Текст книги "Власть книжного червя. Том 1 (ЛП)"

Автор книги: Miya Kazuki

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 66 страниц)

Том 1 Глава 54 Заканчиваем мое платье и шпильки

Через два дня моя температура спала.

Перекройка моего нового платья может оказаться очень рискованной затеей. Если так будет продолжаться, то я снова заболею, прежде чем мы сможем его закончить. Размышляя над этим, я встала с кровати и пошла искать свою маму.

Кухонный стол был пододвинут вплотную к плите, а за ним сидели мама и Тори, старательно работающие над своим делом. Кажется, что, поскольку они не смогли работать над моим платьем, пока я болела, они вместо этого упорно работали над этим.

– О, Мэйн, – сказала моя мама. – Ты чувствуешь себя уже лучше?

– Да, – ответила я.

– Итак, как насчет того, чтобы вернуться к работе над твоим платьем?

Она убрала свою работу, выглядя немного сожалеющей, и начала вытаскивать платье.

– А где папа? В утреннем дозоре?

– Он на дневном дежурстве, но так как снег идет слишком сильно, он вышел пораньше.

Солдаты расчищают главные дороги. В то время как им дают дополнительные деньги в качестве специальной компенсации за их работу, мой отец постоянно ворчит (когда пьет) о том, что такая оплата и близко не стоит с покрытием такого непосильного ручного труда.

– Итак, Мэйн, – сказала она, разворачивая мое платье и держа его для меня. – Надень это, пожалуйста.

Я посмотрела на него, с его короткими рукавами и тонкой тканью, и мое лицо дернулось. Если я сделаю, как она говорит, то даже если я и буду стоять прямо перед плитой, у меня опять будет лихорадка.

– Мама, можно мне надеть рубашку с длинным рукавом? Только одну.

– Тогда твое платье не подойдет идеально, ты же знаешь?

– Все в порядке. К лету я стану чуть больше.

Моя мама положила руку на свое лицо, наклонив голову в сторону, с чрезвычайно сомнительным выражением лица. Она посмотрела на меня, как будто обдумывала свои варианты, а потом вздохнула.

– …Это было бы здорово, да?

Ну хотя бы сказала бы что-то вроде “я знаю, что так и будет”, ну, мама!

Я, не желая, чтобы моя лихорадка вернулась снова, надела рубашку с длинными рукавами, а затем надела платье поверх ее, прежде чем отдаться процессу изменений.

– Итак, – сказала я, – самая большая разница в наших размерах– это размер плеч. Как насчет этого?

Как и говорила моя мама, когда я одела платье Тори, плечи были такими распущенными, что выглядело это неприятно. Я плотно собрала всю лишнюю ширину, накинув ее на плечи и превратив наряд в платье с открытыми плечами.

– Так все упадет с твоих плеч вот так, понимаешь?

– Да, поэтому мы должны добавить плечевые ремешки возле моей шеи, сделанные из какой-нибудь ткани или шнурка. Если есть остатки ткани с того времени, когда делали само платье, тогда было бы здорово. Если нет, может быть, подойдет синяя ткань? Что-то, что подошло бы к поясу или вышивке.

– У нас осталось несколько обрезков. Их должно хватить на плечевые ремешки, если это все, что нам нужно будет сделать.

Моя мать порылась в ведре с тканевыми запчастями и принесла обрезки. Она свернула их в веревки, а затем нашила как ремни. Это платье, которое было настолько свободным, что оно могло упасть с моих плеч, превратилось в платье с открытыми плечами, с бретельками как у камисоль.

– Ах, оно не будет падать таким образом.

Мама удовлетворенно кивнула. Затем она нахмурилась, показывая на мои бока.

– Мэйн, независимо от того, что я думаю про это, выглядит это некрасиво. Что мы будем делать?

Натянув ткань вокруг моих плеч, весь свободный материал собрался под моими подмышками. Я пощипала его, а моя голова наклонилась в сторону.

– Ну, так как я собираюсь носить широкий пояс на талии, то немного дополнительного материала на боку не проблема, не так ли?

– Нет, проблема. Это некрасиво!

– Ох, разве? Тогда, как насчет того, чтобы сшить свесившуюся ткань в несколько правильных складок? (п/п: складки как на юбке плиссе). Это займет какое-то время, но сделает платье милым, верно?

Я сложила так называемую некрасивую ткань в аккуратные складки, демонстрируя, как сделать три складки, оттянув ее от груди и от спины к бокам. Это тонкое шитье очень утомительно, но так мы избавимся от дополнительной ткани и добавим украшения вокруг моей груди.

Моя мама задумчиво напела про себя. – …Ты так права. Выглядить это хорошо. – Она протянула свою руку. – Но я не смогу сшить его, если ты сначала не снимешь его.

Я сняла платье и отдала его своей маме. Я сразу же надела столько слоев одежды, сколько смогла, прежде чем вздохнула с облегчением. Было действительно холодно. Думаю, у меня все же будет еще одна лихорадка, после того, как мы закончим.

– Тебе повезло, Мэйн, – сказала Тори, пока она смотрела на нашу маму, зашивающая кнопки на платье. – Это будет такое великолепное платье. – Она завистливо вздохнула.

Конечно же, у платья будет много свободных порхающих кусочков и все будет выглядеть экстравагантно, но это только из-за разницы между нашим телосложением. Будучи младшей сестрой такого рода тяжелые изменения в платье, которые займут тонну времени ее мамы, совершенно не нужны.

– …Это потому, что наши размеры настолько разные, – ответила я. – Но начинать с нуля потребует еще больше работы, поэтому такого рода изменения – это все, что мы можем сделать. Это платье изначально было сделано для тебя, да? Ты получаешь всю новую одежду. Все, что я получаю, это твои обноски, понимаешь?

– Ах, точно…

Судьба тех бедных детей, которые родились позже своих братьев и сестер, никогда не носить новую одежду. (Хотя даже Тори получает много одежды от соседей, поэтому она не очень часто носит совершенно новые вещи, но все же.)

– Пока мама шьет, думаю, мне стоит поработать над шпилькой.

Так как пройдет некоторое время, прежде чем моя мама закончит сшивать складки, я пока поработаю над собственной шпилькой. Так как я, наконец-то, начала работать над ней после всего этого времени, я захотела сделать что-то немного другое, отличающееся от тех, которые мы делаем на продажу.

– Мама, раз уж я делаю шпильку для себя, то могу ли я использовать нашу нить?

– Поскольку нам не нужно будет делать тебе новое платье, то, конечно же, ты можешь ее использовать для шпильки.

– Спасибо!

В прошлом году никто действительно не знал, о чем я говорю, когда я хотела сделать шпильку, поэтому получить нити было сложным процессом, но в этом году они знают, что я на самом деле хочу сделать, поэтому я смогла получить их даже без боя. Наполненная таким важным взаимопониманием, я взяла в руки неокрашенную нить.

– Я думаю, что нужно сделать… так…

Я взяла свои иглы и, копаясь в воспоминаниях, начала вязать круглый цветок, как ландыш. Тори, закончив свою шпильку, пришла проверить, над чем я работаю.

– Мэйн, что это? Это немного отличается от цветов, которые мы делали для Фрейды или для продажи, да?

– Это будет заколка, которую я надену на свое крещение, – ответила я.

– Ты наконец-то начала работать над собственной шпилькой, разве ты не хочешь, чтобы она выглядела как у Фрейды? Они были такие замечательные…

Тори, которая была совершенно увлечена розами, которые мы сделали для Фрейды, катала майский ландыш между своими кончиками пальцев, ее губы вытянулись в недовольстве.

– Я использую совсем другое качество нити, так что не думаю, что получится сделать то же самое.

Я помню замысловатые, блестящие красные розы, которые мы сделали для Фрейды, а затем слегка вздохнула. Даже если бы я использовала тот же шаблон, в конце концов они не получились бы такими же.

Размышляя над этим, Тори крепко сжала иглу. – Если ты согласна, что они не будут одинаковые, тогда я сделаю ее сама! Ты сделала шпильку для меня, так что я хочу сделать шпильку и для тебя.

– Спасибо, Тори. Итак, не могла бы ты сделать цветок, как один из тех больших, которые мы сделали для Фрейды, только используй эту нить и сделай его немного побольше, хорошо?

Тори была в восторге, когда я попросила ее сделать розу для части шпильки. Так как эта роза – самая большая и привлекательная часть, то оставить ее на Тори, которая более опытна, чем я, хорошая идея, ведь так получится гораздо более красивый результат.

– Тори, ты помнишь, как это делается?

– У меня нет проблем с памятью. Положись на меня!

Мне жаль, что у тебя такая забывчивая сестренка.

Оставив Тори работать над розой, я начала усердно работать над более мелкими цветами. Не важно, как усердно я работаю, мой темп производства не очень быстрый, поэтому к тому времени, как я закончила свой третий цветочек, моя мама успела закончить сшивать складки.

– Мэйн, подойди и примерь платье теперь.

– Лаадно!

Я разделась до одного слоя одежды, затем натянула платье. Оно превратилось в платье с открытыми плечами, плиссированное, цельное. Складки придали естественный вид этим волнам.

– Мамочка, не могла бы ты достать пояс? Я хочу примерить все сразу.

– Хорошая идея, – ответила она.

Я затянула широкий пояс вокруг талии, заставляя юбку мягко надуться, почти как воздушный шар.

– Я не была уверена в этой затее, пока шила, но увидела, что на тебе это выглядит очень мило.

– Потому что я симпатичная, правда?

– Потому что у меня золотые руки.

Наши глаза встретились, и мы захихикали.

Она схватила меня за плечи и стала кружить по кругу. – Далее сделаем подол. Уже все выглядит мило, но подол слишком длинный.

Платье, которое было до колен на Тори, спустилось на мне до лодыжек. Я понятия не имею, кто это решил, но здесь девушки до десяти лет носят юбки до колен. Кстати, здесь, кажется, нет мини-юбок, хотя, я должна сказать, что у одно– и двухлетних такие короткие ноги, что одежда по колен на них похожа на мини-юбку.

Платье, которое было до колен на Тори, спустилось на мне до лодыжек. Я понятия не имею, кто это решил, но здесь девушки до десяти лет носят юбки до колен. Кстати, здесь, кажется, нет мини-юбок, хотя, я должна сказать, что у одно– и двухлетних такие короткие ноги, что одежда по колени на них похожа на мини-юбку.

Эта ситуация действительно беспокоит, мало того, что будет проблемой, если юбка слишком короткая, так еще и плохо, если она слишком длинная. Платья длиной до голени носят в возрасте от десяти до пятнадцати лет. Когда девушка подрастает, принято ей носить платья такие длинные, что вы не сможете увидеть даже ее лодыжки. Единственные женщины, которые могут избежать такие юбки длиной до пола – это те, кому не нужно работать. Платья, которые носят работающие женщины, такие как моя мама, доходят до щиколоток.

– Интересно, сможем ли мы закрепить это, также как мы сделали плечи? – Размышляла моя мама.

– Думаю, может быть, подними это дважды сзади и дважды спереди… ну а ты, мамочка, что ты думаешь?

– Хм, это на самом деле звучит прекрасно.

Если мы поднимем его до колена в четырех местах, то мы сможем сделать его похожим на подол воздушного шарика.

После того, как мы пришьем все на место, мы воспользуемся миниатюрными цветами, такими же, как на моей новой шпильке, чтобы скрыть лишнюю строчку. Затем, расположив складки юбки так, чтобы была видна вышивка на подоле, мое новое платье будет завершено.

– Это похоже на платье богатой девушки.

– …Да.

Платье было плиссировано, со свободными рукавами и надувалось, как воздушный шар. Это платье, которое потребовало много ткани для чисто декоративных целей, явно не выглядит как платье бедной девушки, независимо от того, как вы посмотрите на него. Все, что мы хотели сделать, это взять немного свободных кусочков ткани и спрятать их с помощью кройки, но вместо этого мы каким-то образом сделали дизайн, который был бы редким даже среди высшего класса. Это платье, которое совершенно очевидно выходило за пределы нашего семейного положения.

– …Может, нам просто переделать его?

– Если бы у меня было время, чтобы сделать это, то я действительно хотела бы, но… это, хм, действительно бросается в глаза, понимаешь?

Тори, услышав нас, слегка пожала плечами, указывая на незаконченную шпильку, над которой она работала.

– Слишком поздно для переделывания, не так ли? Только лишь одна шпилька уже сильно бросается в глаза, так что хуже не станет.

Среди всех других девушек, у которых просто были вещи, вплетенные в их волосы, Тори и ее шпилька выделялись из толпы достаточно, чтобы это увидели наметанные глаза Фрейда. Поскольку я уже решила, что буду носить новую шпильку, я все равно стану очень заметной, поэтому такое эффектное платье не привлечет ко мне еще большего внимания.

Фрейда даже как-то сказала, что такое привлечение внимания к себе превратит меня в ходячую рекламу моих шпилек для волос. Поэтому я еще больше стала уверенной в своем выборе.

– Мы уже и так много поработали, и платье выглядит милым, да и мне все равно, выделяюсь ли я или нет. Я такая какая есть!

Само мое здоровье пало жертвой, в необходимости создания этого платья. Кроме того, в отличие от платья для горничной, которое было длиной с мини-юбку, которое я была вынуждена носить на своем школьном культурном празднестве (п/п: Японские школы ежегодно проводят культурные фестивали под названием "bunkasai", на которых учащиеся демонстрируют свои творческие и художественные достижения. В эти представления могут войти концерты, художественные галереи или даже горничные кафе, как раз такое упоминается тут.), это очень сдержанный дизайн, поэтому, всего лишь с длиной до колен мне не нужно смущаться.

– Ну, Мэйн, если ты так хочешь, то я соглашусь. А что ты сделаешь со своей шпилькой?

– Поскольку Тори работает над большим цветком для меня, я сделаю по крайней мере еще десять таких маленьких цветочков.

– Я тоже помогу тебе. В конце концов, это мой праздничный подарок.

Посмеиваясь про себя, мама достала из швейной коробки иголку.

– Спасибо, мамочка. Раз уж это подарок, то сможем ли мы использовать голубую и светло голубую нитки? Тут хватит на три цветка каждого цвета.

– Ну, если уже ты настаиваешь.

– Ураааа!

Мы все занялись нашей тонкой задачей – сделать шпильку. Мы втроем с этим быстро справимся. В итоге мы сделали три большие белые розы, три маленьких синих цветка, три маленьких светло-голубых цветка и пятнадцать маленьких белых цветков. За один день мы закончили сразу же все детали.

– Как ты собираешься этим всем украсить? – спросила моя мама.

– Не слишком ли много маленьких цветочков? – спросила Тори.

– Вы увидите все через некоторое время! – Я сказала с усмешкой. – Я собираюсь сделать это сама. Не подглядывайте!

Несмотря на то, что я попросила их, в этом доме не было ни одного такого места, где я могла бы работать в тайне. Эти двое притворились, что не смотрят вовсе, но я понимала, что они тайно подглядывают, и у них накопилось до кучи вопросов, но, поскольку они, конечно же, не смотрят, держали рот на замке. Это на самом деле выглядело забавно.

– Я дома! – сказал мой отец, когда вошел в дверь. – Ах, я снова вымотался. Все, что я сегодня делал, так это раскидывал снег и нянчился с пьяными.

Похоже, он пытался стряхнуть с себя снег перед тем, как войти, но он все равно наследил им в доме. А Тори и я быстро стали подметать его. Я взглянула на моего отца.

– Папа, ты закончил основу шпильки для моей церемонии крещения?

– Конечно же, подождите только немного!

Мой отец гордо улыбнулся, вытащив из кладовки длинную мою будущую шпильку, которая была аккуратно вырезана и отполирована. Когда я поняла, сколько усилий потребовалось, чтобы отполировать ее так идеально, моя челюсть выпадала.

– Что думаешь?

– Она просто замечательная. Она ходит так гладко через мои волосы, и совсем нигде не застревает. Папочка, спасибо тебе большое!

Я взяла маленький кусочек ткани, к которому я прикрепила три больших белых цветка, и зашила их через отверстие в конце штифта. Затем я запустила иглу через эту ткань и начала наносить на нее маленькие цветочки гроздьями с небольшими промежутками между каждым цветком, так чтобы они могли свисать, свободно покачиваясь, как будто кисти глицинии.

Если считать от розы, то по степени близости мелкие цветки стояли так: три синие и три светло-синие, а потом пять белых. Чтобы добавить градацию, я добавила оставшиеся семь цветов в еще два ряда, сделав три ряда в общей сложности. Я делала шпильку на основе изображения булавки, которую я планировала носить с моей юката (п/п: традиционная японская женская одежда. Просто вспомните как выглядели гейши, вот такая же одежда) еще в мои дни Урано, но эта булавка оказалось даже лучше, чем я ожидала. Такую шпильку определенно стоит носить в праздничные дни.

– Вау, так мило, когда она так качается! – Сказала Тори. – Примерь ее, Мэйн!

– После всей проделанной работы ты просто обязана надеть ее вместе со своим платьем, – сказал мой отец. – Твой папа единственный, кто еще этого не видел!

– Правильно – добавила моя мама. – Я хотела бы видеть тебя только в платье, а не с рубашкой с длинными рукавами, как до этого. Посмотрим, как оно сидит на тебе.

Под давлением всей моей семьи я переоделась в новое платье. Затем я вставила новую шпильку в волосы рядом с палочкой для еды, которую носила до сих пор.

– Эй, Мэйн, – сказал мой отец. – Выглядишь просто замечательно! Все подумают, что ты какая-то принцесса. Твой нынешний вид, намного продуманный и симпатичнее, чем тот наряд, который носила Фрейда. Никто не скажет, просто глядя на тебя, что это было платье Тори, но его просто изменили, чтобы оно подошло тебе. Ай да моя Ева!

Мой отец похвалил меня, а также превознес достоинства превосходные швейные навыки своей жены, выглядя очень тронутым. Моя мама криво улыбнулась ему и нашла все же способ возразить ему.

– Это не честно с твоей стороны, сравнивать это платье с нарядом Фрейды. Качество же сильно отличается! Но, если сравнивать с простыми изменениями, то оно превратилось во что-то довольно экстравагантно милое! Работать с таким количеством дополнительной ткани – это совсем другой мир шитья.

– Если бы качество было таким же, то я бы действительно смог сказать, что твоя работа самая лучшая!

– О боже, Гюнтер!

Теперь они оба полностью потерялись в своем собственном мире. Наблюдать, как эти двое все время подшучивают, флиртуют, на самом деле больно смотреть на это. У меня никогда не было такого социального взаимодействия в мои дни Урано, поэтому смотреть, как все это разворачивается перед моими глазами – я определенно не хочу этого видеть.

Я захотела сбежать, но как?

По мере того, как я начала уходить в чувства, которые я полностью оставила в прошлом, Тори, которая стояла позади меня и внимательно смотрела на мою шпильку, вернулась в мое поле зрения, вытащив ее у меня.

– Да, мило! Это очень мило, Мэйн! Твое платье эффектное и симпатичное, но эта шпилька просто что-то с чем-то! Такое медленное покачивание цветов привлечет внимание, а так как твои волосы такие темные, то голубой цвет ночного неба и белые цветы сильно выделяются!

– Ох, действительно?

Прекрасно, Тори. Ты же мой ангелочек.

Вцепившись в ее спасительный голос, я обернулась, чтобы не видеть моих родителей. Как только их кокетливые выражения исчезли из моего поля зрения, я вздохнула с облегчением.

– Когда мы работали, я думала про себя: “Ого, разве эта шпилька не будет слишком большой?”, но теперь то, когда ты надела шпильку, то все выглядит идеально.

– Твои волосы воздушные и волнистые, а мои прямые и без какого-либо объема, поэтому, если бы я не сделала такую большую, эффектную шпильку, а какую-нибудь размером с мой палец, то она не выглядела бы так здорово.

– О, да, понятно…

Мы разговаривали всего несколько минут, но мое тонкое летнее платье никоим образом не грело меня, чтобы отгородить меня от озноба в такой лютый зимний холод. У меня мурашки по всему забегали, и неприятный холод начал мчаться по моему позвоночнику.

– А… аааа… ааапчхии!

Испуганная моим чиханием, моя мама оттолкнула моего папу в сторону и подошла ко мне.

– Мэйн, мы уже насмотрелись на твое платье, иди переодевайся и ложись сразу спать. Тебя снова лихорадит!

– Ах… апчхи! Мама, я думаю, ты немного опоздала. Я чувствую, как мой позвоночник стал холодным и дрожащим, а моя шея стала немного теплой…

Я очень быстро переоделась в пижаму и поспешила к кровати, но я уже уверена, что моя лихорадка снова начала подниматься. Я заползла в свою колючую соломенную кровать, а затем глубоко вздохнула.

Ну, думаю, я уже знала, что у меня будет другая лихорадка, так что это не стало неожиданностью. Интересно, мое тело когда-нибудь станет сильнее?

Том 1 Глава 55 Наставник Лютца

Когда мы работали дома, кто-то постучал в нашу входную дверь. Мы с Тори переглянулись, потом она поднялась посмотреть, кто там.

– Да, кто это?

– Это я, Лютц. Я принес с собой булавки для шпилек.

– Хорошо, позволь мне открыть для тебя.

Тори отрыла дверь со скрипом, впуская порыв свежего морозного воздуха. Лютц зашел, снег все еще лежал на нем.

– Вау, там так холодно, – сказала я.

– Снег идет очень сильно? – спросила Тори.

– Дорога к колодцу была полностью зарыта, но сейчас все не так уже плохо, – ответил Лютц.

Пока мы говорили, весь снег спадал с него, приземляясь там, где он стоял у входа.

– Вот, несколько булавок. Каждый из моих братьев сделал по три штуки, так что их здесь девять.

Он положил булавки для наших шпилек на стол. Как только он выложил их в ряд, Тори встала и пошла принести украшения, которые мы закончили до этого момента.

– Ах, раз так, то быть может доделаем шпильки какие сможем? – сказала моя мама. – Если мы их сделаем, то нам будет не хватать еще нескольких булавок, да?

Похоже, пока я болела, они с мамой успели закончить несколько шпилек. Я посмотрела на украшения, которые они выложили на столе, и задала вопрос Лютцу.

– Мы закончили двенадцать украшений. Ты принес с собой девять булавок. Сколько булавок не хватает?

– О? Эмм… три.

– Это правильно! Хорошая работа. Ты усердно учишься! – Взглянув вниз, я заметила, что у него в руке была сумка, с доской и с калькулятором. – Мама, Тори, могу ли я оставить вас работать над шпильками? Я хочу помочь Лютцу с учебой.

Тори недоверчиво заморгала, наклонила голову в сторону. – Я слышала, что ты ходишь помогать делать расчеты у ворот, но в действительности ли ты знаешь, как обучить его?

– Эм, думаю, да, я могу научить основам чтения и математики.

Я угрюмо обиделась на то, как мало верит в меня моя же сестра. Лютц, однако, ярко засиял.

– Мэйн действительно удивительна в чтении и в математике! Ну, хотя, она также удивительно слаба.

Ты мог бы остановиться после первого предложения, Лютц.

Несмотря на то, что я сверлила его неприятным взглядом, моя мама и Тори посмеялись над этим, так что это не имело значения.

Лютц начал доставать грифельную доску и карандаши из сумки, так что я побежала в спальню за своими вещами. Из деревянной коробки у кровати я достала карандаши и записную книжку, которую мне удалось собрать из пригодных частей наших слегка провалившихся бумажных образцов.

Я подумала, что могла бы поработать над своим проектом по созданию книг под предлогом помощи Лютцу в учебе. Обычно, когда моя мама и Тори усердно работают над своей ремесленной работой, очень неудобно рядом с ними сидеть и делать все это самостоятельно. Если я сделаю это, обучая Лютца, и мы будем одновременно что-то писать, то, думаю, это не будет выглядеть неуместно.

Теперь давайте вернемся к работе над книгой!

Поскольку я работала над этим всякий раз, когда мне удавалось найти немного свободного времени, я уже успела записать немного маминых сказок на ночь, но этого все еще недостаточно, чтобы я действительно смогла назвать эту маленькую записную книжку полноценной книгой.

Держа в руках мои заметки, карандаши как для доски, так и для бумаги и саму доску, я бодро пошла обратно на кухню. Но прежде чем я туда добралась, я услышала, как говорила моя мама.

– Лютц, ведь Карле и всей твоей семье не нравится твоя идея стать торговцем? Ты все же уверен, что хочешь им стать?

Внезапный, серьезный вопрос заставил меня остановиться замертво, у меня перехватило дыхание. Стараясь заглушить шаги, я медленно вернулась на кухню.

Тори, сидевшая рядом с моей мамой, была неподвижна. Напротив нее сидел Лютц, оглядываясь на нее с напряженным выражением лица. Когда я села рядом с Лютцем, моя мама посмотрела на нас, вздохнула, затем открыла рот, чтобы продолжить говорить.

– Мне было интересно, ну знаете, была ли Мэйн той причиной, по которой ты говоришь, что хочешь стать купцом. Ты такой добрый мальчик, и я подумала, что, возможно, потому что Мэйн сказала, что хочет им стать, ты последовал за ней.

– Нет! – он сразу возразил. – Я сказал, что хочу стать купцом, еще до того, как мы с Мэйн познакомились. Это я ее втянут в это, а не она меня.

Лютц думал, что хочет стать перекупщиком, затем он выслушал то, что Отто должен был сказать по этому поводу, и узнал о том, какие плюсы у городского образа жизни, и решил, что вместо этого он хочет стать торговцем. Честно говоря, я вообще не имела никакого отношения к процессу принятия решения.

Моя мама слегка кивнула, спокойно глядя на него. – Я поняла. В действительности ты захотел стать торговцем. Но, если Мэйн пойдет учеником туда же, что и ты, то ты продолжишь присматривать за ней, как и сейчас, да? Если ты просто тратишь на нее время, то ты не сможешь выполнить хорошо свое задание на своей реальной работе в качестве ученика. Ты будешь все делать небрежно, если будешь постоянно приглядывать за ней.

Думаю, предупреждение моей матери ударило Лютца прямо в сердце. Сидя рядом с ним, я с точностью могу сказать, что такое неожиданное откровение застряло комом в его горле. Ее предупреждение было близко с моим мнением. Она вовсе не ошиблась.

Пока я тревожно скрежетала зубами, Лютц решительно поднял голову, чтобы посмотреть на мою маму.

– …Я хочу стать торговцем, несмотря ни на что. Так как со мной Maïne, то я думаю, что это действительно возможно. А если я стараюсь быть настолько полезным ей, насколько могу, то это не значит, что я пытаюсь стать торговцем только ради нее.

Это верно, у Лютца есть свои мечты, и стать торговцем поставило бы его в гораздо лучшее положение, позволяющая ему делать то, что он сам хочет делать, чего нет у ремесленника. Разговор с Бенно и Марком только сильнее убедило его в этом. Он может и делать все эти вещи со мной, но он ни за что не станет торговцем исключительно ради меня. Это просто самый быстрый способ добраться туда, куда он хочет.

– Тогда, если Мэйн не сможет быть там с тобой, скажем, если она слишком сильно ослабнет и ей нужно будет бросить свою работу, то ты все еще будешь пытаться стать торговцем?

Лютц сжал свои кулаки поверх стола, неуклонно смотря в глаза моей мамы. – Да, – сказал он, медленно кивая. – Конечно я буду. Мои мама и папа говорят мне остановиться и просто стать ремесленником, но я не собираюсь сдаваться сейчас, когда я добился такого большого прогресса. Даже если Мэйн скажет мне, чтобы я остановился сейчас, я все еще буду пытаться стать торговецм.

– Я поняла, – ответила она. – …Что ж, тогда все хорошо! Все, что я слышала, это только слова Карлы, так что я была немного обеспокоена. Спасибо, что рассказал мне все это, Лютц.

Для Карлы это выглядит так, будто я заставляю Лютца следовать за мной. Это не совсем верно, учитывая мое состояние, но похоже, что она едва ли слушает то, что говорит Лютц, и наказывает его за неправильные взгляды на свои цели, которые, по ее мнению, у него были.

И потом, несмотря на то, что она сказала ему остановиться, он отказался…

Я вообще-то хотела бы узнать, что именно Карла рассказала моей маме, но у меня такое чувство, что она не скажет мне, даже если я спрошу об этом. Я почти уверена, что она просто сказала бы, что раз уж я так сильно хочу узнать, то я должна спросить у Карлы все сама.

– Миссис Ева, – спросил Лютц, – у меня тоже есть к вам вопрос.

– Какой же? – она ответила, наклонив голову в сторону. Я могу сказать по тому, как она тихо посмотрела на Лютца, что она намерена серьезно ответить.

Лютц вздохнул с облегчением, прежде чем открыть рот. – Почему вы не против того, чтобы Мэйн стала купцом? Мои мама и папа постоянно твердят, что торговцы – это такие люди, которых все ненавидят, так зачем позволять Мэйн стать одной из них?

Ну, торговцы – это люди, которые всегда берут свои комиссионные и ущемляют чужую прибыль, поэтому я думаю, что ремесленнику принято плохо думать так об этой профессии, но… разве говорить, что буквально все ненавидят торговцев, не слишком ли это грубо?

Словно услышав мои мысли, мама криво улыбнулась мне, потом слегка нахмурилась, смущенно смотря.

– Я думаю, что у всех разные представления о том, кто такие торговцы, поэтому я ничего не могу сказать о всей профессии. Но, чтобы ответить на твоей вопрос… Я думаю, причина, по которой я не возражаю, потому что Мэйн всегда была очень слаба, понимаешь?

– А? То есть потому, что она слабая? – переспросил он, непонимающе склонив голову в сторону.

– А? То есть потому, что она слабая? – переспросил он, непонимающе склонив голову в сторону.

Моя мама немного улыбнулась. – Чтобы быть честной, я не была уверена, что была какая-то работа посильная Мэйн. Я не могла представить, что кто-то сможет найти ей применение. Ну, так как она нашла себе полезную работу, где она может делать то, в чем она хороша, и к тому же она работает так усердно, то как я могу возражать против этого?

Мое горло немного сжалось, когда я услышала эти слова. Материнская любовь, которую она испытывала ко мне, заставила мои глаза прослезиться.

– Ох, хорошо…Я тоже стараюсь изо всех сил, но они все равно не принимают меня…

Услышав такие горькие слова, которые он произнес, я протянула руку, чтобы положить ее поверх его руки.

– Было бы хорошо, если бы они все же это сделали, да?

– Да.

– Ну так, давай сделаем это. И начнем с обучения!

– Да, ты права!

Лютц улыбнулся, его настроение сразу же стало повеселее. По мере того, как атмосфера от серьезных разговоров рассеялась, Тори, которая все это время сидела тихонечко, тяжело вздохнула с облегчением. Она достала свой швейный набор и стала работать над прикреплением украшений к булавкам. Глядя на все это краем глаза, я застучала пальцем по доске Лютца.

– Теперь давай начнем с повторения всех наших основных писем. Попробуй их выписать, посмотрим, помнишь ли ты их все.

– Понял.

После Лютц принялся писать все это, а я вернулась к проекту моей книги, записывая рассказы моей мамы. Сажевые карандаши, которые я использовала, были намного темнее, чем обычные карандаши, но они не стоят мне таких денег как чернила.

Пока я работала, я время от времени заглядывала в доску Лютца, чтобы посмотреть, что он уже делает. Посмотрев туда, я увидела, как он без сомнений пишет каждое письмо.

Обучение Лютца идет слишком хорошо. Когда мы начнем наше совместное обучение в магазине Бенно, ему потребуется значительно меньше времени на изучение упущенных тем. Поскольку он знает, что это будет чрезвычайно невыгодная ситуация, в которой он мог бы оказаться, он впитывал любую информацию как губка.