Текст книги "Откровения организатора свадеб (ЛП)"

Автор книги: Мишель Джо Куинн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

толкая больше ваз на пол и разбрызгивая кровь на ковры и гобелены. Трент и Лэндон

попытались удержать Джейка, а Леви встал между ним и Гаспаром, который лежал на

полу, вытирая кровь изо рта.

– И это мужчина, за которого ты хочешь выйти замуж? Посмотри, что он

натворил! – кричала Вивьен на дочь, рыдающую где-то сбоку.

Сандрин, пытаясь оттолкнуть остальных и смахнув слезы с лица, сделала шаг

вперёд. Она опустилась на колени проверить окровавленного Гаспара с разбитой губой и

прорезом на носу.

– Сандрин? – тихий голос Джейка отразился громким эхом, когда он стал

свидетелем того, что делала его невеста. – Ты выбираешь его?

Сандрин икнула и всхлипнула.

– Non, mon amour. Ему больнО, – она посмотрела на Джейка глазами полными

мольбы.

Джейк понял, что происходит перед ним, рука Сандрин оказалась на руке Гаспара и

другая на его губе.

– А как насчёт меня? – кровь капала из уголка его рта.

– Джейкоб, пожалуйста, – Сандрин умоляла его понять.

– К черту все, – Джейк вырвался из хватки кузенов и пошёл к Сандрин и Гаспару

на полу. Затем посмотрел на Вивьен. Все приготовились к атаке, но он расправил плечи и

выпрямил спину.

– Вы получили, что хотели. Выдавайте свою дочь за ее возлюбленного детства.

– Джейкоб, – выдохнула Сандрин. Она встала, протягивая к Джейку руки,

испачканные кровью Гаспара.

Джейк прищурился, глядя на неё, но затем глаза расширились, сначала в неверии, а

потом от злости, когда он посмотрел на ее руки.

– Свадьбы не будет.

Организатор свадьбы

Разинув рот я стояла на пороге, не желая верить в то, свидетельницей чего стала. Я

даже не помнила, как отошла от места драки. Если бы существовал покровитель свадеб, я

бы сейчас молилась ему или ей. Кто-то дёрнул меня за руку, заставляя подпрыгнуть.

Изабель оглядела всех присутствующих в комнате, продолжая тянуть мою руку.

– Ника, пойдём. Давай уедем из этого цирка! – ее голос не был мягким и разнесся

эхом по комнате.

Я уже видела драки до этого, но у меня всегда была защита (Чейз). И никогда ни в

одной из них не участвовали люди, которые мне не безразличны. Я повернулась к

коридору, где Трент и Лэндон старались не отставать от взбешённого Джейка. Громкий

плач вернул мое внимание обратно в комнату.

Сандрин рухнула обратно на пол и разрыдалась, размазывая тушь. Ее плечи

тряслись, пока она что-то бормотала в ладони. Ее отец опустился на одно колено рядом с

ней, потирая спину дочери. Вивьен же стояла, гордая и злая, глядя в моем направлении с

чистой ненавистью в глазах. Она не поняла, что я, как и она, была лишь свидетелем всей

этой катастрофы? Винила ли она меня за это?

Гаспар остался сидеть на полу, тщательно вытирая кровь с губ и подбородка. Под

его левым глазам начал формироваться синяк размером с яйцо. Джейк причинил ущерб

этому прекрасному мужскому лицу. Идеальный нос Гаспара был искривлён. Я не

сомневалась, что он сломан.

– Ника, пойдём, – Изабель снова дёрнула меня.

Тут же передо мной оказался Леви.

– Иди с ним. Убедись, что он больше не выкинет никаких глупых трюков. Он уже

чертовски напортачил здесь. Я свяжусь с тобой позже, – Леви провел рукой по моей

руке. На какой-то момент я подумала, что он притянет меня в объятия и скажет, что все

будет хорошо, но он этого не сделал. Он посмотрел мне в глаза с тем, что казалось

извиняющимся взглядом, и пошёл прочь.

Я повернулась и позволила Изабель утащить меня оттуда. Когда я сделала пару

шагов, какая-то неведомая сила заставила меня обернуться. Хотела бы я не делать этого.

Леви стоял лицом к Сандрин. Она зарылась лицом в его грудь. Он обнимал ее, рукой

потирая спину. А губы были прижаты к ее макушке.

Леви выбрал Сандрин вместо Джейка. Он выбрал ее, а не своего лучшего друга.

Мало того, он выбрал ее, а не меня.

Я закусила губу от внезапного укола ревности. У меня не было никаких претензий

к Леви. Он не был моим. У нас не было отношений.

Не имея другого выбора, я пошла вперёд, пока прохладный вечерний ветерок не

поприветствовал меня. Я попыталась и не смогла стереть этот последний образ из своего

сознания.

Джейк уехал со своими кузенами. Мы с Изабель дождались машину, которая

привезла меня в имение. Поездка обратно в отель была неожиданно тихой.

– Можем мы поесть? Я голодна, – спросила меня Изабель, когда я сделала шаг из

машины.

Я не хотела есть, и у меня было чувство, что я не в состоянии проглотить хоть что-

то. Но я сдалась, как и всегда делала с Бенджаминами.

Она выбрала первый устроивший ее ресторан к югу от моего отеля. В нем

присутствовало очарование старины с красными бархатными шторами и позолоченными

люстрами. К сожалению этим он наполнил мне имение, и я задумалась, что же сейчас

происходит там.

Не заглядывая в меню, на простом английском я попросила суп, не заботясь о том,

понял меня официант или нет. Я терпеливо ждала Изабель, которая выбирала и заказывала

свой ужин на французском.

Как только официант ушёл, из меня посыпались вопросы:

– Кто, черт возьми, этот Гаспар? И почему он был там? Что с ним связано такое,

что заставило Джейка взорваться?

Изабель поджала губы и подняла бровь.

– Они тебе ничего не рассказывали? Гаспар бывший жених Сандрин. Думаю,

родители Сандрин пригласили его, чтобы разозлить Джейка.

– Они были помолвлены? Как долго?

– Года. Десятилетия. Я не знаю, – она махнула рукой, – конечно же, это была

договорённость. Уверена, деньги играли не последнюю роль. Вот почему я не доверяла

Сандрин. Как кто-то может разорвать такую долгосрочную помолвку, а затем взять и

обручиться с тем, кого ты знаешь меньше трёх месяцев?

– Джейк знал о помолвке?

Изабель оглядела комнату.

– Да. Он рассказал мне о ее предыдущей помолвке с Гаспаром. Это дерьмово. Но

эй, по крайне мере тебе не пришлось саботировать их свадьбу, – ухмыльнулась она.

Я открыла рот, готовая возразить, когда вернулся наш официант с напитком для

Изабель и налил мне бокал воды. Как только он удалился, я выпалила:

– Я никогда не говорила, что собиралась саботировать свадьбу. У меня не было

никаких намерений делать это.

Но Изабель была равнодушна.

– Ох, что ж, теперь все кончено.

– Разве ты хоть немного не расстроилась из-за своего брата?

Округлив глаза, Изабель хмыкнула.

– Ника, я рада, что все закончилось вот так. Она собиралась забрать у нас Джейка!

– она потянулась к моей руке.

Её взрыв получил несколько неловких взглядов со стороны других посетителей, но,

не обращая на них внимания, она продолжила:

– Они собирались переехать в какую-нибудь страну третьего мира и

присоединиться к «Врачам без границ». Ты издеваешься? Черт, нет. Я не позволю

маленькой французской трещотке забрать его у меня.

Как бы эгоистична не была Изабель, я знала, по крайне мере она заботится о брате.

Было ли это план Джейка или это был план Сандрин? Джейк никогда не говорил,

что хотел работать за границей, но он всегда был филантропом.

– Это был выбор Джейка. То, чем он хотел заниматься, – пробормотала я.

–Ника, не будь смешной. Джейк никогда не увлекался такой глупой идеей.

– Это не глупо. Это похвально...

Изабель прервала меня.

– Так или иначе, это не важно, потому что свадьба отменяется, – думая, что наш

разговор закончен, она откинулась на стуле и скрестила руки на груди.

Наш официант вернулся, чтобы принести хлеб, к которому ни одна из нас не

притронулась. Изабель изо всех сил старалась молчать. А когда не смогла больше

сдерживаться, выпалила:

– Хотя, Гаспар был горяч. Ну, пока Джейк не поработал над его лицом.

Я клюнула на приманку.

– Я никогда раньше не думала, что он может быть таким жестоким. Я думала, он и

мухи не обидит.

С бокалом, поднесённым к губам, Изабель фыркнула:

– Точно. Он попадает в неприятности еще со времен с колледжа. Джейк и Леви

даже создали свой собственный бойцовский клуб. Парочка болванов. Ты бы видела лицо

мамы, когда Джейк впервые пришёл домой с фингалом.

– Бойцовский клуб? Это немного нереально, ты так не думаешь?

– Вовсе нет. Как ты думаешь, они с Леви познакомились? Леви изучал бизнес, а

Джейк готовился стать медиком. Они даже не состояли в одном братстве. Они стали

лучшими друзьями из-за этого глупого подпольного клуба.

Я не знала. Знала лишь, что Джейк и Леви познакомились на последнем курсе.

Изабель была в разговорчивом настроении и продолжала рассказывать мне вещи,

которые мне следовало бы знать, но я была слишком наивна, чтобы спрашивать подобное.

– Они попадали во всякие неприятности. Джейк тогда тоже был игроком.

Полагаю, это идёт в комплекте с флером плохого парня. Он постоянно менял девиц. Мои

родители так беспокоилось, что один из них оставит кого-то беременным или что-то в

этом роде. Затем Джейк пошёл в медицинский институт. У нас не было возможности

узнать, прекратил он свои выходки или нет. Мама просто надеялась, что так и было.

Джейк? Игрок? Нет, не тот Джейк, в которого я влюбилась. Я никогда бы не

подумала о нем так по тому, как потрясающе он вёл себя со мной. Я молчала, ожидая,

пока она продолжит, но именно этот момент выбрал наш официант, чтобы вернуться с

нашими заказами: крем суп для меня, искусно оформленный ужин из четырёх блюд для

Изабель. Она сразу же набросилась на него, не обращая внимания на оформление. Она

была слепа к красоте. А была ли я слепо влюблена в Джейка?

– Представь себе, какое мама почувствовала облегчение, когда он привёл домой

тебя, – я кивнула. Я отчётливо помнила, какой милой была мама Джейка, когда мы

ужинали в их доме. Я очень сильно нервничала, а она была очень приветливой. Теперь я

знаю почему.

– А потом, спустя месяцы, он привёл в дом Сандрин. До того вечера мы даже не

знали что вы, ребята, расстались. Маме она, конечно же, приглянулась, потому что она

красивая, она врач и она француженка.

Если бы подобное сказал любой другой человек, я бы не выдержала и заплакала, но

со мной была Изабель, и я сомневалась, что она смогла бы вынести подобное. Я не

притронулась к своему супу и ждала, пока Изабель закончит есть. Когда она, даже не

посмотрев, съела я свой ужин или нет, спросила, хочу ли я десерт, я извинилась и сказала,

что собираюсь пойти обратно в отель.

У меня было много вопросов, на некоторые мог ответить лишь Джейк, другие, я

боялась, придётся адресовать самой себе.

Предоставленная самой себе, я побрела по знакомым улица. В городе, несомненно,

было очарование. Любовники в открытую миловались, друзья праздновали. В этом городе

Джейк влюбился в Сандрин. И сегодня вечером именно здесь их отношения пришли к

неожиданному концу. Париж хранил свои секреты. Все это время я боготворила Джейка,

желая, чтоб он оставил Сандрин. Теперь, когда это произошло, я стала сомневаться в

своих настоящих чувствах к нему. Как я могла влюбиться в мужчину, которого едва знаю?

Когда я вернулась в отель, в лобби, несмотря на поздний час, было полно народу. Я

поехала в первом освободившемся лифте на свой этаж и собрала каждую крупицу

мужества, которая у меня оставалась. Я была неуверенной в себе больше, чем когда-либо

в своей личной жизни. Я не могла позволить себе расклеиться на глазах у незнакомцев в

замкнутом пространстве. Повернув за угол по дороге к своей комнате, я приготовилась к

приступу паники, замешательству и слезам, которые, несомненно, придут.

Когда я видела высокую фигуру, подпирающую дверь моего номера, сердце

замерло.

Бывший

– Я тебя ждал. Где ты была? – спросил Джейк. Я застыла, опустив голову и

прикусив внутреннюю сторону щеки. Я боялась показать свои эмоции незнакомцам в

лифте, не зная, что столкнусь лицом к лицу с самым незнакомым человеком из всех. – Ты

не собираешься пригласить меня внутрь?

– О да, конечно, – выловив в клатче карту-ключ, я отперла дверь и придержала

ее, позволяя ему пройти внутрь. Не знаю почему, но что-то заставило меня вытянуть шею

и оглядеться, посмотреть не скрываются ли в коридоре какие-то тени. Но была лишь

тишина и полумрак. Чувствуя себя опустошённой и унылой, по неясным для меня

причинам, я закрыла дверь и повернулась к своему бывшему бойфренду.

Он решил сесть на кровать и наклонил плечи вперёд, выглядя обессиленным. Я

нерешительно двинулась к нему. Когда он поднял голову, я увидела, что он даже не

обработал раны.

– Джейк, твоё лицо, – положила руку под подбородок и повернула его голову из

стороны в сторону, рассматривая разбитое лицо разбитого человека.

Он издал лёгкий смешок.

– Ты бы видела другого парня.

Я подняла бровь и сжала губы, пребывая не в восторге от его слов.

– Правда? Вот как ты собираешься вести себя?

Его кривая улыбка исчезла, и он опустил глаза.

– Прости, Ника.

– Лучше промыть их, пока не попала инфекция, – я не стала дожидаться ответа.

И пошла к шкафу, чтобы взять мини аптечку.

Открыв дверь, я ахнула. Запах мужчины со всей мощью ударился в меня. Смесь

сандалового дерева, мускуса и бергамота, пробуждала чувства и вызывала воспоминания.

Рубашка Леви висела в шкафу, а его небольшая сумка стояла внизу на полу. Все, чего мне

хотелось в тот момент, взять рубашку и прижать ее к коже. У меня перехватило дыхание.

Что происходит? Джейк был здесь... со мной. Не помолвлен. Я ведь этого хотела, верно?

Я сделала успокаивающий вдох, пока расстегивала чемодан и вынимала аптечку.

Даже когда я закрыла двери, запах Леви заполнил меня. Мне необходимо прочистить

голову. Джейк был в комнате и нуждался в моей помощи. Надо сконцентрироваться. Я

повернулась к ванной, чтобы намочить для него полотенце.

Запах лаванды и ванили практически добил меня. Я неуверенно балансировала на

краю в сумасшедшем городе. Леви был таким милым и заботливым, сделав сегодня днем

для меня ванную. Как бы мне хотелось затащить его тогда к себе. Как бы мне хотелось не

ходить на тот обед. Как бы мне хотелось...

Когда я вернулась из ванной, Джейк развалился на кровати. Огни города,

проходящие сквозь окно, освещали его лицо. Рука была прижата ко лбу, когда он смотрел

на ночной Париж.

Почувствовав мое появление, он повернул голову.

– Красивый вид, – я знала, он имел в виду город, но мой желудок сделал сальто

от понимания того, что эти слова могли означать, вместе с мучительно сексуальным,

несмотря на порезы и ссадины, выражением на его лице.

Нет, он имел в виду лишь то, как красив городской пейзаж. Ничего больше. Мой

разум отмёл любые другие возможности. Я начинала уставать от этой игры.

Я обошла комнату, включая каждый имеющийся источник света. Я не боялась

темноты, нет. Я боялась того, что может случиться при приглушенном свете с моим

бывшим.

– Мне нужно больше света, чтоб лучше видеть, – Джейк не просил объяснений,

но я все же чувствовала необходимость дать ему их.

Открыв аптечку, я приказала Джейку сесть. Он оттолкнулся обеими руками от

кровати, пока его лицо не оказалось на одном уровне с моим. Мне пришлось проглотить

комок в горле. Я уже оставалась с ним наедине с тех пор, как мы расстались, но не тогда,

когда мы были только вдвоем, и не когда это ощущалось настолько интимным. Или

неуместным.

Используя прохладное полотенце, я неохотно стерла высохшую кровь с лица

Джейка. Он зашипел от трения.

– Ты пытаешься стереть мне лицо? – пожаловался Джейк.

– Цыц! Уж ты-то должен был знать, как позаботиться о нем. Ради всего святого,

ты же чертов хирург, – отчитала я, но смягчила свои действия.

Избавив щеки, губы и подбородок от засохшей крови, я подняла ватный тампон и

окунула в перекись. Подняла руку к лицу и предупредила:

– Будет чертовски больно, – без колебаний, я прикоснулась к его порезам. Джейк

выпустил пару нецензурных словечек, но позволил мне очистить раны.

– Спасибо, Вероника, – пробормотал он, когда я приклеила пару маленьких

пластырей ему на лицо. Я промямлила, услышав, как он произнес мое имя. Оно

прозвучало странно. Для него я всегда была Никой. Он никогда прежде не называл меня

полным именем. Лишь один другой человек делал так каждый раз.

Я покачала головой. Это был ответ Джейку и способ избавить разум от мыслей о

другом мужчине, и от замешательства, пришедшего с этими мыслями.

– Не стоит. Я лишь хотела как можно скорее обработать раны.

Когда я снова взглянула на Джейка, я не могла не всмотреться в него. В конце

концов, это был Джейк, и я когда-то любила его, но сейчас я смотрела на него совершенно

по-другому. Когда-то давно... почему казалось, что это было давно, ведь прошло меньше

четырёх месяцев, как мы расстались? Я посмотрела ему в глаза и нашла его другим. Он

был и не был моим Джейком. Что-то в нем изменилось.

Или это была я?

Мое сердце не ускорилось от звука его голоса. И хотя я все ещё считала его

симпатичным, от того, как он мне улыбнулся, в животе не появился трепет. Если бы мы

были одни, как это было много недель назад, я бы снова предъявила права на его губы.

Удостоверилась, что он забыл имя любой другой женщины. Он бы знал лишь мое. Ника.

Но я больше не была Никой. Я была Вероникой. Без него я была единым целым.

Джейк прикоснулся к моей щеке.

– Ты так добра ко мне, – он наклонился, глядя мне в глаза, и легкое

прикосновение тёплого дыхания коснулось моих губ.

Когда я поняла, что он собирался сделать, я спрыгнула с кровати, увеличивая

расстояние между нами. Мои руки взлетели к груди, я пыталась замедлить дыхание.

– Как ты думаешь, что ты делаешь?

Джейк казался смущённым. Запинаясь, он попытался ответить:

– Я ...я полагал... я просто думал...

Я нахмурила брови и, обвиняя его, указала на него пальцем:

– Ты собирался поцеловать меня!

Он отвернулся, потеребил волосы и потёр челюсть, словно я его ударила. Мне бы

стоило.

– Думал, ты хотела этого.

Я закатила глаза и пробормотала молчаливую молитву тому, кто слушал.

– Дай мне силы.

– Прости, Ника. Я не имел в виду...

Я остановила его от дальнейшего смущения нас обоих, поднимая руку ладонью к

Джейку.

– Пожалуйста, больше не говори ни слова, – огрызнулась я, расхаживая по

комнате.

– Ника, можешь ты, пожалуйста, сесть? Ты заставляешь меня нервничать, —

молил он.

Я остановилась в шаге от кровати и уставилась на него.

– Я заставляю тебя нервничать? – усмехнулась я.

Он пожал плечами. Я решила сесть на стул у окна, отказываясь смотреть в глаза

мужчине, сидящему на кровати.

Сделав выдох, я начала:

– Несколько недель назад... Нет, даже несколько дней назад, я, вероятно, не хотела

бы ничего так сильно, как позволить тебе поцеловать меня. Признаюсь, я думала о нас

двоих снова вместе... но вещи изменились. Думаю, ты изменился. Я только недавно узнала

о тебе гораздо больше, чем тогда, когда мы были вместе. Так что полагаю, на самом деле

это не ты изменился, просто я не понимала.

– Не знаю, что и сказать, – его голос был полон боли и неуверенности.

Подняв глаза, я увидела как он, должно быть, себя чувствовал. Всё – его помолвка,

личная жизнь – висело в подвешенном состоянии.

– Я все ещё люблю тебя. Ты мне не безразличен, – и это была правда. Я не могла

изменить случившееся с нами. И я никогда не смогла бы стереть то, что мы разделили. —

Но ты порвал со мной и обручился с другой. Той, кто безошибочно любит тебя. Ты не

мой, чтоб я целовала тебя. Если честно, я не совсем уверена, что ты вообще когда-то до

этого был моим, – я помассировала виски, словно движение могло помочь очистить

паутину внутри. – Я вела себя как покинутая любовница и не осознавала, – посмотрела

ему прямо в глаза, – ты не принадлежишь мне. Ты принадлежишь ей. Сандрин. Я была

свидетельницей этого. Я все видела собственными глазами.

– Теперь уже слишком поздно. Все кончено, – он отвёл взгляд, но не раньше, чем

я увидела всепоглощающую боль в его глазах.

– Я в это не верю. Не могу согласиться с этим, и ты не должен, – я встала и

подошла к нему, обняв мужчину, который, я однажды думала, дополнял меня. – Мы все

делаем ошибки, Джейк, но у тебя есть шанс все исправить. Иди, забери свою девушку

обратно. Я вижу, как тебе плохо без неё.

Джейк положил голову мне на плечо и обнял меня.

Некоторое время мы так и сидели, прислонившись друг к другу, слушая наше

дыхание и биение сердец. Его билось ради Сандрин. Мое же ради кого-то другого.

~о0о~

Весь полет из Шарль-де-Голль до международного аэропорта Сан-Франциско, я

провела в солнечных очках. После того, как Джейк ушёл, я не стала беспокоиться о сне,

который, я знала, не придёт. Я использовала наушники, чтобы игнорировать шум вокруг, а

не слушать музыку или то, что демонстрировалось на экране передо мной. Моя голова

была повёрнута к окну, я смотрела, но ничего не замечала.

Перелёт в эконом классе был не таким комфортным и гламурным, каким был бы,

если бы я полетела на частном самолёте, но в то утро я не могла посмотреть в лицо всем,

кого знала. Когда Джейк ушёл, я торопливо упаковала вещи, одновременно лихорадочно

бронируя билет на следующий рейс. Самым трудным было собрать вещи Леви. Я всю

ночь ждала, пока он позвонит или напишет. Чтобы узнать как у меня дела, и вообще жива

ли я. И теперь было ясно, что его такие пустяки не волновали. Но я не могла просто взять

и оставить его сумку в отеле. Единственным решением было собрать вещи и взять с

собой.

Каждый раз, когда я делала вдох, его запах приносил вспышки воспоминаний -

прогулка на кораблике по Сене, прогулка за руки по городу, поцелуй на Эйфелевой

башне, экскурсия в Лувр, пикник, поддразнивание его языка на моем большом пальце.

Мое лицо высохло, а челюсть болела от постоянного скрежета зубами, когда я

собрала единственный чемодан, который взяла с собой в поездку и кожаную сумку, не

принадлежавшую мне. Мое тело устало. Голова гудела. Сердце болело. Теперь я была в

ещё большем беспорядке, чем когда уезжала.

Я лежала в постели, думая о мужчине, который проявлял ко мне интерес лишь

потому, что это было ему на руку. Леви нужна была игрушка на то время, пока мы были в

Париже, и я была слишком наивна, чтобы понять что именно он делает, пока не стало

слишком поздно, и я не начала что-то чувствовать к нему. С глаз долой, из сердца вон. Это

чертовски жалило.

Как кто-то может преодолеть жесткое разочарование, которого не должно было

быть?

Я встала в очередь за такси, двигаясь автоматически и не думая, что делаю.

Забравшись внутрь, выпалила адрес места назначения. И только когда я остановилась

перед офисом, заметила, какой адрес назвала.

Джуэл увидела меня и ринулась в мой кабинет. Я постояла минуту или две, прежде

чем почувствовала укусы от багажа на своих пальцах и опустила его на пол. Джуэл

возможно что-то сказала мне, но я не расслышала. Когда я обернулась посмотреть на неё,

то столкнулась лицом к лицу с другим человеком. Чейз.

– Какого черта ты здесь делаешь? – Чейз сделала шаг ко мне, и на ее лице

появилось беспокойство. – Ты ведь должна была вернуться поздно ночью.

Я почувствовала что-то твёрдое вокруг меня, слабость предъявляла права на мое

тело. Прохладная твёрдая столешница встретила мою руку, и поддержала меня.

– Ника? Ты больна? Ты выглядишь, так, словно...

Отступив назад, я упала в кресло. События прошлых дней и эмоции, пришедшие с

ними, вырвались в виде слез, рыданий и икоты. Душевная боль разрушила все мое

существо.

– Оу, черт, – Чейз подбежала ко мне, прижимая мою голову к своему,

несомненно, дорогому дизайнерскому платью. – Что они с тобой сделали?

Моим ответом было бессвязное бормотание. Чейз погладила мою голову.

– Скажи мне, кого убить первым, Ника, – потребовала она. – Ох, милая, не

плачь из-за этих засранцев. – Она наклонила мою голову и сняла очки.

Я заплакала ещё сильнее, цепляясь за коробку с тканями на полке.

– Я...он... все так запутано... я не знаю.

Она подвела меня к двухместному диванчику у двери моего офиса. Убедившись,

что мне на нем удобно, она схватила коробку с салфетками и поставила ее мне на колени.

– Расскажи мне все.

И я рассказала.

Когда я закончила, выражение лица Чейз было неописуемым. На полу у моих ног

валялись комочки мокрых салфеток. Я высморкала нос в ещё одну и бросила ее в кучу.

– Вот и все. Теперь я здесь, – слова прозвучали хрипло, после того, как все мои

эмоции вылились наружу.

– Я просто... я не могу... – Чейз выпрямилась и с недоверием в глазах посмотрела

на меня. Если бы мое сердце не было болело из-за того, что так сильно скучало по нему, я

бы в это тоже не поверила. – Леви?! Кто ж знал?

– Я знаю, ладно? – я икнула, – я не знала, что это произойдёт. Если б я знала, я

бы подготовилась.

– Неа. Я так не думаю. Нельзя ничего сделать, чтобы подготовиться к такому. К

нему! Хочу сказать, это Леви.

– Да. Я поняла. Я знаю. Я была там.

Чейз скосила глаза влево, затем прищурилась. Прикусила губу.

– Итак... я знаю, ты смущена, и я не хочу быть бесчувственной, но... чисто из

любопытства...

Я промямлила:

– Что?

– Он был... – Чейз подняла руки, ладони друг напротив друга, а затем раздвинула

их в стороны, – ...большим?

Я закашлялась и фыркнула.

– Чейз!

– Что? Я просто шучу. Разве ты бы не хотела знать это, если б я была на твоём

месте? Ты же знаешь, что хотела бы.

– Это не гарантирует ответ, – я скрестила руки на груди.

Чейз снова прикусила нижнюю губу.

– Ты можешь мне хоть сказать, его дружок с капюшоном или без?

– Господи, Чейз! – отчитала я подругу. – Мое сердце вообще-то разбито.

– Я не хочу быть бесчувственной. Ты же знаешь, как я отношусь к необрезанным

мужчинам, – она вздрогнула, словно попробовала что-то мерзкое.

– Ты ужасная лучшая подруга, – но должна признать, у Чейз, с ее

воинственностью лучшего друга, были свои способы борьбы с неудобными ситуациями. И

она была большим сторонником смеха, или, по крайней мере, неудобного смешка, как

лучшего лекарства даже от душевной боли. Особенно от душевной боли.

– Я знаю, – она хлопнула в ладоши. Глаза расширились. – У меня есть лучшее

решение. – Она наклонилась, чтобы открыть дверь, которую закрыла ранее, и крикнула

из моего кабинета: – Джуэл, ты можешь захватить мой аварийный комплект?

Я застонала. Джуэл очень быстро вошла и передала Чейз ее аварийный комплект:

бутылку крепкого спиртного, два хрустальных бокала и пакетик корзиночек с арахисовым

маслом Reese. Напиток менялся каждый месяц. Сегодня у нас было виски.

На данный момент, я была готова сделать все, что угодно, чтобы выбросить Леви

из головы, даже несмотря на то, что знала, ничто полностью не поможет избавиться от

мыслей о нем. Мое сердце этого не позволит.

Контракт

– Проснись, соня, – не очень нежный голос Чейз вырвал меня из глубокого сна.

Открыв глаза, я застонала. Попыталась поднять руки, чтобы прикрыть лицо, а

затем осознала, что это было огромной ошибкой. Болело все. Даже мои глазные яблоки

болели настолько сильно, что было больно даже двигать ими.

Прошла почти неделя с тех пор, как я вернулась из Парижа. И в течение этой

недели Чейз превратила меня в свой проект номер один. Она обвинила Джейка и

компанию в том, что они не кормили меня. По ее словам, я отощала. Весы в ее кабинете

доказали, что она права. Когда я была в Париже, основой моей диеты были сыр, вино и

выпечка. Однако с вихрем волнения и стресса, напряжения и боли, мне удалось потерять

несколько килограмм. Что было бы не так ужасно, если бы я все сделала правильно.

Я неразборчиво отреагировала на вторжение Чейз.

– Что ты сказала? Давай, вставай и пойдем. Диего никого не ждет, – она

подпрыгнула на моей кровати.

Ее движение вызвало дрожь, которую совершенно не оценило мое тело.

– Иди к черту, Чейз!

– Оу, так мы становимся дерзкими! Мне это нравится.

Я надеялась, что она смилостивиться, но надежда была для слабаков и тех, у кого

не было лучшей подруги хулиганки.

– Используй этот гнев и вытаскивай свою задницу из постели. Пойдем! – Она

встала на четвереньки и подпрыгнула сильнее.

Был лишь один способ избавиться от нее. К сожалению, это значило пойти с ней.

– Могу я, по крайней мере, поспать еще десять минут? Обещаю, я пропущу ланч,

чтобы сохранить калории.

– Что? Без шансов! Сегодня день пиццы.

Это звучало нецелесообразно и в действительности не имело смысла. Девизом Чейз

было «усердно тренируйся и ешь сверх меры». У нее, возможно, даже есть футболка с

таким слоганом.

– Я больше не могу. Просто оставь меня здесь, чтобы я могла зачахнуть и умереть,

– умоляла я, засовывая голову под подушку.

– Ты слишком мелодраматична. Вставай, пойдем, посмотрим на Аппетитненького

Диего и по пути туда я расскажу тебе о новеньком, самом крупном контракте, —

беззаботно добавила она эту последнюю часть.

Что заинтересовало меня.

– Новенький и самый крупный? – Я прогнала сон, корчась от боли с каждым

движением. Болели даже те мышцы, которые не были задействованы.

Чейз кивнула. Вскочила с моей кровати и вытянула руки. Я схватила их, и она

помогла мне подняться.

– От этой новости у тебя крышу снесет, – Чейз любила преувеличивать, но она

так же знала, что заставит меня двинуться дальше. От больших событий я оживала.

Бесчисленные возможности. Многочисленные идеи. Волшебство в деталях. Адреналин от

планирования. Я могла использовать все это, чтобы избавиться от того состояния, в

котором пребывала последние несколько дней.

После ещё нескольких протестов своего тела, мне удалось направиться в ванную,

чтобы переодеться, по пути схватив старую футболку колледжа, спортивный лифчик и

шорты. Пока чистила зубы, я посмотрела на себя в зеркало и проигнорировала тёмные

круги под глазами. Возможно, отчасти они появились из-за смены часовых поясов, но

после Парижа у меня не было приличного сна. Слишком много воспоминаний. Слишком

много мыслей о нем.

Я отказалась идти коротким путём и напиваться или принимать снотворное,

которое не было мне прописано. Я справлюсь с этим. Справлюсь с ним. Я лишь хотела,

чтоб у меня получилось раньше, чем позже.

Когда я вышла из спальни, завязав волосы в хвост, Чейз стояла над коробкой в

цветочек, лежавшей на полу гостиной. Не было никакого смысла накладывать макияж или

делать причёску, через час я буду выглядеть как растрепа или как бездомный.

– Это что? – она потягивала свой зелёный смузи и вручила мне мой стаканчик.

– Вещи Джейка, – я залпом выпила густую бурду. Она была похожа на сладкие

сопли, но Чейз обещала, что в ней содержатся витамины и минералы, необходимые мне,

чтобы выжить на Пытке.

– Прощальная коробочка?

– Угу.

Она нагнулась, чтобы порыться в ней.

– Он оставил здесь кучу всякий фигни.

Я наклонилась, вспоминая, что побросала туда.

– Несколько личных вещей, когда он оставался здесь и какое какая одежда, если

его вызывали ночью на работу, – Джейк оставил три комплекта одежды, электрическую

бритву, электрическую зубную щётку (подходившую к моей), зарядку для телефона

(которая на самом деле в какой-то момент, возможно, была моей), три книги, которые я

никогда не читала, и пару двд, которые я никогда не смотрела. Джейк мог быть всемирно

известным хирургом, но когда дело касалось фильмов, у него был ужасный вкус.