Текст книги "Куртизанка. Книга вторая (СИ)"
Автор книги: Морвейн Ветер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
ГЛАВА 10
Рано утром, разбуженная Чезаре, Элена подошла к окну и увидела, что последние листья облетели с деревьев, а в воздухе кружатся влажные пушинки снега. Началась зима.
Она зябко поёжилась, обнимая собственные плечи, и долго стояла, прислонившись плечом к оконной раме: не хотелось вставать и не хотелось никуда ехать. И Эвана видеть она тоже не хотела.
Элена внезапно поняла, что абсолютно, непростительно размякла. Сделалась похожей на Ливи с её истеричным желанием найти покровителя на все времена. Но она отлично видела, как обращаются обычно такие со своими девочками – Констанс могла неделями оставаться забытой и ненужной никому, в то время как МакКензи выбирал себе девочку по вкусу. Она не могла ничего сказать, потому что полностью принадлежала тому, кто оплатил её благополучие в стенах клуба, и не могла ничего поделать, потому что для МакКензи была всего лишь игрушкой, которую можно по желанию доставать из ящика и прятать назад.
Элена никогда не мечтала о покровителе. Она предпочитала быть свободной и плыть по волнам, которые иногда были жестоки, но порой выносили её на солнечный пляж. На лучшее она не могла надеяться, не имея корабля.
Однако Аргайлу удалось добиться того, чтобы Элена по-настоящему выделила его из всех. Он будто бы специально делал то, чего до этого с Эленой не делал никто. Он мог быть немного более жесток, чем Элена того бы хотела, но никогда, ни разу за три месяца не забывал о ней – как забывали все. Никогда с ним не приходило к Элене тянущее чувство одиночества, когда работа уже исполнена и тебя вышвыривают вон. Но ничто, в сущности, не говорило о том, что Эван таким образом проявляет любовь.
Элена вздохнула и, закрыв глаза, прислонилась лбом к стеклу. Она знала, что бывает тяжело работать, когда заказчик противен. Но впервые обнаружила, что ещё тяжелей может быть, если он нравится.
Элена почувствовала, как щиплет глаза от мысли о том, что всего через пару месяцев они расстанутся, и для Эвана жизнь пойдёт своим чередом.
– Это просто зима, – прошептала она, и тут же крик Чезаре вырвал её из задумчивости.
– Хозяйка! Хозяйка!
Элена поморщилась и чуть повернула голову на звук.
– Что там? – спросила она, но тут же поняла: стук открывающейся двери перебил слугу, и на пороге показался Аргайл.
– Ты ещё не готова, – констатировал тот.
Элена устало смотрела на него, не понимая, почему должна быть готова, когда на улице едва рассвело.
– Уже девять часов, – сказал Эван и, повернувшись чуть, бросил Чезу: – будьте добры, оставьте нас и начните готовить для вашей госпожи туалет.
Чезаре тут же исчез, а Эван, уже одетый в дорожный костюм, шагнул к Элене и с силой сдавил плечи, не поворачивая к себе лицом.
– Что с тобой?
Элена сглотнула и опустила голову.
– Простите, князь. В такую погоду… не ожидала, что вы поедете куда-нибудь.
Эван молча стоял у неё за спиной. Лишь прищурился, пытаясь понять, что же всё-таки не так.
– Может и не поеду, – сказал он наконец. – И всё-таки тебе лучше одеться. Ты же не собираешься весь день сидеть здесь?
Элена покачала головой.
– Тогда идём, – Эван подтолкнул её в направлении ванной, где уже вовсю хлопотал Чез. – Тебя раздеть или справишься сама?
Элена бросила косой взгляд на Чезаре и чуть заметно покраснела.
– Мы обычно справляемся вдвоём.
– Вот как? Тогда мне остаётся только смотреть.
Элена обнаружила, как лёгкая волна жара пробегает между ног.
– Не в этом смысле, – прошипела она, стараясь, чтобы слуга не услышал.
– В любом, – Эван стащил с Элены халат и, легонько шлёпнув её по голым ягодицам, направил вперёд, к ванне с молоком. Проследил, как та аккуратно перелезает через борт и трясёт в воздухе ногой, и только когда Элена по горло скрылась в белой жидкости, отошёл к окну и прислонился к раме плечом. Погода в самом деле была та ещё – дул ветер, и снег то и дело превращался в дождь, а затем наоборот. Наверняка в парке было ещё хуже, но сидеть в доме в компании родни он тем более не хотел.
Чезаре неторопливо расчёсывал влажные волосы Элены, и та почти что засыпала в тёплой жидкости. Всё это время Эван продолжат смотреть в окно. Так продолжалось с полчаса, пока Чезаре не подал хозяйке полотенце и не закутал в него.
Чезаре и Элена переместились к зеркалу, за которым Элена обычно завершала туалет, и, поразмыслив, Элена подала знак слуге, что тот может быть свободен. Чезаре бросил разочарованный взгляд сначала на одну, потом на другого, но всё-таки вышел вон.
– Он очень предан тебе, – сказал Эван, когда за юношей закрылась дверь.
Элена вздрогнула, подняв взгляд на своё отражение и обнаружив, что Эван стоит прямо у неё за спиной. Девушка всё ещё была обнажена и спиной чувствовала исходящий от князя жар. Учитывая прошлый опыт, она мысленно готовилась к тому, что одеться тот ей не даст, но Эван просто продолжал стоять, убрав одну руку в карман.
Элена сглотнула.
– Должен же мне быть предан хоть кто-нибудь, – сказала она и взялась за крем.
Эван усмехнулся.
– Вовсе не обязательно. Преданный слуга – это большая редкость, – сказал он.
– Как и преданный партнёр.
– Как и любой преданный человек.
Эван неподвижно наблюдал, как пальцы Элены скользят по щекам и лбу, умащивая лицо.
– Мне нравится, как ты делаешь это, – наконец сказал он.
Элена, смотревшая на него через зеркало, слегка приподняла бровь.
– Трудно представить, что ты не аристократка. У тебя такая тонкая кость… и движения… ты будто занималась танцами с десяти лет.
Элена сухо рассмеялась одним уголком рта.
– Ну… – сказала она, отставляя крем, – кость мне досталась от матери. И я бы не сказала, что с этим мне сильно повезло. Как бы я ни старалась, всё равно не обрету женственных форм.
Она взяла в руки расчёску и прошлась по волосам, стараясь не испортить то, что Чез сделал до неё.
– Когда меня приметила Жоэль, я сидела в порту без денег и не знала, что делать дальше. Конечно, я была не такой, как сейчас. Но, по словам Жоэль, у меня было «весьма миленькое лицо».
– Сколько тебе было?
– Восемнадцать. У нас же закон.
– Ну да, мистер МакКензи не может нарушать его…
– Именно.
– А сколько тебе сейчас?
– Двадцать один год, – Элена отложила расчёску и, взявшись за щёточку, принялась растирать плечо.
– Три года, стало быть…
– Не совсем. Сначала нас обучали, – Элена улыбнулась, и во взгляде её промелькнула высокомерная насмешка. – Ты же сам сказал: нужна не только тонкая кость. Нас учили танцевать, играть на фортепиано, составлять возбуждающие духи, делать чай. Вести себя в обществе, держаться непринуждённо, но вежливо и, конечно же, соблазнять.
Эван разочарованно фыркнул и отступил на шаг назад – что, впрочем, пришлось очень кстати, потому что Элене пора было переходить к одеванию, а пока Эван стоял так близко, она этого сделать не могла.
– Чезаре!.. – крикнула она, и в двери показалась голова слуги. – Не могу справиться без тебя, – пожаловалась она и, накинув блузку, замерла, вытянув руки перед собой.
– Значит, всё это не ты? – спросил Эван, наблюдая, как Чезаре застёгивает сначала левый, потом правый манжет.
Элена покачала головой.
– Вы разочарованы, князь? – она насмешливо сверкнула глазами в его сторону.
Эван на секунду поджал губы.
– Нет, – сухо ответил он. Смотреть, как Чезаре дальше разбирается с рубашкой, он не стал. – Пожалуй, в самом деле не поедем сегодня никуда, – сказал он. – Мне нужно разобрать некоторые бумаги… А потом поиграем в бильярд. Или, может быть, ты поиграешь на фортепиано для меня.
– Как скажете, князь, – Элена чуть улыбнулась, хотя сердце её стиснула тоска. Почему-то казалось, что Эван уходит от неё навсегда. – Мне подождать вас в бильярдной?
– Да.
Элена закончила с туалетом – настроения приводить себя в порядок по полной программе у неё не было, и потому много времени это не заняло – и, спустившись на первый этаж, стала думать, какую бильярдную Эван имел в виду. Они встречались с ним в северной ещё пару раз, по большей части для секса, а в южной обычно действительно играли в бильярд. Рассудив, что Эван с утра не был особо настроен на секс, она выбрала южную – но тут же об этом пожалела. Стоило открыть дверь, как она увидела перед собой округлые ягодицы Ливи, затянутые в узкую юбку розового цвета. Элена застонала и попыталась ретироваться назад, но не успела.
– Князь… – выдохнула Ливи, разворачиваясь к ней, и тут же надула губки. – Это ты…
– Да, я.
Элена, поразмыслив, зашла в бильярдную.
– Не хочешь немного погонять шары… Пока мы одни? – спросила Ливи.
Элена подняла бровь.
– Что значит пока? Ты кого-то ждёшь?
Ливи постучала пальцами по столу.
– Нет… никого… – рассеянно произнесла она, но это её томное: «Князь!» – никак не выходило у Элены из головы.
Она приблизилась к столу и, взяв в руки кий, примерилась, а затем нанесла удар.
– Вы с князем так много времени проводите вместе, – заметила Ливи, стоя у Элены за спиной и покручивая в руках кий. – Он тебе ещё не надоел?
– Конечно, нет, – Элена напряглась и чуть промахнулась по цели, так что пришлось уступить Ливи удар. – А тебе ещё не надоело здесь? – она отошла от стола.
– Как тебе сказать… – Ливи поиграла кием в руках и нанесла удар, – скучновато порой. Но думаю, сэр Эван стоит того, чтобы потерпеть.
– Сэр Эван, – задумчиво повторила Элена, обходя её по дуге и борясь с желанием пнуть откляченный зад. Никогда ещё Ливи не бесила её так, как сейчас.
– А что, ты не согласна? – Ливи распрямилась и, чуть приподняв брови, посмотрела на него. – Не бойся, тебе осталось недолго страдать. Пару месяцев – и он отпустит тебя домой. Он сам так сказал.
– Так сказал, – повторила Элена и остановилась, опершись на кий и внимательно глядя на другую девушку. – А о чём ещё он разговаривает с тобой?
– О!.. – Ливи ушла от прицела её глаз, нагнувшись и приготовившись сделать ещё один удар. – На самом деле ни о чём таком. Он редко разговаривает. Ну, ты же понимаешь, – Ливи пошловато качнула бёдрами и ударила кием шар.
Элена скрипнула зубами и впилась в неё глазами.
– Ты всё ещё носишь кружевное бельё?
Ливи хихикнула.
– Ну, ему же нравятся кружева, разве не так?
Элена побарабанила пальцами по краешку стола, пытаясь избавиться от желания ткнуть Ливи кием в глаз.
– Он вообще очень изобретателен, да? – продолжила тем временем собеседница, – не каждый может придумать такие м… номера.
– Да, – процедила Элена, – фантазия у него богатая.
Ливи хихикнула.
– Не то слово. Слушай, – она обошла стол и, пристроившись на краешек, заглянула Элене в глаза. – Я всё хотела спросить…
– О чём?
– С тобой он тоже… Ну… Играет в пул?
– Что?..
– Это просто нечто, да? Когда я в первый раз увидела этот кий в его руках… Я чуть не кончила раньше, чем он пустил его в ход.
Элена стиснула зубы так, что те затрещали.
– Это был снукер, – сухо отрезала она.
– Да какая разница?..
– Разница в том, что он требует наличия мозгов.
Элена бросила кий на стол и двинулась к двери.
Она сама не знала, куда направится теперь – но видеть ни Эвана, ни Ливи не хотела, даже если бы ей пришлось нарушить приказ.
Однако далеко уйти она не успела: уже на лестнице столкнулась с Эваном лицом к лицу и тут же пожалела, что вообще стала подниматься наверх.
– И куда ты? – Эван нахмурился, хотя и без того выглядел мрачным, как туча.
– Решил раскидать на троих карамболь? – прошипела Элена, приблизив к нему лицо.
– Что?..
– Я тебе, кажется, уже говорила – я не делаю это втроём!
Эван, всё ещё не понимавший с какой стати превратившаяся в фурию девушка шипит на него, взял Элену за плечо и подтолкнул вниз. В молчании они свернули в музыкальную комнату, и Эван повернул ключ в замке.
– Надо полагать – на самом деле ты такая?
– О! И ты ещё считаешь, что можешь меня упрекать?
– Не вижу причин упрекать шлюху. Следовало догадаться, что долго ты не сможешь изображать любовь.
– Вот оно как. Много знаешь о шлюхах, надо полагать?
– Достаточно.
– Поделись.
– Изысканный вкус, прекрасное тело, утончённое искусство вести беседу… А на деле продашь себя любому – кто побольше предложит. Изображаешь ласки – а внутри корчишься от отвращения. Все вы рассказываете о том, как вас вынудила жизнь – но на самом деле у вас одна причина продавать себя: безделье и лень. В двадцать один год ты ещё избалованная девчонка – потому что сама не добивалась никогда и ничего. И ты никогда не станешь никем другим. Всё, для чего ты годишься – это постель. Всё твое воспитание – плохо скроенная маска, потому что в любой момент ты готова показать настоящую себя. Ты меняешь лица и роли, как хамелеон, как флюгер поворачиваешься туда, куда ветер зовёт. Ты ничто. Самой тебя нет. Ты постоянно лжёшь, потому что боишься, что кто-то заметит, что внутри у тебя нету ничего.
Эван замолк, чтобы перевести дух, но так и не продолжил. Элена широко раскрытыми глазами смотрела на него, сжимая кулаки.
– Ты считаешь так, – тихо произнесла она.
– И ты окончательно сошла с ума, – закончил Эван, не замечая её слов, – если решила, что я подпущу тебя к себе. Что позволю манипулировать собой. Что когда-нибудь буду отчитываться в том, с кем я сплю. Ты шлюха – и останешься ею навсегда.
Элена молчала. Эван смотрел на неё и чувствовал, как снова его наполняет злость. На секунду его посетила мысль повалить Элену прямо здесь, на фортепиано, и взять, как брал всегда. Та, безусловно, противиться бы не стала. Она позволяла делать с собой всё. Просто потому, что была обучена делать то, что ей говорят.
– Что-то ещё, князь?
Эван молча смотрел на Элену, которая снова казалась равнодушной и спокойной – как всегда. Лучше, чем что бы то ни было, это говорило о том, что ей всё равно, и Эван для неё – просто работа.
– Можешь возвращаться к себе и отдыхать. На сегодня я найду кого-то другого, кто сможет меня развлечь.
– Как прикажете, князь, – Элена повернулась на каблуках и двинулась к себе, едва передвигая негнущиеся ноги. Оказавшись в спальне, рухнула на кровать и в первый раз за много лет ей захотелось заплакать.
ГЛАВА 11
Занятия себе Эван так и не нашёл. Пару часов пошатался по особняку, наткнулся несколько раз на леди Катрин и раньше, чем та успела втянуть его в разговор, скрылся у себя в кабинете.
Второй раз за день он попытался сесть за дело, которое не давало ему покоя уже несколько недель, но которое старательно откладывал в сторону: касалось оно предложения королевы организовать дипломатическую миссию в «Двадцати мирах». Эван был от проблемы достаточно далёк, хотя и сам был не чужд идеям дальних странствий и исследования новых планет. Просто с тех пор, как он стал князем Аргайл, здесь, на Альбионе и в его окрестностях, на него навалилось столько дел, что до подобных фантастических проектов не доходили руки.
Именно поэтому он упустил момент, когда была организована экспедиция, которая привела к неожиданному успеху: пять новых цивилизаций были размещены на картах звёздного неба, и, судя по всему, если не все, то хотя бы некоторые из них знали о Земле.
Что это были за миры? Осколки поселенцев, успевших покинуть Землю в последний момент, или народы, произошедшие от абсолютно других корней? Этот вопрос его лично интересовал куда больше, чем королеву, которая просила просто выяснить: могут ли эти народы летать без помощи ветров.
Эван понимал, что миссия, предложенная ему, более чем важна. Если бы удалось найти возможность вести торговлю помимо ветров, они избавились бы от посредничества кочевников, которые, требуя непомерный процент с продаж, серьёзно тормозили рост городов. За две сотни лет Альбион едва перевалил миллионный порог, и большая часть новых колоний была значительно меньше, и только пара поселений – как, например, станция Манахата – достигали такого же количества жителей. Кроме того сложности с торговлей приводили к упадку науки, медицины, стремительному распаду представлений о единстве выходцев с Земли.
Аргайлы, как, впрочем, и некоторые корсиканские кланы, как раз вели торговлю в обход. Именно поэтому для Земного содружества кланы были настолько важны. Но Эван по себе знал, насколько опасна перевозка таких грузов – добрая треть кораблей не достигала цели, так что выигрыш землян в итоге был не слишком велик. Путешествия же по свободному космосу занимали настолько много времени, что с современным уровнем развития технологий были неприемлемы вообще.
Если бы не ситуация, в которой Эвана куда больше заботило, сколько ещё недель он проживёт, он бы с радостью взялся за предложенный проект. Но сейчас по всему выходило, что до конца он его уже не доведёт.
К тому же королева хотела делать представительство смешанным – что означало неизбежное наличие корсов в числе послов.
Последним аргументом, который для Эвана говорил скорее в пользу этого дела, чем против него, были категорические и бесконечные возражения леди Эстель. Кажется, она так и не смогла привыкнуть к тому, что она больше не жена князя Аргайл, и слишком близко к сердцу принимала чужие дела.
Эван сталкивался с этим не в первый раз и твёрдо знал, что единственный способ пресечь возражения на корню – сделать наоборот. Поэтому он на следующий же день после разговора с названной матерью взялся разбирать запросы, которые откладывал до сих пор.
Вечером он бросил дело недоделанным, а на утро обнаружил множество нестыковок в сметах, которые уводили дело далеко в сторону и существенно его замедляли. Начав разбираться что к чему, он основательно увяз в той работе, которую, с его точки зрения, должен был делать секретарь, но которую в этих условиях не получалось доверить никому. Ближе к двенадцати часам, выслушав сбивчивые объяснения Уезерли как и что с цифрами произошло, он всё-таки вернул бумаги ему и стал спускаться на первый этаж.
Теперь же, когда он стал садиться за работу в третий раз, мысли его раз за разом поворачивались к недавнему разговору – и Эван раз за разом думал, что более идиотски поговорить было нельзя.
Всё, что он высказал Элене, давно уже крутилось у него в голове. Девочка ему нравилась, девочка казалась не только красивой, но и любящей. Но как можно было верить хоть чему-то из её слов, зная, что то же самое она говорила другим уже десятки раз?
Иногда – пожалуй, даже почти всегда – Эван предпочитал этих мыслей не замечать. Ему осталось не так много, чтобы заниматься самокопанием.
Однако время от времени сомнения всё равно возвращались, и тут уже избавиться от них Эван никак не мог.
Масло в огонь подливали другие обитатели дома, едва ли не в один голос – напрямую или косвенно – говорившие о том, что Элена его использует. Эван понимал, что они попросту боятся, что он напишет завещание на Элену Лучини. Что было глупо – ему бы и в голову никогда не пришло так распоряжаться деньгами, которые лишь формально принадлежали ему, а на деле были всем наследием клана Аргайлов.
Окружавшие его люди, впрочем, мыслили явно иначе – и тем сложнее было Эвану написать завещание на кого-то из них. Абсолютно очевидным было то, что фамилия Аргайл не значит для них ничего.
Эти размышления, как и многие другие, Эван откладывал, пока Элена была рядом. Он, кажется, уже смирился с тем, что впереди у него не было ничего кроме нескольких недель, большую часть которых ему, видимо, предстояло провести в постели.
С наступлением холодов кашель с новой силой навалился на него, и теперь грудь болела ещё и днём. Чай, который давала Элена, немного снимал эту боль, но все три дня, что Эван сидел с бумагами, разругавшись с Эленой, та не приносила его и вообще никак не показывалась князю на глаза.
К вечеру третьего дня Эван уже не мог вспомнить, в чём заключалась причина ссоры. В четыре часа он вызвал к себе дворецкого и потребовал сделать ему чай – такой же, как делала Мадлен.
Через несколько минут чашка стояла у него на столе, но напиток не лез в горло – он был абсолютно не такой.
Эван всё же выпил его залпом и, сделав последнюю попытку сосредоточиться, решил подняться на третий этаж.
Стучаться в дверь девчонки-содержанки самому было невероятно глупо. И в то же время ещё более глупым было бы послать к ней слугу. Эван чувствовал, что не хочет пускать в их отношения никого.
Он постучал, но ему никто не открыл. Тогда Эван постучал ещё раз и, так и не дождавшись ответа, просто вошёл. Побродил немного по комнате, пребывавшей в необычном для Элены беспорядке, и, приоткрыв дверь в спальню, остановился, заглядывая в щель.
Элена лежала на постели к нему спиной и обнимала одеяло. Копна чёрных волос разметалась по подушкам. Там, где из-под них виднелось небольшое ушко, кожа девушки казалась ещё более бледной, чем всегда. В самой спальне царили сумерки, всё выглядело серым, и по щеке Эвана пробежал неприятный влажный холодок.
– Почему не натоплен камин? – вслух спросил он.
Элена дёрнулась и резко села. Молниеносным движением тонких рук откинула на спину волосы и тут же прошлась по ним, приглаживая.
– Князь… – растерянно сказала она и замолкла, глядя на Эвана, стоящего в дверях.
Эван провёл по стене рукой, включая свет, и под потолком замерцал небольшой огонёк.
Элена тут же начала тереть глаза. Эван осмотрелся кругом. Спальня выглядела так, будто в ней дня три никто не убирал.
– Я подожду тебя в гостиной, – сказал он.
Элена кивнула, и Эван шагнул назад.
Прошло несколько минут, прежде чем девушка, собрав волосы в хвост и накинув поверх сорочки халат, выбралась вслед за ним.
– Простите, – сказала она, – я вас не ждала.
– Ты должна быть всегда готова. Таков был договор.
– Простите, – повторила Элена растерянно и уже со злостью добавила, начиная снимать халат: – Вы хотите прямо сейчас?
– Элена! – Эван взял её за плечи и, хорошенько встряхнув, произнёс уже тише. – Перестань. Ты знаешь, что я не стану так.
Элена опустила взгляд.
– Простите, – повторила она в третий раз.
Эван какое-то время молчал.
– Ты не заболела? – спросил он после паузы. – Никто не видел, чтобы ты выходила. Да ты, похоже, всё время и пробыла здесь…
– Я в порядке, – сказала Элена спокойно, по-прежнему не глядя на него.
Снова на какое-то время наступила тишина, а затем Эван всё-таки произнёс:
– Это я, наверное, должен извиниться перед тобой. У меня просто был неудачный день. Ты ни в чём не была виновата.
– Вам не нужно… – перебила его Элена и тут же замолчала, снова отведя в сторону едва поднятый взгляд. Но, поскольку Эван тоже замолк, продолжила уже твёрже. – Вам не нужно извиняться передо мной. Поверьте, у меня были клиенты куда хуже – и со мной не сделалось ничего. Думаю, я перетерплю эту пару месяцев, даже если вы будете продолжать меня оскорблять. В конце концов, во-первых, я принадлежу вам, а во-вторых, это не так уж много. Наш контракт почти истёк, и оставшиеся недели достаточно быстро пролетят.
Эван молча смотрел на неё какое-то время. Потом развернулся и двинулся прочь. Дверь захлопнулась за ним, а Элена продолжала стоять, так же рассеянно глядя ему вслед. Она так и не поняла, что произошло. Но почему-то на лице князя ей почудилась боль.
Вернувшись в спальню, Элена попыталась снова задремать. Все прошедшие дни она в самом деле не хотела делать ничего. Даже книги, которые она обычно читала, если Эван оставлял ей время, опостылели.
Теперь же она ко всему не могла ещё и уснуть. Странное тянущее чувство в груди не давало ей покоя, и перед глазами так и стояло лицо Эвана, искажённое непонятной болью.
К исходу второго часа ей было уже всё равно, что именно между ними произошло и, позвонив в колокольчик, она вызвала к себе Чезаре, чтобы тот её причесал. Долго собираться Элена не стала, потому что странная тревога продолжала терзать её, и, едва закончив завязывать платок, стала спускаться на второй этаж.
Она постучала и тут же услышала немного рассерженное:
– Да.
А когда вошла в комнату, увидела, что Эван и Ливи сидят в приёмной и пьют чай. Тревогу мгновенно дополнила злость, но Элена молчала, не зная, что сказать. Эван с нечитаемой смесью чувств смотрел на неё. Ливи тоже поставила чай и оглянулась, и в её взгляде читалось нескрываемое: «Скройся с глаз». Впрочем, Элена и сама уже жалела о том, что пришла.
– Простите, я, видимо, помешала, – произнесла она и сама не узнала собственный голос, усталый и потерянный.
– Вовсе нет, – голос Эвана звучал сухо, но в глазах затеплился огонёк надежды. – Мы собирались спуститься вниз и сыграть в бильярд. Могли бы пойти втроём.
Элена живо представила, как подлетает к Эвану и бьёт его чем-нибудь тяжёлым, но только поклонилась и произнесла:
– Простите, я чувствую себя не очень хорошо. Как раз предупредить об этом и пришла.
Во взгляде Эвана на секунду промелькнула паника, но Элена не успела её заметить, она уже развернулась и двинулась прочь.
– Надеюсь, завтра в девять вы уже придёте в себя и будете готовы меня развлекать, – услышала она слова Эвана, когда уже повернулась к нему спиной.
– Само собой.
Дверь захлопнулась, и теперь только Эван по-настоящему запаниковал. Он пригласил к себе Ливи, потому что хотел разобраться, что же всё-таки произошло. Но отвязаться от той оказалось неожиданно нелегко. Девушка, довольно милая на вид, если рассмотреть её под микроскопом, сильно напоминала пиявку или клеща. Стоило ей присосаться один раз, как было уже невозможно избавиться. Эван смутно ощутил это на себе, когда Ливи только привезли. Но тут же Линдси начал заступаться за незваную гостью, а сама Ливи, чуть не рыдая, принялась рассказывать, как Аргайлы её обманули. Чтобы заставить эту приторно-сладкую плаксу замолкнуть, нужно было, наверное, утопить её в реке, но Эван сразу понял, что этот вариант не пройдёт – слишком уж Линдси за неё вступался.
С тех пор он с Ливи почти не разговаривал, а, пригласив её к себе, теперь уже начал горько об этом жалеть: говорить им было абсолютно не о чем, а уходить по-хорошему Ливи не хотела.
Эван с тоской проводил взглядом Элену, которая могла бы немного разнообразить этот бестолковый разговор и не менее бестолковый вечер, но вслух так ничего и не сказал, не желая давать повод думать, что зависит от неё.
«Два месяца, – билось у него в голове. – Неужели два месяца в самом деле пролетят так быстро…» Он опустил глаза на чашку и заставил себя сделать ещё один глоток на редкость безвкусного чая, который приготовил Джордж.
