Текст книги "Испанская Америка в борьбе за независимость"
Автор книги: Моисей Альперович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
Режим самоизоляции
Наличие постоянной угрозы независимости Парагвая, попытки вмешательства извне во внутренние дела страны, а также нежелание принимать какое-либо участие в вооруженной борьбе между соседними государствами и провинциями Ла-Платы заставили правительство Франсии с начала 20-х годов перейти к политике самоизоляции республики. Ее границы были закрыты и сношения с внешним миром почти полностью прекращены.
Эта политика являлась вынужденным шагом, в значительной мере навязанным парагвайскому государству самими обстоятельствами. Еще в 1817 г. буэнос-айресское правительство запретило ввоз табака из Парагвая, в результате чего последний лишился важного рынка сбыта. Не разрешался провоз оружия из Буэнос-Айреса в Асунсьон, а остальные товары облагались высокими пошлинами и сборами. Парагвайские торговые суда на Паране систематически подвергались пиратским нападениям кораблей прибрежных провинций Энтре-Риос, Корриентес, Санта-Фе. Таким образом, внешняя торговля Парагвая была фактически парализована по независящим от него причинам.
Узнав о связях участников раскрытого в 1820 г. заговора с враждебными Парагваю силами, Франсиа решил совершенно прекратить всякую торговлю с заграницей. Принятию такого решения способствовало то, что вследствие указанных выше причин эта торговля уже не имела практического значения, но в то же время использовалась иногда врагами парагвайской независимости в подрывных целях. Так, каудильо Энтре-Риос Рамирес поддерживал сношения с арестованными в Асунсьоне заговорщиками через матросов парагвайских торговых судов.
Однако со временем Франсиа стал понимать, что полный разрыв экономических отношений создает ряд трудностей, и, в частности, сопряжен с риском ослабления обороноспособности страны. Чтобы отразить возможное нападение врагов, требовались оружие, боеприпасы, снаряжение, которых в Парагвае явно не хватало. Страна нуждалась и в некоторых других товарах. Следовательно, продолжая в основном соблюдать запрет на ведение внешней торговли, надо было найти какую-то отдушину, которая позволила бы на определенных условиях импортировать наиболее дефицитные товары. Но возможность налаживания даже ограниченного регулярного товарообмена с соседями – Буэнос-Айресом или португальской колонией Бразилией исключалась. Такая перспектива появилась лишь после того, как в сентябре 1822 г. по соседству с Парагваем образовалось независимое бразильское государство.
По предложению Бразилии 5 апреля 1823 г. было заключено соглашение, устанавливавшее порядок ведения торговли между двумя странами. Для этой цели парагвайское правительство выделило небольшой порт Итапуа[27]27
Современный Энкарнасьон.
[Закрыть] на Паране. Происходившая здесь торговля на протяжении ряда лет являлась основным каналом, связывавшим Парагвай с внешним миром.
Парагвайское правительство установило чрезвычайно строгий режим, жестко регламентировавший торговлю с Бразилией, и детально разработало ее процедуру. Бразильские купцы со своими товарами обычно переправлялись через реку Уругвай в районе Сан-Боржа и затем сухопутным путем добирались до Параны. Свой транспорт они оставляли на южном берегу этой реки, в Канделарии, а товары при помощи парагвайских властей переправляли на северный берег, в Итапуа. Там они поступали на таможню, где производился тщательный досмотр и составлялся подробный реестр товаров каждого купца. Эти реестры и образцы изделий отправлялись в Асунсьон. Франсиа лично знакомился с ними, устанавливал цены, размеры пошлин и условия продажи. Только после этого прибывшие в Итапуа бразильцы могли, наконец, приступить к торговле.
С парагвайской стороны допускалась лишь продажа собственной продукции, причем торговать имели право только лица, получившие специальные лицензии. Такая лицензия выдавалась по предъявлении удостоверения от местных властей о том, что данный человек «добрый слуга отечества и предан святому делу свободы». Цены на продаваемые парагвайские товары также контролировались государством, которое установило минимум цен на йерба-мате и табак. Испанцам участие в этой торговле не разрешалось ни при каких обстоятельствах.
В 1825 г. правительство Франсии запретило вывоз золота и серебра за границу, в связи с чем бразильские купцы вынуждены были в обмен на свои товары довольствоваться местной продукцией. В порядке исключения допускалась только закупка за деньги оружия и боеприпасов. Если же в уплату за оружие шли парагвайские товары, то они не облагались экспортными пошлинами. Помимо бразильцев в Итапуа приезжали иногда купцы из Корриентес и Энтре-Риос, следовавшие по реке Уругвай.
Понимая, что торговля с одной Бразилией недостаточна для удовлетворения даже минимальных потребностей Парагвая, Франсиа пытался завязать торговые, а также дипломатические отношения с Англией. Еще в 1814 г. в связи с предполагавшимся отъездом на родину шотландского купца Робертсона он передал ему послание английскому парламенту, содержавшее предложение об установлении торговых и иных связей между двумя странами, а также различные образцы парагвайской продукции. Но Робертсон не выполнил этого поручения. В 1824 г. Франсиа стой же целью отправил в Англию специальную миссию, которая, однако, не увенчалась успехом.
Единственной отдушиной, позволявшей парагвайцам хоть немного общаться с внешним миром, продолжали оставаться отношения с Бразилией. В 1824 г. был назначен консул Бразильской империи в Асунсьоне, а в следующем году его приняли там в качестве официального представителя императора Педру I. Таким образом, Бразилия де-факто признала парагвайскую республику как суверенное государство.
Однако в связи с бразильским предложением о совместном вторжении в Корриентес (1827) Франсиа начал опасаться дальнейших попыток Бразилии втянуть Парагвай в орбиту своего влияния. Когда же в ходе войны с Аргентиной бразильцы нарушили в 1828 г. парагвайскую границу, отношения между двумя государствами стали напряженными и вскоре совсем прервались. Франсиа приказал выслать находившихся в Итапуа бразильских дипломатов и купцов, что фактически означало прекращение регулярных связей с Бразилией.
Тем самым завершилась изоляция страны от внешнего мира. Все порты были закрыты. Лишь в порядке исключения бразильские купцы время от времени появлялись в Итапуа, а торговым судам из Корриентес и других аргентинских провинций разрешалось иногда заходить в Пилар де Ньеэмбуку{87} – порт на реке Парагвай, к северу от ее впадения в Парану. Но практически это случалось крайне редко, тем более что всегда существовала опасность насильственной задержки судна парагвайскими властями. Границы государства тщательно охранялись. Въезд в Парагвай и выезд из него допускались только по специальному разрешению диктатора, дававшемуся в исключительных случаях. Иностранцы, проникшие каким-либо образом в страну, задерживались здесь на длительный срок, исчислявшийся подчас многими годами. Переписка с заграницей подвергалась строжайшей цензуре и вскоре совсем прекратилась. Перестали поступать иностранные книги, газеты и журналы, кроме тех, которые предназначались самому Франсии.
Так установился режим, на долгие годы искусственно отгородивший Парагвай от остального мира и давший основание часто называть его «южноамериканским Китаем». «Реки Парана и Парагвай, – писал впоследствии русский дипломат и путешественник А. С. Ионин, – сделались китайской стеной… республики, через которую никого не выпускали и никого не впускали»{88}.
Возникновение и сохранение этой замкнутой системы являлось своеобразной защитной реакцией молодой республики на нависшую над ней угрозу национальной независимости и суверенитету. Ведь, несмотря на кратковременное сближение с Бразильской империей, Парагвай продолжал оставаться во враждебном окружении. Правда, правительство Буэнос-Айреса в связи с разногласиями между провинциями Рио-де-ла-Платы и обострением отношений с Бразилией из-за Восточного Берега, вылившимся впоследствии в военный конфликт, на протяжении ряда лет не предпринимало активных действий против Парагвая. Зато появилась опасность с другой стороны. Она исходила от президента Колумбии Боливара.
22 октября 1823 г. Боливар, находясь в Лиме, направил Франсии послание с просьбой об освобождении известного французского натуралиста Эме Бонплана, задержанного в конце 1821 г. близ парагвайской границы. Франсиа приказал арестовать Бонплана потому, что заподозрил его в намерении проникнуть на территорию Парагвая. Возникновению подобных, подозрений способствовали дружественные отношения между Бонпланом и каудильо Энтре-Риос Рамиресом[28]28
Бонплан провел в Парагвае 9 лет, занимаясь научными изысканиями, сельским хозяйством и лечением больных.
[Закрыть]. Об освобождении Бон-плана кроме Боливара ходатайствовали многие правительства, государственные деятели, ученые. Но Боливар сопровождал свою просьбу прямой угрозой, указывая, что «был бы в состоянии дойти до Парагвая, чтобы освободить лучшего из людей и знаменитейшего из путешественников»{89}.
Неизвестно, получил ли Франсиа это послание. Во всяком случае он на него не ответил. Между тем Боливар не оставлял планов вторжения в Парагвай. 30 мая 1825 г. в письме Сантандеру он высказал мысль об организации похода в Парагвай из Верхнего Перу{90}. Несколько месяцев спустя Боливар предложил правительству Объединенных провинций Рио-де-ла-Платы послать совместную военную экспедицию, чтобы свергнуть режим Франсии. Но в Буэнос-Айресе не рискнули принять это предложение, опасаясь вмешательства Боливара в дела Ла-Платы.
В 1828 г. вновь возникла угроза со стороны Буэнос-Айреса: губернатор Доррего стал готовиться к вторжению в Парагвай. Однако он не успел осуществить свое намерение, так как был свергнут. В 1832 г. войска провинции Корриентес начали военные действия против Парагвая и заняли часть его территории. Конфликт удалось урегулировать в следующем году.
В таких условиях правительство Франсии, верное своей изоляционистской политике, категорически отвергало попытки других государств (Колумбия, Объединенные провинции Рио-де-ла-Платы, Боливия) установить какие-либо отношения с Парагваем.
В послании Франсии от 15 июля 1825 г. Боливар предложил Парагваю присоединиться к союзу южноамериканских государств и выразил готовность в случае благоприятного ответа немедленно направить в Асунсьон официального представителя Колумбии. 23 августа в парагвайскую столицу прибыл колумбийский капитан Руис, доставивший это послание. Но его не допустили к Франсии и уже через полтора часа вручили ответ. Отклоняя предложение Боливара, Франсиа писал: «Парагвай… по крайней мере пока я стою во главе его правительства, не изменит свою систему, даже если бы во имя этой священной цели пришлось обнажить меч справедливости»{91}.
Вскоре, в мае 1826 г., на парагвайскую границу, в Корриентес, прибыл представитель президента Объединенных провинций Рио-де-ла-Платы Ривадавии и сообщил о его готовности установить отношения с Парагваем. Франсиа даже не ответил на это обращение. В июле 1828 г. он отказался принять офицера, посланного президентом Боливии Сукре, чтобы передать предложение о развитии торговых связей между двумя государствами, а также просьбу об освобождении Бонплана.
Лишь с приходом к власти в Буэнос-Айресе Росаса (декабрь 1829 г.) Франсиа согласился дать аудиенцию его эмиссару и в течение часа беседовал с пим наедине. Хотя содержание этой беседы осталось неизвестным, можно предположить, что в ходе ее был достигнут компромисс: Росас обязался уважать суверенитет Парагвая, а Франсиа – не вмешиваться в борьбу между унитариями и федералистами на Ла-Плате. Видимо, на этой основе сложился определенный модус вивенди, которого придерживались обе стороны, особенно с середины 30-х годов, после установления неограниченной диктатуры Росаса (с этого времени он стал осуществлять общее руководство внешней политикой всех провинций, входивших в Аргентинскую конфедерацию).
Внутренняя политика
Самоизоляция Парагвая во многом определила его хозяйственное развитие в период диктатуры Франсии. Отрезанная от внешних рынков, страна была вынуждена самостоятельно производить хотя бы минимально необходимую продукцию, что привело к экономической автаркии государства. Это обстоятельство оказало далеко не одинаковое влияние на состояние тех или иных отраслей парагвайской экономики.
Торговля пришла полностью в упадок. Судоходство фактически прекратилось. В портах стояло без движения большое количество судов, а на складах скопились и гнили различные товары, предназначенные на экспорт. Внешняя торговля была, по существу, парализована еще в 20-х годах, поскольку товары, доставлявшиеся бразильцами в Итапуа, либо приобретались для административных или военных нужд, либо непосредственно обменивались на изделия парагвайского ремесла и продукты сельского хозяйства. Купцы разорялись и вынуждены были искать себе другое занятие. С прекращением регулярных внешних торговых связей окончательно заглохла и внутренняя торговля.
Вместе с тем порожденная изоляцией экономическая автаркия способствовала развитию промышленности и сельского хозяйства. Оно происходило не стихийно, а являлось в значительной мере результатом политики, проводившейся правительством Франсии. Государство активно вмешивалось в хозяйственную жизнь, направляло ее, регулировало и контролировало производство. Отсутствие импорта оно стремилось компенсировать расширением ассортимента отечественной продукции, с тем чтобы обеспечить страну всем необходимым. В то же время сокращалось производство экспортных продуктов. Таким образом, сама структура парагвайской экономики претерпела существенные изменения.
Раньше большая часть сельского населения Парагвая занималась разведением йерба-мате, а также табака, сахарного тростника, маниоки, заготовкой древесины. йерба-мате, табак, древесина составляли важнейшие статьи парагвайского вывоза. Зато злаки, хлопок, скот и многое другое ввозились из-за границы. В связи с. ограничением, а затем почти полным прекращением внешней торговли пришлось сократить объем производства экспортных культур и принять меры к внедрению тех продуктов, которые прежде импортировались. Франсиа приказал в обязательном порядке возделывать в определенных, указанных им районах пшеницу и хлопок, разводить рис, кукурузу, овощи. Когда в 1819 г. в результате нашествия саранчи из Чако погибли почти все посевы, он распорядился произвести сев вторично, и, ко всеобщему удивлению, был собран богатый урожай. С тех пор в Парагвае стали снимать по два урожая в год. Правительство уделяло также значительное внимание развитию скотоводства – разведению лошадей, крупного рогатого скота, мулов.
Важное значение для подъема сельского хозяйства имела аграрная политика Франсии. Как уже указывалось, в колониальном Парагвае часть земли принадлежала испанской короне. Во второй половине XVIII в. королевский земельный фонд существенно увеличился за счет владений иезуитов. Но он почти не использовался. С провозглашением независимости эти земли перешли в собственность парагвайского государства. В дальнейшем государственный фонд пополнился конфискованными поместьями испанцев, участников антиправительственных заговоров и других политических противников режима Франсии, умерших иностранцев, а также секуляризованными церковными и монастырскими землями. В сентябре 1825 г. правительство потребовало от всех землевладельцев представить документы, подтверждавшие их права на землю, и в 1826 г. конфисковало собственность тех, кто не имел таких документов.
В результате проведения всех этих мер около половины территории Восточного Парагвая (наиболее освоенной и густо заселенной части страны, расположенной к востоку от реки Парагвай) и населенная кочевыми индейскими племенами обширная пустынная область Чако на западном берегу Парагвая оказались в руках государства.
Часть национализированных земель за умеренную плату сдавалась в бессрочную аренду частным лицам с обязательным условием использовать арендуемые участки для занятия земледелием или скотоводством. Другая же часть государственной земли явилась базой для создания крупных животноводческих хозяйств – «эстансий родины», где разводились лошади и рогатый скот. Эти хозяйства обеспечивали кавалерию необходимым конским поголовьем, а солдат и городское население – мясом. Кроме того, при них существовали дубильни, поставлявшие кожу, из которой изготовлялись военное снаряжение и другие изделия. «Эстансиями родины» руководили управляющие, назначавшиеся правительством. Они ежемесячно представляли подробные отчеты о своей деятельности.
Правительство Франсии поощряло развитие хозяйств мелких и средних землевладельцев, занимавших около половины территории Восточного Парагвая. Что же касается крупного землевладения, которое вообще не получило большого распространения в стране, то его удельный вес в результате проводившейся Франсией политики стал совсем незначительным.
В целом за годы диктатуры Франсии в области сельского хозяйства был достигнут заметный прогресс. Вырос государственный сектор, не использовавшиеся прежде земли теперь обрабатывались, внедрялись новые продовольственные и технические культуры, увеличилось поголовье скота[29]29
Правда, в конце 30-х годов оно несколько сократилось, так как в связи с эпизоотией клеща Франсиа приказал забить весь пораженный скот.
[Закрыть]. Развитию этой отрасли экономики способствовало упразднение десятины, – замененной в 1830 г. пятипроцентным налогом на продукцию земледелия и скотоводства.
В условиях экономической автаркии происходил ощутимый рост мануфактур и ремесла. Вследствие ограничения, а затем почти полного прекращения ввоза промышленных изделий для удовлетворения самых элементарных потребностей населения необходимо было наладить производство различных видов продукции, ранее не выпускавшихся в Парагвае. Если раньше в стране вырабатывался лишь один сорт ткани из хлопка, то теперь стали изготовлять и другие ткани, шерстяные пончо, лошадиные попоны и даже ткацкие станки. Были созданы государственные предприятия по производству вооружения и прочей военной техники: оружейные мастерские в Асунсьоне и Пиларе, мастерская по изготовлению пушечных лафетов, верфи, где строились шлюпы, канонерки и другие военные суда. Государство полностью монополизировало заготовку древесины. Большое внимание уделялось строительству дорог, каналов, мостов, реконструкции столицы и другим общественным работам. Правительство поощряло и субсидировало промышленное развитие.
Поскольку обученных кадров рабочей силы не хватало, очень остро стоял вопрос о повышении квалификации ремесленников, расширении их специализации и овладении новыми профессиями. Хотя технический уровень ремесленного и мануфактурного производства оставался относительно невысоким, его объем значительно увеличился, а качество продукции улучшилось.
В системе направляемой экономики принцип государственного регулирования и контроля применялся не только в производственной сфере, но и при распределении продуктов. Часть продовольственных товаров, производимых в государственных хозяйствах, распределялась на льготных условиях среди нуждающихся семей. В 1821 г. Франсиа установил максимум цен на муку, а в следующем году – на мясо. Чиновник, ведавший рынками столицы, ежедневно определял цену на продукты питания. Правительство стремилось не допускать чрезмерного обогащения частных лиц.
Положительной оценки заслуживают и некоторые другие стороны политики Франсии. Он ввел обязательное бесплатное начальное обучение (для мальчиков) и регулярно посылал в школы государственных инспекторов с целью проверки знаний учащихся. Учителя получали не только жалованье, но зачастую обеспечивались за казенный счет продовольствием и одеждой. Создание довольно широкой сети начальных школ принесло свои плоды. Как отмечали очевидцы, в Парагвае той эпохи редко можно было встретить мужчину, не умевшего читать и писать. Но Франсиа считал, что задача школы не сводится лишь к обучению детей основам грамоты, а заключается также в том, чтобы воспитать их патриотами и дисциплинированными гражданами, готовыми подчинить свои личные желания интересам нации и воле правительства. Эти идеи Франсиа сформулировал в составленном им политическом катехизисе, который использовался в школах в качестве учебника.
Франсиа значительно сократил численность государственного аппарата и очистил его от многих людей, связанных с аристократической верхушкой или просто враждебных революции, заменив их в ряде случаев выходцами из низших слоев общества{92}. Он добился уменьшения административных расходов, установил весьма скромные оклады чиновникам и офицерам, включая высших должностных лиц, вел энергичную борьбу против казнокрадства, взяточничества и других злоупотреблений со стороны правительственных служащих.
Правительство Франсии провело коренную реорганизацию армии. Ненадежные офицеры (и отчасти солдаты), в основном принадлежавшие к знати, были заменены более лояльными. Регулярные войска общей численностью около 5 тыс. человек подразделялись на роты, которыми, как правило, командовали лейтенанты. Высшим воинским званием являлось звание капитана. Офицеров этого ранга насчитывалось не более шести. Армия состояла из пехотных, кавалерийских и артиллерийских частей. Большая ее часть дислоцировалась в столице, остальные войска – на границах и в укреплениях.
В армии существовала строгая дисциплина, но вне службы солдаты чувствовали себя довольно свободно. Много времени уделялось войсковым учениям и боевой подготовке, которой иногда руководил сам Франсиа. Командный состав комплектовался обычно из числа рядовых, прослуживших некоторое время и проявивших свои способности.
Помимо регулярной армии в распоряжении правительства Франсии имелось еще ополчение (милиция), насчитывавшее около 20 тыс. человек. В его ряды призывались в случае необходимости все свободные мужчины старше 17 лет, способные носить оружие. Из ополченцев каждого округа формировалась рота. Бойцы ополчения не носили формы и не проходили военного обучения. Их мобилизовывали лишь время от времени для выполнения отдельных боевых заданий. Каждый являлся с собственным оружием, а если такового не было, то ему выдавали казенную пику. В среднем ополченцам приходилось служить по нескольку раз в год – от недели до двух месяцев{93}.
Франсии удалось создать весьма боеспособную по тому времени армию, которая использовалась исключительно в оборонительных целях и была совершенно лишена милитаристского, кастового духа. Он сумел, по словам одного современного историка, «вооружить народ до зубов, не милитаризуя его»{94}.
Таким образом, в деятельности правительств-a Франсии, отвечавшей в основном национальным интересам и стремлениям широких слоев парагвайского общества, преобладали позитивные моменты. Они в большой мере определялись личными качествами самого ФрДнсии, которые в условиях диктатуры оказывали подчас решающее влияние на его политику. Высокообразованный человек прогрессивных убеждений, честный, неподкупный, стойкий борец за независимость родины, Франсиа в общем не злоупотреблял (за исключением отдельных случаев) своей неограниченной властью, не допускал произвола, проявлял заботу о нуждах и материальном благополучии народа.
Но режим Франсии имел и свою оборотную сторону. Это была диктатура, характеризовавшаяся полным отсутствием демократических свобод и институтов. Правда, Франсиа в принципе не отвергал идеи народного суверенитета, гражданских прав, свободного обмена. Однако он считал, что Парагвай по уровню своего развития еще не подготовлен к тому, чтобы провести в жизнь эти идеи, и нуждается в жесткой дисциплине, основанной на безоговорочном подчинении прав личности интересам государства. Симптоматично, что любимым героем этого последователя энциклопедистов был Наполеон, перед которым он преклонялся.
В результате Парагвай лишь назывался республикой, фактически же вся полнота власти (законодательной, исполнительной, судебной, церковной, а также высшее командование вооруженными силами) сосредоточивалась в руках диктатора. Государство не имело конституции, национальный конгресс с 1816 г. не созывался. Франсиа правил единолично, при помощи нескольких высших чиновников, ведавших отдельными ведомствами, и четырех командующих военными зонами. Среди ближайшего окружения диктатора наибольшим влиянием пользовался его секретарь Поликарпо Патиньо.
Для удобства управления на местах страна была разделена на 20 округов (командансиа или делегасьон), возглавлявшихся так называемыми делегатами, а каждый округ делился на более мелкие административные единицы (партидо). Делегаты и чиновники более низкого ранга осуществляли политические, экономические, военные и полицейские функции. Все эти должностные лица, непосредственно подчиненные Франсии, являлись простыми исполнителями его воли. Будучи обязаны строго следовать предписаниям диктатора, они самостоятельно не могли принимать никаких решений. После упразднения в 1824 г. выборных городских муниципалитетов (кабильдо) их место заняли чиновники, назначавшиеся Франсией.
В период диктатуры в Парагвае не издавались ни газеты, ни журналы, ни книги, отсутствовали типографии. Любые собрания, включая религиозные, были запрещены. Население не имело права без разрешения властей менять место жительства. Опасаясь возникновения оппозиции диктатуре, Франсиа пытался ограничить образовательный уровень народа элементарной грамотностью и помешать формированию интеллигенции. С этой целью он, по существу, ликвидировал среднее и высшее образование, закрыв к 1822 г. все учебные заведения, кроме начальных школ. Учиться за границей молодежь не имела возможности вследствие изоляции страны.
