спиной. – Иначе я за себя не ручаюсь. Отражатель, твою душу! Где ты вычитал такой способ воскрешать фениксов, а⁈

– Сам… догадался… Зеркальная магия, она…

– Ей-богу, сначала придушу, потом женюсь, – пообещала я. – Даже не надейся сдохнуть и таким образом сбежать от меня, понял⁈ А ну, закрой глаза!

– За… зачем⁈

– Затем! Быстро!

И, едва дождавшись, когда он покорно и бессильно опустил ресницы, я уселась на его бедра, наклонилась и впилась в губы поцелуем. Через который в Ялиса буквально хлынул тот огонь, что бушевал во мне все то время, пока я летала невидимой птицей, злилась на Бойда и смертельника, боялась за отравленного подлым ударом кота, летала над крышами и искала лечебницу, прощалась с жизнью и ярилась во время его зеркального подвига…

– Ари…соль… Арисоль! – Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем вполне живое, снова набравшее нормальный цвет и очень даже горячее мужское тело подо мной задергалось и начало с жаром отвечать на поцелуй.

А потом кое-кто и руки распустил. Ожившие. Да так шустро, что я даже не успела толком подумать: а заперли ли мы дверь в покои, вдруг кто войдет?

Впрочем, если и сунется, сам будет виноват. Пусть горит от стыда за нас, а мы будем гореть по другому поводу!