Текст книги "Власть книжного червя. Том 1 (ЛП)"

Автор книги: Miya Kazuki

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 66 страниц)

Том 1 Глава 14.0 Я помогаю Отто

Судя по всему, когда небо зимой проясняется, все выходят наружу, чтобы собрать фрукты пару. В последний раз у моего отца был отгул, так что он смог пойти вместе с Тули. Но не сегодня – в этот раз у него дежурство. И в тот момент, когда я подумала, что этот раз мы пропустим, я заметила, как моя мама отряхивает свое пальто.

– В этот раз с Тули пойду я, – сказала она.

пару – ценные зимние фрукты. Как по мне, это концентрированная доза счастья кокосового цвета. Сладкое, похожее на сгущенку молоко, оливковое масло и вкусный (похожий на соевый) творог. Когда я выяснила, что жмых от пару можно использовать в качестве ингредиента для творога, мне удалось немного расширить сеМайное меню. Возможно, именно из-за этого моя мама выглядит настолько воодушевленной.

Те оладушки, которые я смогла сделать в тот раз, когда была в гостях у Лютца, были первыми сладостями, которые я отведала в «этой» жизни. Их семья держит у себя кур. Обменивая яйца, они могут получать достаточное количество молока. Я даже немного завидую. Учитывая такое разнообразие продуктов и наличие огромной рабочей силы в виде мальчишек, получается, что готовить в доме Лютца гораздо удобнее и проще.

Оладушки… а, я же их вроде назвала «простыми оладушками», не так ли? Они остались настолько довольными, что поделились со мной маслом, яйцами и солью для того, чтобы я смогла приготовить самодельный майонез. С ним и с еще некоторым количеством соли для придания вкуса я смогла приготовить что-то вроде картофельного салата, который также очень быстро стал популярным.

…Похоже, моя реинкарнация сделала жизнь Лютца и его братьев лучше.

В моей голове есть так много способов использования фруктов пару, и я хочу воспроизвести из них так много, сколько смогу. К сожалению, я абсолютно бесполезна в таком виде «походов», но я все еще хочу подбодрить вас, если могу. Тули, борись! Мама, старайся! К победе!

Однако, когда Тули и мама собрались в лес, осталась еще одна проблема – что же делать со мной… В любом случае, у меня нет сил, я хилая. В таких случаях я ни на что не гожусь. Нет ни единого шанса, что я смогу совершить путешествие в лес в столь лютый мороз. А что еще хуже, они думают, что я обязательно влипну в какую-нибудь неприятность, если они оставят меня у себя дома. Именно поэтому, кажется, они совершенно не хотят оставлять меня присматривать за домом.

Что бы это могло значить?

Пока мой отец завтракал, он о чем-то напряженно думал. Неожиданно он хлопнул в ладоши.

– Кажется, я знаю, что можно сделать! – воодушевленно воскликнул он. – Майн, как насчет того, чтобы сегодня пойти со мной?

Хм… Неплохая идея. Если я пойду сейчас с отцом к воротам, то Тули и мама смогут, не беспокоясь обо мне, спокойно собирать пару. А потом, по пути домой, они просто захватят меня с собой. Тогда они не будут беспокоиться о том, как же я стану действовать дома в одиночку.

– О, прекрасная идея, – согласилась мама. – Тули, пойдем. Майн сегодня будет с папой.

– Хорошо! – ответила Тули. – Майн, мы заберем тебя позже, ладно?

После того как мама похвалила отца за хорошую идею, она собрала все, что ей нужно в мгновение ока и вместе с Тули вышла из дома. Пару собирается до полудня, поэтому спешка – один из важнейших факторов в этом случае. Возможно, это также и из-за того, что все разбирают их в мгновение ока. В конце концов, это такой вкусный и полезный фрукт.

– Мы тоже пойдём?

Стать сиделкой для малыша, стоя на страже ворот, да… в этом доме перемены могут быть все время. Если Отто будет там, тогда, возможно, я смогу упросить его научить меня писать несколько новых букв…

Откровенно говоря, я начинаю сильно уставать от пребывания в этом доме. С тех пор, как я так и не смогла сделать псевдопапирус, мне оставалось только играть с грифельной доской и делать корзиночки. Я никогда не могла подумать, что без книг у меня будет столько свободного времени: я попросту не знаю, что с ним делать.

Кстати, в последнее время у меня в голове играла музыка из передач «Приди, Весна!» и «Радио Гимнастика». Пока весна, наконец, не придет, я не смогу выйти на улицу и начать работать над созданием глиняных табличек.

Кроме того, я начала делать гимнастику каждое утро, так что я смогу достаточно окрепнуть, чтобы начать двигаться снаружи к тому времени. Моя семья смотрит на меня несколько странно, но, так как я думаю, что это очень важно, я сделаю все, что смогу, чтобы быть в лучшей форме. Но, откровенно говоря, моё физическое состояние ещё в Японии не было в лучшем виде, поэтому я не знаю точно, с чего начинать мои упражнения.

– Папочка, а Отто там будет?

– А-а-а? – не понял он. – А, ну я думаю, что да…

– Ура-а-а-а!

А вот теперь я действительно с нетерпением жду, когда мы уже наконец пойдем. Я уверена по поводу своей подготовки. Поскольку я ухожу, мне нужно взять с собой свою досточку. Я поплотнее закуталась в свою одежду, а затем положила ее в сумку, которую я сплела в начале зимы. Теперь я готова идти.

– Пойдем, папочка!

– …Майн, тебе действительно нравится Отто, не так ли?

– Да! Я люблю его!

В конце концов, именно он дал мне эту доску чтобы помочь выучить алфавит, и он мой учитель (так я решила в одностороннем порядке). Это было бы неблагодарно – не полюбить его. Честно говоря, он нравится мне больше, чем мой отец.

– Бр-р-р-р! Ну и холодрыга!

Воздух очень холодный. Несмотря на то, что ветер дует слабо, этого с лихвой хватает для того, чтобы мои ноги промерзли почти до самых костей. Лицо сильно щиплет из-за мороза. Настолько сильно, что я всерьез начинаю задумываться над тем, чтобы изобрести увлажняющий крем на основе сока пару. Снега так много, что я едва могу передвигаться. Вероятно, есть какие-то техники, позволяющие держаться на поверхности снегового слоя, но я росла не в горах, так что и такого опыта у меня нет. После всего двух шагов мои крошечные детские ноги застряли в глубоком снегу, и я не могла ими пошевелить, как бы ни старалась. Я понятия не имею, что делать дальше.

– Па-а-а-апа-а-а-а-а! – закричала я. – Помоги-и-и!

Мой отец обернулся и пошел ко мне, раскинув руки в стороны для равновесия по мере того, как его ноги проваливались в снег.

– …Все хорошо, я держу тебя.

Он повесил свою сумку на запястья, затем подняли посадил меня на плечи.

– Осторожнее, не упади.

– Ух ты-ы… Как высоко…

Сейчас я выше, чем когда Ральф нес меня. Я, однако, совсем не чувствую, что могу отсюда упасть: мой отец – военнослужащий. У него широкие, прочные плечи, которые обеспечивают чувство безопасности. Они очень отличаются от плеч «моего» отца, который был служащим в отделе продаж.

– Держись как можно крепче, хорошо?

– Хорошо!

Я давненько не каталась на плечах, поэтому немного взволнована. Я плотно прижимаюсь к голове моего отца, как только он начинает двигаться. Тут есть короткий путь, но мне не кажется, что он сделан лопатой…

Оказывается, что мы идем по тропинке, протоптанной другими людьми. Вскоре мы выходим на главную улицу.

– Майн, ты должна знать. Отто уже женат.

После этих слов мы еще некоторое время шли в тишине.

Эм… А разве я говорила о том, что хочу выйти замуж за него? Я знаю. Видимо это от того, что я не сказала то же самое про моего отца.

– Эээ… что?

Отец пояснил:

– Ну, Отто – человек, который не думает ни о ком, кроме своей жены.

Я не понимаю, что он хочет сказать этим, хоть убейте. Мне от чего-то самой захотелось стукнуть его.

– Ага… и что?

Отец молчал.

Аргх, серьезно?! Теперь ты замолчал? Если это игра, то я не хочу в нее играть. Ты же не хочешь, чтобы я сказала что-то вроде «я люблю тебя больше всех»?

– Ты говоришь, что Отто хороший, потому что сильно любит свою жену?

– …Нет.

Обидевшись, мой отец продолжил идти вперед в тишине. Через некоторое время мы наконец подошли к воротам.

– Добро утро, сэр! – отчеканил солдат.

После того, как он сказал это, он склонил свою голову. Через мгновение я вспомнила, что это один из приветственных жестов в этом мире. Затем он склонил голову еще раз, быть может для меня, сидящей на плечах отца.

– Это моя дочь Майн. Я оставлю ее в дежурке на полдня. Потом на обратном пути ее заберет моя жена, сразу после окончания сбора пару.

– Понял, сэр, – ответил солдат.

– Майн, пойдем. Отто там, так что все будет хорошо, не так ли?

Вау, это прозвучало почти как каприз. Может быть… мой отец так завидует Отто, что он начинает вести себя по-детски?

– Я действительно с нетерпением жду, чтобы узнать от него новые буквы.

– Для этого тебе не нужен Отто.

Прости, Отто. Я пыталась уладить мирным путём, честно.

Сначала я действительно была в восторге от изучения новой буквы, но я не имею ни малейшего понятия, где сейчас блуждают мысли моего отца.

Комната освещается ярко, гораздо ярче, чем у нас дома. В комнате горит камин, на столе стоит лампа. Отто сидит за столом близко к огню, заполняя документы.

– Отто! – нетерпеливо воскликнула я.

– Капитан и… Майн? – удивился он. – Что вы здесь делаете?

– Она останется здесь на время, – пояснил отец. – Пока моя жена занята сборкой пару. Позаботься о ней.

Глаза Отто широко открылись: он посмотрел назад на его кучу бумаг и назад, на моего отца. Очевидно, он потрясен тем, что резко стал нянькой.

– Да? М-м-м, но я… мне нужно закончить финансовый отчет…

– Майн, тут тепло. Позаботься о том, чтобы не простудится. Я пошел, – сказал отец, полностью игнорируя протесты Отто.

– Да, папочка!

Я повернулась к Отто.

– Дядя Отто, извините.

– А? – Отто оторвался от бумаг.

– Спасибо Вам, что дали ту дощечку. Я так рада вас видеть!

– О, это хорошо. Я тоже рад видеть тебя снова, но… – он отвечает мне немного неловкой улыбкой, как будто удивляется, почему я извиняюсь.

– Я сказала папе, какой вы классный, а он обиделся…

– …О, Боже…

– Я буду сидеть очень тихо, а потом меня заберёт мама. Можете научить меня новым буквам?

Судя по тому по тому, что у него по столешнице разложены пергамент и чернила, очевидно, что он был в середине работы над документами. Я не хочу быть слишком уж большой помехой, но я не могу упустить этот шанс на то, чтобы узнать больше букв.

– Конечно, почему бы и нет? Так как это ты, Майн, я знаю, что ты будешь спокойно тренироваться…

Я быстро достала грифельную доску. Мелок стучит о поверхность, пока Отто пишет новые буквы, попутно для чего-то разговаривая с самим собой. Я потеряла счет времени, которое я провела за ней, тренируясь, но сейчас я чувствую умиротворение.

– Майн, если у тебя снова будет жар, твой отец еще сильнее расстроится. Посиди пока здесь.

С кривой улыбкой, он подвинулся, уступая мне место у камина. Я с ним полностью согласна, так что без промедления уселась на новое место.

– Спасибо! Теперь я точно смогу заняться табличкой!

Эти буквы, кажется, часть алфавита. Это не силлабическое письмо, как хирагана, или система логографических символов, как кандзи. По всей видимости, это алфавит, где смысл меняется в зависимости от способа произношения.

Некоторое время в комнате было тихо, и только треск мелка по доске и скрежет пера по пергаменту разрезали тишину.

Когда я почувствовала, что запомнила буквы передо мной, я оторвала взгляд от листа. Отто внимательно уставился в свой пергамент, пока проводил свои расчеты. Рядом с ним какое-то устройство, похожее на счеты, но я понятия не имею, как использовать его. Когда я была в начальной школе, мы тренировались складывать и вычитать, используя счеты, но я не знаю, можно ли такие же методы применить к этой штуке.

В тот момент, когда он откинулся на спинку, чтобы отдохнуть от расчетов, я задала ему вопрос:

– Дядь Отто, а что это?

– Я работаю по финансовой отчетности и составлению бюджета, – ответил он. – Мы должны составить бюджет на следующий год в течение зимы и представить его до весны. Проблема в том, что у нас не так много солдат, которые хороши в математике. Я один из самых способных в этом, поэтому задача по составлению бюджета и финансовые отчеты ложатся на меня.

– Наверное, это сложно…

Когда я посмотрела на пергамент, я не смогла прочитать слова, но я заметила три колонки цифр, которые выстроились рядом с ними. Первые два как будто означают «цену» и «количество», а последний «общее» или «сумма»… Наверное…

Пока я размышляла, я заметила ошибку в расчетах.

– Отто, разве это не ошибка?

– В смысле?

– Вот, это 75, а это 30, верно? Итак, разве получается не 2,250? Ах! Тут еще одна ошибка!

Я умею считать, но я не знаю, как описать умножение на этом языке, так что придется идти окольными путями.

– Оу… – Отто изумился. – Я думал, ты не умеешь читать! Как ты можешь делать эти расчеты?

– Хе-хе-хе, – усмехнулась я. – Моя мама научила меня цифрам, когда мы пошли на рынок! Так что, я могу просто посмотреть на цифры – и я могу сосчитать. Но я все еще не могу прочитать то, что здесь написано.

– …Не может быть… Майн, я должен исправить это. Не могла бы ты помочь мне?

Эм… Это что, действительно нормально для такого ребенка, как я, взяться за подобное? Это не только служебная информация, но и, возможно, нарушение протоколов безопасности. Но ведь позволить ребенку помочь тебе с чем-то вроде этого будет плохо? Ты что, действительно настолько в отчаянии, раз просишь помощи у ребенка, хотя и с удивительным математическим мастерством? Это действительно ненормально.

Раз он подвергает себя таким мучениям, я чувствую, что хочу помочь ему как можно быстрее. Кроме всего прочего, у него есть то, что мне нужно, и я, наконец, нашла опорную точку для торгов.

– Хорошо. Я тебе помогу, если ты дашь мне мелков и поможешь выучить алфавит.

– Да?! – его глаза снова широко распахнулись. Он явно не ожидал, что маленькая девочка поставит для него такие условия. Но это был именно тот ответ, которого я ожидала, поэтому, немного хихикнув, я объяснила сложившуюся ситуацию.

– Я уже знаю циферки, но не знаю буковки! Дядя Отто, научи меня буковкам!

– Учить тебя – это еще ничего, но… мелков? Они ведь не очень дорогие?

Мелки свободно продаются на городском рынке. В реальности, они – это то, что я практически выдрала у своей мамы. Сложно это – мелки получать.

– Ну… мне их мама покупала… Но, наверное, больше не купит.

– Почему это?

– Наверное потому, что я провожу очень много времени за письмом. Я сразу же использую их все, как только она покупает их…

Отто рассмеялся.

Поскольку я трачу помногу часов каждый день, тренируясь в написании, мелки быстро стачиваются. Так как я не получаю никаких карманных денег, можно сказать, что поиск способа для получения мелков – это вопрос жизни и смерти.

– В-все равно! – попыталась возразить я. – Мое время не настолько дешево, чтобы работать за так!

– …А по-моему, оно все еще довольно дешево, – сказал Отто, криво ухмыльнувшись. И похоже, что он официально стал моим репетитором по письму.

– Так что я должна делать?

– Можешь проверить вот тут и тут? Здесь могут быть ошибки. После твоих слов я уже ни в чем не могу быть уверен.

Это очевидно, но в этом мире нет компьютеров, поэтому столь массивные объемы документов люди вынуждены заполнять самостоятельно.

– Есть же другие солдаты, которые могут считать, не так ли? – переспросила я.

– …Ну… это правда, – нехотя отозвался Отто. – Но у меня есть и свои причины для этого…

Похоже у Отто есть свои причины для того, чтобы стать солдатом. Мне очень захотелось узнать подробности, но в то же самое время я понимала, что лезть в душу будет полной бестактностью с моей стороны. Я решила не форсировать события – все равно рано или поздно шанс спросить о его прошлом мне представится.

– Майн, тебе нужен счёт?

– Нет, спасибо. Я не знаю, как им пользоваться.

Для меня гораздо легче производить подсчеты при помощи моей доски для письма. Потихоньку я начала понимать обозначение каждой цифры. Приложив некоторые усилия, я смогла закрепить их в своей памяти (я надеюсь).

– Ух! – восхищался Отто. – Я чувствую, как с моих плеч упала тонна-другая груза! Спасибо тебе, Майн! Я бы никогда не смог так быстро считать. Возможно, в один прекрасный день ты будешь работать в купеческой гильдии. Как тебе такой вариант: я представлю тебя своим знакомым там?

Несмотря ни на что, Отто все равно остается неотразимым. Если и есть какой-либо способ увеличить производство книг, то только через нее, через купеческую гильдию! Я завела полезные связи в неожиданном месте… А еще заработала пару баллов, помогая Отто в качестве ассистента.

– Майн, если ты сможешь научиться письму, то я позволю тебе помогать мне с заполнением бумаг.

– Правда-правда? – у меня загорелись глаза. – Уху-у!!!

– А-а-а… Чего ты так радуешься?

Еще бы не радоваться! Ты не только научил меня буквам, но и сам, лично предлагаешь мне доступ к чернилам и бумаге. Это же две самые прекрасные вещи в мире!

…

– Майн, прости, что задержались, – извинилась мама.

– Ура, мама пришла! – радостно кричала я в ответ.

Сегодня я занималась математикой впервые за долгое время. Я чувствую ментальное истощение: это была прекрасная зарядка для мозгов. Это был невероятно продуктивный день.

– Спасибо, дядя Отто! – попрощалась я. – Ты мне очень помог.

– А как ты мне помогла… словами не передать, – улыбнулся Отто. – Спасибо.

– Увидимся, пап! Удачи на работе!

…Однако вечером он все равно ходил надутый.

С чего бы?

Том 1 Глава 15.0 Украшения для волос Тули

Через несколько дней после того, как я была у Отто, мама наконец-то закончила новый наряд для Тули, над которым так усердно трудилась. По существу, это цельное платье, сшитое из небеленой ткани, с прямым, простым силуэтом. Небольшой вырез для груди спереди и прямые рукава – все это соединено в единую конструкцию, а подвязывается эта красота поясом прохладно-голубого цвета, еще больше подчеркивая наряд.

Милые вещи – всегда милые, но… этого мне было недостаточно. В Японии, в святынях на «Сити-го-Сан», кимоно и платья на людях очень эффектны и красочны… А еще они хорошо смотрятся на фотографиях. Или, по крайней мере, этими обещаниями в своих объявлениях нас продолжают кормить фотосалоны.

– Как ты думаешь, Майн? Разве это не мило? – спрашивает мама, гордо держа платье передо мной.

Возможно, мы могли бы сделать образ чуть более воздушным, добавив несколько украшений. Так было бы куда привлекательней… Может быть, я и права, но моя мама так гордится своим творением, да и Тули довольна своим новым нарядом, отчего мне начинает казаться, что и этого уже предостаточно.

Это не та одежда, в которой можно сфотографироваться, дабы потешить самолюбие, нет. Это одежда, в которой можно пойти в храм. Вполне возможно, что что-то более броское встретили бы с явным осуждением. Не думаю, что должна отвечать на вопрос мамы прямо сейчас. Кажется, я все никак не могу понять этот мир. Хотя…

Я с абсолютной уверенностью могу говорить о ее волосах. Регулярный уход сделал их глянцевыми и гладкими, но она всегда носит их одним образом – закинутой за спину косой из трех прядей. И если мы собираемся изменить прическу для ее крещения, то интересно, что подумают люди о парочке-другой стильных украшений для волос. Однако, что бы я ни делала, начать, в любом случае, не смогу, пока я узнаю местные обычаи. В конце концов, Майн очень маленькая и у нее нет никаких воспоминаний о церемонии крещения вообще.

– Тули, это так мило! А волосы? Ты должна решить, какую прическу хочешь.

– Я пойду так, а что? – Удивленный взгляд направлен прямо на меня.

– …Тули, так нельзя! Такое бывает только раз в жизни! Поэтому в этом надо быть серьезней! – восклицаю я, словно в отчаянии склонив голову. Ну, раз уж она не хочет менять прическу, то, может, получится хотя бы добавить парочку украшений? – Эммм… А что насчет украшений? Ты будешь их носить?

– О, хм… скоро лето, так что, может быть, собрать цветы? – Она задумчиво посмотрела в потолок.

– Стой! Не надо! Твое платье слишком хорошо для этого!

Тули говорит об этом так, будто вплетет в волосы цветы, которые ей удастся найти валяющимися на обочине дороги! Разве она не слышала о такой штуке, как гармоничность наряда?! Ха, конечно же нет.

Здесь считают неправильным заплетать волосы без предметов. Но вот если заплести их с какой-то спицей или игрушками, то это считается нормой. А если у Тули их нет, то мне придется сделать их самой. Возможно, я смогу сделать какое-нибудь кружево или что-то похожее. У меня есть целая куча времени, так что наверняка смогу справиться с этим.

– Я сделаю что-нибудь! Я хочу сделать это, Тули. Что-нибудь, что сделает тебя еще привлекательнее! – воскликнула я. Но вдруг поняла, что у нас нет иголок для плетения кружев. У моей мамы большие иглы для вязания, но они не подойдут для кружева. И что же делать?!

Мой отец – единственный в семье, кто смог бы сделать такие вещи. Тули, возможно, и заплела мои волосы палочками, но тем, кто гладко их выстругал и смазал маслом, на самом деле был мой отец.

Я исподтишка, украдкой взглянула на него, пытаясь оценить настроение. Прошло уже несколько дней с тех пор, как Отто согласился помочь мне научиться писать, и с тех пор мой отец был в довольно скверном настроении. Он выглядит так, словно приставать к нему по всякой ерунде будет очень плохим решением. Но в то же время я не думаю, что он будет меньше на меня злиться, если просто оставить его в покое.

Честно говоря, мой отец ведет себя по-детски, так что, видимо, пришла моя очередь быть взрослой. Надеюсь, что я правильно поняла – он хочет мне что-то сказать таким поведением. Заискивать и льстить? А что, я так и упрошу помочь мне, и настроение ему подниму. Считай, двух зайцев одним выстрелом!

– Папа! Папочка!

– Что такое?

– Ты ведь хорошо делаешь вещи? Это ты сделал ту куклу для Тули? – осторожно спрашиваю я.

– Ага… А что, хочешь себе такую же? – Он будто все еще злится, но я замечаю эти искорки в его глазах.

– Неа. Мне нужны иголки. Из дерева.

– Иголки? А ты разве не можешь использовать мамины? Думаю, она тебе их одолжит… – грустно произносит он. Его выражение лица словно говорило «хватит с меня всего этого, я просто хочу вернуть все, как было». Он устало машет рукой, прогоняя меня, в такой манере, которая не очень к лицу родителям. Нет уж. Я заставлю его хотя бы выслушать меня.

– Мне нужны иголки намного меньше, чем у мамы. Мне нужны такие иглы, с которыми я смогу работать с нитками, а не с пряжей, – отец никак не реагирует, и я продолжаю. – Папа, они должны быть очень узкими, и я думаю, что их будет сложно сделать. Но я мне кажется, что ты отлично с этим справишься! – я уставилась на него, сложив руки на груди, в самой симпатичной позе, на которую способна. Пока не знаю, можно ли в этом мире применить стандарты 2D милоты, но я абсолютно уверена в том, что нет такого родителя, который бы не считал свою дочь очаровательной. Так что надеюсь, что для него это было достаточно симпатично.

– Хм… из дерева говоришь? – заинтересованно уточнил он.

– Да! Ты сделаешь их?

– Я попробую.

Стоило мне лишь немного поиграть по его правилам, как он сразу же направился в кладовую. Порывшись там некоторое время, он вышел обратно с несколькими ножами и поленом, а затем сел и начал строгать. В его опытных руках работа спорилась. В мгновение ока вся кора и луб были сняты, оставив только плотный, жесткий сердечник. Он внимательно посмотрел на мамины спицы, а затем умело и тщательно начал придавать дереву такую же форму.

– Если эти иглы предназначены для шерсти, – отец указал на мамины иглы, – то, наверно, эти будут как раз для нитей, как думаешь?

– М-м-м, а ты можешь сделать их чуть-чуть тоньше? – спрашиваю я, сблизив указательный и большой пальцы.

– Подожди… Вот так?

– Да! Так!

Теперь, когда мы наконец определились с правильным размером, он взял в руки другой нож и начал проделывать ушки для ниток. Я не могу сказать, что он настоящий мастер, но это то, что я бы не смогла сделать сама, поэтому похвала так и рвалась наружу.

– Ого! Вот это да! Они уже отлично выглядят. Как думаешь, когда закончишь, ты сможешь отполировать их маслом, чтобы они не зацепились потом за ниточки? Я очень ценю твою помощь! – Кажется, мои слова вернули ему самообладание. Довольный, отец начал полировать каждую иглу. Ха, как по маслу.

В то время как темная улыбка мелькнула на моем лице, Тули, подобно ангелу, являла собой образец невинности и чистоты. Приблизившись, она тихо прошелестела:

– Майн, похоже, папа снова в хорошем настроении. Какое облегчение.

– Ага! – радостно восклицаю я, но сама молю о том, чтобы мне не говорили, что я была причиной всего этого. В конце концов, я просто маленькая девочка, поэтому, пожалуйста, пусть ко мне относятся так, словно я совершенно не умею читать настроение.

Отец все еще работает над полировкой игл. Похоже, они почти готовы, поэтому пора поискать нити. Огромный запас пряжи, который мама использовала для изготовления платья Тули, почти исчез. Тут осталось немного небеленых и цветных ниток, не пошедших на пояс или отделку платья.

– Мамочка! Я могу взять немножко? – спрашиваю я.

– А что ты хочешь сделать? – Глаза мамы на мгновение подсвечиваются от удивления. Она точно не может понять, зачем мне вдруг могут понадобиться нитки.

– Я хочу сделать «кружево», – отвечаю как ни в чем не бывало.

– Ась?

– Я хочу сделать что-нибудь, чтобы украсить волосы Тули.

Моя мама в Японии не просто занималась изготовлением бумажных корзиночек из листовок с объявлениями. Она продолжала сменять один вид рукоделия за другим. Ей это было не особо интересно, она просто хотела найти для меня хобби, кроме чтения книг, поэтому меня буквально тащили за руку на всякие выставки самодеятельности. Именно поэтому я без стеснения могу сказать, что мой список умений в области рукоделия довольно широк.

Кружево – это та мелочь, что всегда украсит любую готовую одежду. На самом деле я вполне уверена в том, что смогу сделать украшения для волос, если у меня будут необходимые инструменты и материалы. Может быть, моя жизнь в качестве Урано и закончилась, но я понятия не имею, какие еще доступные мне навыки пригодятся в будущем.

Однако мама в этом мире не знает меня прошлую, так что она, кажется, не одобряет мою просьбу. Нет сомнений – она думает, что я собираюсь сделать снова что-то бесполезное.

– Ты так хочешь сделать украшения для волос, но разве они не будут полезны только на церемонии крещения? Не надо тратить нитки на такие несущественные вещи. Цветов будет более чем достаточно. Тули у нас и так красавица.

– Я знаю, что смогу сделать лучше! Ну ма-ам! – восклицаю я, на что мама лишь глубоко вздыхает и отворачивается. Но разговор не окончен! Я хватаюсь за полы ее юбки и что есть силы упрашиваю: – Мам! Мне не надо многого. Вот этих остатков хватит. Папа потратил много сил, чтобы сделать эти иголки для меня, и я правда хочу использовать их. Позволь мне попробовать, пожалуйста?

Я глянула на отца, пытаясь намекнуть, что его труды могут оказаться напрасными. Он тут же встал на мою сторону. Возможно, он понял, что вся его работа может быть бесполезна, а может, он боялся, что потеряет все приобретенное уважение.

– Это редкий для Майн случай – проявить большой интерес к шитью, так, может быть, ты просто отдашь ей эти остатки?

– Хм… Ну, думаю ты прав, – снова вздохнув, отвечает она. А потом выбирает несколько прядей и передает их мне. Они довольно коротки, так что использовать их может быть трудновато.

– Ура! Спасибо мамочка! Я люблю тебя, папочка! – Я подпрыгнула на месте, будучи вне себя от счастья. Отец, глядя на меня, широко улыбнулся. Внезапно он принялся полировать иглы с тройным усердием, не переставая при этом улыбаться. Если честно, со стороны это выглядит жутковато…

Закончив, он протянул мне иглы, в которые, кажется, вложил даже частичку своей души. Я сразу же приступила к работе над кружевами. Сделаю очень много мелких цветков!

Так же, как и мои неудачные попытки сделать псевдо-папирус, плетение кружев – очень кропотливый процесс, требующий огромное количество терпения. У меня ушло целых пятнадцать минут на то, чтобы закончить первый образец. Я аккуратно положила его на стол и приступила к работе над следующим. Тули, по-видимому, восхищена.

– Разве они не слишком маленькие? – Вдруг спросила она, склонив голову.

– Их будет много, – коротко бросила я в ответ.

– М-м-м…

Было бы очень плохо, если бы я начала терять интерес до того, как закончу, верно? Язык мой – враг мой. В тот момент, когда я начала говорить про украшения, я, считай, дала обещание. Поэтому решила использовать дизайн, который можно бросить на полпути и все равно не остаться ни с чем – дизайн, главная составляющая которого – крошечные цветы. Честно говоря, когда я была Урано, мне не нравилось работать над большими объектами – я просто останавливалась на полпути.

– Я думала сделать кружева и ленты, но, возможно, не получится соединить их. К тому же, было бы странно, если бы цвет изменился на полпути, верно? Так что я собираюсь сделать кучу маленьких цветов.

– Вау, Майн, ты действительно все продумала, – уже совсем не сомневаясь во мне, проговорила Тули.

– Конечно! Потому что это для тебя.

Я действительно тщательно отнеслась к этому. Как только последние цветочки были закончены, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Мама с любопытством смотрела на меня, похмыкивая время от времени. Она достаточно хорошо шьет и считается «красивой» по меркам этого мира женщиной. Похоже, моя работа ее заинтересовала. Взяв один из цветочков, она начала так и эдак крутить его в своей ладони.

– Кажется, это не слишком сложно, – изучающе взглянув на меня, произнесла она.

– Ты очень умелая швея, мам. Ты сможешь! – подбодрила я, протянув ей иголки.

Мама начала вязать. Руки движутся даже медленнее, чем когда она изучала плетение цветка. Время от времени она берет в руки образец, повторно проверяя, как именно они сплетаются. Проходит еще несколько секунд – и вот передо мной лежит еще одна копия.

Вау. Вот они какие – навыки «красивой» женщины. Ей хватило лишь одного взгляда для того, чтобы понять, как все устроено.

– Удивительно! – воскликнула я.

– Майн, я тоже поражена. Никогда бы не подумала, что ты можешь сделать что-то вроде этого. Всю свою жизнь я вязала шарфы и свитера, но я никогда не задумывалась о том, чтобы сделать такие украшения, – ответила она, вертя в руках получившийся цветок.

Я жила в мире, где украшения – это естественно. В этом же мире люди, особенно низкого социального положения, больше заботятся о выживании. Естественно, что они не будут об этом задумываться. И, если его никто не делал до этого, то, возможно, это мое очередное «изобретение».

– Итак, когда ты сделаешь свои цветочки, как же именно ты собираешься украшать голову Тули? – обратилась ко мне мама. Видимо, она не понимает, каким образом этот ворох цветочков соединится в единую композицию.