Текст книги "Сказки Франции"

Автор книги: Морис Дрюон

Соавторы: авторов Коллектив,Жорж Санд,Шарль Перро,Марсель Эме,Жанна-Мари Лепренс де Бомон,Пьер Грипари
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Ивон и Финетта

1

Жил некогда в Бретани знатный владетель, барон де Кервер. Ему принадлежал самый красивый во всём крае замок. То было обширное готическое здание со сводами и ажурными, как кружево, стенами; издали оно было похоже на обвитую виноградом беседку. В первом этаже разрисованные и покрытые украшениями окна выдавались в виде балконов; шесть окон выходило на восток и шесть – на запад. Утром, когда барон верхом на своём любимом соловом коне отправлялся в лес в сопровождении огромных борзых, он приветствовал у каждого окна одну из евоих дочерей, которые с молитвенниками в руках молили Бога о благоденствии рода Керверов. Глядя на их белокурые волосы, голубые глаза и сложенные руки, можно было принять их за мадонн, стоящих в лазуревых нишах. Вечером, когда солнце садилось, и барон, объехав свои владения, возвращался домой, он издали уже видел в окнах, обращённых на запад, своих шестерых сыновей с тёмными кудрями и смелыми взорами – надежду и гордость семьи. Их можно было принять за изваяния рыцарей в портале храма. Все, как друзья, так и враги, на десять миль в окружности, желая указать на образец счастливого отца и могущественного барона, называли господина де Кервера.

В замке было только двенадцать окон, а детей у барона было тринадцать. Самый младший, которому не хватало места, был красивый шестнадцатилетний мальчик; его звали Ивон. По обыкновению, он был любимцем отца. Утром при отъезде и вечером при возвращении барон всегда находил Ивона у порога дома, где мальчик поджидал отца, чтобы обнять его. Все бретонцы очень любили этого мальчика с русыми, падающими по плечам кудрями, стройным станом, отважным видом и смелыми движениями. Когда ему было двенадцать лет, он храбро бросился на волка и убил его топором. За это его прозвали Неустрашимым. Ивон вполне заслуживал это прозвище: никогда ещё не бывало такого смельчака.

Однажды, когда барон оставался дома и для развлечения состязался в борьбе со своим оруженосцем, Ивон в дорожном платье вошёл в фехтовальную залу и, преклонив перед отцом колено, сказал:

– Государь и отец мой, я прошу вашего благословения, так как пришёл с вами проститься. В семье Керверов довольно рыцарей; она не нуждается в ребёнке; пора мне поискать самому счастья. Я хочу отправиться в далёкие края, испытать свои силы и составить себе имя.

– Ты прав, Неустрашимый, – отвечал барон, взволнованный более, чем хотел показать. – Я тебя не удерживаю; я не имею права удерживать тебя; но ты ещё очень молод, дитя моё; быть может, тебе было бы лучше ещё на год остаться с нами?

– Мне шестнадцать лет, отец; в эти годы ты уже сражался с Роганом. Я не забыл, что наш герб – единорог, поражающий льва, а наш девиз: вперёд! – и не хочу, чтобы Керверы имели основание краснеть за младшего члена семьи.

Ивон получил от отца благословение, пожал руки братьям, поцеловал сестёр, простился со всеми оплакивавшими его вассалами и с лёгким сердцем отправился в путь-дорогу.

На пути ничто не могло его остановить. Река ли встречалась – Ивой переплывал её; гора ли – он переходил её; лес ли – он пробирался через него но солнцу. "Вперёд, Керверы!” – восклицал он, как только встречалось препятствие, и так или иначе шёл всё прямо.

Три года странствовал, он по свету в поисках приключений, то побеждая, то терпя поражение, но всегда одинаково весёлый и храбрый; наконец ему предложили отправиться в крестовый поход против норвежских язычников. Предстояло двойное удовольствие: побить неверующих и завоевать королевство.

Ивон выбрал двенадцать смельчаков, нанял небольшое судно и водрузил на главной мачте синий флаг с гербом и девизом Керверов.

Море было спокойно, ветер благоприятен, ночь ясна. Ивон, лёжа на палубе смотрел на звёзды и искал между ними ту, которая бросает свой мерцающий свет на отцовский дом. Вдруг корабль налетел на скалу; раздался страшный треск; мачты упали, как подрубленные деревья, огромная волна залила палубу и увлекла за собой всё, что на ней было.

– Вперёд, Керверы! – воскликнул Ивон, как только показался на поверхности, и поплыл так спокойно, как будто купался во рву старого замка. К счастью, взошла луна, и Ивон заметил на некотором расстоянии среди серебристых волн тёмное пятно; то была земля. Он достиг её не без труда и вышел, наконец, на берег. Промокнув до костей, выбившись из сил и задыхаясь, он растянулся на песке и, ни о чём больше не тревожась, помолился и заснул.

2

Проснувшись утром, Ивон попытался ознакомиться со страной, куда его забросил случай. Он заметил в отдалении громадный, похожий на собор, дом с окнами в пятьдесят футов вышины. Он шёл до него целый день, и, наконец, очутился перед дверью с таким тяжёлым молотком, какого человеческая рука не могла поднять.

Ивон взял большой камень и начал стучать им в дверь.

– Войди, – раздался чей-то голос, подобный рёву быка. В ту же минуту дверь отворилась, и маленький бретонец очутился перед великаном никак не меньше сорока футов ростом.

– Как тебя зовут и зачем ты пришел сюда? – спросил великан, схватив нашего искателя приключений за шиворот и подняв с земли, чтобы лучше рассмотреть.

– Меня зовут Неустрашимым, и я ищу счастья, – отвечал Ивон, с вызывающим видом смотря на чудовище.

– Ну, вот ты и нашёл его, храбрец Неустрашимый! – насмешливо сказал великан. – Мне нужен слуга; я беру тебя в услужение, и ты тотчас же вступишь в свою должность. В это время я выгоняю на пастбище своё стадо. Ты вычистишь хлев. Я не даю тебе никакого другого дела, – прибавил он со злой усмешкой. – Ты видишь, что я добрый хозяин. Принимайся же за работу, а главное, не броди по дому, не то поплатишься головой.

– И в самом деле у меня добрый хозяин; работа не тяжёлая, – подумал Ивон, когда великан ушёл. – Слава Богу, времени хватит вычистить хлев. Чем бы пока заняться от скуки? Пойти разве в дом, если мне запрещают в него заглядывать, – значит, там есть что посмотреть.

Он вошёл в первую комнату; там был большой очаг с привешенным на крюке котлом. В котле что-то кипело, хотя на очаге не было огня.

– Что бы это значило? – сказал бретонец. – Тут какая-то тайна. – Он отрезал прядь волос, погрузил в котёл и вынул; она вся покрылась медью.

– Ого! – воскликнул он. – Вот необыкновенный бульон! Если его проглотить, в желудке будет славная броня.

Он прошёл во вторую комнату. И здесь также висел на крюке котёл, и в нём что-то кипело без огня. Ивон погрузил в него прядь волос; она стала серебряной.

– В доме Керверов, – подумал он, – бульон не столь дорогой, но, вероятно, повкуснее.

Затем он вошел в третью комнату. Здесь также висел на крюке котёл, и в нём что-то варилось без огня. Ивон погрузил в него прядь волос; она стала золотой и сияла, как солнце.

– Отлично! – воскликнул Ивон. – У нас в Бретани у стариков есть поговорка: что дальше, то хуже; здесь же наоборот, что дальше, то лучше. Что-то увижу я в четвёртой комнате, уже не суп ли из бриллиантов? – Он отворил дверь и увидел нечто более редкое, чем драгоценные камни. В комнате сидела молодая девушка такой удивительной красоты, что ослепленный Ивон опустился перед ней на колени.

– Несчастный! – воскликнула она дрожащим голосом. – Что вы тут делаете?

– Я живу в этом доме, – отвечал бретонец, – сегодня великан взял меня в услужение.

– В услужение! – сказала молодая девушка. – Боже избави вас от такой службы!

– Почему же? – сказал Ивон. – Хозяин мой добр, и служба у него не тяжелая. Вымету хлев и дело с концом.

– Да, но как вы за это возьметесь? – спросила незнакомка. – Бели вы будете делать, как другие, то вслед за каждой выброшенной охапкой навоза влетит в окно целых десять. Но я вам скажу, как надо поступить. Переверните вилы и подметайте хлев рукояткой, навоз разом исчезнет сам собой.

– Я послушаюсь вашего совета, – сказал Ивон и, сев рядом с молодой девушкой, стал с вей разговаривать. Она была дочерью феи; злой великан держал её в неволе. Между товарищами по несчастью дружба завязывается скоро, и в тот же день Финетта (так звали незнакомку) и Ивон дали друг другу слово не разлучаться, если им удастся бежать от своего ужасного господина. Все затруднение было в том, как это устроить.

Часы летят быстро в подобных разговорах; наступал вечер; Финетта простилась со своим новым другом, наказав ему вычистить хлев до возвращения великана.

Ивон снял со стены вилы и без всякого намерения быть чрезмерно недоверчивым попробовал работать так, как видел в старом замке, но прием оказался неудачным, и он тотчас прекратил работу: не прошло и минуты, как в хлеве набралось столько навоза, что бедный малый не знал, куда деваться.

Тогда он сделал так, как сказала ему Финетта, перевернул вилы и стал подметать рукояткой. И что же – в одно мгновение ока хлев стал совершенно чист, как будто в него никогда не входило ни одно животное.

Окончив работу, Ивон сел на скамью у двери дома. Как только он увидел великана, он стал смотреть на небо и болтать ногами, напевая родную песню.

– Вычистил ты хлев? – спросил, нахмурив брови, великан.

– Всё готово, хозяин, – отвечал, не двигаясь с места, Ивон.

– Посмотрим! – заревел великан. – Он вошёл, ворча, в хлев, нашёл всё в порядке и выбежал из него, разъярённый.

– Ты видел мою Финетту! – закричал он, – Не из своей же головы ты выдумал такую штуку!

– Что это такое – моя Финетта? – сказал Ивон, разевая рот и закрывая глаза. – Какое-нибудь животное в этой стране? Хозяин, покажите мне его.

– Молчи, глупец! – отвечал великан. – Ты и так слишком скоро её увидишь.

На другой день великан собрал овец, чтобы погнать их в поле, и перед уходом приказал Ивону сходить за его конём, который пасся на горе.

– Затем, – сказал он со злой усмешкой, – можешь отдыхать целый день. Ты видишь, что я добрый хозяин. Делай же своё дело, а главное, не броди по дому, не то поплатишься головой.

Ивон, скромно опустив глаза, проводил великана.

– Разумеется, – бормотал он сквозь зубы, – ты добрый хозяин; злоба тебя не душит; но несмотря на твои угрозы, я войду в дом и буду разговаривать с твоей Финеттой. Посмотрим, не будет ли твоя Финетта скорее моей, чем твоей.

И он побежал в комнату молодой девушки.

– Ура! – закричал он, входя. – Мне нечего делать целый день; нужно только сходить на гору и привести коня.

– Прекрасно, – сказала Финетта, – но как вы это сделаете?

– Вот милый вопрос! – отвечал Ивон. – Разве трудно привести лошадь? Надеюсь, мне приходилось ездить и на более бешеных конях.

– Это не так легко, как вы думаете, – сказала Финетта, – Но я скажу вам, что надо сделать. Когда вы подойдёте к животному, из его ноздрей, как из горнила, вылетят искры и пламя; но вы возьмите с собой удила, которые спрятаны за дверью конюшни, бросьте их прямо в рот лошади. Она тотчас же станет смирна, как овечка, и вы сделаете с ней всё, что угодно.

– Я послушаюсь вашего совета, – сказал Ивон и, усевшись рядом с Финеттой, стал с ней болтать. О чём говорили они? О разных разностях; но как бы далеко ни залетали их мечты, они постоянно возвращались к своему обещанию не разлучаться и к плану бегства от великана. Время летит быстро в таких разговорах; наступал вечер; Ивон забыл и о лошади, и о великане, и Финетта принуждена была отправить его за конём, наказав исполнить поручение до возвращения хозяина.

Ивон взял с собой спрятанные за дверью конюшни удила и побежал на гору. И вот видит он, что к нему скачет конь величиной почти со слона, а из ноздрей искры и пламя летят.

Ивон смело дождался, пока не приблизится громадное животное, и, когда оно открыло свою огненную пасть, бросил в неё удила. И тотчас же лошадь стала смирна, как овечка. Ивон заставил её опуститься на колени, взобрался к ней на спину и спокойно возвратился домой.

Покончив с этим делом, наш бретонец сел на скамейку у двери дома и, как только показался великан, стал смотреть на небо и болтать ногами, напевая родную песню.

– Привел ты коня? – спросил, хмуря брови, великан.

– Да, хозяин, – отвечал, не двигаясь с места Ивон. – Это красивое животное и делает вам честь: смирное, послушное и хорошо выезженное. Оно ест корм в конюшне.

– Посмотрим! – заревел великан. Он вошёл, ворча, в конюшню, нашёл всё в порядке и выбежал разъярённый.

– Ты видел мою Финетту? – закричал он. – Не из своей же головы выдумал ты такую штуку!

– Хозяин, – сказал Ивон, разевая рот и закрывая глаза, – опять та же история! Что это такое – моя Финетта? Раз навсегда прошу вас, покажите мне это чудовище.

– Замолчи, глупец! – отвечал великан. – Ты и так слишком скоро её увидишь.

На третий день на рассвете великан собрал овец, чтобы погнать их в поле, но перед уходом сказал Ивону:

– Сегодня ты пойдёшь в ад за оброком. А потом, – прибавил он со злой усмешкой, – ты можешь отдыхать целый день. Ты видишь, что я добрый хозяин.

– Добрый хозяин, положим, – пробормотал Ивон, – но от этого задача не легче. Пойду к моей Финетте, как говорит великан. Мне очень сегодня нужна её помощь.

Спросив у своего друга, какое дело дано ему на этот день, Финетта сказала:

– Ну, как же на этот раз вы за него возьмётесь?

– Я решительно не знаю, – печально отвечал Ивон. – Я никогда не бывал в аду и, если бы даже нашёл туда дорогу, то всё равно не знал бы, что спросить. Говорите, слушаю.

– Видите вы там большую скалу? – сказала Финетта. – Это один из входов в ад. Возьмите эту палку и ударьте ею три раза о камень. Тогда выйдет демон весь в огне. Вы скажете ему о цели своего прихода; он спросит, сколько вы хотите? Смотрите же, не забудьте ему ответить: не больше, чем могу снести на себе.

– Я исполню ваш совет, – сказал Ивон и, усевшись рядом с Финеттой, стал с нейразговаривать. Он просидел бы тут долго, если бы под вечер молодая девушка не послала его к большой скале исполнять поручение великана.

Придя на указанное место, Ивон увидел громадную гранитную глыбу; он ударил по ней три раза палкой. Скала разверзлась, и из неё вышел демон весь в огне.

– Что тебе нужно? – закричал он страшным голосом.

– Я пришёл от великана за оброком, – отвечал без смущения Ивон.

– Сколько ты хочешь?

– Мне не нужно больше, чем я могу снести на себе.

– Счастье твоё, что не спросил больше, – отвечало огненное чудовище. – Войди в эту пещеру; там ты найдёшь то, что тебе нужно.

Ивон вошёл в пещеру и раскрыл глаза от удивления. Всюду лежало золото, серебро, бриллианты, карбункулы, изумруды, и их было так много, как песку на дне морском. Молодой Кервер наполнил этими сокровищами мешок, взвалил его себе на спину и спокойно возвратился домой.

Окончив дело, наш бретонец сел на скамейку у двери дома. Увидев великана, он стал смотреть на небо и болтать ногами, напевая родную песню.

– Ходил ты в ад за оброком? – спросил, нахмурив брови, великан.

– Да, хозяин, – ответил Ивон, не двигаясь с места. – Мешок перед вашими глазами, в нём оброк.

– Посмотрим, – заревел великан. Он развязал мешок, который был так полон, что золото и серебро посыпались со всех сторон.

– Ты видел мою Финетту, – закричал он, – не из своей же головы выдумал ты такую штуку!

– Хозяин, – сказал Ивон, разевая рот и закрывая глаза, – опять та же история; вы всё твердите одно и то же: моя Финетта, да моя Финетта. Раз навсегда прошу вас, покажите мне эту штуку.

– Ладно, ладно, – заревел в бешенстве великан. – Подожди до завтра; я тебя с ней познакомлю.

– Спасибо, хозяин, это очень мило с вашей стороны; но я вижу по вашему весёлому лицу, что вы шутите со мной.

3

На другой день великан ушёл, не дав никакого поручения Ивону, что обеспокоило Финетту. Среди дня он возвратился без стада, жалуясь на жажду и усталость, и сказал молодой девушке:

– Ты увидишь у дверей мальчика, моего слугу; зарежь его и положи варить в большой котёл. Когда бульон будет готов, позови меня. – Затем он растянулся на постели и погрузился в сон. Он храпел так громко, точно раскаты грома потрясали горы.

Финетта приготовила плаху, взяла большой нож и, позвав Ивона, чуть-чуть порезала ему мизинец; три капли крови упали на плаху.

– Достаточно, – сказала молодая девушка, – теперь помогите мне наполнить котёл.

Они побросали в него всё, что только нашли: старые платья, старые башмаки, старые ковры. Затем Финетта взяла Ивона за руку и повела в первые три комнаты. Здесь она отлила три шарика из золота, два из серебра и один из меди, вышла из дому и побежала к морю.

– Вперёд, Керверы! – закричал Ивон, как только вышел в поле. – Объясните мне, дорогая Финетта, что за комедию мы разыгрываем в настоящую минуту?

– Бежим, бежим! – сказала она. – Если до заката солнца мы не покинем этого проклятого острова, мы погибли.

– Вперёд, Керверы! – отвечал, смеясь, Ивон. – Мне не страшен великан.

Прохрапев с добрый час, великан потянулся, открыл один глаз и закричал:

– Скоро ли готово?

– Начинает кипеть, – отвечала с плахи первая капля крови.

Великан повернулся на другой бок и прохрапел ещё часа два. Потом потянулся, открыл один глаз и закричал:

– Эй, слышишь ты! Скоро готово?

– Суп кипит, – отвечала с плахи вторая капля крови.

Великан повернулся на другой бок и проспал ещё час. Потом вытянул свои громадные члены и нетерпеливо закричал:

– Неужели ещё не готово?

– Готово, – отвечала с плахи третья капля крови.

Великан приподнялся на постели, протёр глаза и стал искать того, кто с ним разговаривал; но сколько ни смотрел, никого не видел.

– Финетта! – заревел он, – почему ты не накрыла на стол?

Никакого ответа. Разъярённый великан соскочил с кровати, взял свою ложку, походившую на котёл, насаженный на вилы, и погрузил в чугун, чтобы попробовать суп.

– Финетта, – заревел он, – ты не положила соли. Что это за бульон! Он не имеет никакого вкуса.

Да, но зато в нём плавал его ковёр, который не успел ещё совсем развариться.

При виде его великан пришёл в такую ярость, что не мог удержаться на ногах.

– Злодеи насмеялись надо мной! закричал он. – За это они поплатятся!

Он вышел из дому с палкой в руке и так зашагал, что через четверть часа догнал беглецов ещё далеко от берега. От радости он испустил такой рёв, что разбудил эхо на двадцать миль в окружности. Финетта остановилась, дрожа всем телом. Ивон прижал её к своему сердцу.

– Вперёд, Керверы! – воскликнул он. – Море не далеко; мы будем там раньше нашего врага.

– Вот он! Вот он! – закричала Финетт, указывая на великана, который был уже не более, как в ста шагах. – Мы погибнем, если этот талисман не спасёт нас. – Она взяла медный шарик и бросила его на землю со словами:

 
Медный шарик, медный шарик, выручай!
Догнать нас злодею помешай.
 

И тотчас же земля разверзлась со страшным треском. Громадная расщелина, бездонная пропасть остановила великана, который уже протянул было руку, чтобы схватить свою жертву.

– Бежим! – закричала Финетта, увлекая Ивона, который насмешливо посматривал на великана и напевал песенку:

 
Оборотни, оборотни, буки,
Попадитесь вы нам в руки.
 

Великан бегал взад и вперёд около пропасти, как медведь в клетке, ища и не находя прохода. Наконец, в бешенстве вырвал с корнем громадный дуб и перекинул через пропасть. Дерево упало и своими ветвями чуть не раздавило беглецов; великан сел верхом на этот естественный мост, который согнулся под ним, и в этом положении, вися между небом и землёй, стал медленно, путаясь в ветвях, подвигаться вперёд. Когда он достиг края пропасти, Ивон и Финетта были уже на берегу; перед ними расстилалось море.

Но увы, не было ни лодки, ни корабля.

Беглецам предстояла гибель. Всегда неустрашимый Ивон стал собирать камни, чтобы напасть на великана и дорого продать свою жизнь, а встревоженная Финетта вынула серебряный шарик и бросила в воду, проговорив:

 
Серебряный шарик, серебряный шарик, спаси
От этого нехристя нас унеси.
 

Едва она произнесла эти магические слова, как из глубины моря выплыл прекрасный корабль, словно лебедь, распустивший навстречу ветру свои белоснежные крылья.

Ивон и Финетта бросились в море; им подали вербвку и, когда разъярённый великан подбежал к берегу, корабль уже плыл на всех парусах, оставляя за собой длинную полосу светящейся пены.

Великаны не любят воды. Это доказал уже старик Гомер, знавший Полифема; то же утверждают все "Естественные истории", заслуживающие этого названия. Властелин Финетты был похож на Полифема. Увидев, что пленники ускользнули от него, он заревел и в нерешимости стал бегать вдоль берега, бросая в корабль громадными глыбами скал, которые, к счастью, падали по сторонам, делая только большие чёрные дыры в море. Наконец, обезумев от бешенства, он бросился очертя голову в волны и поплыл с ужасающей быстротой. С каждым взмахом руки он подвигался вперёд на сорок футов, пыхтя, как кит, и, как кит, рассекая и побеждая волны. Мало-помалу он догнал своих врагов: оставалось только сделать последнее усилие, чтобы схватить руль; но Финетта бросила в море второй серебряный шарик и со слезами воскликнула:

 
Серебряный шарик, серебряный шарик, помоги!
От этого нехристя нас обереги.
 

Тотчас же в пенистых волнах показалась гигантская пила-рыба; нос её был по крайней мере двадцати футов длины. Она бросилась за великаном, который едва успел нырнуть, и преследовала его под водой и на гребне волн, несмотря на все его увёртки, до тех пор, пока не заставила спасаться на свой остров. Несчастный достиг его с большим трудом и, весь мокрый, измученный и побеждённый, упал на песок.

– Вперёд, Керверы! Мы спасены! – воскликнул Ивон.

– Нет ещё, – сказала, дрожа от страха, Финетта. – Крёстная мать великана – колдунья; я боюсь, что она отомстит мне за нанесённую её крестнику обиду. Благодаря моему дару я узнала, что если вы покинете меня хотя бы на одну минуту… Дорогой Ивон, я должна опасаться всего до того дня, когда вы дадите мне своё имя в домовой церкви Керверов.

– Клянусь гербом моих предков! – сказал Ивон, – у вас, дорогая Финетта, душа не бретонки, а зайца. Разве я не с вами? Или собираюсь вас покинуть? Или вы думаете, что небо вырвало нас из когтей этого чудовища для того, чтобы утопить у пристани?

Он так искренно смеялся, сверкая своими прекрасными белыми зубами, что и Финетта стала смеяться над своим страхом. О, молодость, молодость! Как быстро проходят твои огорчения! После дождя так скоро вновь проглядывает солнце, что даже печали твои приятнее самых счастливых дней старости.

4

Остальной путь они совершили благополучно; казалось, невидимая рука направляла корабль к берегам Бретани. Спустя двадцать дней после отъезда, юные путешественники подъезжали в лодке к берегу маленькой бухты, недалеко от замка Керверов. Сойдя на землю, Ивон обернулся, чтобы поблагодарить экипаж; но никого уже на было. И лодка, и корабль скрылись в волнах, не оставив никакого следа, словно крыло чайки.

Ивон узнал место, где так часто в детстве собирал раковины и ловил в норах крабов. Через полчаса, даже раньше, он должен был увидеть своды и башни старого замка. Сердце его забилось; он нежно посмотрел на Финетту и в первый раз заметил её необыкновенный наряд, совершенно неприличный для дамы, которая сейчас должна была войти в почтенный дом Керверов.

– Дорогое дитя, – сказал он, – барон – мой отец, знатный барин, привыкший к общему уважению. Я не могу представить вас ему в этом цыганском наряде, вам не подобает также идти пешком в наш величественный замок; это пристойно только мужчинам. Подождите меня несколько минут; я возвращусь с платьями и иноходцем моей сестры. Я хочу, чтобы вас приняли, как особу знатного происхождения, и чтобы при вашем появлении мой отец сам вышел навстречу и почёл за честь предложить вам руку.

– Ивон, Ивон! – воскликнула Финетта, – не покидайте меня. Как только вернетесь домой, вы меня забудете, я это знаю.

– Забыть вас! – воскликнул Ивон. – Если бы кто-нибудь другой нанес мне такую обиду, я показал бы ему с мечом в руке, что значит сомневаться в Кервере. Забыть вас, моя Финетта! Вы не имеете понятия о верности бретонца.

Бретонцы – верны, в этом никто не сомневается, но надо отдать им справедливость, что они еще в большей степени упрямы. Напрасно молила бедная Финетта; ей пришлось уступить. Покоряясь против воли, она сказала Ивону:

– Хорошо, идите без меня в свой замок, но не оставайтесь там дольше того времени, которое нужно, чтобы поздороваться с вашими родными. Бегите прямо в конюшню и возвращайтесь как можно скорей; вас окружат – сделайте вид, что вы никого не видите, а, главное, ничего не ешьте и не пейте. Если вы выпьете хоть один стакан воды, нас постигнет несчастье.

Ивон дал слово исполнить все, чего требовала Финетта, но в душе он смеялся над женской слабостью. Он был уверен в себе и с гордостью думал, что бретонцы совсем не походят на легкомысленных французов, слова которых, как говорят, улетучиваются при первом дуновении ветра.

Когда наш искатель приключений вошел в старый замок, он с трудом узнал его мрачные стены. Все окна снаружи и внутри были украшены зеленью и цветами, а двор усыпан свежей травой; с одной стороны стояли обильно уставленные кушаньями столы, где сидр лился рекой. С другой – весело играли, взобравшись на бочки, музыканты. Вассалы барона, мужчины и женщины, в лучших нарядах, танцевали и пели, пели и танцевали. В замке было большое торжество; даже барон улыбался. Он выдавал замуж свою пятую дочь за рыцаря де Кернавалена; этот блестящий брак прибавлял лишний цветок к знаменитому гербу древнего рода Керверов.

Все пирующие узнали Ивона и, приветствуя, окружили его. Его целовали, брали за руки. Где он был? Откуда приехал? Завоевал ли королевство или герцогство? Не привёз ли новобрачной убор какой-нибудь королевы? Покровительствовали ли ему феи? Сколько соперников поверг он на землю на турнирах? Все эти вопросы разом посыпались на него и остались без ответа.

Ивон почтительно поцеловал руку отца, побежал в комнаты своих сестёр, выбрал два самых лучших платья, вошёл в конюшню, оседлал иноходца, вскочил на прекрасного испанского коня и направился было к воротам, но тут увидел перед собой родителей, друзей, оруженосцев и вассалов со стаканами в руках: все желали чокнуться с молодым господином и поздравить его с благополучным возвращением.

Ивон приветливо раскланивался и приветствовал жестом эту толпу друзей, понемногу прокладывая себе сквозь них дорогу, как вдруг при самом выезде, у опущенного подъёмного моста, к нему подошла незнакомая дама, быть может, сестра новобрачного, блондинка с гордым и высокомерным видом, держа двумя пальцами красное яблочко.

– Прекрасный рыцарь, – сказала она со странной улыбкой, – вы не откажете даме в её первой просьбе. Попробуйте это яблоко, прошу вас. Если после такого долгого путешествия вы не чувствуете ни голода, ни жажды, то надеюсь, не забыли, по крайней мере, правила вежливости.

На такой вызов Ивон не решился отвечать отказом. И он дурно сделал. Едва только попробовал он яблоко, как стал озираться кругом, точно спросонок.

– Зачем я сижу на этой лошади? – подумал он. – Что означает этот иноходец, которого я веду за собой? Разве моё место не на свадьбе сестры около моего отца? Зачем мне ехать из замка?

Он бросил поводья одному из оруженосцев, ловко соскочил на землю и предложил руку белокурой даме, которая тотчас же её приняла и в знак благосклонности дала ему на хранение свой букет.

К концу дня в замке Керверов прибавилась ещё чета обручённых. Ивон поклялся в верности незнакомке. Финетта была забыта.

5

Между тем Финетта, сидя на берегу моря, целый день ждала Ивона; но он не возвращался. Когда солнце скрылось в багровых волнах, Финетта, вздыхая, встала и одна отправилась в замок. Пройдя немного по дороге, окаймлённой цветущим дёрном, она увидела перед собой ветхую избушку, у порога которой беззубая старушонка готовилась доить корову. Финетта подошла к ней и, вежливо поклонившись, попросила приютить её на ночь.

Старуха оглядела незнакомку с ног до головы. В своих опушённых мехом сапожках, широкой тёмно-красной юбке, голубом, обшитом янтарём корсаже и диадеме Финетта была больше похожа на цыганку, чем на христианку. Старуха нахмурила брови и, грозя кулаком бедной покинутой девушке, закричала:

– Пошла прочь, колдунья! Тебе не место в этом честном доме.

– Добрая бабушка, – сказала Финетта, – дайте мне хоть уголок в хлеву.

– А! Тебе нужно уголок в хлеву? – со смехом сказала старуха, выставляя единственный торчавший, как клык, зуб. – Ты его получишь, если наложишь мне целый подойник золота.

– Согласна, – спокойно отвечала Финетта.

Она открыла, висевший на поясе кошелёк, достала золотой шарик и, бросив его в подойник, проговорила:

 
Сокровище моё, шарик золотой,
Помоги мне, мой дорогой.
 

И вдруг на дне подойника застучали червонцы и стали наполнять его, прыгая, как рыбы в сети, между тем как старуха, став на колени, с изумлением смотрела на это чудо.

Когда подойник наполнился, она вскочила, надела его на руку и, кланяясь Финетте, закричала:

– Сударыня, я оставляю вам всё: и дом, и корову, и всё остальное. Ура! Я ухожу в город и буду жить там барыней, ничего не делая. Ах, если бы мне было только шестьдесят лет!

И ковыляя со своим костылём, старуха без оглядки побежала к замку Керверов.

Финетта вошла в хижину. Это была отвратительная лачужка, тёмная, низкая, сырая, вонючая, вся в пыли и паутине. Печальное убежище для молодой девушки, привыкшей жить в громадном доме великана.

Финетта спокойно подошла к очагу, где дымилось несколько полусырых веток терновника, вынула из кошелька второй золотой шарик и, бросив его в огонь, проговорила:

 
Сокровище моё, шарик золотой,
Помоги мне, мой дорогой.
 

Тотчас же золото расплавилось, закипело и разлилось, как вода, по всей хижине; и вот вся избушка, стены, крыша, деревянное кресло, табурет, сундук, постель, рога у коровы, даже пауки на паутине – всё превратилось в золото. Хижина стала похожа на китайский домик. При свете луны он блестел сквозь чащу деревьев, как звёзды среди ночного мрака.

Подоив корову и выпив немного молока, утомлённая Финетта бросилась, не раздеваясь, в постель и заснула вся в слезах.

Старухи не умеют держать язык за зубами, по крайней мере в Бретани. Как только хозяйка избушки пришла в соседнюю с замком Керверов деревню, она тотчас же побежала к полевому сторожу. Он был важным лицом и много раз приводил в трепет старуху, когда она по ошибке пасла свою корову на поле соседа. Сторож выслушал её сообщение и, покачивая головой, заявил, что дело сильно пахнет колдовством, затем с таинственным видом принёс весы, взвесил золотые монеты и, найдя их доброкачественными, оставил у себя столько, сколько мог.

В заключение он посоветовал старухе никому не рассказывать об этом происшествии.

– Если судья или сенешал вмешаются это дело, – сказал он, – то в самом лучшем случае, бабушка, ты никогда больше не увидишь этих блестящих золотых вещиц. Правосудие беспристрастно. Без снисхождения и брезгливости оно берёт всё.