Текст книги "Испанская Америка в борьбе за независимость"
Автор книги: Моисей Альперович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
Встреча в Гуаякиле
В создавшихся условиях Сан-Мартин, давно поддерживавший контакт с Боливаром, считал желательной личную встречу с ним. В конце июля 1822 г. «протектор» прибыл в портовый город Гуаякиль, где уже находился Боливар. Переговоры между двумя выдающимися руководителями освободительного движения продолжались два дня (26–27 июля). Они происходили за закрытыми дверями, без свидетелей, и носили сугубо конфиденциальный характер. Точное содержание их осталось неизвестным, что позволило в дальнейшем историкам строить на этот счет самые различные предположения в зависимости от своих политических взглядов, симпатий и антипатий.
Объективное же изучение и всесторонний анализ всей совокупности исторических фактов, прямых и косвенных свидетельств участников и современников встречи дают возможность составить более или менее определенное представление о том, что же являлось предметом секретных бесед между «протектором» Перу и президентом Колумбийской республики.
Судя по всему, проблема Гуаякиля, судьба которого к тому времени практически была уже решена присоединением его к Колумбии, почти не затрагивалась в ходе переговоров. Центральное место занял, видимо, вопрос о совместных действиях против испанских войск в Перу, но соглашения по этому поводу достигнуть не удалось. Боливар не мог тогда отправиться во главе всей колумбийской армии в Перу или хотя бы послать туда крупные силы, как предлагал Сан-Мартин, потому что в самой Колумбии положение еще далеко не стабилизировалось и в различных районах продолжали действовать остатки разгромленных испанских частей. Поэтому он заявил, что может направить в Перу лишь сравнительно небольшой экспедиционный корпус численностью менее 2 тыс. человек.
Сан-Мартин, склонный переоценивать реальные возможности Боливара, решил, что позиция последнего, продиктована исключительно честолюбивыми побуждениями, жаждой славы, нежеланием делить с кем бы то ни было лавры освободителя Перу и власть над этой страной после окончательного изгнания колонизаторов. Будучи по своему характеру человеком скромным, не претендовавшим на высокие посты и звания, он выразил готовность безоговорочно признать главенствующую роль Боливара и передать в его полное подчинение свою армию. Однако Боливар отклонил и это предложение Сан-Мартина, который в конце концов пришел к выводу, что президент Колумбии добивается его полного устранения.
В ходе переговоров выявились также серьезные разногласия при обсуждении конкретных планов военных операций и особенно вопроса о будущей форме государственного устройства Перу и других южноамериканских стран. В то время как Сан-Мартин отстаивал идею конституционной монархии во главе с европейским принцем, Боливар решительно выступал за установление республиканского строя по примеру Колумбии во всех государствах Южной Америки. Отвергая монархические планы Сан-Мартина, он отчасти подозревал последнего в притязаниях на корону, хотя на самом деле для такого рода предположений не имелось никаких оснований{68}.
Вследствие глубоких расхождений между Боливаром и Сан-Мартином их встреча оказалась бесплодной. На рассвете 28 июля Сан-Мартин выехал из Гуаякиля и 20 августа возвратился в Лиму. За время его отсутствия, при молчаливом одобрении армии, был отстранен и выслан его ближайший помощник, видный деятель освободительного движения на Ла-Плате Бернардо Монтеагудо, занимавший в перуанском правительстве пост военного министра. Сан-Мартину стало ясно, что он уже не пользуется прежней популярностью. Не желая быть помехой полному освобождению Перу от испанского владычества, которое он всегда считал делом своей жизни, Сан-Мартин во имя быстрейшего достижения этой благородной цели решил отказаться от военного и политического руководства, предоставив возможность Боливару и здесь сыграть главную роль в разгроме колонизаторов. 29 августа он уведомил о своей намерении Боливара.
Спустя три недели, 20 сентября, в Лиме собрался учредительный конгресс, перед которым Сан-Мартин в тот же день сложил свои полномочия. Следующей ночью он направился в Кальяо, а оттуда морем в Чили. С этого времени Сан-Мартин совершенно отошел от всякой государственной и военной деятельности. Из Чили он перебрался в Буэнос-Айрес, а в 1824 г. уехал в Европу, где оставался до конца своей жизни. Сан-Мартин умер в 1850 г. во Франции, забытый своими соотечественниками, столь многим ему обязанными. Лишь 30 лет спустя, в 1880 г., его останки перевезли в Буэнос-Айрес и торжественно захоронили в кафедральном соборе.
22 сентября 1822 г. конгресс от своего имени официально провозгласил независимость Перу (декларированную за год с лишним до того Сан-Мартином) и передал власть Верховной правительственной хунте во главе с бывшим испанским генералом Ла Маром, перешедшим на сторону патриотов. 16 декабря были приняты «Основы политической конституции Перуанской республики». Этот документ утверждал в стране республиканский строй, представительную форму правления, принцип разделения властей, устанавливал равенство граждан перед законом, неприкосновенность личности, жилища и имущества, свободу печати, тайну переписки, запрещение работорговли, отмену наследственных привилегий{69}.
Правительственная хунта не смогла обеспечить успешное ведение военных операций против роялистов. Войска, направленные ею в южные районы Перу, 19 января 1823 г. потерпели поражение. Когда весть об этом достигла Лимы, ее гарнизон во главе с Санта-Крусом выступил против хунты. Под давлением восставших войск конгресс 27 февраля избрал президентом Перуанской республики представителя креольской знати Рива-Агуэро. Новое правительство попыталось возобновить наступление, однако и оно не увенчалось успехом.
Тем временем в Лиму прибыли колумбийские войска, которыми командовал Сукре. Но, поскольку большая часть перуанской армии находилась на юге, испанское командование решило овладеть Лимой, и в середине июня войска генерала Кантерака заняли город. Перуанский конгресс перенес свое местопребывание в Кальяо и, фактически отстранив Рива-Агуэро, обнаружившего полнейшую беспомощность, назначил 19 июня главнокомандующим вооруженными силами Сукре, предоставив ему широкие полномочия. По его совету конгресс обратился к Боливару с просьбой взять на себя руководство военными действиями против испанцев в Перу.
Через месяц роялистам пришлось оставить Лиму, и сюда вернулись патриоты. Сукре тотчас же выступил в поход на юго-восток, в район Арекипы, передав свои функции представителю креольской верхушки маркизу де Торре Тагле. Но Рива-Агуэро, обосновавшийся вместе с частью депутатов конгресса в портовом городе Трухильо (северо-западнее Лимы), все еще пытался удержать в своих руках власть. Отказавшись признать решения конгресса, он объявил 19 июля о его роспуске. Тогда конгресс, большинство депутатов которого находилось в Лиме, 6 августа официально сместил Рива-Агуэро, как изменника, и избрал президентом республики Торре Тагле.
В тот же самый день Боливар, дождавшись, наконец, разрешения колумбийского конгресса, который после колебаний (вызванных главным образом финансовыми соображениями) все-таки санкционировал его отъезд в Перу, отплыл из Гуаякиля. В начале сентября он прибыл в Лиму, где был торжественно встречен представителями гражданских и военных властей. Население восторженно приветствовало его. 10 сентября перуанский конгресс провозгласил Боливара «Освободителем», возложил на него верховное командование всеми вооруженными силами республики и предоставил ему чрезвычайные полномочия, обязав президента Торре Тагле согласовывать с ним все свои действия.
Таким образом, фактически в Перу устанавливалась диктатура Боливара. Хотя 12 ноября была принята первая перуанская конституция, согласно которой высшую законодательную власть осуществлял конгресс, а исполнительную – президент, почти одновременно конгресс издал закон, предписывавший приостанавливать действие любой статьи конституции, несовместимой с правами, данными Боливару. Но, несмотря на предоставленные ему широкие полномочия, Боливар не располагал достаточными силами, необходимыми для выполнения стоявшей перед ним важнейшей задачи – разгрома испанских войск в Перу. Роялисты обладали значительным численным превосходством, и при таком соотношении сил рассчитывать на успех не приходилось.
Боливар настойчиво требовал от правительства Колумбии, возглавлявшегося в его отсутствие вице-президентом Сантандером, присылки подкреплений. Осторожный Сантандер медлил, а положение Боливара становилось все более затруднительным. Он не только не имел возможности начать активные действия против испанцев, но и столкнулся с крайне враждебным отношением значительной части перуанских помещиков, крупных чиновников, высшего духовенства и офицерства. Эти круги, тесно связанные с испанскими колонизаторами, опасались, что освобождение Перу, осуществленное при решающем участии колумбийской армии под командованием Боливара, неизбежно приведет к присоединению страны к Колумбии и проведению прогрессивных преобразований.
Чтобы избежать этого, некоторые представители креольской знати готовы были предать родину и пойти на сговор с ее врагами. Так, бывший президент Рива-Агуэро, демагогически призывая к борьбе против «тирана и узурпатора» Боливара, сумел повести за собой часть офицеров перуанской армии и флота и вступил в тайные переговоры с испанцами, предлагая им совместные действия против колумбийцев. Благодаря энергичным мерам Боливара патриоты в ноябре 1823 г. заняли штаб-квартиру Рива-Агуэро – город Трухильо – а самого его арестовали и выслали.
Тем не менее положение Боливара по-прежнему оставалось весьма непрочным. Стремясь выиграть время, он решил начать переговоры о перемирии с испанским командованием, поручив ведение их Торре Тагле. Переговоры оказались безрезультатными, но президент пытался использовать их, чтобы за спиной Боливара договориться с вице-королем, которому он обещал сдать Лиму и Кальяо. Однако заговорщики не успели осуществить свое намерение, так как в начале февраля 1824 г. в Кальяо вспыхнул контрреволюционный мятеж и порт оказался в руках роялистов. Над Лимой нависла непосредственная угроза.
В создавшейся критической обстановке перуанский конгресс 10 февраля сместил Торре Тагле с поста президента[23]23
Этот изменник вскоре открыто перешел на сторону испанцев.
[Закрыть] и официально назначил Боливара диктатором, вручив ему неограниченную военную и гражданскую власть. Одновременно конгресс аннулировал конституцию, принятую в 1823 г., и объявил о самороспуске. Но удержать Лиму было уже невозможно. По приказу Боливара войска и значительная часть населения оставили город, который вскоре заняли испанцы. Положение патриотов стало катастрофическим. Они потерпели серьезное поражение, и большая часть Перу вновь оказалась под контролем роялистов.
МЕКСИКАНСКАЯ ИМПЕРИЯ
В результате разгрома главных сил повстанцев к концу 1815 г. в большей части Новой Испании было восстановлено испанское господство. Хотя патриоты не прекращали вооруженной борьбы, освободительное движение после гибели Морелоса пошло на убыль. В различных районах действовали разрозненные партизанские отряды, общая численность которых не достигала и 10 тыс. человек{70}. Под натиском превосходящих сил противника они перешли в основном к оборонительной тактике.
Новая попытка освобождения Мексики от колониального гнета, предпринятая в 1817 г., связана с именем Франсиско Хавьера Мины – одного из организаторов народной войны против войск Наполеона в Испании. Вынужденный после возвращения Фердинанда VII эмигрировать в Англию, Мина не отказался от борьбы с абсолютизмом и решил продолжать ее в испанских колониях. В середине апреля 1817 г. возглавляемая им экспедиция высадилась в районе Сото-ла-Марина, на побережье Мексиканского залива. Отряду Мины, насчитывавшему всего около 400 человек, удалось соединиться с повстанцами, которые удерживали форт Сомбреро, и обратить в бегство испанские войска. Но роялисты, подбросив подкрепления, начали осаду форта. 19 августа они взяли Сомбреро. Мина на сей раз спасся, однако два месяца спустя при неудачной попытке овладеть Гуанахуато его отряд был рассеян, а сам он захвачен в плен и расстрелян{71}.
Неудача экспедиции Мины усилила деморализацию патриотов, положение которых стало критическим. В 1818–1819 гг. освободительное движение было почти повсеместно подавлено. Большинство его руководителей погибло или оказалось в плену. Часть повстанцев капитулировала, другие отошли от движения. Но колонизаторам все же не удалось полностью сломить сопротивление патриотов. Среди немногих партизанских командиров, не сложивших оружия, выделялись Висенте Герреро, который продолжал борьбу на юге, в бассейне реки Бальсас, и Гуадалупе Виктория, действовавший в горах и лесах Веракруса.
«План Игуала»
АГУСТИН ДЕ ИТУРБИДЕ
Подавление народного движения и разгром революционных сил означали устранение причин, заставивших в свое время большую часть креольской помещичье-буржуазной верхушки отказаться от борьбы за независимость и перейти на сторону колонизаторов. Под влиянием событий 1820 г. в метрополии и успехов борьбы за освобождение южноамериканских колоний в Новой Испании нарастал новый подъем освободительного движения. В этой обстановке крупные помещики и купцы, высшее духовенство, военно-бюрократическая верхушка, стремясь сохранить в неприкосновенности угодные им прежние порядки, стали добиваться отделения Мексики or революционной Испании. Таким путем они рассчитывали помешать дальнейшему развитию революции, упрочить свое господство и привилегии. Их лидером являлся богатый помещик-креол полковник Агустин де Итурбиде. Ярый реакционер и монархист, он в прошлом принимал деятельное участие в подавлении народного восстания и даже среди испанской военщины выделялся своей жестокостью.
24 февраля 1821 г. Итурбиде опубликовал в Игуале обращение к населению Новой Испании, в котором сформулировал политическую платформу, основанную на трех принципах: «религия, единение и независимость». Выдвигая требование государственной независимости, «план Игуала» вместе с тем имел целью оставить без изменений общественный строй. Он предусматривал установление конституционной монархии и сохранение прежней системы управления, а также существенные гарантии интересов колонизаторов. Итурбиде настойчиво призывал к «единению» мексиканцев и уроженцев метрополии, которых, по его словам, якобы связывали «узы дружбы, общности интересов, воспитания и языка»{72}.
Полностью игнорируя социально-экономические, а в значительной мере и политические задачи, «план Игуала» означал большой шаг назад по сравнению с революционной программой Идальго и Морелоса. Тем не менее содержавшаяся в нем идея отделения от Испании обеспечила ему поддержку широких масс. Немалую роль в этом отношении сыграл переход на сторону Итурбиде популярного в стране борца за независимость Висенте Герреро, а вслед за ним Гуадалупе Виктории, Николаса Браво и других партизанских руководителей.
Колониальные власти теперь не пользовались поддержкой ни высшего духовенства, ни помещиков, ни купечества, ни большей части бюрократического аппарата. В армии, большинство которой составляли мексиканцы, преобладали антииспанские настроения.
При таких условиях «армия трех гарантий», созданная для осуществления указанных трех принципов и других положений «плана Игуала», не встречая серьезного сопротивления, заняла в течение нескольких месяцев почти все крупные города. 27 сентября, после эвакуации испанского гарнизона, она вступила в Мехико. На следующий день в столице была образована правительственная хунта под председательством Итурбиде, которая опубликовала декларацию о независимости «Мексиканской империи» от Испании.
С освобождением от испанского господства резко обострились противоречия между различными классами и социальными прослойками мексиканского общества. Крестьянство, городская беднота, мелкая буржуазия, представители местных торгово-промышленных кругов, низшее духовенство, либеральная интеллигенция, стремившиеся к проведению социально-экономических преобразований и демократизации политического строя, выступали за установление республиканской формы правления. Реакционные круги, связанные с привилегированной верхушкой, добиваясь консервации существующих порядков, настаивали на сохранении монархии. Креольские помещики, высшее духовенство и военщина хотели возвести на престол Итурбиде, в руках которого после провозглашения независимости была фактически сосредоточена вся власть в стране. Хотя эти планы весьма импонировали Итурбиде, он не решался открыто домогаться короны и, выжидая удобного момента, исподволь готовил почву.
В конце 1821 – начале 1822 г. состоялись выборы в национальный конгресс. Он открылся 24 февраля – в годовщину опубликования «плана Игуала». Конгресс провозгласил создание конституционной монархии, именуемой «Мексиканской империей», и вручил исполнительную власть регентскому совету во главе с Итурбиде. Но вскоре разгорелась борьба между депутатами-республиканцами и сторонниками Итурбиде. В конгрессе и в печати усиливались республиканские настроения. Они проникали даже в армию.
Император Агустин I
В создавшейся обстановке реакционные элементы, отражавшие интересы феодально-клерикальной верхушки господствующих классов, опираясь на поддержку большей части армии, решили произвести государственный переворот и установить открытую военно-монархическую диктатуру.
19 мая 1822 г. войска столичного гарнизона подняли мятеж, инспирированный самой правящей кликой. Когда мятежники с криками «Да здравствует Агустин I, император Мексики!» подошли к дому Итурбиде, тот вышел на балкон и, лицемерно разыгрывая неудовольствие, всем своим видом показывая, будто поступает вопреки собственному желанию, заявил, что «подчиняется» воле народа. В то же утро было созвано чрезвычайное заседание конгресса. Здание, в котором оно происходило, окружала неистовствовавшая и выкрикивавшая угрозы толпа сторонников Итурбиде. Они заполнили также зал заседаний и галереи для публики. Несмотря на отсутствие кворума, под прямым давлением Итурбиде конгресс принял постановление о провозглашении его императором под именем Агустина I.
Однако империя Итурбиде оказалась недолговечной. Вскоре широкие слои мексиканского общества убедились в неспособности нового правительства разрешить насущные проблемы. Страна находилась в крайне тяжелом экономическом положении, а ее финансовое состояние стало катастрофическим. Пытаясь изыскать новые источники дохода, правительство прибегало к контрибуциям и принудительным займам, запретило вывоз капиталов, поощряло импорт иностранных товаров. Подобные меры вызывали недовольство торгово-промышленных кругов. Трудящиеся массы города и деревни, мелкобуржуазные слои, зарождавшаяся буржуазия, либеральная интеллигенция испытывали разочарование в связи с тем, что за год с лишним существования мексиканского государства не было проведено никаких серьезных социально-экономических преобразований.
В результате обострения внутренних противоречий социальная база империи все больше сужалась, а оппозиция ей с каждым месяцем усиливалась. Правительство попыталось приостановить рост республиканского движения посредством массовых репрессий, а 31 октября разогнало конгресс. Но это лишь обострило кризис.
Понимая, что падение империи неминуемо, и опасаясь, что ее крах может привести к победе республиканцев, монархисты решили перехватить у последних инициативу. 1 февраля 1823 г. группа монархически настроенных офицеров выступила против режима Итурбиде и потребовала созвать при поддержке и под охраной армии новый национальный конгресс. С этим требованием солидаризировались противники империи в различных районах страны.
На сторону восставших один за другим переходили гарнизоны городов. Многие солдаты и офицеры правительственных войск дезертировали, иногда целыми подразделениями. Оказавшись в полной изоляции, Итурбиде отрекся от престола.
В конце марта конгресс возобновил свою деятельность. Считая провозглашение Итурбиде императором незаконным, он аннулировал изданные им правительственные акты. Конгресс принял также решение о высылке Итурбиде за пределы Мексики.
7 ноября открылся учредительный конгресс, который 31 января 1824 г. одобрил Основной закон, подтверждавший, что «мексиканская нация навсегда свободна и независима от Испании или какой бы то ни было другой державы»{73}. В связи с подготовкой Итурбиде к восстановлению своей власти в Мексике декрет от 28 апреля объявлял бывшего императора врагом государства и вне закона, если он появится на территории страны.
Несмотря на это, Итурбиде в середине июля высадился на восточном побережье Мексики, но его немедленно арестовали и расстреляли.
После длительного обсуждения конгресс утвердил конституцию Мексиканских Соединенных Штатов, обнародованную 4 октября 1824 г. Она декларировала полную независимость Мексики, закрепила республиканский строй и федеративную систему, установленные еще Основным законом. Конституция предусматривала упразднение инквизиции, запрещение пыток и произвола в судопроизводстве, лишение церкви монополии в области народного образования, отмену подушной подати. Провозглашались равенство всех граждан перед законом, свобода печати, поощрение государством развития торговли, науки, просвещения{74}. Хотя конституция почти не затронула социально-экономических основ существовавшего в Мексике строя и намечала лишь некоторые политические преобразования, она несомненно оказала положительное влияние на дальнейшее развитие страны.
