Текст книги "Под защитой ректора (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 26 страниц)

Где-то за их спинами Ренар очень выразительно прокашлялся.

– Ну, раз источник не уничтожил мир, может, хотя бы вы двое перестанете смотреть друг на друга так, будто сейчас снова всё взорвётся?

Айя тихо рассмеялась ему в плечо. Кай даже не обернулся.

– Ренар.

– Да-да. Я тоже рад видеть вас живыми.

Дарвен на фоне разрушенного храма только устало закатил глаза. Но впервые за долгое время даже в его взгляде больше не было боли. Только спокойствие. Мир вокруг наконец переставал воевать сам с собой. И, возможно, они тоже.

Весна пришла в академию поздно. Снег ещё лежал на дальних склонах гор, холодный ветер всё так же гулял между башнями старого замка, но воздух уже изменился. В нём больше не было той тяжёлой, давящей тишины, к которой все привыкли за долгие годы. Академия дышала иначе – живее, свободнее.

После падения Совета мир менялся медленно, болезненно, с сопротивлением старых порядков и страхом перед неизвестным, но назад дороги уже не существовало. Слишком многое рухнуло вместе с Первой печатью. Старые законы больше не работали. Маги, веками привыкшие подчиняться Совету, впервые начали задавать вопросы вместо того, чтобы слепо выполнять приказы. Именно это пугало Империю сильнее всего.

В академии перемены начались раньше, потому что Кай Блэквуд больше не позволял строить её на страхе.

Айя стояла у окна одной из верхних галерей и наблюдала, как во внутреннем дворе тренируются младшие адепты. Весенний ветер трепал распущенные волосы, солнце скользило по каменным стенам мягким золотым светом, а где-то внизу снова слышались чьи-то крики и смех. Жизнь продолжалась. Иногда это всё ещё казалось странным после источника, разрушенного храма и мира, который едва не раскололся на части вместе с ней.

Она машинально коснулась пальцами запястья. Свет под кожей больше не вспыхивал болезненно. Магия жила внутри спокойно: иногда сильнее, иногда тише, но больше никогда не причиняла боли. Айя научилась слышать её – не подавлять, не бояться, принимать. И именно поэтому источник теперь спал спокойно. Как и она сама.

– Если ты ещё хотя бы минуту будешь смотреть вниз с таким философским лицом, адепты решат, что ты планируешь их убить, – лениво произнёс Ренар.

Айя закатила глаза раньше, чем обернулась. Он развалился в кресле у стены с таким видом, будто вообще не понимал, зачем людям работать. На столе рядом лежала стопка документов, к которой он демонстративно не притрагивался уже как минимум час.

– Я размышляла о судьбе мира.

– А я размышляю, как незаметно сжечь отчёты нового Совета.

– Вы ужасный преподаватель.

– Зато харизматичный.

Он лениво посмотрел на неё поверх чашки с кофе.

– Кстати, Блэквуд опять в ярости.

Айя настороженно прищурилась.

– Почему «опять»?

– Потому что кто-то сегодня на практическом занятии научил первокурсников открывать запечатанные двери магией.

– Это была образовательная демонстрация.

– Они открыли винный погреб.

– Значит, демонстрация была успешной.

Ренар расхохотался, и именно в этот момент дверь кабинета открылась. Кай вошёл спокойно. Слишком спокойно. Айя сразу поняла: он уже всё знает.

Ренар мгновенно поднялся.

– Что ж. Я внезапно вспомнил, что у меня есть дела.

– Сядь, – холодно произнёс Кай.

– Нет. Мне дорога жизнь.

И исчез за дверью раньше, чем Кай успел ответить. Айя едва сдержала улыбку. Кай медленно перевёл взгляд на неё, и внутри всё равно привычно дрогнуло сердце. За эти месяцы она так и не научилась реагировать на него спокойно. Наверное, уже и не научится.

Он подошёл ближе. Тёмный плащ слегка качнулся от движения, солнце скользнуло по знакомым резким чертам лица, а тьма вокруг него теперь всегда ощущалась иначе. Не тяжёлой – живой. Тёплой. После источника что-то изменилось не только в Айе. Кай больше не выглядел человеком, который постоянно держит себя в цепях. Иногда он даже улыбался первым. Это всё ещё казалось почти чудом.

– Ты снова устроила хаос.

Айя невозмутимо пожала плечами.

– Это клевета.

– Половина адептов была пьяна к полудню.

– Они просто познавали свободу.

Кай тяжело вздохнул, но в глазах уже появилась знакомая мягкость.

– Однажды академия всё-таки сгорит.

Айя подошла совсем близко.

– Но зато станет веселее.

Кай покачал головой и всё же не смог скрыть улыбку окончательно. Айя замерла, разглядывая его внимательнее. Иногда ей всё ещё было сложно поверить, что всё это реально: что он рядом, что они выжили, что ей больше не нужно убегать. Кай заметил её взгляд сразу, как замечал всегда. Его пальцы осторожно коснулись её руки.

– Что такое?

Айя тихо выдохнула.

– Ничего. Просто странно быть счастливой.

На секунду в кабинете стало очень тихо. Кай смотрел на неё слишком понимающе, потому что сам чувствовал примерно то же самое. Потом медленно притянул её ближе за талию, совсем привычно уже, будто иначе и быть не могло.

– Привыкай.

– Это звучит почти как угроза.

– Так и есть.

Она рассмеялась по-настоящему – легко, свободно, и Кай вдруг поймал себя на мысли, что ради этого смеха действительно был готов разрушить весь мир.

Позже, когда солнце начало медленно опускаться за горы, академия погрузилась в спокойный вечерний шум. Где-то внизу спорили адепты, кто-то играл музыку во внутреннем дворе, на башнях зажигались первые огни. Айя стояла у того самого окна в коридоре академии, где когда-то впервые солгала, что находится под защитой ректора.

Тогда ей казалось, что это просто очередная авантюра, очередная попытка выжить. А в итоге именно с этого всё и началось. Весенний ветер мягко шевелил занавески. Айя смотрела на вечерние огни академии и впервые за долгое время чувствовала внутри только спокойствие.

Шаги за спиной она узнала сразу. Кай подошёл тихо и остановился рядом. На этот раз без стен между ними, без недосказанности, без страха. Айя повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. В глазах снова появилась знакомая искра.

– И что теперь?

Кай несколько секунд молчал. Смотрел на неё так, будто всё ещё не до конца привык, что она действительно рядом. Потом очень спокойно ответил:

– Теперь живём.

Айя улыбнулась – тихо, по-настоящему. И впервые за долгое время не хотела убегать.