Текст книги "Под защитой ректора (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

Она подошла к окну и посмотрела вниз. Внутренний двор был пустым, холодным, почти безжизненным. Чёрные деревья стояли неподвижно, слуги двигались тихо и быстро, не поднимая головы. Никто не разговаривал. Никто не смеялся. Это место напоминало огромную клетку, где люди давно разучились жить нормально.

И именно поэтому Айя поняла: спокойно она здесь не выдержит. Она не позволит этому дому подчинить себя. Даже если для этого придётся довести каждого в этих стенах до бешенства.

К завтраку она спустилась специально поздно. Не потому что хотела показательно бунтовать. Просто ей было приятно понимать, что это раздражает их. Обеденный зал встретил той же давящей атмосферой: длинный стол, холодный свет свечей, тяжёлые тени под высоким потолком и люди, которые одновременно подняли на неё взгляды.

Айя спокойно подошла к столу и села так, будто ничего не произошло.

– Ты снова опоздала, – произнесла мать Дарвена.

Айя медленно взяла чашку, сделала глоток и только потом ответила:

– Удивительно, что мир ещё не рухнул.

Брат Дарвена тихо усмехнулся, явно наслаждаясь происходящим. Дарвен наконец оторвался от документов.

– Айя.

Её имя прозвучало предупреждением. Она проигнорировала. Специально. Его спокойствие уже начинало трещать, и это приносило странное удовлетворение. Наверное, потому что рядом с Дарвеном она слишком часто чувствовала себя загнанной в угол, а теперь могла ударить в ответ. Пусть даже мелочами.

– В этом доме существуют правила, – сказала его мать.

Айя перевела на неё взгляд.

– Тогда вам стоило повесить их на двери.

Брат Дарвена рассмеялся открыто. Дарвен закрыл глаза на секунду, будто пытался сохранить остатки терпения. Айя заметила это сразу, и внутри вспыхнуло упрямое желание надавить ещё сильнее. Она ненавидела этот дом, ненавидела их взгляды, контроль и подавление, ненавидела ощущение, будто её уже пытаются сломать.

Нет. Этого не будет.

Она спокойно намазывала масло на хлеб, словно разговор её не касался. Мать Дарвена наблюдала долго, а потом произнесла:

– Академия сделала тебя слишком дерзкой.

Айя усмехнулась, но внутри при упоминании академии что-то болезненно дрогнуло. Перед глазами возник Кай: раздражённый взгляд, грубый голос, то, как он смотрел на неё так, будто одновременно хотел придушить и защитить от всего мира. Она заставила себя вернуться в реальность и подняла взгляд.

– Нет. Академия просто показала мне, что не все люди одинаково отвратительны.

Дарвен резко поднял голову. В его глазах исчезло почти всё спокойствие. Брат медленно усмехнулся, а мать Дарвена смотрела на Айю так, будто впервые начала понимать, какую именно проблему её сын привёл в этот дом.

Настоящая проблема началась через несколько дней. Сначала семья Дарвена ещё пыталась воспринимать поведение Айи как обычное упрямство: девушка из академии, дерзкая, невоспитанная, слишком свободная для этого дома. Но очень быстро стало понятно – дело не только в характере. Замок начал реагировать на неё.

Айя заметила это случайно поздно ночью, когда не могла уснуть и бесцельно бродила по коридорам. Ночью замок становился ещё хуже: тени сгущались, свечи горели тусклее, старые стены будто шептались между собой скрипом камня и тяжёлым дыханием древней магии. Айя шла по длинному коридору второго этажа, проводя пальцами по холодной стене, и чувствовала, как внутри поднимается привычное раздражение: на замок, на Дарвена, на себя, на весь этот проклятый побег.

Перед глазами снова вспыхнул Кай. Его взгляд в ту ночь. То, как он наверняка сейчас ищет её.

От этой мысли внутри болезненно дрогнуло. Айя остановилась. Нет. Она не должна думать о нём постоянно. Но именно в этот момент ближайшие свечи вспыхнули сильнее. Пламя вытянулось вверх, дрогнуло, а потом все свечи одновременно погасли, погружая коридор в темноту. Айя замерла. Тишина стала абсолютной. Где-то в глубине замка раздался громкий треск.

Она медленно моргнула и неожиданно усмехнулась.

Замок реагировал на её эмоции. На магию. На раздражение, которое она больше не сдерживала рядом с этой семьёй.

Открытие оказалось слишком соблазнительным. Очень быстро Айя начала экспериментировать – сначала осторожно, почти невинно. У матери Дарвена треснуло огромное зеркало прямо посреди разговора с гостями. Женщина как раз спокойно рассказывала о «проблемах дисциплины» в современном поколении, когда по гладкой поверхности внезапно пошла длинная чёрная трещина. Гости испуганно замолчали, мать Дарвена побледнела впервые на памяти Айи, а сама Айя стояла у окна с идеально невинным лицом, хотя внутри едва не смеялась.

Позже в кабинете брата Дарвена неожиданно вспыхнули бумаги, причём только те, на которых были старые счета и семейные документы. Айя случайно услышала его крик на весь этаж и впервые за несколько дней искренне улыбнулась, особенно потому, что в этот момент спокойно пила чай в библиотеке.

Потом начались мелочи. Слуги стали теряться в коридорах, где жили годами. Двери внезапно переставали открываться. Вода в купальне Дарвена несколько раз становилась ледяной посреди ночи. Свечи гасли именно тогда, когда мать Дарвена пыталась читать вечерние молитвы. Айя делала всё осторожно, незаметно, почти лениво, но с каждым днём становилось всё труднее сдерживать удовольствие. Этот дом впервые начал чувствовать хаос. А хаос Айя умела создавать идеально.

Особенно её забавлял Дарвен. Сначала он молчал, наблюдал, пытался понять. Но Айя замечала слишком многое: как напрягались его плечи после очередной случайности, как темнел взгляд, как медленно исчезало привычное спокойствие. И именно поэтому хотелось продолжать.

В тот вечер она столкнулась с ним в северном коридоре. Возвращалась из библиотеки со старой книгой, найденной среди древних архивов. Коридор был пустым, только факелы вдоль стен бросали на камень дрожащий свет. Дарвен вышел из тени впереди и заставил её остановиться. Высокий. Тёмный. С раздражением в глазах, которое уже почти не скрывал.

Айя подняла взгляд и сразу поняла: он зол. По-настоящему.

– Ты играешь с огнём, – тихо произнёс он.

Она поправила книгу в руках.

– Правда?

– Ты думаешь, это смешно?

Айя едва заметно усмехнулась.

– Нет. Пока недостаточно.

Дарвен смотрел слишком долго, словно решал, придушить её прямо сейчас или всё ещё сохранить остатки терпения. Айя почти физически ощущала его раздражение. И именно в этот момент за его спиной раздался оглушительный грохот. Старые рыцарские доспехи, стоявшие у стены десятилетиями, качнулись и рухнули на пол. Металл ударился о камень так сильно, что звук эхом разнёсся по всему этажу.

Дарвен медленно закрыл глаза. Очень медленно. Айя увидела, как дёрнулась его челюсть, как напряглись пальцы, как тяжело он выдохнул сквозь зубы, и едва сдержала улыбку. Впервые за всё время рядом с ней терял контроль не Кай. Дарвен.

Кай не спал уже вторые сутки. Академия начала чувствовать это почти сразу: адепты стали тише в его присутствии, разговоры обрывались, преподаватели старались не задерживать лишними вопросами, а младшие курсы обходили центральное крыло стороной после заката. Даже воздух рядом с ректором изменился, стал тяжелее и опаснее, будто сама магия академии реагировала на его состояние.

Кай почти не замечал этого. Последние дни слились в одно бесконечное напряжение: поиск, карты, архивы, магические следы, допросы старых контактов, попытки найти хоть одну зацепку. Но замок Дарвена будто исчез из мира. Древняя северная магия скрывала территорию слишком хорошо, родовые печати искажали пространство, ломали поисковые заклинания и уводили следы в пустоту. Это медленно сводило Кая с ума.

Он стоял в кабинете, опираясь ладонями о тяжёлый деревянный стол. Перед ним лежали старые карты, исписанные заметками, метками и магическими символами. Свитки были раскрыты прямо на полу, книги валялись стопками, в воздухе дрожали остатки поисковых чар. Кай выглядел плохо: тёмная рубашка расстёгнута у горла, волосы растрёпаны сильнее обычного, под глазами заметные тени. Но хуже всего был взгляд – холодный, уставший и опасный настолько, что даже стены кабинета будто напрягались вокруг него.

Ренар наблюдал молча уже почти час и всё это время пытался придумать хоть один способ заставить его остановиться хотя бы ненадолго. Безуспешно. Кай перебирал очередные бумаги, не замечая, как пальцы начинают дрожать от усталости.

– Ты себя убьёшь раньше, чем найдёшь её, – наконец сказал Ренар.

Кай даже не поднял взгляд.

– Тогда буду искать быстрее.

Голос прозвучал хрипло, устало, но в нём оставалась та жёсткая уверенность, которая всегда появлялась, когда что-то становилось личным. А сейчас личным стало всё.

Ренар подошёл ближе.

– Ты не ел со вчерашнего дня.

– Не хочу.

– Кай.

– Ренар.

Он поднял голову, и на секунду в кабинете стало тихо. Ренар увидел: Кай действительно на грани. Не злости – хуже. Срыва. Тьма под кожей двигалась слишком заметно, магия выходила из-под контроля короткими всплесками, а в глазах застыло опасное спокойствие, которое появлялось только перед чем-то очень плохим.

Ренар помнил этот взгляд. Война, северная граница, сожжённые крепости. Тогда Кай выглядел почти так же. Только сейчас всё было хуже, потому что тогда им двигала ярость, а сейчас – страх. Он боялся за Айю.

Кай отвернулся к картам и глухо произнёс:

– Я должен был понять раньше.

– О чём?

– О том, что она уйдёт.

В кабинете снова стало тихо. Кай медленно сжал пальцы на краю стола. Старое дерево жалобно треснуло.

– Она всегда так делает. Берёт всё на себя. Решает за других. Думает, что может спасти всех, если исчезнет первой.

В голосе звучала злость, но Ренар слишком давно его знал, чтобы не услышать за ней боль. Кай резко закрыл глаза, и перед ним снова вспыхнула Айя: её взгляд той ночью, ложь, за которой прятался страх, и то, как она ушла, даже не дав ему возможности остановить её.

Ренар долго смотрел на друга, а потом тихо произнёс:

– Ты любишь её.

Кай замер полностью.

Тишина ударила по кабинету тяжело и резко. Несколько секунд он не двигался. Только смотрел куда-то мимо карт, будто услышал то, что слишком долго запрещал себе даже формулировать. Ренар не отвёл взгляда. Он сказал это без насмешки и давления – просто правду, которую видел слишком ясно.

Кай медленно выдохнул. Устало. Тяжело. А потом тихо усмехнулся.

– Плохое время для таких открытий.

– У тебя всегда плохое время.

На секунду напряжение качнулось, но потом Кай снова посмотрел на карты, и взгляд мгновенно потемнел. Айя всё ещё была там. С Дарвеном. В месте, куда он пока не мог добраться.

– Я найду её, – сказал он.

Голос стал спокойным, почти ледяным. Ренар почувствовал это сразу: когда Кай Блэквуд начинал говорить таким тоном, кто-то обязательно должен был пожалеть о случившемся.

Эллирия пришла к Каю поздно вечером. Впервые за всё время она долго не решалась. Обычно двери его кабинета никогда не вызывали у неё страха. Наоборот, она слишком привыкла считать себя особенной: единственной, кому позволено заходить почти без стука; единственной, кто достаточно долго был рядом, чтобы видеть Кая не только как ректора.

Она годами убеждала себя, что знает его лучше остальных. Понимает его холодность, одиночество, вечную дистанцию с людьми. Поэтому происходящее сейчас казалось почти невозможным.

Айя всё разрушила.

Эта мысль жгла изнутри несколько дней. Эллирия ненавидела её всё сильнее: за дерзость, за то, как Кай смотрел на неё, за то, что рядом с этой девчонкой он начал меняться, становиться живым. Хуже всего – Эллирия видела это раньше всех. Именно поэтому теперь стояла перед дверью кабинета, медленно сжимая пальцы, пытаясь успокоить дыхание.

Она должна поговорить с ним. Объяснить. Вернуть всё как было.

Эллирия толкнула дверь без стука, по привычке, и уже в следующую секунду поняла: ошиблась. Кабинет встретил тяжёлой тишиной. Свечи горели слишком тускло, половина помещения утопала в полумраке, а воздух был настолько напряжённым, что становилось трудно дышать. Кай стоял у окна спиной ко входу. Высокий, неподвижный, с магией, которая медленно дрожала вокруг него и которую он даже не пытался полностью скрывать.

Он повернул голову, и Эллирия впервые за долгое время почувствовала настоящий страх. В его взгляде не осталось ничего привычного: ни спокойной усталости, ни сдержанного раздражения, ни холодной отстранённости, к которой она привыкла. Только ледяная тьма. И злость.

– Я переживала за вас, – сказала она тише, чем хотела.

Кай смотрел несколько секунд молча.

– Не стоит.

Два слова ударили неожиданно больно. Слишком холодно. Слишком равнодушно. Эллирия подошла ближе, пытаясь удержать привычное спокойствие.

– После исчезновения Айи академия...

– Не произноси её имя.

Слова прозвучали негромко, но от них по коже прошёл холод. Это была не просьба и не раздражение. Угроза. Настоящая.

Воздух в кабинете стал тяжелее. Тьма скользнула по его рукам, поднимаясь от пальцев к запястьям тонкими чёрными линиями. Эллирия почувствовала, как внутри поднимается паника, и разозлилась ещё сильнее, потому что причиной снова была Айя. Даже исчезнув, она всё равно стояла между ними.

– Я просто хотела помочь...

– Ложь.

Кай сделал шаг вперёд. Медленно. Эллирия невольно отступила.

У стены тихо усмехнулся Ренар. До этого момента он молчал, наблюдая почти лениво, но теперь поднял взгляд.

– Наконец-то.

Эллирия резко повернулась к нему.

– Я не...

– Хватит, – перебил Кай.

По комнате прошла тяжёлая волна магии. Свечи дрогнули. Стёкла тихо затрещали. Эллирия почувствовала, как по спине проходит холод. Кай остановился совсем близко, и именно сейчас она впервые поняла: он действительно всё знает. Не подозревает. Не догадывается. Знает.

– Я знаю про ловушку.

Голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно.

Эллирия побледнела мгновенно. Она попыталась удержать лицо неподвижным, но Кай уже всё увидел: страх, растерянность, вину. Тьма вокруг него стала плотнее.

– Вы не понимаете, – выдохнула она. – Она опасна. Она разрушает всё вокруг себя. После её появления вы изменились...

– Достаточно.

Теперь его голос стал жёстче. Холоднее. Кай смотрел на неё так, будто видел впервые, и хуже этого взгляда Эллирия не испытывала ничего. В нём не было даже попытки понять. Только окончательное разочарование.

– Ещё одна попытка причинить ей вред...

Он замолчал на секунду, и эта пауза оказалась страшнее крика. Магия вокруг него дрогнула сильнее, кабинет сдавило давлением силы. Ренар выпрямился у стены, уже внимательно наблюдая за Каем. Он тоже чувствовал: тот находится на грани.

Кай продолжал смотреть на Эллирию и тихо закончил:

– ...и ты больше не останешься в этой академии.

Внутри у Эллирии что-то сломалось. Она столько лет была рядом, столько лет ждала, надеялась, убеждала себя, что однажды Кай наконец посмотрит на неё иначе. А теперь поняла: он никогда её не выберет. Никогда. Рядом с Айей он уже сделал этот выбор, даже если сам ещё не признал его до конца.

В замке Дарвена Айя продолжала доводить всех постепенно, методично и почти играючи. Слуги пугались любого резкого звука, мать Дарвена становилась всё холоднее с каждым днём, его брат наблюдал за происходящим с болезненным интересом, будто ждал, когда всё наконец взорвётся. Айя чувствовала, как медленно разрушает порядок этого дома одним своим присутствием, и ей почти нравилось. Впервые с момента приезда контроль теряли не она – они.

Особенно Дарвен.

Он всё ещё пытался сохранять спокойствие. Всё ещё говорил ровно, двигался плавно, смотрел с раздражающей уверенностью человека, привыкшего управлять ситуацией. Но трещины становились заметнее: взгляд темнел быстрее, челюсть напрягалась чаще, всё чаще он замолкал посреди фразы, будто сдерживал желание сорваться.

В тот вечер Айя пришла в его кабинет сама. Не потому что была причина. Просто ей стало скучно. Замок давил сильнее с каждым днём, и она понимала: если не будет злить их, сама задохнётся в этой мёртвой тишине.

Кабинет Дарвена оказался почти таким же, как он: тёмным, холодным, слишком правильным. Высокие шкафы с древними книгами уходили под потолок, тяжёлые чёрные шторы скрывали окна, в воздухе стоял запах старой бумаги, вина и магии. Дарвен сидел за столом, просматривая документы. Когда Айя вошла без стука, он даже не поднял голову сразу.

– Ты начинаешь повторяться.

Айя закрыла за собой дверь.

– А ты начинаешь раздражать ещё сильнее.

Теперь он посмотрел на неё. Тёмный взгляд скользнул по лицу, задержался на распущенных волосах, на слишком спокойном выражении, и Айя почти физически почувствовала: он уже заранее ждёт проблем. Это неожиданно развеселило.

Она подошла ближе, взяла со стола один из бокалов с вином, отпила немного и поморщилась.

– У тебя отвратительный вкус.

– Ты продолжаешь пить моё вино.

– Я продолжаю надеяться, что однажды оно станет лучше.

Уголок его губ едва заметно дёрнулся. Почти улыбка. Почти. Но усталость в глазах уже была сильнее. Айя заметила это сразу, и внутри неожиданно вспыхнуло раздражение, потому что даже сейчас часть неё невольно сравнивала Дарвена с Каем. Кай тоже уставал, тоже злился, но рядом с ним воздух никогда не становился настолько холодным. Он не высасывал жизнь из пространства вокруг. Не заставлял чувствовать себя пленницей.

Дарвен отложил документы.

– Что у тебя с лицом?

– Что?

– Ты опять думаешь о нём.

Айя напряглась. Дарвен слишком внимательно за ней наблюдал. Слишком многое замечал. И это бесило.

– Не начинай.

– Значит, я снова прав.

Его голос стал тише. Опаснее.

– Тебе обязательно всё время лезть туда, куда не просят?

– А тебе обязательно всё время врать?

Айя усмехнулась холодно.

– Смотри-ка. Начинаешь меня понимать.

Он поднялся слишком быстро. Между ними почти не осталось расстояния. Айя вскинула подбородок, не отступая.

– Ты думаешь, это всё игра? – тихо спросил он.

– А разве нет?

Напряжение сгущалось между ними. Айя не собиралась отступать. Иначе этот дом начнёт ломать её быстрее, чем она их. Дарвен перевёл взгляд на документы на столе, потом снова на неё. И в этот момент внутри Айи вспыхнула знакомая вредная мысль. Она даже не успела остановить себя. Пальцы чуть дрогнули, магия скользнула по воздуху почти незаметно, и бокал с вином опрокинулся прямо на бумаги.

Тёмно-красная жидкость растеклась по документам. Чернила поплыли. Печати начали расплываться прямо на глазах. Тишина стала мёртвой.

Айя посмотрела на стол. Потом на Дарвена. И совершенно спокойно произнесла:

– Ой.

Несколько секунд никто не двигался. Дарвен смотрел на испорченные документы неподвижно. Слишком неподвижно. Потом медленно поднял голову, и Айя впервые увидела то, что он раньше скрывал слишком хорошо: настоящую ярость. Без насмешек. Без холодного спокойствия. Без игры. Его взгляд стал почти пугающим, тёмным настолько, что по спине прошёл холод.

– Ты переходишь границы.

Голос прозвучал тихо, но теперь в нём дрожал плохо сдерживаемый гнев.

Айя усмехнулась.

– А у тебя они есть?

В следующую секунду Дарвен оказался рядом. Слишком быстро. Его пальцы жёстко сжались на её запястье. Больно. По-настоящему. Айя резко вдохнула, но взгляд не отвела. Дарвен смотрел сверху вниз тяжело, опасно, и впервые за всё время рядом с ним она почувствовала: ещё немного – и он действительно сорвётся.

– Хватит.

– Или что?

Он молчал несколько секунд, глядя так долго, что воздух стал почти невыносимым. А потом тихо произнёс:

– Значит, свадьба будет раньше.

Мир будто замер. Айя почувствовала, как внутри всё резко похолодело. Это уже не игра. Она замерла всего на секунду, но Дарвен заметил. Конечно заметил. В его взгляде мелькнуло тёмное удовлетворение.

– Через неделю.

Холод прошёл по спине медленно и тяжело. Впервые за всё время в этом замке Айе стало по-настоящему страшно.

Ренар нашёл Кая глубокой ночью. Академия спала, длинные коридоры опустели, магические лампы горели вполсилы, а за высокими окнами двигалась тёмная буря, затягивая небо тяжёлыми облаками. Ветер бился о стены старой башни, глухо выл где-то под крышей, и вся академия будто замерла в тревожном ожидании.

Но тренировочный зал в северном крыле не спал. Ренар почувствовал это ещё на подходе: воздух дрожал от магии – тяжёлой, тёмной, опасной. По каменному полу проходили тонкие трещины, свет факелов вспыхивал неровно, а из-за закрытых дверей доносились глухие удары, от которых вибрировали стены.

– Только бы он не снёс половину здания, – пробормотал Ренар и толкнул двери.

Зал выглядел разрушенным. Несколько тренировочных мишеней были разорваны на части, чёрные следы магии тянулись по стенам, каменные колонны местами покрылись трещинами, воздух был настолько плотным от силы Кая, что становилось трудно дышать.

Сам Кай стоял посреди зала: высокий, напряжённый, с мокрыми от пота волосами и тьмой, медленно скользящей по рукам. Он тяжело дышал. Перед ним в воздухе ещё дрожали остатки разрушенного заклинания. Выглядел он так, будто ещё немного – и действительно уничтожит половину академии.

Кай поднял голову. Тёмный взгляд сразу остановился на Ренаре.

– Если пришёл читать нотации, уходи.

– Вообще-то я пришёл спасать академию от тебя.

Кай коротко усмехнулся. Без веселья. Ренар подошёл ближе, обходя разбитые мишени.

– Ты выглядишь отвратительно.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Тишина между ними продержалась несколько секунд. Потом Ренар стал серьёзным.

– Я нашёл кое-что.

Кай замер совсем немного, но этого хватило, чтобы воздух в зале изменился. Тьма вокруг него собралась плотнее, взгляд стал острым мгновенно – живым впервые за последние дни.

– Говори.

Ренар бросил на стол у стены старый свиток. Печать на нём была почти стёрта временем.

– Северные земли. Старые родовые архивы Дарвена.

Кай подошёл резко. Слишком резко. Ренар заметил, как дрогнули его пальцы, когда он схватил свиток. Надежда вспыхнула в нём мгновенно. Опасно мгновенно.

– Где ты это нашёл?

– Пришлось поднять половину запрещённых архивов Совета.

Кай развернул свиток. По старой бумаге тянулись древние символы, линии защитных печатей и карта северных территорий. Ренар видел, как меняется его лицо, как усталость уступает место цели.

– Есть способ пройти через защиту? – спросил Кай.

Ренар помолчал. Именно эта часть ему не нравилась больше всего.

– Возможно. Но тебе это не понравится.

Кай усмехнулся холодно.

– После этой недели меня уже мало что способно удивить.

– Замок скрыт не только магией, – тихо сказал Ренар. Он подошёл ближе к карте и указал на древние символы вдоль границы. – Род Дарвена использует кровные печати. Старую магию. Она не пропускает чужих.

– Тогда как войти?

Ренар поднял взгляд.

– Через того, кого защита уже признала.

Тишина ударила резко. Кай понял почти сразу. Его лицо мгновенно потемнело.

– Айя.

– Пока она внутри замка, часть защиты связана с ней.

Кай отвёл взгляд к карте. Мысли начали складываться слишком быстро. Опасно быстро.

– Значит, есть связь.

– Есть.

– И я смогу её использовать.

Ренар смотрел внимательно.

– Только если готов рискнуть.

Кай резко поднял голову.

– Я уже рискую. Каждый час, пока она там.

Ветер ударил в окна так сильно, что стёкла дрогнули. Кай смотрел на карту неподвижно. Перед глазами снова вспыхнула Айя: взгляд, упрямство, то, как она ушла, пытаясь защитить всех вокруг. Внутри снова поднялась злость – на неё, на Дарвена, на самого себя, потому что он позволил ей уйти.

Тьма скользнула по его рукам, но теперь в ней было уже не только бешенство. Появилось направление. План.

Ренар тихо выдохнул. Он слишком хорошо знал Кая Блэквуда: когда тот переставал метаться и начинал действовать, становилось поздно для всех, кто оказался на его пути.

Кай свернул свиток и поднял взгляд. Впервые за последние дни в его голосе прозвучало не отчаяние, а решение – жёсткое, окончательное.

– Тогда готовься к войне.

Ренар усмехнулся уголком губ.

– Вообще-то это была моя фраза.

Кай впервые за долгое время коротко, устало рассмеялся. Но уже в следующую секунду взгляд снова стал холодным. Опасным. Потому что теперь он знал главное: Айя всё ещё жива. И он найдёт способ добраться до неё. Чего бы это ни стоило.