Текст книги "Куртизанка. Книга вторая (СИ)"
Автор книги: Морвейн Ветер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
ГЛАВА 6
Вся регулярная часть парка была разбита на участки разного размера высокими шпалерниками так, что казалось – безумный великан расчертил землю квадратами и кругами, используя гигантский циркуль. Плотный, как стена, кустарник, аккуратно подстриженный руками садовника, не позволял увидеть, что творится за стеной, так что когда Изабель вытаскивала всю семью на пикник, и Эвану приходилось идти следом, достаточно было просто скрыться за этой стеной, чтобы остаться с Эленой наедине.
Элена любила эту часть парка – здесь не было ни единого листика, нарушающего красоту, но здесь всегда было слишком много людей, и даже кустарник не мог заглушить чужих голосов.
Эван, напротив, терпеть не мог регулярный парк. Едва у него выдавалось несколько часов, как он уводил Элену далеко – туда, где садовникам было приказано оставить все в наиболее первозданном виде и куда никогда не выбиралась леди Изабель. Туда, где среди веток, не знавших ножниц садовника, и стволов деревьев, поваленных грозой, можно было внезапно обнаружить мраморный постамент, поддерживавший кого-то из древних богов.
Статуи из белого мрамора, казалось, были разбросаны здесь везде, а аллеи, ведущие от одной до другой, казались сказочными переходами в другие миры. Здесь всегда господствовала тень, и Элена жалела, что не смогла увидеть парк летом, когда всё здесь было покрыто зелёной листвой. Зато теперь ясени оделись в золото, и, казалось, на парк снизошёл неземной покой.
Палая листва шуршала под ногами лошадей или под их собственными ступнями, когда они выбирались сюда пешком. Эван молчал, будто бы прислушиваясь к царившей в парке неподвижной тишине, и Элена тоже не стремилась разговаривать. Им было просто хорошо вдвоём – и время теряло смысл на эти несколько часов, пока они не возвращались домой.
Иногда, миновав очередной поворот, они обнаруживали тупичок, в котором шуршал водой заросший мхом фонтан, а иногда – живописный дворик, летом служивший цветником.
Иногда Элена видела в траве маленьких зверьков – кроликов или белок, которые совсем не боялись людей, но ни разу к ним не подошла.
– Почему ты не любишь, когда тебя шлёпают? Даже чуть-чуть.
Элена замерла, затаив дыхание, предчувствуя, куда может увести обоих такой разговор.
Она лежала на животе на дне плоскодонной лодки, уложив голову на скамью рядом с головой князя и глядя, как медленно проплывает по правому борту берег, покрытый пожелтевшей травой и пунцовым ковром листвы.
Эван лежал рядом, подложив одну руку так, чтобы Элена могла опустить на неё щёку, а другой, по своему обыкновению, поглаживал обтянутые белыми панталонами аккуратные бёдра.
Последнее время Эван всё реже трахал её, но Элене трудно было подумать, что тот теряет к ней интерес – Эван почти всё время держал её рядом, гладил, разглядывал, будто девушка была диковинным зверьком, ненароком посетившим его дом.
Они гуляли по парку, наслаждаясь последними солнечными деньками, катались на лошадях, как и в первые дни в усадьбе По. Однажды Эван даже вытащил её кататься на велосипедах – но сам же долго продержаться не смог, и обратно они шли уже пешком. Эван без конца кашлял в тот день, и Элене почему-то было жалко его до слёз.
– Вам так нравится мой зад? – Элена легонько пошевелила бедром, потираясь о тёплую ладонь.
– Это шедевр! Особенно без штанов. Но ты не ответила на вопрос.
Элена закусила губу. Может, Эван и стал формулировать свои вопросы немного мягче, но по-прежнему не позволял Элене увильнуть.
Элена пожала плечами и отвернулась. Какое-то время царила тишина, а потом она вздохнула и произнесла:
– Порка – это наказание, князь. Когда вы спросили, пороли ли меня когда-нибудь, я вам ответила, что да. Клиенты пороли меня всего пару раз, и это не нравилось мне уже тогда. А вот когда мне ещё не было двадцати… до того, как я попала в клуб. Меня часто пороли за то, что я воровала еду. Настоящим толстым кнутом. И в этом не было ничего возбуждающего, по крайней мере для меня. Может, для того жирного лося. А потом был один случай… – Элена закусила губу. – Я не уверена, что хотела бы рассказывать о нём. Одному мужчине не понравилось, что я ему отказала. И он приказал пороть меня до тех пор, пока я не соглашусь.
Элена замолчала. Эван тоже не сразу решился задать следующий вопрос.
– Ты согласилась?
– Да. Я абсолютно не люблю боль. И я не так уж много теряла. Не знаю, почему люди делают трагедию из того, кто и с кем спал. Как правило, это быстрый, а иногда даже приятный процесс. Так что… после того раза мне было уже всё равно.
Эван протянувший было руку, чтобы погладить Элену по плечу, отдёрнул её и сжал кулак, чувствуя, как снова подступает злость.
– Ты никогда не думала, что это может быть неприятно тому, кто по-настоящему тебя любит?
– А у меня никогда не было того, кому было бы не всё равно, – Элена улыбнулась, хотя в глазах её по-прежнему стоял туман окруживших её ненадолго воспоминаний. – А вы за это хотите наказать меня, князь? За то, что был кто-то до вас?
Эван стиснул зубы и отвернулся. Это было абсолютно не важно сейчас – был ли у девчонки до него ещё кто-нибудь. Но избавиться от неприятного чувства, что та по-прежнему не принадлежит ему целиком, он не мог.
– Я не могу требовать от тебя верности, когда сам могу предложить тебе только несколько месяцев.
– Да… – улыбка Элены стала грустной. – Вряд ли для вас много значат мои слова… Но если бы вы попросили, я бы больше никогда и ни с кем не пошла, кроме вас.
Эван опустил веки, только чтобы не видеть её глаз, пронзительно синих сейчас.
– Расскажите мне о себе, князь. Я хотела бы задать вам вопрос… Но я даже не знаю, где начинать искать.
Эван пожал плечами.
– Что рассказать?
– Все эти люди… леди Изабель, леди Катрин… почему вы думаете, что они ненавидят вас?
Эван вздрогнул и, распахнув глаза, теперь пристально посмотрел на неё, не зная, стоит ли отвечать.
– Вы должны мне вопрос, – напомнила Элена.
Эван вздохнул и отвернулся.
– Я так не хочу о них говорить… Тем более с тобой.
– Мне иногда кажется, что в этом доме вы чувствуете себя как чужой, это так?
Эван кивнул и на секунду поджал губы, а затем, наконец, произнёс:
– У меня было двое братьев. Чарльз, старший из сыновей князя Аргайла, был женат на леди Катрин. Он умер несколько лет назад. Следующим после него наследовать титул должен был Торенс Аргайл, муж леди Изабель. Но и он погиб. А ещё через несколько месяцев умер и наш отец.
Эван облизнул губы.
– Всё это так скучно… – он усмехнулся, – никогда бы не подумал, что меня будут волновать подобные вещи. Всё было настолько проще… ещё не так давно.
Эван опять вздохнул.
– Видишь ли, всех их можно понять. Леди Элизабет и леди Катрин… обе они ещё недавно надеялись стать княгинями Аргайл. Всегда тяжело терять то, что ты почти что держал в руках. Вместе с мужьями они потеряли будущее. И, полагаю, с их точки зрения в этом виноват я.
– Вы-то здесь при чём?
Эван усмехнулся и притянул Элену к себе.
– Давай поговорим о чём-нибудь другом.
Элена приподнялась и поцеловала его ещё раз – на сей раз внимательно и неторопливо, движение за движением заставляя втянуться в поцелуй.
– А у вас был кто-нибудь? – спросила она наконец, чуть отстраняясь.
Эван покачал головой.
– Как и у тебя. Не дольше, чем на несколько ночей.
Они вернулись домой только к ужину – Эван, который и без того проводил в обществе Элены все дни напролёт – немного отстал, чтобы не показываться в доме рядом с гостьей лишний раз.
Элена миновала холл и стала подниматься по широкой лестнице на второй этаж, когда дорогу ей преградила леди Катрин – неожиданно массивная благодаря старомодному широкому кринолину, несмотря на свою худощавость.
– Мисс Лучини, вас сложно застать.
– Нет, леди Катрин, – Элена поклонилась. – Я всегда здесь, просто не хочу отвлекать вас от молитв лишний раз.
– А вы сами молитесь Ветрам, мисс Лучини?
Элена улыбнулась.
– До того, как приехать сюда, я много думала о них.
– Сейчас, полагаю, вас постоянно отвлекает князь.
– В каком-то смысле это так.
– Мисс Лучини, а в вашей Академии рассказывают, как люди пришли к Ветрам?
Элена прокашлялась. Любых разговоров об Академии она старалась избегать.
– Полагаю, вы могли бы рассказать мне об этом лучше, мадам, – в глубине души Элена надеялась, что Эван скоро войдёт в дом и высвободит её из цепких когтей миссис Аргайл, так что ей с трудом удалось скрыть брошенный на двери дома взгляд.
– Мне было бы проще, если бы вы хотя бы что-нибудь уже знали о Ветрах. Видите ли, мисс Лучини, я твёрдо убеждена, что наше изгнание с Земли – кара, которой Ветра наказали нас.
– Да?..
– Да. Только те, кто раскаялся в грехах, смогли увидеть Ветра. И если человечество снова погрязнет в грехе – прелюбодияние, мечты о свободе и противные Ветрам мысли о том, что дамы равны своим мужьям – всё это приведёт к тому, что Ветра снова накажут нас!
Элена покосилась на дверь ещё раз. Щёки её слегка порозовели, и она постаралась осторожно обойти леди Катрин, чтобы удобнее было ретироваться на второй этаж.
– Не только я думаю так, – продолжила тем временем Катрин, – многие уже пришли к мысли о том, что высшее благо известно только Ветрам. Мой покойный супруг, – лицо её стало мрачным, а взгляд пронзительным, – так и не успел этого понять. Он водил дружбу с нынешним князем – вы понимаете меня?
Элена широко раскрыла глаза.
– Надеюсь, я всё-таки поняла вас не так, – произнесла она, и это были первые за весь разговор искренние её слова.
– Именно так! – Катрин наклонилась к ней и торопливо зашептала. – Они целые ночи проводили вдвоём и курили табак! Вы можете представить себе! Эти сигары – как вы думаете, о чём мужчины думают, когда подносят их к губам?!
Элена покраснела ещё сильнее и невольно коснулась языком губ.
– Честно говоря... Я никогда не курила… Потому мне трудно сказать.
– Хорошо, что хотя бы этот грех миновал вас! Но, мисс Лучини, я знаю, чем мучима ваша душа.
– Да?..
– Вы всё ещё можете покаяться, клянусь вам. Вы всё ещё можете обратиться к Ветрам…
– Леди Катрин…
– Я дам вам прочитать ту книгу, которая открыла истину для меня. Хотите?
– Очень хочу! Только позвольте мне сначала умыться. Уверена ммм… Грязные прикосновения моих рук не будут угодны Ветрам.
– Вы начинаете понимать…
– Да! – Элене наконец удалось обогнуть её и подняться на несколько ступенек вверх. – Если вы позволите, я навещу вас – и мы обо всём поговорим ещё раз. А сейчас мне нужно бежать.
Элена торопливо простучала каблуками по ступенькам и, только завернув на третий этаж, перевела дух – однако, надолго успокоиться ей не удалось. Стоило сделать несколько шагов по коридору, тонущему в полумраке, как она увидела пышный силуэт леди Изабель – та стояла перед дверью в комнаты Элены, скрестив руки на груди.
– Леди Изабель… – Элена присела в реверансе, и леди милостиво кивнула. – Я заставила вас ждать?
– Да. Я видела, как вы въезжали во двор. Князь снова провёл с вами целый день?..
– Ему нравится говорить со мной об искусстве… Он очень любит красоту.
– Это я тоже успела понять, – леди Изабель фыркнула и чуть задрала в сторону нос, – вы поговорили с ним про бал?
– Я заводила этот разговор. Зато вы, как я поняла, в деталях обсудили свои догадки с леди Катрин.
– Не в моих правилах разводить сплетни, – леди Изабель ещё выше задрала нос. – Так что? Я могу приглашать гостей?
Элена поджала губы.
– Леди Изабель, – медленно произнесла она, – я понимаю, что это, скорее всего, не моё дело. Но вы не замечали, что князь чувствует себя не очень хорошо?
– И что?
– Возможно, сейчас не самый лучший момент, чтобы устраивать бал?..
– Я сожалею, но времени не так много. И, мисс Лучини, хочу вас уверить, что с организацией бала я справлюсь. В начале ноября приезжает Конахт. Будет просто замечательно, если и он получит удовольствие присутствовать на балу. Так что его проведение просто необходимо именно сейчас
Элена вздохнула. Она заводила с Эваном разговор о бале всего раз – и когда тот дал понять, что не желает развивать эту тему, настаивать не стала. Она прекрасно видела, как Эвана беспокоят разговоры о семье.
– Вы, видимо, плохо поняли меня…
– Что тут происходит? – голос Эвана, прозвучавший сзади, прервал их разговор.
– Князь Аргайл, – леди Изабель больше не смотрела на Элену. Она расплылась в улыбке и присела в глубоком реверансе. – Мы как раз говорили о вас.
– Неужели?
– О том, как милостиво с вашей стороны было бы устроить обещанный мне бал. Это успокоило бы всех, кто слишком много разговаривает у вас за спиной вместо того, чтобы вытирать пыль.
Эван остановился у Элены за плечом. Он тяжело дышал после того, как преодолел три этажа, и голос его слегка хрипел. Он стоял так близко, что Элена чувствовала его бешено бьющееся сердце спиной.
– Да подавитесь вы, – процедил он, опуская руку Элене на плечо, – приглашайте кого хотите. Но чтобы больше я не видел, как вы заводите разговор с гостями, которых пригласил я.
– Очень хорошо, – Изабель снова обиженно задрала нос и простучала каблучками прочь. Только когда она исчезла за поворотом, Эван, не выдержав, привалился спиной к стене и закашлялся. Элена торопливо подхватила его и, прижав к себе, погладила по голове.
– Я могу помочь? – полушёпотом спросила она.
Эван покачал головой.
– Я… – он снова закашлялся и только поднял перед собой зонт – Элена поняла, что забыла её во дворе.
– Спасибо вам, – перехватив руку Эвана, державшую аксессуар, она поцеловала его запястье, – князь, этот кашель… когда он, наконец, пройдёт?
Эван закрыл глаза.
– Может быть, вам прекратить прогулки? Или съездить, скажем, в Кармадон?..
Эван только покачал головой.
– Тогда, может быть, вы позволите… – Элена закусила губу. – Отец учил меня делать чай. Может, он сможет помочь?..
Эван поднял на неё усталый взгляд, в котором отчаяние мешалось с нежностью и непреодолимой тоской.
– Я буду пробовать его сама, если вдруг вы не доверяете мне…
– Элена… – Эван притянул её к себе и губами коснулся виска. – Хорошо. Я буду благодарен тебе.
Элена запрокинула голову и, поймав его губы, быстро поцеловала.
– Зайдёте ко мне? – спросила она, жадно глядя Эвану в глаза, но тот покачал головой.
– Потом. Я сегодня устал.
И, высвободившись из её рук, Эван побрёл прочь.
ГЛАВА 7
В назначенный день весь дом был поставлен с ног на голову с самого утра. Слуги, в обычные дни старавшиеся не показываться господам на глаза, так и мельтешили туда-сюда. Целый день кухонная прислуга стояла у плит и вдоль больших разделочных столов. Как солдаты на построении, кухонные девушки выполняли команды кухарки одну за другой – резали овощи, разделывали мясо, ощипывали птиц. Ближе к вечеру, когда всё уже было нарезано, кухарка сама взялась за нож и принялась выкладывать почти готовые кушанья на блюда, украшать их и передавать горничным, которые выстраивали блюда в ряд на длинном столе, чтобы тут же лакеи, подхватив их, уносили к хозяйскому столу.
Всего ужин насчитывал двенадцать блюд: суп из мяса ягнёнка, сваренный на медленном огне, угри в соусе «Глостер», филе морского языка и запеченный лосось, паровые устрицы и золотистая треска, паштет из копчёной рыбы и почки с шампиньонами, язык жареный в сухарях и много чего ещё.
Понукаемые окриками экономки, горничные торопливо заканчивали натирать воском пол в бальной зале и других комнатах первого этажа. Лакеи в ливреях из зелено-серого тартана – семейных цветов Аргайлов – и кланмены в такой же расцветки килтах, обеспечивавшие охрану хозяина, затаскивали в залу последние кресла и диваны, а в столовую – дополнительные столы. На возвышенности, в нише между окон, пробовали свои инструменты приглашённые музыканты. Везде, где только можно, у стен были расставлены и развешаны дополнительные светильники, перемежавшиеся с букетиками цветов – особым шиком считалось устроить всё так, как было «на старинных балах», и потому мощность лампочек была минимальной – как в первые годы их употребления, а требовалось их больше в несколько раз.
В соседней комнате четверо горничных накрывали столы – для желающих выпить чаю и перекусить, пока не закончился бал. Для пожилых гостей лакеи готовили карточную и музыкальную комнаты, зато двери в библиотеку, из которой можно было попасть в княжеский кабинет, были заперты на семь замков – гостям, конечно же, незачем было читать. Несколько туалетных комнат было оборудовано отдельно для джентльменов и для дам.
Солнечные лучи мерцали, отражаясь от натёртых до блеска паркетных полах. Цветы и горки, пирамиды и китайские фонарики украшали коридоры тут и там.
Леди Изабель, немного уставшая, но довольная, проверяла парадные комнаты одну за другой. Следила за тем, чтобы никто ни о чём не забыл: дворецкому она напоминала о праздничных ливреях для лакеев, садовнику – о цветочных гирляндах, которыми следовало украсить парк, домоправительнице по памяти пересказывала список и порядок подачи блюд. Только удостоверившись, что всё будет ровно так, как хочет она, леди стала подниматься на второй этаж, чтобы при помощи двух горничных надеть заранее приготовленный наряд.
Элена о подобных вещах абсолютно не переживала. Она по-прежнему вынуждена была ограничиваться двумя костюмами, которые привезла с собой – за всё время, проведённое в поместье, Эван не отпустил её от себя и на несколько часов, так что ей просто некогда было пополнить гардероб. К вынужденной сдержанности она относилась философски.
Надев единственное платье она при помощи Чезаре уложила волосы небрежными кудряшками. Слуге весь вечер предстояло стоять у девушки за спиной.
Элена же, немного передохнув у окна – она стояла и разглядывала подъезжающие к дому экипажи несколько минут – дождалась, когда Чезаре закончит, и стала спускаться на первый этаж.
Две из трёх леди встречали гостей перед лестницей, ведущей в главную залу. Эван стоял тут же и обменивался приветствиями со всеми приглашенными. Леди Катрин, очевидно, не считала нужным почтить своим визитом бал. Леди Эстель оставалась равнодушна к происходящему и холодна, даже издалека Элена чувствовала в ней закалку старого комиссара, который никогда ни единой эмоции не позволит коснуться его лица. Леди Изабель, напротив, улыбалась каждому из гостей. Дамы, входившие первыми, легонько касались губами её напудренных щёк, мужчины целовали ей руку все до одного. И каждого она приветствовала так, будто всю жизнь его ждала.
Элена устроилась в небольшой нише в одном из самых тёмных уголков – ей с трудом удалось отыскать такой – и наблюдала за потоком гостей, тянущимся в зал.
В одной из соседних комнат приглашённая гадалка, присутствием которой леди Изабель гордилась особенно, проводила спиритический сеанс: дюжина гостей, по большей части девушки, собрались за круглым столом, держась за руки, чтобы услышать напутствие от Шарлотты Бронте. Было здесь, впрочем, и несколько молодых джентльменов – пришедших по большей части не ради духа, а для того, чтобы посидеть рядом с девушками в темноте.
Местная публика выглядела куда более чопорной и высокомерной, чем та, к которой она привыкла. Если в Клубе дамы всегда норовили приоткрыть ножку или плечо, то тут у каждой был закрывавший горло воротник, ни единый локон не оттенял холодное белое лицо. Джентльмены держались немного свободней, но и в их взглядах чувствовалось что-то, от чего Элену пробирал холодок.
«Я хочу домой…» – отчего-то промелькнуло в голове, хотя она и сама не знала от чего.
За весь день Эван не сказал ей ни слова. Они вообще не виделись со вчерашнего полдника, когда Элена, по обыкновению, которое завела уже две недели назад, принесла князю успокаивающий чай. Ничего особенного она туда добавить не могла – мяту, душицу, зверобой и грецкий орех, а некоторые специи взяла у миссис Адамс. Она уже заметила, что Эван постоянно пил таблетки от кашля, которые явно ничуть не помогали. Но заметила она и то, что Эвана куда больше мучают сердцебиения, и потому постаралась сделать упор ещё и на травы, которые могли успокоить сердце.
Поначалу Эван принимал чай с осторожностью, но с каждым днём привыкал к нему всё сильней. Иногда Элене казалось, что Эвану нравится не столько сам чай, сколько то, что именно она приносит его – и Элена не упускала возможности использовать лишние минуты, когда они оказывались вдвоём.
На сей раз слуга Эвана сухо поблагодарил её за чай, но сам князь так и не вышел – видимо, был занят подготовкой к приближающемуся вечеру, как и все вокруг. Элена настаивать не стала, хоть и ощутила в груди болезненный укол.
– Мой дорогой Конахт, как давно мы не видели тебя! – вырвала Элена из задумчивости особенно громко прозвучавший голос леди Изабель, и, вздрогнув, сфокусировала на входящих взгляд. Мистер Конахт Аргайл – юноша на вид лет шестнадцати или около того – явно чувствовал себя очень солидно. Он держал в руках новенький складной цилиндр и украшенную драгоценным набалдашником трость, а за спиной его стояли ещё двое таких же молодых ребят.
На приветствие матери он отреагировал лишь небрежным поклоном и парой не очень вежливых фраз. Небрежно представил своих друзей и, надменно помахивая тросточкой в воздухе, стал подниматься на второй этаж.
Элена внимательно следила за ним, потому что этот юноша оставался последним обитателем дома, о котором она совсем ничего не знала, и, будто бы почувствовав её взгляд, Конахт обернулся, проходя мимо неё, и наклонил голову вбок. Элена была уверена, что тот её заметил, и потому усмехнулась, демонстрируя равнодушие к этому факту, и перевела взгляд слегка в сторону. Секунду взгляд Конахта цепко держал её, а потом вся компания прошла мимо, так ничего и не сказав.
Элена чувствовала себя неуютно в этом доме среди людей, которых не только не знала, но и не понимала. До последнего она сомневалась, не стоит ли отсидеться у себя, но всё же любопытство взяло верх, и она решила посмотреть на бал.
Оркестр заиграл музыку. Первым в программе стоял полонез. Затем мазурка и вальс. И будто назло ему первый танец начал Эван – он вёл под руку свою племянницу, леди Кони. Элена, поджав губы, смотрела на них. Напряжение мешалось в её сердце с тревогой, потому что она прекрасно знала, чего даётся Эвану хотя бы подъём по лестнице. Будь у него возможность, он вообще не пускал бы его на этот бал – тем более, что и сам князь никакого интереса к этому мероприятию не питал.
Однако, его не собирался спрашивать никто.
Танец окончился, Эван поцеловал девушке руку. На секунду их с Эленой взгляды встретились, но тут же князь отвёл свой в сторону и двинулся к диванчикам, стоявшим у стен.
Элена ощутила ещё один болезненный укол и с трудом справилась с желанием стукнуть кулаком по стене. Не в первый раз её вчерашние любовники вот так вот легко о ней забывали, но никогда ещё это так не задевало. Умом она понимала, что Эван не может проявить свой интерес. Само собой разумелось, что девочка из Клуба в Манахате или студентка Академии искусств – она не была хорошей парой князю Аргайл. Но справиться с обидой Элена всё равно не могла.
Снова зазвучала музыка, джентльмены спешили к девушкам и дамам, которые обещали им этот танец, и только компания молодых людей, приехавших вместе с Конахтом, продолжала сидеть в сторонке, негромко смеясь и беседуя о своём. Конахт повернулся к одному из своих товарищей и произнёс негромко, но так что Элена отчётливо слышала:
– Уэлен, видишь эту молодую леди с кислой физиономией совсем недалеко от нас? Тебе не кажется, что она не может быть Аргайлом? Да и вообще, должно быть, не одна из нас?
Уэлен не успел ответить, потому что, обернувшись к Чезаре, стоявшему у неё за спиной, Элена так же негромко, но вполне отчётливо произнесла:
– Чезаре, ты не мог бы сообщить тому молодому господину, что сидит слева от нас, что в таком фраке ему стоило бы сразу отправиться к себе, чтобы не позорить дом Аргайл? Думаю, мы должны его предупредить, пока это не сделал кто-то другой.
Конахт напрягся и опять обратился к своему приятелю:
– Уэлен, та странная девушка из внешних земель говорит о нас?
– Полагаю, да, Конахт.
– Может, она захочет подойти и сказать нам что-то в глаза?
– Может быть и так, – Элена резко повернулась и, пристально посмотрев на него, двинулась вперёд. Смешки и голоса мгновенно стихли...
– Добрый вечер, – сказала она и протянула руку, чувствуя, что инициативы ждут от неё, – Мадлен Лучини.
– Конахт Аргайл, – юноша, не вставая, легонько сжал протянутую ладонь и указал Элен на один из диванчиков, – вы не похожи на кого-то из нашей семьи.
Мадлен едва заметно улыбнулась. Взгляд Конахта будто бы очерчивал небрежный нимб вокруг её головы – Элена знала такие взгляды очень хорошо. Это значило, что сейчас последует укол, и нужно было либо уйти из-под удара, либо ударить первой.
– Вы тоже не похожи на тех Аргайлов, которых я знала до сих пор. Значит ли это, что я должна соответственно оценивать вас?
Конахт тихонько хмыкнул.
– Может быть, я такой, какими Аргайлы станут через несколько лет? Время не стоит на месте.
– Абсолютно верно. Остаётся надеяться, что оно движется вперёд, а не назад.
Взгляд Конахта наконец-то сосредоточился на лице Элены, и в нём проскользнуло любопытство.
– Не хотите присесть?
– Предпочту постоять. Но с удовольствием развлеку вас, если вам так же, как и мне, скучен этот бал.
Конахт ответил что-то столь же бессмысленное. Элена продолжала держаться настороже, но, судя по всему, юноша уже не собирался атаковать. В его движениях сквозили лёгкость и грациозность, в беседе – отточенная гладкость. От взгляда Элены не ускользнули и некоторые особенности его костюма: будто бы случайно расстёгнутая пуговица и с деланной небрежностью повязанный платок. Конахт виртуозно скользил от темы к теме, не затрагивая толком ни одной.
Разговор продолжался, касаясь всего и ничего – Конахт высказал презрение к старомодным манерам провинции, затем к старомодным нарядам гостей, затем рассказал немного о школе, которую в этом году покидал. Говорить с ним было довольно-таки легко, потому что никаких вопросов он не задавал, будучи полностью убеждённым в том, что все должны слушать только его.
– Скажите, Мадлен, вы уже ездили с моим дядей охотиться на лис? – спрашивал Конахт.
– Пока что не довелось.
– Насколько я успел его узнать, он очень любит дичь, и лучшие кролики всегда достаются ему. А петушиные бои? Линдси всё ещё проводит их?
– Насколько я знаю, он переключился на травлю крыс.
– Крысы… фу. Уверен, на будущий год уже будут травить медведей и быков.
– Разве это не запрещено?
– В том весь смысл, – Конахт подмигнул.
Ещё несколько раз Элена встречалась взглядом с князем, но тот ни разу не задерживал взгляда на ней, пока продолжался бал.
Наконец, музыка смолка, и дворецкий сообщил, что в гостиной накрыт стол, и уставшие гости потянулись прочь. Конахт долгое время не вставал, и Элена тоже торопиться не стала.
Наконец и их компания стала перемещаться в соседнюю залу, где Элена увидела длинный, накрытый белой скатертью, стол, который украшали серебряные вазы, свечи и цветы. Перед каждым стулом стояли карточки с именами гостей. Её место снова оказалось в самом конце, и, по мере того, как она пробиралась туда, Элена видела, как презрение сменяет любопытство во взгляде юного Аргайла. Ей стало неуютно, и садиться она не стала – сделав вид, что просто двигается к выходу, выскользнула в дверь и отправилась бродить по комнатам – которые ещё хранили следы недавнего веселья, но были теперь безжизненны и пусты. Она прошла насквозь бильярдную, музыкальный и карточный зал, вышла на террасу, смотревшую на почти что облетевший парк. Лёгкий ветерок трепал её волосы и холодил кожу – приближалась зима, и всё вокруг непреклонно двигалось к своему концу. Оказавшись в одиночестве, совсем неподалёку от окон залов, где слышались смех и голоса, она ощутила это неожиданно хорошо.
– Элена.
Элена вздрогнула, обнаружив, что тёплые сильные ладони лежат на её плечах. Опустила на секунду веки и, глубоко вдохнув, снова открыла глаза. Накрыла своими пальцами одну из рук.
– Как ты себя чувствуешь? – не оборачиваясь, спросила она. – Зря ты танцевал.
– Всё хорошо, – Эван легко коснулся губами её виска, – я почти не кашляю с тех пор, как стал пить твой чай.
– Хорошо, – Элена улыбнулась и прижалась к другой его руке щекой. Зажмурилась, отгоняя подступившие к глазам слёзы. Казалось, Эван был рядом – и в то же время невыносимо далеко.
– Ты злишься? – спросил Эван, бережно обнимая её. Элена глубоко вдохнула и осторожно отвела его руки от себя.
– Нет. Я понимаю, ты не хочешь смущать гостей.
Эван молча уткнулся лбом ей в плечо.
– Я хочу быть с тобой.
Элена кивнула и сглотнула, говорить она не могла.
– Я увезу тебя от них ото всех, и мы будем только вдвоём. Куда бы ты хотела?
Элена какое-то время молчала, неуверенная в том, что голос послушается.
– Ты обещал, что мы съездим на море… – сказала она.
– Хорошо. Завтра же. Будь готова.
