Текст книги "Под защитой ректора (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

– Теперь понимаешь, почему северные печати сходили с ума рядом с тобой?

Айя молчала.

– Они были созданы для подавления магии.

– А твоя сила не терпит подавления вообще.

Кай медленно нахмурился. Что-то в его взгляде менялось прямо сейчас. Айя видела это. Он словно заново собирал в голове всё, что происходило между ними с самого начала. Её вспышки. Ложь. Постоянные побеги. Панические реакции. То, как магия становилась нестабильной именно тогда, когда она пыталась закрыться. И как успокаивалась рядом с ним. Айя нервно выдохнула.

– Значит…

– я всё это время не сходила с ума?

Вопрос прозвучал почти по-детски. Слишком хрупко. И именно это почему-то ударило Кая сильнее всего.

– Нет.

– Ты всё это время пыталась выжить в мире, который не должен был существовать для таких, как ты.

Айя резко закрыла глаза. Потому что внутри наконец начало ломаться что-то другое. Не страх. Вина. Всю жизнь она считала себя ошибкой. Опасностью. Проблемой. Думала, что её нужно исправить. Сделать нормальной. Но если Дарвен говорил правду… то исправлять было нечего. Эта мысль оказалась почти невыносимой. Айя судорожно вдохнула. И свет вокруг неё снова дрогнул. Кай подошёл ближе сразу. Очень спокойно. Без страха. Без колебаний. Его пальцы осторожно коснулись её руки.

И магия мгновенно стала мягче. Айя резко подняла на него взгляд. Кай смотрел прямо на неё. Очень внимательно. Слишком живо. И в его глазах сейчас было понимание. Настоящее. Он наконец увидел всю картину целиком. Не «сломанная девушка». Не «нестабильная магия». Не проблема, которую нужно решить. Айя просто была другой. И всё. Кай медленно провёл большим пальцем по её ладони. Свет под её кожей дрогнул уже почти ласково.

– Поэтому рядом со мной тебе легче.

Айя почувствовала, как сердце снова начинает биться быстрее. Дарвен отвернулся первым. Будто ему уже становилось тяжело смотреть на них обоих рядом. Ренар молча наблюдал за этой сценой и выглядел человеком, который только что понял нечто очень важное. Кай продолжал смотреть на Айю. И теперь в его взгляде не было даже попытки что-то «исправить». Только принятие. Полное. Безоговорочное.

– Тебе не нужно становиться меньше, Айя.

Голос прозвучал тихо. Но от этих слов у неё внутри всё болезненно дрогнуло. Потому что никто. Никогда. Не говорил ей такого. Наоборот. быть тише, спокойнее, удобнее, правильнее. Айя почувствовала, как в горле начинает жечь. Она резко отвернулась. Слишком поздно. Кай всё равно заметил слёзы. Дарвен тихо усмехнулся. Грустно.

– Вот поэтому Совет и боится тебя.

Айя подняла взгляд. Светлая магия вокруг неё медленно двигалась в воздухе живыми искрами. Дарвен смотрел прямо на неё.

– Потому что силу, которую нельзя сломать, невозможно контролировать.

Тишина стала глубокой. Настоящей. И именно в этот момент Айя впервые за всю свою жизнь почувствовала не страх перед собственной магией. А облегчение. Она не была ошибкой. Не была чудовищем. Не была сломанной. Она просто родилась слишком свободной для мира, который привык держать всё в цепях. Ночью крепость снова погрузилась в тишину. Настоящую. глубокую. После бесконечных разговоров, тревоги, признаний и чужих голосов эта тишина ощущалась почти непривычно. Старые коридоры наконец успокоились, древние руны на стенах мерцали ровным мягким светом, а снег за окнами медленно укрывал горы серебристой дымкой.

Айя не смогла уснуть. Она долго лежала в темноте, слушая, как ветер скользит вдоль башен крепости, как где-то далеко потрескивает старое дерево под морозом, как глухо дышит сама гора под ними. И думала. Слишком много. Совет. Империя. Её магия. Источник. Слова Дарвена. «Первородная магия». Теперь всё внутри будто изменилось окончательно. Она больше не могла делать вид, что ничего не происходит. Не могла снова спрятаться за привычной ложью или побегом.

Потому что правда наконец догнала её. Айя медленно села на кровати. Свет под кожей едва заметно мерцал в темноте. Теперь магия больше не ощущалась врагом. Но и полностью понятной не стала. Она всё ещё была слишком большой. Слишком живой. Иногда Айе казалось, что сила внутри неё чувствует мир отдельно от неё самой. Реагирует. Дышит. Живёт. Это пугало. Она тихо выдохнула и поднялась. Крепость спала. Даже Ренар наконец затих где-то в дальнем крыле, перестав ходить по коридорам и ругаться на древние северные руны.

Айя осторожно накинула тёплый плащ и вышла наружу. Ночной воздух сразу обжёг лёгкие холодом. Снег медленно падал с тёмного неба крупными мягкими хлопьями. Двор крепости был пустым, башни терялись в серебристой метели, а горы вокруг казались огромными и бесконечно далёкими. Айя медленно спустилась по каменным ступеням. Снег тихо скрипел под ногами. Мир вокруг выглядел почти нереальным. Слишком спокойным после всего пережитого. Она остановилась посреди двора и подняла взгляд к небу.

Белые снежинки медленно оседали на ресницах, путались в волосах, таяли на коже. Красиво. Тихо. И именно от этой тишины внутри становилось ещё тяжелее. Айя обхватила себя руками. Потому что впервые за долгое время позволила себе подумать о будущем по-настоящему. И ничего не увидела. Только хаос. Совет не остановится. Империя уже знает о ней. О её силе. О связи с Каем. Они будут преследовать их дальше. Будут пытаться уничтожить источник.

А если Дарвен прав… значит, однажды её магия действительно может разрушить всё вокруг. Айя медленно закрыла глаза. Перед внутренним взглядом вспыхнуло ущелье. Трескающийся воздух. Рушащиеся руны. Испуганные лица магов. Кай, которого душили серебряные цепи. И собственная сила, выходящая из-под контроля. Страх снова медленно поднимался внутри. А вместе с ним начинала дрожать магия. Свет под кожей вспыхнул слабее. Воздух вокруг стал плотнее.

Айя резко вдохнула. Нет. Только не снова. Она сжала пальцы сильнее. Но чем больше пыталась успокоиться – тем сильнее чувствовала этот внутренний хаос.

– Я знал, что найду тебя здесь.

Голос Кая прозвучал за спиной тихо. Низко. Спокойно. И магия внутри неё мгновенно дрогнула иначе. Айя не обернулась сразу. Потому что сердце уже снова билось слишком быстро. Кай подошёл ближе медленно. Без спешки. Словно боялся спугнуть этот момент. Снег мягко ложился на его тёмный плащ, ветер трепал волосы, а тьма вокруг него сегодня была удивительно спокойной. Не угрожающей. Почти тихой. Айя всё же повернула голову. И сразу встретилась с его взглядом.

Бездна. Почему он всегда смотрел так… будто видел её полностью? Без лжи. Без масок. Без попыток спрятаться. Кай остановился рядом. Достаточно близко, чтобы она чувствовала его тепло даже сквозь холодный воздух. Но не касался. Пока нет. Айя тихо выдохнула.

– Вы должны были спать.

– Ты тоже.

Она слабо усмехнулась.

– У меня плохо получается.

– Я заметил.

Тишина снова стала мягкой. Снег продолжал кружить вокруг них медленно и спокойно. Где-то далеко в горах тихо выл ветер, но рядом с Каем всё это почему-то переставало казаться страшным. И именно это пугало сильнее всего. Айя опустила взгляд. Долго молчала.

– А если они правы?

Кай нахмурился едва заметно.

– Кто?

– Совет.

Голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. Айя смотрела куда-то в снег перед собой.

– А если моя магия действительно опасна?

– Если однажды я не смогу её удержать?

– Если из-за меня всё разрушится?

Последние слова прозвучали почти шёпотом. Но Кай услышал. Он всегда слышал. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Очень внимательно. сейчас она говорит не о магии. О себе. О страхе, который носила внутри всю жизнь. Кай медленно подошёл ближе. Настолько, что между ними почти не осталось расстояния. Айя подняла взгляд. И сердце снова болезненно сжалось. Потому что в его глазах не было ни страха. Ни сомнений. Вообще ничего из того, чего она так боялась увидеть.

Только спокойная уверенность. И чувства, которые он больше даже не пытался скрывать. Кай очень осторожно коснулся её лица. Тёплыми пальцами убрал снежинку с её щеки.

– Тогда я буду стоять рядом, пока мир рушится.

У Айи перехватило дыхание. Слова ударили куда-то слишком глубоко. Без защиты. Без привычной холодности. Честно. он действительно это сделает. Пойдёт за ней до конца. Даже если против будет весь мир. Даже если она сама станет этим миром. Айя судорожно вдохнула. И впервые за долгое время страх внутри вдруг начал исчезать. не полностью, но рядом с ним он больше не казался непобедимым. Кай всё ещё держал ладонь у её лица. Очень осторожно.

Будто она была чем-то бесконечно ценным. Айя прикрыла глаза на секунду. И сама подалась ближе. Совсем немного. Но Кай почувствовал это сразу. Тьма вокруг него дрогнула мягче. Свет её магии – тоже. Они стояли слишком близко. Только снег между ними. Только дыхание. Только эта невозможная тишина, в которой наконец перестало быть страшно. Айя открыла глаза. И увидела, что он смотрит на её губы. Сердце ударилось о рёбра так сильно, что магия вокруг дрогнула.

Но теперь – не разрушительно. Будто сама сила внутри неё замерла вместе с ней. Кай медленно поднял взгляд обратно. Давая ей выбор. Всегда давая выбор. И именно это стало последней каплей. Айя сама потянулась к нему первой. Очень осторожно. Почти неуверенно. Но как только её губы коснулись его – мир вокруг будто затих окончательно. Без вспышек магии. без страха и хаоса Только тепло. Кай замер всего на секунду. А потом резко притянул её ближе.

И поцелуй сразу стал настоящим. Глубоким. Живым. Слишком долгим после всего, через что они прошли. Айя вцепилась пальцами в его плащ, чувствуя, как внутри наконец что-то отпускает окончательно. Весь страх, напряжение, бесконечная необходимость бороться – всё исчезало рядом с ним. Кай целовал её так, будто тоже слишком долго держался. Слишком долго запрещал себе чувствовать это. Его рука легла ей на спину крепче, притягивая ближе к теплу его тела среди холодной снежной ночи.

И именно в этот момент Айя вдруг поняла главное. Магия внутри больше не болела. Вообще. Свет под кожей медленно успокаивался, становился мягким, ровным, живым. Воздух вокруг перестал дрожать, снег снова спокойно падал на землю, а древние руны крепости впервые за всё время не реагировали тревогой. Будто сама сила наконец нашла то, что искала всё это время. Когда Кай медленно отстранился, Айя всё ещё не открывала глаза, потому что боялась: если откроет – всё исчезнет. Но его лоб мягко коснулся её лба. Тёплое дыхание смешалось с её собственным.

– Вот теперь… ты наконец перестала убегать.

Айя медленно улыбнулась. Впервые – спокойно. И магия внутри неё впервые за всю жизнь ответила абсолютной тишиной.

Глава 28

Глава 28

Утро пришло слишком тихо, и именно эта тишина разбудила Айю раньше рассвета. Не кошмар, не вспышка магии, не привычная готовность сорваться с места и бежать, а странное, почти невозможное спокойствие внутри. Несколько секунд она лежала неподвижно, вслушиваясь в себя и пытаясь понять, что изменилось, пока не почувствовала рядом тепло. Кай спал рядом, удерживая её рукой так спокойно и естественно, будто даже во сне не собирался отпускать далеко. За узким окном старой крепости медленно светлело небо, снег мягко бился о стекло, а в комнате стояла такая непривычная тишина, что она казалась подарком после всего, через что им пришлось пройти.

Айя осторожно подняла взгляд. Кай действительно спал, по-настоящему, без привычной жёсткой складки между бровями, без ледяного контроля во взгляде, без тьмы, которая раньше всегда держалась вокруг него напряжённой тенью. Сейчас его магия была спокойной, почти тёплой, и от этого внутри у Айи болезненно дрогнуло. Она вдруг поняла, что тоже больше не борется. В ней не было прежней паники, желания оттолкнуть первой, соврать, спрятаться за колкостью или сделать вид, что всё произошедшее ничего не значит. После ночного поцелуя между ними исчезло слишком многое: случайные прикосновения, за которыми они прятали чувства, раздражение вместо признаний, бесконечные попытки доказать друг другу и себе, что ничего настоящего не происходит. Правда наконец стала слишком очевидной, и именно поэтому вместе со спокойствием в ней рождался новый страх.

Время заканчивалось. Айя почувствовала это ещё ночью, глубоко, почти на уровне магии, словно сама ткань мира предупреждала: передышка не продлится долго. Она осторожно пошевелилась, пытаясь выбраться из его руки, но Кай открыл глаза мгновенно, будто и не спал вовсе. Айя едва сдержала улыбку и тихо спросила, умеет ли он вообще спать нормально. Его голос после сна прозвучал ниже обычного, хрипловато, слишком близко к её коже и сердцу: рядом с ней, как оказалось, нет. Щёки вспыхнули теплом раньше, чем она успела притвориться равнодушной, и Айя закатила глаза, назвав это нечестным приёмом, но Кай только чуть приподнялся на локте и посмотрел на неё так открыто, что выдержать этот взгляд оказалось сложнее, чем прежние ссоры.

Он осторожно коснулся её щеки, убирая выбившуюся прядь волос. Айя фыркнула, сказав, что он слишком хорошо её знает, и Кай ответил простым, уверенным «да», без тени сомнения. Сердце снова предательски дрогнуло. Она уже собиралась сказать что-то язвительное, привычное и спасительное, когда магия внутри неё вдруг дрогнула – не болью, не хаотичной вспышкой, а предчувствием, холодным и глубоким. Айя замерла. Кай почувствовал изменение сразу: тьма вокруг него едва заметно напряглась, а взгляд стал резче. Он спросил, что случилось, но Айя уже смотрела на окно, за которым свет вдруг сделался слишком бледным, слишком неподвижным, словно утро застыло на месте.

Она резко встала с кровати, почти не заметив холодного воздуха, и распахнула ставни. Снаружи горы выглядели неправильно. Снег больше не падал хаотично: снежинки двигались медленно, слишком ровно, будто пространство подчинялось чужому ритму. Над дальними вершинами мерцало серебро, тонкие линии древних рун вспыхивали прямо среди облаков и стягивались к одной точке на востоке. Айя почувствовала, как внутри всё холодеет. Кай уже стоял рядом, и его лицо стало жёстким.

– Они начали ритуал, – произнесла Айя, прежде чем успела понять, откуда знает это.

Кай резко повернулся к ней, но ответить не успел. В дверях появился Ренар, уже полностью одетый и вооружённый, с таким лицом, будто он тоже почувствовал неладное ещё до рассвета. Обычно даже перед катастрофой в нём оставалась хотя бы тень насмешки, но сейчас её не было. Он сказал, что северные руны активировались полчаса назад, и подошёл к окну. Увидев, как серебряные линии в небе медленно сходятся к древним храмам Первой Империи, Ренар тихо выругался. Айя смотрела туда же и ощущала, как невидимая нить тянется через горы прямо к её сердцу, к источнику, который будто просыпался раньше времени.

Кай спросил, что она чувствует. Айя закрыла глаза – и почти задохнулась от новой волны силы. В голове вспыхнули образы: старый камень, золотые руны, древняя магия, свет, разлом под землёй и далёкий голос, слишком глубокий, чтобы принадлежать человеку. Она резко распахнула глаза, чувствуя, как свет под кожей становится ярче. Совет пытался открыть источник. Нет, не просто уничтожить её магию, не просто запечатать её силу, а добраться до того, что стояло за ней, до самой первородной энергии. Если у них получится, мир уже не останется прежним.

Кай увидел страх в её глазах и сразу взял её лицо в ладони, заставляя смотреть на него, а не на серебряное небо. Он сказал, что они остановят Совет. Айя хотела поверить, очень хотела, но магия внутри уже кричала об обратном, потому что где-то далеко под горами древний источник начал просыпаться слишком рано, и с каждым его ударом в ней самой становилось больше света, больше силы, больше ответственности, к которой она всё ещё не знала, как прикоснуться, не разрушив всё вокруг.

В то же самое время глубоко под столицей Империи собирался Совет. Имперский зал лежал так низко, что до него не доходили ни солнечный свет, ни шум города, ни сама обычная жизнь. Здесь оставались только холод камня, древняя магия и тяжёлое ощущение власти, веками решавшей за других, кому жить, кому молчать и кого считать угрозой. Высокие чёрные колонны терялись в полумраке, по полу медленно ползли серебряные руны, а в центре зала уже поднимался круг ритуальной магии – старой, тяжёлой и чужой всему живому.

Эллирия стояла чуть в стороне и впервые за долгое время чувствовала не раздражение, а настоящий страх. На алтаре лежали пожелтевшие свитки Первой Империи, и она не могла отвести от них взгляд, потому что именно она принесла часть этих записей Совету. Тогда ей казалось, что она делает правильно: Кай потерял контроль, Айя опасна, Совет должен вмешаться. Она хотела убрать соперницу, хотела, чтобы Кай снова стал прежним и, может быть, наконец увидел её. Теперь Эллирия понимала: она открыла дверь людям, которые не собирались никого спасать.

Один из старших магов сказал, что печать нестабильна. Верховный магистр, стоявший у центрального алтаря с ладонями на древнем камне, ответил, что она и должна быть нестабильной, потому что источник сопротивляется. По залу прокатился низкий гул, и серебряные символы поднялись в воздух сложными линиями древнего языка. Эллирия шагнула вперёд и спросила, уверены ли они, что понимают, с чем пытаются связаться. Несколько магов сразу посмотрели на неё с раздражением, но она уже не могла молчать. Они видели, что сила Айи разрушает подавляющие печати, искажает магию, что даже тьма Кая меняется рядом с ней. Разве можно трогать источник, не понимая последствий?

Один из советников холодно ответил, что именно поэтому источник необходимо уничтожить. Эллирия спросила, вместе ли с девушкой, и получила такой спокойный ответ, будто речь шла о сломанном артефакте, а не о живом человеке. Если потребуется – да. В груди у неё стало холодно. Айя раздражала её с первого дня своей дерзостью, своим хаосом, тем, как Кай смотрел на неё. Но смерти Эллирия ей не желала. Никогда. Верховный магистр произнёс, что носитель уже почти неотделим от источника, а если связь укрепится окончательно, Империя потеряет возможность контролировать первородную магию. В этих словах Эллирия наконец услышала не заботу о мире, а страх Совета потерять власть.

Когда разговор коснулся Кая, зал стал ещё холоднее. Верховный магистр сказал, что Блэквуд больше не способен принимать рациональные решения, что его тьма начала синхронизироваться с первородной магией и что, если хаос и тьма окончательно соединятся, удержать их будет невозможно. Никто не договорил, но всем стало ясно: Совет боится не только Айю, он боится Кая рядом с ней. Боится того, что вместе они станут сильнее любого закона, любого ритуала, любой цепи, которой Империя привыкла удерживать тех, кто ей нужен.

Над алтарём поднялась Первая имперская печать подавления. Огромная, ослепительно серебряная, почти живая, она вращалась вокруг собственного центра, и в её свете двигались древние символы запретного языка. Эллирия знала легенды. Все знали. Печать использовалась всего несколько раз за историю, и после неё исчезали целые магические линии. Она могла запечатать хаос, разрушить связь, убить носителя. Эллирия резко сказала, что они сошли с ума. Верховный магистр приказал ей следить за словами, но она впервые не послушалась. Если источник связан с самой тканью первородной магии, никто не знает, что произойдёт после его разрушения. Совет был готов рискнуть. Даже если половина Империи сгорит. Лишь бы уничтожить то, что не поддаётся контролю.

В этот момент Эллирия вспомнила взгляд Кая в академии, когда он впервые открыто встал между Советом и Айей. Тогда ей казалось, что он ослеплён чувствами. Теперь она понимала: он увидел правду раньше них всех. И именно поэтому пошёл против Империи. Эллирия опустила взгляд на свои руки и впервые по-настоящему почувствовала стыд. Если Айя погибнет, если Кай будет уничтожен, часть этой вины навсегда останется на ней.

В старой крепости Дарвен, Кай, Айя и Ренар молчали над картой, разложенной на длинном деревянном столе в главном зале. Снег бил в узкие окна, древние руны мерцали тревожным серебром, а воздух был плотным от магии и недоверия. Дарвен пришёл не как враг, но напряжение между ним и Каем всё равно стояло почти физической стеной. Кай требовал говорить прямо, без приветствий и благодарностей. Дарвен устало усмехнулся, заметив, что Блэквуд невероятно гостеприимен, а Кай холодно ответил, что Дарвен появляется только тогда, когда приносит проблемы. Ренар пробормотал, что они снова начали, и Айя на секунду закрыла глаза: даже конец мира не мог заставить этих двоих разговаривать нормально.

Дарвен снял мокрый от снега плащ и сказал, что Совет откроет путь к источнику через старые храмы Первой Империи. Он знал это потому, что северные архивы изначально принадлежали его роду, который веками хранил часть записей о первородной магии, сам толком не понимая, что охраняет. Империя называла эту силу хаосом, проклятием, ошибкой, но в старых текстах было другое понимание: источник нельзя уничтожить напрямую, потому что он связан с самой магией мира. Совет решил иначе. Если уничтожить носителя, связь оборвётся. Кай произнёс это вслух – они собираются убить Айю – и тьма вокруг него дрогнула так резко, что огонь в камине вспыхнул выше.

Кай спросил, почему Дарвен пришёл только сейчас. Удар был точным и жестоким, и Айя сразу поняла: Кай намеренно причиняет боль, потому что ревнует и ненавидит сам факт того, что Дарвен был частью её жизни. Дарвен понял это тоже, но на этот раз не стал отвечать прежней злостью. Он только устало сказал, чтобы Блэквуд расслабился: он уже понял, что Айя выбрала его. Воздух в зале стал тяжелее. Айя отвела взгляд, чувствуя, как сердце дрогнуло, а Ренар негромко пробормотал, что это почти романтично и его сейчас стошнит.

Дарвен сел напротив, и впервые за всё время перестал выглядеть наследником северного рода, привыкшим контролировать всё вокруг. Он посмотрел на Айю долго, спокойно и без прежней собственности во взгляде. Он признал, что действительно думал, будто сможет сломать её под себя, потому что в его мире всё строилось на власти, контроле и подчинении. Но рядом с Каем она впервые выглядела живой. Эти слова легли в тишину мягче любого крика. Айя почувствовала, как внутри стало больно, потому что именно в этот момент окончательно поняла: Дарвен действительно отпускает её. Не без боли, не без остатка чувств, но без попытки удержать силой.

Он развернул карту. Источник находился под храмами Первой Империи, а Совет доберётся туда максимум через сутки. Значит, у них меньше дня. Если Первая печать будет активирована рядом с источником, Айя умрёт. Кай сжал пальцы, тьма пошла рваными тенями по полу, но Дарвен продолжил жёстко: у них один вариант – добраться до источника раньше Совета. Ренар тихо выдохнул, что они, по сути, собираются устроить гонку с древними магами Империи за силой, которая может уничтожить мир. Дарвен спокойно кивнул. Именно так. Ренар устало потёр лицо и заявил, что ненавидит их компанию.

Они выехали ещё до рассвета. Горы встретили их ледяным ветром и густым снегом, который скрывал тропы через несколько минут после того, как по ним проходили лошади. Небо над северными вершинами оставалось тревожно бледным, а серебряные руны Совета мерцали где-то далеко за хребтами, доказывая, что ритуал продолжается. Айя чувствовала это постоянно, словно невидимая нить тянулась через горы к её сердцу. Источник звал, и чем ближе они были, тем сильнее магия отзывалась внутри – не болью и не хаосом, а странным узнаванием.

Кай ехал рядом молча. Чёрный плащ развевался на ветру, снег оседал на тёмных волосах, тьма вокруг двигалась почти незаметно, будто сама следила за ущельями. Он выглядел спокойным, но Айя уже слишком хорошо знала его: это спокойствие было опасным, сосредоточенным, собранным до предела. Ренар ехал впереди, проверяя древние северные метки на скалах, Дарвен замыкал путь сзади. Между ними всё ещё оставалось напряжение, но оно стало другим – не враждебностью, а тяжёлым пониманием, что времени почти не осталось.

Когда тропа резко ушла вниз между высокими скалами, Дарвен мрачно сказал, что дальше придётся идти пешком. Под снежной дымкой внизу виднелись руины: огромные, полуразрушенные временем, с чёрными башнями, торчащими из снега, как кости мёртвого зверя. Вдоль скал тянулись остатки старых рун, мерцающих слабым серебром. Айя почувствовала магию ещё с высоты. Слишком древнюю, слишком живую. Кай заметил, как она напряглась, и его пальцы коротко коснулись её руки. Магия внутри мгновенно стала спокойнее. Он тихо сказал, что они справятся, и Айя не смогла ответить колкостью, потому что в его голосе было слишком много уверенности не в ситуации, а в ней.

Они спускались пешком через снег, доходивший почти до колен. Древние руины становились всё больше, а магия под землёй двигалась под камнем, под горой, под самим миром. Айя вдруг остановилась и подняла руку. Воздух перед ней дрогнул, в скале вспыхнули золотые руны – не серебряные, как у Совета, а мягкие, живые, словно свет проходил сквозь них изнутри. Камень начал двигаться. Снег осыпался вниз, древняя стена медленно разошлась в стороны, открывая узкий проход. Ренар очень медленно повернулся к Айе и спросил, действительно ли она только что открыла храм Первой Империи просто потому, что захотела. Айя выглядела не менее ошеломлённой. Она не знала, как сделала это, но внутри уже понимала: источник откликался добровольно.

Тоннели под храмом оказались огромными. Колонны уходили вверх в темноту, стены были покрыты старыми рунами, а воздух внутри оказался неожиданно тёплым, будто гора жила собственной магией. Факелы почти не работали, зато руны на стенах загорались сами, стоило Айе проходить рядом. Золотой свет скользил по камню живыми линиями. Ренар сказал, что ему это не нравится, и Дарвен мрачно ответил, что это потому, что Ренар разумный человек. Айя почти не слышала их. Она шла вперёд медленно, как во сне, а магия внутри становилась сильнее и спокойнее одновременно, словно источник собирал её по частям.

Кай не отходил далеко ни на шаг. Иногда их руки случайно касались друг друга в тесных проходах, иногда он придерживал её за талию на скользких ступенях, иногда просто смотрел так внимательно, будто проверял, здесь ли она. В одном из тоннелей потолок резко обрушился. Камни посыпались вниз слишком быстро, и Айя не успела бы отскочить, если бы Кай не дёрнул её к себе. Тьма рванулась вверх, удерживая обломки в воздухе, а Айя врезалась ему в грудь так резко, что дыхание сбилось. На секунду мир снова сузился до его тепла, его руки на её спине и взгляда, который удерживался от чего-то большего. Она тихо сказала, что он опять её спас, и Кай усмехнулся: ужасная привычка. Очень раздражающая, ответила она, и он спокойно заметил, что ей нравится. Щёки вспыхнули жаром прежде, чем она успела возмутиться.

Тоннели содрогнулись. Где-то впереди прокатилась волна серебряной магии. Совет уже был здесь. Кай мгновенно отпустил Айю и обернулся к темноте, тьма вокруг стала резче. Дарвен выругался сквозь зубы: они добрались быстрее, чем он думал. Источник внутри горы отозвался беспокойнее, будто тоже почувствовал приближение Совета. Ренар вытащил оружие и сказал, что, похоже, мир всё-таки заканчивается сегодня. Айя почти не услышала его. Впереди, за древними тоннелями, источник просыпался окончательно.

Первый удар магии сотряс храм раньше, чем они увидели Совет. Серебряный свет вспыхнул впереди ослепительной волной, воздух треснул от столкновения древних печатей с магией источника, по полу побежали рваные линии разрушения. Айя остановилась. Источник больше не просто звал – он кричал. Кай мгновенно оказался перед ней, закрывая собой, тьма взметнулась живым штормом. Ренар сказал, что Совет уже начал ритуал, а Дарвен, глядя вперёд на вспыхивающие руны, произнёс, что они почти добрались до зала источника.

Боевые маги появились из темноты тоннелей один за другим. Серебряные плащи, древние печати, оружие, наполненное подавляющей магией. Слишком много. Впереди стоял Верховный магистр, и когда его взгляд остановился на Айе, у неё внутри всё похолодело. Он смотрел не на человека, а на дверь к источнику. Его голос эхом разнёсся по храму, требуя отойти от носителя. Кай ответил тихо и опасно: пусть попробует забрать её. Верховный магистр поднял руку, и мир взорвался.

Имперские печати ударили со всех сторон. Серебряная сеть рванулась по тоннелям, древние руны вспыхнули в воздухе, храм содрогнулся от столкновения сил. Кай ударил тьмой мощно и яростно, разрывая первые печати Совета и швыряя магов в стены. Ренар рванулся вперёд, его магия вспыхнула тёмно-синим пламенем, оружие столкнулось с серебряными рунами, а сам он двигался слишком быстро, почти безумно, отпуская свои привычные язвительные комментарии даже между ударами. Дарвен атаковал иначе – холодно, точно, северными печатями, которые примораживали камень и ломали построения магов. Айя никогда раньше не видела его таким: без высокомерия и желания впечатлить, только опасным и сосредоточенным.

Но Совет шёл не за победой, а за источником. Верховный магистр ударил новой печатью в центр храма. Серебряные руны взмыли к потолку, древние символы начали вращаться вокруг огромного круга магии, а сама гора содрогнулась так, будто что-то глубоко под землёй окончательно открыло глаза. Источник почувствовал Айю. И почувствовал Совет. Магия внутри неё рванулась болезненно резко, свет под кожей вспыхнул ярче. Кай обернулся, но Айя почти не слышала его. В голове поднимались древние слова, шёпот магии, свет и чужой страх.

Верховный магистр приказал активировать Первую печать. Айя почувствовала ужас ещё до того, как увидела магию. Серебряный круг над храмом вспыхнул ослепительным светом, древние руны Первой Империи начали медленно опускаться вниз, огромные, живые, убивающие. Дарвен побледнел, Ренар выругался, Кай бросился вперёд и ударил тьмой с такой силой, что часть храма взорвалась камнем. Но древняя печать даже не остановилась, потому что была создана именно против таких сил. Против хаоса. Против первородной магии.

Удар пришёл в следующую секунду. Мир вспыхнул болью. Айя закричала, не сумев сдержаться. Это была не физическая боль, а ощущение, будто магию пытаются вырвать из неё живьём вместе с душой. Свет вырвался наружу хаотичными волнами, воздух вокруг треснул, храм содрогнулся так, будто гора сейчас рухнет целиком. Кай поймал её раньше, чем она упала. Он прижал её к себе, тьма рванулась вверх бешеной волной, но Первая печать продолжала опускаться. Айя задыхалась. Источник внутри неё ответил яростью, и стены храма начали разрушаться одна за другой.