Текст книги "Испанская Америка в борьбе за независимость"

Автор книги: Моисей Альперович

Соединенные провинции Центральной Америки

После установления независимости в ряде испанских колоний (в частности, в Мексике) вновь активизировалось освободительное движение в генерал-капитанстве Гватемала. Особенно широкий размах оно приобрело в западной провинции Чиапас, граничившей с мексиканской провинцией Оахака. Наиболее активно участвовали в этом движении индейцы.

В конце августа – начале сентября 1821 г. Чиапас провозгласил свою независимость от Испании и заявил о присоединении к Мексике. 15 сентября собрание представителей населения столицы генерал-капитанства приняло декларацию о независимости. Оно объявило также о предстоящем созыве конгресса всех провинций Центральной Америки, который должен решить, быть ли Гватемале суверенным государством или войти в состав Мексиканской империи^{75}. По этому вопросу возникли серьезные разногласия.

Консервативные круги, представлявшие латифундистов, высшее духовенство и военно-бюрократическую верхушку, во главе с бывшим генерал-капитаном Габино Гаинсой, продолжавшим осуществлять высшую гражданскую и военную власть, добивались присоединения к Мексике.

Либерально настроенные прогрессивные силы под руководством Педро Молины выступали за полную государственную самостоятельность, принятие демократической конституции и проведение социально-экономических преобразований. Вторую точку зрения разделяли и патриоты Сальвадора, возглавлявшиеся священником Хосе Матиасом Дельгадо. Гондурас и Никарагуа разделились на два лагеря. Коста-Рика отказалась поддержать как ту, так и другую позицию и 29 октября провозгласила свою независимость.

В октябре 1821 г. Итурбиде дважды обращался к Гаинсе с предложением о присоединении управляемой им территории бывшего генерал-капитанства к Мексике. Однако гватемальское правительство не решилось тогда уступить этому требованию. 30 ноября Гаинса предписал провинциальным властям провести на местах публичное обсуждение и выявить «желание» народа, причем подчеркивал, что сам ой является сторонником присоединения к Мексике. К началу 1822 г. стало ясно, что большинство муниципалитетов занимает промексиканскую позицию. 5 января Гаинса официально объявил о присоединении Гватемалы к Мексиканской империи. Но уже через несколько дней «провинциальная депутация» Сальвадора во главе с Дельгадо заявила об отделении этой провинции от Гватемалы и предстоящем созыве конгресса, где будет рассмотрен вопрос о присоединении к Мексике.

Поскольку, несмотря на заявление Гаинсы, аннексионистские планы Итурбиде встретили в Центральной Америке сильное сопротивление, сюда под предлогом «зашиты» населения были направлены мексиканские войска под командованием личного друга Итурбиде полковника Филисолы. Они заняли Чиапас и в мае вступили в Гватемалу.

В июле конгресс Мексики санкционировал присоединение к империи Итурбиде центральноамериканских провинций. Управление ими возлагалось на Филисолу, назначенного генерал-капитаном Гватемалы. Филисола обратился к населению Центральной Америки с призывом сохранять лояльность по отношению к императору.

Однако провинциальная хунта Сальвадора, являвшегося основным очагом сопротивления экспансионистским планам Итурбиде, по-прежнему отказывалась подчиняться как гватемальским властям, так и мексиканскому правительству. По приказу Итурбиде Филисола 26 октября и 10 ноября потребовал немедленного присоединения Сальвадора к империи, угрожая в противном случае начать военные действия. Под угрозой вторжения глава сальвадорской хунты Дельгадо, стремясь выиграть время, сообщил 14 ноября о готовности включить Сальвадор в состав Мексики. Но уже 5 декабря он заявил о намерении хунты заключить федеративный союз с США, чтобы избежать аннексии со стороны империй Итурбиде. В ответ Филисола приступил к военным операциям против Сальвадора и, преодолевая отчаянное сопротивление его защитников, к началу февраля 1823 г. овладел большей частью провинции, включая ее столицу Сан-Сальвадор. 10 февраля было официально объявлено о присоединении Сальвадора к Мексиканской империи и принята присяга императору Агустину I.

Население предупредили, что те, кто не явятся к властям с повинной и не сдадут оружие, будут преданы военному суду как мятежники, виновные в государственной измене.

Таким образом, к началу 1823 г. аннексия Центральной Америки Мексикой в основном завершилась. Но с крушением империи Итурбиде усилились тенденции к отделению центральноамериканских Областей от Мексики.

В марте наместник Итурбиде в Центральной Америке Филисола издал декрет о созыве в кратчайший срок национального учредительного собрания представителей всех провинций бывшего генерал-капитанства Гватемалы для решения вопроса об их политическом статусе. Собрание, открывшееся 29 июня в городе Гватемале, признало присоединение к Мексике незаконным и насильственным. 1 июля оно декларировало образование независимой и суверенной федеративной республики Соединенных провинций Центральной Америки^{76}. В тот же день мексиканский конгресс принял решение об отводе войск из Гватемалы.

Официальное признание независимости нового государства и установление с ним дипломатических отношений правительство Мексики оттягивало еще в течение некоторого времени. Это Объяснялось стремлением мексиканских правящих кругов сохранить Чиапас, где шла борьба между сторонниками присоединения к Мексике и к центральноамериканской федерации. 20 августа мексиканский конгресс признал независимость Центральной Америки, а год спустя было объявлено о вхождении Чиапаса в состав Мексики. Однако конституция, принятая 22 ноября 1824 г., предусматривала возможность добровольного присоединения Чиапаса к Федерации Центральной Америки (как стали отныне называться Соединенные провинции).

ИЗГНАНИЕ КОЛОНИЗАТОРОВ

Аякучо

К началу 1824 г. последним оплотом испанского владычества на Американском континенте оставалось Перу. Освобождение его означало бы завершение войны за независимость в масштабе всей Испанской Америки. Это прекрасно понимали Боливар и другие патриоты, которые после поражения, понесенного ими в феврале 1824 г., не пали духом. Сохраняя волю к победе и готовясь к возобновлению борьбы, они развили кипучую деятельность, центром которой явилась временная столица Трухильо.

Главной задачей Боливар считал создание многочисленной и боеспособной армии. Для достижения этой цели он стремился мобилизовать все возможные людские и материальные ресурсы. Прибытие долгожданных подкреплений из Колумбии, имевшее большое значение, все же не решало вопроса. Необходимо было пополнить революционную армию за счет местного населения, особенно перуанских индейцев. Явно из этих соображений Боливар издал декреты об отмене подушной подати и передаче индейцам в личную собственность общинных земель. Поскольку многие солдаты, месяцами не получая жалованья, дезертировали, он уменьшил солдатское жалованье в четыре раза, но зато стал выплачивать его регулярно.

Большое внимание Боливар уделял вооружению и снаряжению войск, их боевой подготовке, укреплению воинской дисциплины. Дезертирство каралось смертной казнью.

Изыскивая средства для того, чтобы организовать и снабдить всем необходимым армию патриотов, Боливар приказал конфисковать имущество роялистов и даже драгоценную церковную утварь. Тем не менее он едва ли смог бы полностью вооружить, снарядить, обеспечить боеприпасами и питанием свои войска, если бы не активная поддержка широких слоев населения. По всей стране жители заготовляли продовольствие, пряли шерсть и выделывали кожи для обмундирования и амуниции, изготовляли и чинили оружие, седла, ковали подковы, шили рубахи, брюки и мундиры для бойцов.

В апреле 1824 г. армия Боливара насчитывала уже примерно 10 тыс. человек. Однако ей противостояли более крупные испанские силы общей численностью около 16 тыс. человек, сосредоточенные преимущественно в высокогорных районах. Сам вице-король Ла Серна находился в это время с небольшим отрядом в древней инкской столице Куско. Основная же группировка испанских войск (8 тыс. человек) под командованием генерала Кантерака дислоцировалась северо-западнее, в районе Уанкайо. На юге Перу, близ Арекипы, была сконцентрирована трехтысячная армия генерала Вальдеса, а в Верхнем Перу располагались войска генерала Оланьеты (около 4 тыс. человек).

При таком явном численном превосходстве противника патриоты не спешили переходить в наступление и продолжали накапливать силы. В это время командующий роялистскими войсками в Верхнем Перу ярый реакционер Оланьета поднял мятеж против вице-короля, который, с его точки зрения, придерживался слишком либеральных убеждений и склонялся к проведению кое-каких реформ. Испанская армия оказалась между двух огней: с севера ей грозили патриоты, а с юга – мятежные части Оланьеты. Желая предупредить одновременный удар с флангов, вице-король бросил войска Вальдеса на подавление мятежа в Верхнем Перу, Кантераку же приказал вести своих солдат в прибрежные районы, чтобы разгромить там армию Боливара. Но Кантерак не спешил выполнять приказ, предпочитая выждать окончания кампании на юге.

Сложилась весьма благоприятная для патриотов ситуация, которую Боливар не приминул использовать. Перехватив у противника инициативу, он в середине июня начал поход на юго-восток и, проведя свою армию через горные хребты Анд, вывел ее за месяц на плоскогорье Паско. Внезапное появление патриотов по эту сторону Анд застало роялистов врасплох. 6 августа на равнине Хунин разыгралась ожесточенная битва. Она длилась всего полтора часа. С обеих сторон во время боя не раздалось ни единого выстрела, сражались только холодным оружием.

 
…Лес нависших, железом окованных пик,
блеск и скрежет мечей, исступленье и крик,
и сверкание кованых лат обагренных.
Груды тел и доспехов, голов отсеченных,
уносимых ужасным кровавым ручьем.
 

Такую картину рисовал в своей оде «Победа при Хунине» (написанной в 1825 г.) эквадорский поэт Хосе Хоакин Ольмедо^{77}.

Не выдержав стремительного натиска патриотов, войска Кантерака, охваченные паникой, в полном беспорядке бежали с поля боя и поспешно отступили в Куско.

Но испанцы все еще сохраняли в Перу 12-тысячную армию, во главе которой стал теперь сам вице-король Ла Серна. Предстояли еще решающие сражения, и обе стороны усиленно к ним готовились. Боливар воспользовался наступившей передышкой и, возложив обязанности главнокомандующего на своего верного помощника Сукре, в начале октября направился к побережью. В первых числах декабря его войска освободили Лиму, однако Кальяо оставался в руках роялистов.

Боливар намеревался сформировать новую армию и лишь тогда нанести решительный удар врагу. Но события опередили его замысел. Ла Серна, пользуясь численным превосходством испанцев, предпринял в ноябре ряд маневров с целью окружить армию Сукре и отбросить ее на север. Однако Сукре умелыми действиями удалось избежать подготовленной ловушки и измотать испанские войска, утомленные непрерывными маршами в условиях сильно пересеченной местности.

Наконец, 8 декабря противники встретились на равнине Аякучо, расположенной на высоте 3400 метров, примерно на полпути между Куско и Лимой. На следующий день, перед боем, начавшимся в 10 часов утра, Сукре обратился к своим бойцам с краткой речью. «От ваших усилий зависит судьба Южной Америки», – сказал он. Битва продолжалась всего около часа и закончилась блестящей победой патриотов. Испанцы понесли огромные потери убитыми и ранеными. Более двух тысяч солдат, несколько сот офицеров и 14 генералов во главе с вице-королем попали в плен. Боливар, получив радостную весть, пустился в пляс, торжествующе восклицая: «Победа, победа, победа!» Он тут же присвоил Сукре почетное звание «великого маршала Аякучо». В сражении при Аякучо была разгромлена последняя крупная группировка испанских войск на Американском континенте. По словам Маркса, оно «окончательно обеспечило независимость испанской Южной Америке»^{78}. Теперь в руках роялистов оставались лишь Верхнее Перу, крепость Кальяо, остров Чилоэ (близ южного побережья Чили), а также островная крепость Сан-Хуан-де-Улуа в Мексике.

Рождение Боливии

АНТОНИО ХОСЕ ДЕ СУКРЕ

В конце декабря победоносная армия Сукре вступила в Куско и двинулась на юго-восток, в Верхнее Перу. Она не встретила здесь серьезного сопротивления со стороны противника, так как испанские части, понимая бесперспективность дальнейшей борьбы, при приближении освободительной армии отходили без боя или капитулировали. Население, в основном индейцы, открыто поддерживало патриотов. Партизанские отряды, много лет действовавшие в тылу у испанцев на севере страны, в горных районах Ла-Паса, Кочабамбы и Ору-ро, в свою очередь перешли в наступление. 29 января 1825 г. повстанцы под предводительством своего командира Мигеля Лансы заняли Ла-Пас, а в начале февраля туда вошли регулярные войска Сукре.

Выражая стремления патриотов Верхнего Перу, Сукре опубликовал 9 февраля декларацию, в которой обещал созвать Учредительное собрание всех провинций для решения вопроса о судьбе страны и ее будущем государственном устройстве. Практически такое заявление было почти равносильно провозглашению независимости. Поэтому Боливар, предполагавший, что на Верхнее Перу могут претендовать Объединенные провинции Рио-де-ла-Платы и республика Перу, первоначально не поддержал позицию Сукре.

Но вскоре Учредительный конгресс Объединенных провинций объявил, что признает прайс населения Верхнего Перу на самоопределение. Сам же Боливар после отказа перуанского конгресса принять его отставку начал в апреле длительную поездку по Перу. Ознакомившись с настроениями перуанцев, он убедился в неосновательности своих опасений. В середине мая он в свою очередь объявил о предстоящем созыве Учредительного собрания Верхнего Перу, фактически подтвердив, таким образом, февральскую декларацию Сукре.

Это собрание открылось 10 июля в зале старинного университета Чукисаки. После долгих и жарких дебатов оно 6 августа провозгласило независимость и суверенитет Верхнего Перу. В честь Боливара новое государство получило название Боливия.

Учредительное собрание приняло решение об установлении республиканского строя и вручило верховную власть в республике Боливару, а его заместителем избрало Сукре. В течение непродолжительного времени в Боливии был проведен ряд мероприятий антифеодального характера: изданы декреты об уравнении индейцев в гражданских правах с остальным населением, об их освобождении от трудовой повинности и подушной подати, отменены дворянские титулы, упразднена инквизиция.

В конце 1825 г. Боливар, передав свои полномочия Сукре, выехал из Боливии в Перу и в феврале следующего года, после почти годичного отсутствия, возвратился в Лиму. Здесь он приступил к разработке проекта боливийской конституции и 25 мая закончил его. В этом документе Боливар не только определил основы государственного устройства Боливии, но и сформулировал политические принципы, имевшие в той или иной мере значение для всех стран Испанской Америки.

Конституция провозглашала полную независимость и идею народного суверенитета, равенство граждан перед законом, неприкосновенность личности, жилища и частной собственности, свободу слова и печати, отменяла все наследственные права и привилегии. Не упоминая ни о какой государственной религии, она фактически подразумевала полную свободу совести. Законодательную власть, согласно конституции, должны были осуществлять сенат, палата трибунов и палата цензоров. В функции последней входил не только контроль за соблюдением законов, гражданских прав и демократических свобод, но также поощрение развития народного образования, науки и искусства. Главой исполнительной власти являлся президент, избираемый пожизненно законодательными палатами^{79}.

В том же году боливийский конгресс принял составленный Боливаром проект конституции (с некоторыми поправками) и избрал президентом республики Сукре. 9 декабря 1826 г. эту конституцию, внеся в нее кое-какие изменения, утвердил в качестве основного закона и конгресс Перу. Боливар «был намерен распространить этот кодекс, перенеся его из Боливии в Перу, а из Перу в Колумбию… Президент и освободитель Колумбии, протектор и диктатор Перу и крестный отец Боливии, он был теперь на вершине своей славы», – писал Маркс^{80}.

Ко времени возвращения Боливара в перуанскую столицу удалось ликвидировать последние очаги сопротивления испанцев в Америке. Еще в ноябре 1825 г. сдался гарнизон Сан-Хуан-де-Улуа, а в январе 1826 г. капитулировали испанские силы в Кальяо и на острове Чилоэ.

Долголетняя освободительная борьба народов Испанской Америки закончилась разгромом колонизаторов и их изгнанием с Американского континента. Бывшие испанские колонии избавились от чужеземного гнета и превратились в суверенные государства.

Непосредственно в ходе войны 1810–1826 гг. образовались республики: Мексиканские Соединенные Штаты, Федерация Центральной Америки, Колумбия, Перу, Чили, Боливия, Парагвай. Несколько позже завершился процесс создания независимых государств в бассейне Ла-Платы, где ситуация осложнялась острыми противоречиями между провинциями и вмешательством извне. Единственным исключением здесь явился Парагвай, который обрел свою независимость еще в 1811 г. и фактически оставался в стороне от бурных событий, происходивших в других лаплатских странах[24]24
  Истории Парагвая после провозглашения республики посвящена следующая глава.


[Закрыть].

Восточная республика Уругвай

Иное положение сложилось в Объединенных провинциях Рио-де-ла-Платы. В начале 1820 г. они распались и фактически перестали существовать как единое государство. 25 января 1822 г. правительства четырех провинций – Буэнос-Айрес, Санта-Фе, Корриентес и Энтре-Риос – заключили между собой договор о мире, дружбе, союзе и взаимопомощи, сохраняя при этом полную самостоятельность. В таких условиях развитие каждой из провинций протекало по-разному. В Буэнос-Айресе по инициативе министра внутренних дел Бернардино Ривадавии в 1821–1823 гг. были проведены прогрессивные реформы, способствовавшие становлению капиталистических отношений, политической стабилизации, повышению военного потенциала. В остальных же провинциях феодальные порядки продолжали сохраняться почти в полной неприкосновенности, царили анархия и произвол местных каудильо.

Понимая, что разобщенность чревата серьезными осложнениями, патриоты Ла-Платы стали все энергичнее выступать за созыв конгресса, который осуществил бы объединение страны. Необходимость единства усугублялась резким обострением отношений с Бразилией из-за Восточного Берега. Захватив эту территорию, португальцы в 1821 г. присоединили ее к Бразилии под названием Цисплатинской провинции, а после образования Бразильской империи официально включили в ее состав (май 1824 г.).

16 декабря 1824 г. в Буэнос-Айресе открылся Учредительный конгресс Объединенных провинций Рио-де-ла-Платы, утвердивший 23 января 1825 г. «Основной закон». В законе подчеркивалась незыблемость союза лаплатских провинций, но указывалось, что впредь до принятия конституции, каждая из них сохранит полную внутреннюю автономию. Лишь вопросы внешней политики передавались в ведение правительства Буэнос-Айреса^{81}.

Изменившаяся обстановка потребовала более прочного объединения. В апреле 1825 г. 33 уругвайских патриота во главе с Лавальехой, вынужденные в свое время эмигрировать, вернулись на родину и призвали народ к борьбе против оккупантов. В августе съезд представителей населения Восточного Берега принял решение об отделении его от Бразилии и воссоединении с провинциями Ла-Платы. Учредительный конгресс в Буэнос-Айресе постановил включить Восточный Берег в состав Объединенных провинций. В ответ Бразильская империя 10 декабря объявила войну Объединенным провинциям Рио-де-ла-Платы.

В создавшейся ситуации возникла настоятельная и срочная необходимость консолидации всех сил под эгидой единого руководящего органа. 6 февраля 1826 г. конгресс одобрил закон о создании общего правительства Объединенных провинций во главе с президентом. Для руководства отдельными отраслями управления назначались пять министров. На следующий день президентом был избран Ривадавия.

24 декабря того же года Учредительный конгресс утвердил конституцию Аргентины[25]25
  Это наименование является производным от «аргентум» – так звучит по-латыни испанское ла-плата.


[Закрыть], как стали теперь называться Объединенные провинции Рио-де-ла-Платы.

Согласно конституции Аргентина являлась унитарной республикой. Государственное устройство ее основывалось на принципе разделения властей: законодательную осуществлял двухпалатный конгресс, исполнительную – президент, которому подчинялись назначаемые им губернаторы провинций^{82}.

Тем временем на суше и на море развернулись военные действия между Аргентиной и Бразилией. В течение 1826 и первых месяцев 1827 г. аргентинские войска совместно с уругвайскими патриотами неоднократно одерживали победу над бразильцами. Поскольку Бразилия терпела поражения, а правительство Ривадавии в связи с усилением сепаратистских тенденций в провинциях испытывало затруднения, обе стороны были заинтересованы в прекращении войны. Начавшиеся между ними переговоры окончились 24 мая 1827 г. подписанием в Рио-де-Жанейро прелиминарного мирного договора.

Хотя Аргентина явно имела к этому времени военное превосходство, Бразилия настояла на сохранении за ней Восточного Берега. Уругвайские патриоты категорически отказались признать договор и не прекращали борьбы против оккупантов. Вместе с тем условия договора не отвечали ни интересам Аргентины, ни реальному соотношению сил воюющих государств. Поэтому аргентинское правительство дезавуировало действия своего министра иностранных дел, подписавшего договор, и не стало его ратифицировать.

Война между Аргентиной и Бразилией продолжалась. Ни одна из сторон не могла добиться решающего перевеса. При посредничестве Англии они возобновили переговоры и 27 августа 1828 г. заключили мирный договор, предусматривавший признание Восточного Берега независимым и суверенным государством. Согласно конституции 1830 г., оно получило наименование Восточная республика Уругвай.