Текст книги "Куртизанка. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Морвейн Ветер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

ГЛАВА 14

Вернувшись в спальню, Элена почувствовала себя так, будто оказалась заперта в клетке. Стены давили, а полумрак, воцарившийся в комнате, сводил с ума.

За окнами медленно пышными хлопьями падал снег – так что трудно было узнать парк, в котором они с Эваном так недолго были вдвоём.

Сердце сдавила тоска, и слёзы подступили к глазам от осознания какой-то дикой бессмысленности, бестолковости потраченного времени.

«Надо было как-то по-другому», – проносилось в голове, но она не знала как. Мучительно хотелось вернуться назад, в те последние тёплые осенние деньки, когда они гуляли верхом и можно было не заглядывать вперёд.

Элена сглотнула и, крикнув Чезаре, приказала передать конюху, чтобы тот запрягал коней.

– Ты умеешь держаться верхом? – спросила она.

Чезаре кивнул.

– Хорошо, поедем вдвоём.

Через полчаса они уже медленно пробирались по лесу. Зимней одежды у Элены не было, потому что в Манахате не было зимы, и она мучительно мёрзла. Чезаре же, и вовсе привыкшему к тропикам, было ещё холодней. Но Элене был безразличен мороз. Ей нужны были воздух и движение – чтобы не чувствовать приближения смерти, кружившейся в воздухе во дворце.

Смутно вспомнила она о том, что так и не объяснила отцу, как оказалась здесь. Но эта мысль тут же ускользнула, когда в голове снова промелькнули последние мгновения абсолютного счастья, когда Эван был в ней и смотрел ей в глаза. Тут же нахлынул стыд – за то, что она стала причиной ухудшения. И тут же в голове всплыло:

– Чахотка, – произнесла она вслух.

Чезаре дёрнулся и посмотрел на неё.

– Какое отношение к чахотке может иметь нитроглицерин?

– Мэм? – взгляд Чезаре стал озабоченным.

Элена покачала головой. Вряд ли краснокожий мог знать что-нибудь о земных лекарствах – большинство жителей содружества и то не знало о них ничего. Рецепты остались со времён Исхода, а вот врачи почти перевелись. И если бы не отец, Элена, как и многие другие, считала бы, что тело человека состоит из четырёх стихий. И всё же странно было представить, что Эван в этом вопросе так же дик.

– Ты же видел князя Аргайла? – всё же продолжила Элена вслух, и Чезаре кивнул. – Он не может долго танцевать, не может ездить на велосипеде… Начинает кашлять чуть что. Я не знаю, почему он кашляет, но у него сердце стучит так, как будто…. как молоток.

– У него больное сердце, – подтвердил Чезаре. – У нас говорят – в груди поселился огонь.

– В груди… Так сердце или лёгкие? Почему он не может дышать?

– Бывает, что огонь, не дающий двигаться много, сжигает и лёгкие. Вот и всё.

Элена поморщилась. Она не понимала, что конкретно происходит, но чувствовала, что всё не так просто.

– Поехали домой, – вздохнула она наконец. – Хочу побыть с ним ещё хотя бы чуть-чуть.

Впрочем, к Эвану попасть ей так и не удалось – Джордж стоял на страже у её дверей будто преданный пёс.

Ночь Элена провела беспокойно – то и дело вскакивала и, выглядывая в окно, пыталась понять, не горят ли огни у Эвана в апартаментах. Уже под утро, так и не уснув, накинула халат и спустилась вниз. Теперь уже валет стоял у дверей Эвана настороже. Впрочем, в отличие от Джорджа, сторожил он плохо – стоял, привалившись плечом к стене, и сопел.

Элена прокралась мимо него и, нырнув в спальню к Эвану, опустилась рядом. Наклонилась, прислушиваясь к тому, как быстро-быстро стучит его сердце.

– Эван… – прошептала она.

Через секунду Эван схватил её поперёк туловища и уронил на кровать возле себя. Глаза его открылись и теперь смотрели на Элену в упор.

– Элена.

– Да…

– Почему ты раньше не пришла? Я тебя звал.

– Меня никто не звал. Наоборот, меня не пустил Джордж.

Какое-то время Эван испытующе смотрел на неё, продолжая сжимать, а потом, наконец, отпустил и откинулся назад.

– Он велел не пускать никого, – повторила Элена.

– Он слишком заботится обо мне, – сказал Эван. – Они все своей заботой скоро загонят меня в могилу.

Элена приподнялась на локте и, наклонившись над ним, заглянула в глаза.

– Я очень надеюсь, что это не так, Эван.

Она замолкла, вглядываясь в усталое лицо человека, который до сих пор казался ей едва ли не каменным. Эван никогда не жаловался и никогда не давал понять, что ему тяжело.

– Эван… – вздохнула она ещё раз и устроила голову у того на груди. – Я прошу, не выгоняй меня. Если времени осталось так мало, я тем более хочу провести его с тобой…

Эван молча прижал её к себе и уткнулся носом в макушку.

– Все узнают… – пробормотал он, уже чувствуя, что засыпает.

– Тебе не всё равно?..

– Я боюсь за тебя…

Элена не ответила. Она и сама медленно погружалась в сон.

Наутро Эван отослал Джорджа и большую часть остававшихся в поместье слуг в город. С ним остались лишь Элена, валет, кухарка, двое кухонных девушек, которые готовили обед, и несколько человек охраны. Три дня оставалось до Рождества. Ему больше не становилось хуже, но он чувствовал, что даже ходить по дому становится тяжело. Элена теперь снова готовила ему чай, но Эван взял с неё обещание не добавлять туда никаких трав – Элена и сама боялась что-нибудь менять в содержимом жестяных банок, стоявших в подсобке миссис Адамс, потому что поняла теперь всю серьёзность болезни, которую пыталась лечить смесью обычных профилактических трав.

Она целые дни проводила у Эвана в спальне, читая ему, хотя больше всего ей хотелось просто смотреть, впитывая в себя каждую чёрточку его лица.

– Как это странно… – сказала она как-то, надолго замолкнув и снова погрузившись в этот транс.

– Что?

– Что мы с тобой не встретились раньше… Хотя бы чуть-чуть. Что мы так долго не понимали…

Эван вздохнул и, отвернувшись от неё, уставился в потолок.

– Я понимал… – сказал он. – Догадывался, по крайней мере… Но был ли смысл начинать? Я в этом до сих пор не уверен. Тебе, наверное, было бы легче никогда меня не знать.

– Не знаю, – Элена опустила глаза. – Я всё-таки не могу поверить, что… – она замолкла, не в силах сказать, и на какое-то время наступила тишина. Потом закончила: – И всё же жаль, что мы не встретились три, четыре года назад…

– Я думал об этом. Сомневаюсь, что ты бы тогда захотела остаться со мной.

– Ты всё ещё думаешь, что я с тобой из-за денег… – Элена бросила на него быстрый взгляд.

– Согласись, ты бы вряд ли стала крутить роман с простым моряком.

– Вот и нет… – Элена замолкла и покраснела, а Эван, почувствовав, что наткнулся на что-то, прищурился и внимательно посмотрел на неё.

– Когда ты приезжал к нам… – наконец призналась та, – я почти что сбежала из клуба с одним моряком. Мне казалось, это может быть что-то... ну… Что-то настоящее… Что-то как у людей, а не как у меня. Но оказалось, что ему нужно всё то же, что и другим. Всё же лучше быть игрушкой богатых подонков, чем подонков победней. Тут ты меня не переубедишь.

Эван поджал губы. Он и сам не знал, каким могло бы быть их знакомство несколько лет назад. Что испытывал бы тогда он сам.

– Почитай ещё, – наконец сказал он, и Элена начала читать.

Когда же наступило Рождество – этот вечер был почти таким же, как и все остальные. Эван лежал в кровати. Свечи, расставленные по комодам, тускло тлели в темноте.

Элена поила его грогом. В тот вечер она сыграла на пианино несколько пьес, но Эван вскоре подозвал её ближе и долгое время просто сидел и смотрел. Он хотел Элену – не просто физически, а всей своей сущностью. Хотел снова чувствовать её всем телом, вокруг себя и на себе. И Элена, похоже, видела это в его глазах.

Она наклонилась и легко коснулась губ Эвана своими.

– Я тоже боюсь за тебя, – сказала она.

Эван хрипло рассмеялся.

– Бояться поздно. Хуже уже вряд ли может быть..

Элена поколебалась, но в конце концов всё-таки разделась и, откинув одеяло в сторону, осторожно устроилась на бёдрах Эвана верхом.

Эван слабо улыбнулся и провёл ладонями по бархатистым бёдрам и дальше – по бокам вверх.

– Неужели сегодня ты только моя…

Элена так и не поняла, что значили его слова. А Эван потянул её вбок, заставляя опуститься на четвереньки, и сам, приподнявшись, прошёлся по ягодицам Элены рукой.

Элена прогнулась и задышала тяжело, потихоньку стала подаваться навстречу.

– Какая же сладкая… – прошептал Эван и, нагнувшись, поцеловал её белое плечо. – Иди ко мне.

Он никогда ещё не был так медлителен и осторожен, и их близость скорее походила на размеренный танец морских волн, чем на секс.

Эван кончил на сей раз тихо, не сбив дыхания. А Элена всё так же смотрела Эвану в глаза, и её собственное удовольствие было таким же негромким, но тягучим. Она просто опустилась Эвану на грудь и лежала так, наслаждаясь тем, как мужчина гладит её по волосам.

– Я не смогу без тебя… – прошептала она.

Эван поджал губы и какое-то время молчал.

– Этого я и боюсь, – произнёс он наконец.

На следующее утро Эван приказал готовить экипаж и возвращаться в Альбион.

ГЛАВА 15

В этот раз они с Эваном сидели в карете друг напротив друга, вяло переговариваясь о погоде и держа друг друга за руки. Элена смотрела в окно. Она получила наконец возможность составить представление о том, как выглядит Альбион.

– Это первый город, в котором я побывала, – сказала она, когда экипаж въезжал на узкую улочку, посыпанную щебнем. – После Манахаты, само собой.

– Я хотел бы показать тебе его, – Эван плотнее стиснул ладонь Элены, лежащую у него в руке.

За окном медленно проплывали здания, архитектура которых восходила ещё к эпохе регентства на Земле. Кое-где между ними вклинивались готические соборы и часовни. Индустриальных строений было совсем мало, и Элена невольно вспомнила историю того, как строился этот город, жители которого изо всех сил старались восстановить традиции старой Земли.

– А те самые скульптуры ещё здесь? – спросила она вдруг.

– Эллинские мраморы? Да. Некоторые музеи удалось вывести королевской семье. Хочешь на них посмотреть?

– Может быть… – Элена замолкла, не решившись сказать: «потом». Выбирать было трудно, потому что смотреть скульптуры, город и что угодно ещё она хотела вместе с Эваном. Но отлично понимала, что не сможет успеть всё.

В просветах между зданиями можно было различить отблески тусклого зимнего солнца в водах многочисленных каналов, ведущих из города к угольным шахтам и металлургическим заводам, раскиданным по всем окрестностям Альбиона.

– В Манахате тоже были каналы, – сказала Элена вдруг.

– Да? Я думал, там почти нет воды.

– Воды там нет, – на губах Элены мелькнула улыбка, – там пустота. Ты когда-нибудь спускался в Манахатское метро?

Эван покачал головой.

– Я ездила на нем по большей части – до того, как попала в клуб. Под силовыми линиями пустота. Бесконечная глубина звёзд. И в таких же пустотах между тротуарами по окраинным улицам проносятся грузовые платформы. Эти части Манахаты были построены потом, когда основную часть станции уже пустили в ход.

– Туда же не должен доходить кислород.

– Он и не доходит. Точнее, это пограничная зона, где воздух уже разрежен, но ещё можно дышать. Службой безопасности это запрещено, но… многие так живут.

– Ты одна из них?

Элена покачала головой.

– Я не настолько плоха, – она усмехнулась, – хотя, вернее было бы сказать, что мой отец переехал на станцию раньше, чем эти отверженные. И нам ещё досталась возможность купить нормальный дом. Сейчас станция перенаселена, и всё жильё на учёте, но люди приезжают всё равно.

– Плациус…

– Да. Топливо. Наркотик. Всё, чего просит человеческая душа. А что нам, собственно, надо ещё, – Элена снова криво усмехнулась, – кроме как наполнить баки и улететь, забыв обо всём?

– Не знаю… – признал Эван. – Наркотики однозначно не моё. А вот вернуться в космос я бы хотел.

– Тогда почему?.. – Элена закусила губу и замолкла. Эван тоже молчал какое-то время, хотя отлично понял её.

– Потому что я думал, что это мой долг, – наконец сказал он. – Понимаешь?

Элена покачала головой.

– Я думал, что должен сделать всё, что могу, для клана Аргайлов. Наверное, с твоей точки зрения я был дураком.

– Нет, – Элена опустила глаза и какое-то время рассматривала трясущийся пол кареты, – но я до сих пор таких не встречала.

Эван пожал плечами.

– Вот такой вот… я идиот.

Элена наклонилась к нему и легко поцеловала, а потом быстро отвернулась обратно к окну, смутившись внезапного порыва, который, казалось бы, вовсе не был для них нов.

Дважды дорогу им перекрывали омнибусы и дилижансы, разминуться с которыми на узких улочках удавалось с трудом.

– Пространство-то экономить зачем? – пробормотала Элена, когда это произошло в третий раз.

Эван негромко хохотнул.

– Когда Аргайлы создавали эту колонию, здесь было всего двести человек. Зато в округе – столько диких зверей, что тогдашний князь всерьёз рассматривал проекты защитных куполов. Потом, правда, поголовье диких зверей резко упало – зато поднялся экологический вопрос. Но город тогда уже был построен, и пришлось застраивать ту сетку, что есть. Вон там наш дорогой Линдси по вечерам проигрывает семейное состояние на петушиных боях, – Эван ткнул пальцем в небольшое неказистое здание, мелькнувшее за окном, – о, а вот и Олмакс, где, к счастью, большую часть своего времени проводит Изабель. И за одно это нам стоит вознести хвалу Ветрам.

На сей раз за окнами промелькнул украшенный колоннадой фронтон дворца.

Экипаж в очередной раз повернул, и они оказались в Нью-Ридженсе – элегантный квартал, где располагались по большей части резиденции внутренних кругов самых могущественных кланов – помимо дома Аргайлов, который уже виднелся вдали, Элена увидела на некоторых цвета и гербы Фрейзеров, МакДоналов и Ланкастеров.

Вдали снова заблестела река, над которой возвышалась прямоугольная башня из белого камня с колоколом и часами под ним.

Дом Аргайлов на сей раз показался Элене достаточно светлым изнутри – и в то же время душным, пропахшим старыми красками и будто бы даже плациусом. Украшенные лепниной колонны украшали холл, в котором она оказалась в первый раз. Стены дома украшали идиллические пейзажи, любви к которым Элена в своём возлюбленном заподозрить никак не могла: большинство из них принадлежало кисти Джона Констебла и изображало слегка подретушированные картины со старой Земли: «Малверн Холл» и Дэдхемскую долину, «Вид со шлюза на реке Стур» и «Строительство лодки в доках». Элена остановилась напротив одного из них, и когда Эван спросил:

– Нравится? – вслух высказала терзавшую её мысль:

– Не похоже на тебя.

– Что именно? Картины?

– Всё здесь. Картины, дом…

– В поместье ты ничего подобного не говорила.

Элена пожала плечами.

– В поместье был простор. Я могу поверить, что ты любишь охоту или прогулки верхом – хотя с твоим мрачным видом и это стыкуется с трудом. Но представить, что тебе нравится смотреть на тихий уют городских кварталов, придуманный художником…

– Это всё не моё, – признался Эван, – картины выбирала леди Эстель. Кое-что добавила Изабель. Я просто не стал лезть в устройство дома, потому что мне и без того хватало дел.

– А что бы ты предпочёл? – спросила Элена, подталкивая его вперёд.

– Ну… – Эван задумался, – честно говоря, на «Куропатке» у меня вообще не было картин. Даже галапроекций. Так что я не сказал бы, что живопись – это моё.

Элена хитро улыбнулась и покосилась на него.

– А мне кажется, я бы смогла тебя к ней приобщить.

– У тебя есть твой собственный портрет, где ты нарисована обнаженной в полный рост? – Эван остановился и обнял её.

Элена хохотнула и уткнулась Эвану в плечо.

– Нет. Но если бы ты мне позволил, я бы подобрала для твоей комнаты кое-что. Может быть… – она снова замолкла, так и не договорив. Ей очень хотелось успеть показать Эвану всё, что было внутри неё.

Элене были выделены новые апартаменты:

– Чтобы ты не убедила остаток семьи в существовании привидений, шастая по дому в ночной рубашке, – пояснил Эван. Элена поначалу было удивлённо приподняла брови, а потом поняла, что именно Эван имеет в виду. Новые её апартаменты располагались по соседству с комнатами Эвана на втором этаже и имели с ними смежную дверь.

Гостиной, оговоренной контрактом, здесь, правда, не было: зато в свою Эван приказал перенести рояль, и Элена решила, что это следует понимать как намёк. Её вполне устраивало такое положение вещей.

Зато в её комплексе комнат были спальня, в которой Элена почти не спала, только пила по утрам шоколад. Ванная комната с диваном, ковром, креслами и чайным столиком, где вполне можно было принимать гостей. Чугунная ванная, стоявшая здесь, была обшита дубовыми панелями по внешней стороне, а стены и пол, так же обшитые деревянными панелями, были выполнены в каштановой гамме.

Даже при том, что в последние годы Элена привыкла получать всё, что хотела, в этом пространстве, тихом и неброском, но в то же время неуловимо роскошном, как и сам Эван, было что-то новое для неё.

Сидя в ванной по утрам, Элена невольно вновь и вновь возвращалась мыслями к тому, что происходило с ней теперь. Эван, как и весь этот дом, не был похож ни на кого, кого она знала до тех пор – и не потому, что был богаче или могущественнее их всех. Лёгкость, владение собой, вежливость, умение вести беседу – всё это сочеталось в нём, превращая в какой-то несуществующий, как казалось Элене раньше, идеал. Даже самые жестокие его выходки никогда не причиняли Элене боли – хотя она и не могла бы сказать, что раньше работа давалась ей легко. Элену удивляло и то, что Эван верил во что-то кроме денег и похоти: того, из чего – хотела она того или нет – для Элены состоял весь мир. Он был благородным и терпимым, искренним и осмотрительным, честным и красноречивым – но ни одного недостатка Элена вспомнить не могла.

И тем более удивительным и диким было то, что этот человек, неспособный, казалось, на бесчестный поступок, был обречён.

Общаясь с другими обитателями дома, впрочем, Элена с удивлением обнаружила, что не все считают так же, как она.

Едва они вернулись в город, как Кестер, до сих пор питавший к Элене полнейшее безразличие, попытался завязать с ней контакт. Вопросы его не понравились Элене сразу же: он расспрашивал о том, что любит Эван и как они проводят время – так, как будто сам о своём дяде не знал ничего. Ещё более неприятно прозвучала будто бы случайная оговорка:

– Впрочем, ты же понимаешь, наш старик скоро умрёт… Финальную сумму тебе будет выплачивать уже не он.

Элена с трудом преодолела желание ударить Кестера по ухмыляющемуся лицу.

– Это всё? – ровно спросила она.

– Пока да. Но не забывай – тебе лучше дружить со мной.

– Почему? – Элена прищурилась.

– Ну, например, потому что я стану следующим князем Аргайл.

Спрятав руки в карманы, Кестер отвернулся и пошёл прочь. Элена заставила себя отвести взгляд и почти что смогла успокоиться, но через пару часов у неё повторился почти такой же разговор с леди Изабель:

– Милая девочка, – говорила она, не скупясь на улыбки и сомнительные комплименты, – ты же понимаешь, что тебе не остаться в доме Аргайл. Ты не такая дурочка, как та, другая.

Элена поняла о ком речь, но промолчала.

– Если нам с тобой удастся подружиться, я смогу тебе помочь. В наши дни главное – это семья. И, конечно же, хороший брак.

– Вы хотите меня удочерить? – Элена подняла бровь.

Леди Изабель прикрыла губы веером и тихонько рассмеялась.

– Конечно, не я. Но можно найти другой достойный дом, который примет тебя. Это будет легко, когда мой сын станет князем Аргайл.

– Я подумаю об этом.

На самом деле, Элена, конечно, ни о чём думать не стала. Сама мысль о том, что их отношения с Эваном не продлятся долго, скребла сердце не хуже кошачьих когтей. Но, успокоившись немного, она смогла осознать, что же в разговоре её озадачило: леди Изабель не была матерью Кестера, и значит, что-то не сходилось в словах этих двоих. Представить же Линдси князем Аргайл Элена вовсе не могла – впрочем, и не хотела.

Леди Эстель так же встретилась с ней в этот же день. Впрочем, в отличие от остальных, она несколько минут просто стояла и смотрела на неё.

– Вы что-то хотите сказать? – не выдержала наконец Элена, которую этот взгляд застал врасплох.

– Ничего, – ответила та и, прикрывшись веером, проплыла по коридору мимо.

– Очевидно, что князь весьма симпатизирует тебе, – разъяснил ей Конахт, приехавший погостить в доме на Рождество, то, что Элена в общем-то могла бы понять и сама. – Это довольно неожиданно. С тех пор, как он в доме, ему безразличны все мы. Он не аристократ, не чистокровный Аргайл… Он даже… – Конахт насмешливо скривил губы, – он привык зарабатывать деньги сам, вряд ли кто-нибудь в этом доме может представить более дурной тон. И при этом всё время, что он здесь, он держится так, как будто это мы – дерьмо, прилипшее на его сапог. Понимаешь меня?

– Вас бесит его высокомерие. Но это не повод радоваться тому, что он умрёт.

– Может, и нет, – Конахт пожал плечами. – Я, например, не рад. Мне всё равно. Но многие здесь уверены, что они – или их близкие – могли бы гораздо лучше управлять домом Аргайл. И главное – что они – настоящие Аргайл. А наш дядюшка – никто.

– Они не выглядят опасными, когда собираются по вечерам за столом. То есть, сплетниками и злопыхателями – конечно, да. Но не больше того.

– Само собой, – Конахт фыркнул и поднял унизанными перстнями пальцами бокал. – Никто ничего не скажет ему в лицо. Ведь любого из нас он может вышвырнуть: в лучшем случае просто из дома, а в худшем – отправить на дно, – Конахт прочертил свободной рукой линию поперёк шеи. – Понимаешь меня?

– Не слишком-то верится, что он таков.

– Он таков. Он спокойно убивал и убивает людей. Иначе совет не выбрал бы его.

– Совет? – Элена подняла брови.

– Да. У нас завещание решает далеко не всё. Эван… да и вообще любой из князей может завещать кому-то часть денег или даже все плантации, или производственный концерн… Но новым князем сможет стать только тот, кого одобрят старейшины ветвей. Только тот, кто устраивает их, сможет возглавить клан.

– И они выбрали Эвана – несмотря на то, что он не чистокровный Аргайл?

– Во-первых, его признал дед. Прежний князь Аргайл. Конечно, он вряд ли ожидал, что его бастард сможет претендовать на титул князя Аргайл. Но когда у него не осталось других сыновей, и старейшинам пришлось выбирать между Кестером, Линдси и нашим князем, полагаю, они выбрали меньшее из зол.

Элене вдруг стало неспокойно, как будто её душил шейный платок.

– То есть, князем мог стать и кто-то из них?

– В принципе, любой. Старейшины всегда выбирают из троих. Из троих, кто к титулу ближе всего.

– А ты?..

– А что я? – Конахт пожал плечами и глотнул вино. – Мне всё равно.

– После его смерти ты станешь одним из троих.

Конахт дёрнул плечом.

– И через год у меня тоже разовьётся чахотка с отдачей в шейный отдел? Нет уж, уволь, – он встал и, залпом допив вино, легко поклонился. – Пойду к себе. Пора переодеваться и ехать куда-нибудь на обед. Ты, кстати, не хочешь со мной?

Элена покачала головой.

– Подумай, – заметил Конахт, – я уеду, ты останешься совсем одна среди этих пауков.

Он поставил бокал на стол и в самом деле ушёл. А Элена осталась в одиночестве – думать о том, что услышала только что. Уже позади были Рождество и Новый Год. Болезнь Эвана, который ещё несколько месяцев назад свободно носил её на руках, развивалась стремительней с каждым днём. Он уже почти не вставал, а комнат своих не покидал совсем.

Элене вдруг мучительно захотелось посоветоваться с отцом – но она боялась ему звонить, потому что теперь, когда над Эваном не висела угроза немедленной смерти, ей пришлось бы поговорить с отцом основательно и объяснить ему всё. Сделать этого Элена не могла – да и не хотела.

Вздохнув, она посмотрела на себя в зеркало и оправила спенсер. За покупками она так и не выбралась. Несмотря на то, что Эвана, кажется, абсолютно не волновало, причесана она или нет, Элена по-прежнему тратила по несколько часов в день на уход за собой – правда, теперь она старалась успеть до того, как Эван проснётся, и оттого сама почти не спала.

Она провела кончиками пальцев по волосам, приглаживая их, и, подойдя к двери, объединявшей их апартаменты – со стороны Элены она выходила в спальню, а с другой – в библиотеку – постучала.

– Да.

Голос Эвана был едва слышен. Казалось, с каждым днём он становится слабее.

Элена вошла и прикрыла за собой дверь.

– Мой князь… – Элена улыбнулась, хотя вид Эвана в домашнем халате, сидевшего в кресле с газетой в руках, ничуть её не обрадовал.

– Я уже думал, ты не придёшь, – Эван отложил газету и усталыми, измученными глазами посмотрел на неё.

Элена подошла вплотную и присела на корточки. Поймала в ладони его лицо и легко поцеловала.

– Конечно же я бы пришла. Я же люблю тебя.