Текст книги "Под защитой ректора (СИ)"

Автор книги: Мира Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Верховный магистр медленно посмотрел на Эллирию.

– Ты слишком эмоционально вовлечена в ситуацию.

Эти слова ударили болезненно точно. Да. Была. Очень. Но не так, как раньше. Ревность наконец перестала быть главным. Сейчас Эллирия смотрела на происходящее иначе. Она вспомнила взгляд Кая в северном замке: не холодный, не равнодушный, а живой. Впервые по-настоящему живой. И внезапно поняла: если Совет тронет Айю, Кай действительно пойдёт против всей Империи. И это уже не будет угрозой. Это станет войной.

Главный советник поднял руку. Карта Империи в центре зала вспыхнула. Серебряные линии начали перестраиваться, по северным землям медленно расходились поисковые печати.

– Найдите их, – сказал он спокойно. Слишком спокойно. – Блэквуда доставить живым.

Он сделал короткую паузу.

– Айю Вейн – любой ценой.

У Эллирии внутри всё похолодело окончательно. Теперь она поняла: следующий удар Совета будет не политическим. Они собирались открыть охоту.

Замок Дарвена затих только под утро. Но это была не спокойная тишина, а тяжёлая, мёртвая, та, что приходит после катастрофы. Коридоры северного крыла всё ещё пахли гарью и разрушенной магией. По стенам тянулись трещины, часть древних рун окончательно погасла после прорыва Кая, а в некоторых залах магический свет продолжал тревожно мерцать, будто сам замок до сих пор не оправился от случившегося.

Дарвен шёл через разрушенные коридоры молча и один. Слуги расступались мгновенно, опуская головы слишком быстро, слишком испуганно. Никто не пытался заговорить с ним. Никто даже не смотрел в глаза. И правильно. Сейчас от него буквально веяло опасностью.

Северная магия всё ещё двигалась вокруг него нервными вспышками. Чёрные символы временами проступали вдоль кожи, воздух становился холоднее рядом с ним, а каждый шаг отдавался в камне слишком тяжело.

Дарвен не помнил, как закончился бой. Помнил только Айю. В свадебном платье. Бегущую через рушащийся зал. Не от Кая. К нему.

Эта сцена снова и снова вспыхивала перед глазами, разрывая что-то внутри с такой силой, что становилось трудно дышать.

Он толкнул двери церемониального зала. Тяжёлые створки медленно открылись, и Дарвен замер.

От былого величия почти ничего не осталось. Ритуальный круг был расколот пополам. Древние линии обряда почернели, часть каменного пола провалилась после удара магии, факелы вдоль стен погасли, а остатки северных печатей медленно рассыпались в воздухе серебристым пеплом.

Разрушенная свадьба. Разрушенный союз. Разрушенная жизнь.

Дарвен вошёл внутрь. Шаги эхом расходились по пустому залу. Он остановился в самом центре расколотого ритуального круга и долго смотрел вниз. Именно здесь Айя стояла напротив него. Именно здесь он ещё надеялся, что сможет удержать её.

Глупо.

Он прикрыл глаза. В памяти снова вспыхнул её взгляд. Не испуганный. Не ненавидящий. Хуже. Сожалеющий. Будто ей действительно было больно причинять ему эту боль.

Дарвен резко сжал кулак. Магия вокруг дёрнулась вспышкой холода. Потому что именно это уничтожало сильнее всего. Она не выбрала Кая из страха. Не потому, что её заставили. Не потому, что Кай оказался сильнее. Айя сама побежала к нему.

Сама.

Дарвен медленно выдохнул и впервые за долгое время почувствовал настоящую усталость. Не физическую. Такую, от которой ломается что-то внутри.

Он всю жизнь получал то, что хотел. Северные земли. Власть. Уважение. Люди подчинялись ему ещё до того, как он начинал приказывать. Дарвен привык контролировать всё. Кроме неё.

Айя Вейн появилась в его жизни хаосом: шумная, упрямая, невыносимая. Она врала ему в лицо, спорила, выводила из себя, разрушала порядок одним своим существованием. И именно поэтому он слишком поздно понял, насколько сильно увяз.

Дарвен провёл рукой по трещине ритуального круга. Холодный камень под пальцами всё ещё хранил остатки её магии. Это ощущалось почти болезненно.

– Ты выглядишь жалко.

Голос матери прозвучал от входа спокойно. Слишком спокойно.

Дарвен даже не обернулся сразу. Она вошла в зал медленно, как всегда идеально собранная, несмотря на ночной хаос. Длинные тёмные одежды скользили по полу, взгляд был холодным и острым.

– Север унижен. Совет уже требует объяснений. Половина союзников считает это оскорблением рода. Блэквуд разрушил печати, ворвался в наш дом и увёл твою невесту прямо с обряда.

Последние слова прозвучали особенно жёстко. Будто удар.

Дарвен медленно поднял взгляд.

– Она не была моей невестой.

Мать резко остановилась. Тишина натянулась мгновенно.

– Ты позволишь ему забрать её после всего?

В голосе впервые прозвучало настоящее раздражение. Дарвен усмехнулся очень тихо и очень горько.

– А что мне оставалось? Удержать её цепями?

– Если потребуется – да.

Эти слова прозвучали настолько холодно, что даже воздух в зале стал тяжелее. Дарвен резко повернулся к матери, и впервые за долгое время в его взгляде появилось нечто по-настоящему опасное.

– Именно поэтому она ушла.

Женщина прищурилась.

– Она ушла потому, что Блэквуд манипулировал ею.

– Нет, – голос Дарвена стал жёстче. – Она ушла потому, что рядом со мной перестала быть собой.

Тишина ударила между ними. Даже мать на секунду замолчала.

Дарвен медленно отвёл взгляд. Ему было почти физически больно признавать это вслух, но он больше не мог врать самому себе. Он действительно пытался удержать Айю любой ценой. Даже когда видел её страх. Даже когда понимал, что печать ломает её. Он убеждал себя, что потом всё станет лучше, что она привыкнет, что однажды перестанет сопротивляться. И только сейчас понял, насколько это было чудовищно.

– Значит, ты сдашься? – холодно спросила мать.

Дарвен резко усмехнулся. В глазах вспыхнуло что-то мрачное.

– Нет.

Он подошёл ближе к разрушенному алтарю, посмотрел на расколотые символы, на остатки сорванного обряда, а потом очень тихо произнёс:

– Но если я верну её силой сейчас, она возненавидит меня окончательно.

Эти слова дались тяжело. Очень. Потому что впервые Дарвен выбирал не собственное желание. Её. Хотя бы частично.

Мать смотрела на него долго, с явным непониманием.

– Ты слишком слаб из-за этой девушки.

Дарвен поднял голову и внезапно улыбнулся. Опасно.

– Нет. Просто впервые в жизни понял разницу между любовью и владением.

Тишина стала почти ледяной. Мать резко отвернулась.

– Совет этого не оценит.

– Мне плевать на Совет.

Ответ прозвучал мгновенно и жёстко. Именно сейчас Дарвен впервые действительно был похож на человека, способного однажды пойти против всей системы северных родов.

Женщина долго смотрела на него, а потом холодно произнесла:

– Блэквуд всё равно уничтожит её.

Дарвен замер. Медленно перевёл взгляд на разрушенный ритуальный круг и неожиданно очень спокойно ответил:

– Тогда это будет её выбор.

Эти слова будто окончательно что-то изменили внутри него. Он больше не выглядел человеком, который пытается удержать любой ценой. Но и отпускать Айю полностью не собирался, потому что любовь исчезла не за одну ночь. Она всё ещё жила внутри слишком глубоко. Просто теперь стала другой: тише, больнее, опаснее.

Мать ушла первой. Двери зала закрылись за ней тяжёлым эхом. Дарвен снова остался один. Он медленно опустился на край разрушенного ритуального круга и прикрыл глаза. Перед глазами опять вспыхнула Айя: заплаканная, в свадебном платье, бегущая к Каю через хаос и магию.

В груди стало пусто. Но вместе с этой болью теперь жило ещё кое-что. Осознание. Он проиграл не Каю Блэквуду. Он проиграл тому, что Айя впервые рядом с кем-то почувствовала себя свободной.

Дарвен медленно открыл глаза. Тьма вокруг него дрогнула слабой вспышкой. Потом он очень тихо произнёс в пустой разрушенный зал:

– Я всё равно тебя не отпущу, Айя.

Но теперь эти слова звучали уже не как угроза. Скорее как обещание человеку, которого он однажды попытается вернуть иначе. Правильно. Если вообще ещё сможет.

Ночь в крепости была тихой. Слишком тихой. После всего произошедшего эта тишина ощущалась почти нереально, будто мир на несколько часов наконец устал от войн, магии и бесконечного напряжения. Огонь в камине давно догорел до тлеющих углей. По каменным стенам скользили слабые отблески древних защитных рун, за узкими окнами бушевала снежная буря, а ветер глухо выл где-то среди горных ущелий.

Айя проснулась медленно. Не резко. Не от страха. И именно это сначала показалось странным.

Последние недели она просыпалась только так: в панике, в напряжении, готовая бежать. Но сейчас первым пришло тепло. Тяжёлое, спокойное тепло рядом.

Она открыла глаза и несколько секунд просто смотрела перед собой, не до конца понимая, где находится. Каменный потолок старой крепости терялся в полумраке, где-то в стороне тихо потрескивали остатки огня, а поверх неё лежал тёмный плащ.

Кая.

И только потом она поняла главное. Он рядом.

Айя повернула голову. Кай спал совсем близко, настолько близко, что она слышала его дыхание. Это почему-то ударило по сердцу неожиданно сильно. Он сидел прямо на полу у стены, прислонившись плечом к старому камню, и, судя по всему, уснул уже под утро. Одна рука всё ещё лежала рядом с ней поверх плаща, будто даже во сне он продолжал проверять, здесь ли она.

Айя замерла. Никто никогда не оставался рядом с ней так. Не потому что был обязан. Не потому что хотел что-то получить. Просто потому что не хотел уходить.

Мягкий свет рун скользил по его лицу. Сейчас Кай выглядел иначе: без привычного ледяного взгляда, без напряжения, без той тяжёлой силы, которая почти всегда ощущалась рядом с ним. Уставший. Очень. Тёмные волосы падали на лоб, на скуле осталась тонкая царапина после северного замка, а под глазами залегли тени, будто последние дни он почти не спал.

Айя почувствовала странную болезненную нежность внутри. И это напугало сильнее всего, потому что раньше рядом с ним всё было проще: злость, споры, раздражение. Это позволяло держать дистанцию. А теперь она смотрела на человека, который разрушил половину северных печатей ради неё, и понимала: если бы он тогда не пришёл, она действительно бы сломалась.

Айя очень осторожно потянулась рукой к его лицу, сама не успев понять зачем. Пальцы едва коснулись его щеки. Тёплой. Живой.

Кай проснулся мгновенно. Глаза открылись резко. Тьма вокруг него дрогнула инстинктивно, будто готовясь к удару, но в следующую секунду он увидел Айю, и напряжение сразу изменилось. Стало тише.

– Ты должна спать.

Голос после сна звучал ниже обычного, хрипло. Айя неожиданно усмехнулась.

– А вы, видимо, должны были сторожить меня всю ночь?

Кай посмотрел на неё несколько секунд, слишком внимательно, а потом очень спокойно ответил:

– Да.

У Айи снова сбилось дыхание. Он даже не пытался скрыть это. Не шутил. Не уходил от ответа. Просто сказал правду.

Кай медленно провёл рукой по её волосам, убирая прядь с лица.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше.

Это тоже оказалось правдой. Впервые за долгое время внутри действительно было спокойно. Магия больше не рвалась наружу, не царапала изнутри, не душила. Будто рядом с ним она наконец переставала бояться.

Кай внимательно наблюдал за ней и вдруг тихо спросил:

– Ты жалеешь?

Айя нахмурилась.

– О чём?

Он выдержал короткую паузу.

– Что пошла ко мне.

Тишина между ними стала очень хрупкой. Айя смотрела на него долго: на мужчину, который сейчас выглядел не страшным ректором академии, не одним из сильнейших магов Империи, а просто человеком, который действительно боялся услышать ответ. И это окончательно разрушило остатки её защиты.

Она медленно покачала головой.

– Нет.

Слово прозвучало тихо, но Кай закрыл глаза так, будто только сейчас впервые за несколько дней смог нормально вдохнуть.

Айя уже хотела сказать что-то ещё. Что-нибудь колкое, привычное, чтобы не утонуть окончательно в этой опасной близости. Но именно в этот момент древние руны на стенах резко вспыхнули алым.

Кай мгновенно поднял голову. Тьма вокруг него дёрнулась резко и опасно. Айя почувствовала это почти одновременно. Магия крепости изменилась. Тревожно. Снаружи что-то приближалось. Очень сильное.

Кай поднялся сразу. Вся сонливость исчезла за секунду. Теперь перед ней снова стоял Блэквуд: опасный, собранный, готовый к бою. Руны вдоль стен начали вспыхивать одна за другой. По крепости прошёл низкий гул древней защитной магии.

Айя резко села.

– Что происходит?

Кай уже смотрел в сторону выхода. Лицо стало жёстким. Слишком жёстким. И именно это заставило внутри всё похолодеть.

Дверь распахнулась резко. Ренар буквально влетел в зал. На нём всё ещё был плащ, припорошённый снегом, дыхание сбилось, а в глазах впервые за долгое время не осталось даже намёка на привычную насмешку.

– Они нашли нас.

Тишина оборвалась мгновенно. Айя почувствовала, как сердце тяжело ударилось о рёбра.

Кай медленно повернулся к Ренару.

– Кто?

Ренар мрачно усмехнулся.

– Все.

Он подошёл к окну и резким движением распахнул тяжёлые ставни. Ночной холод ворвался внутрь сразу. Айя поднялась на ноги и подошла ближе. А потом замерла.

Внизу, среди снежной бури, горы светились магией. Имперской. Сотни серебряных печатей медленно поднимались вдоль склонов, перекрывая ущелья, небо и саму крепость. Руны вспыхивали прямо в воздухе, образуя гигантскую сеть.

Полная блокировка территории.

Айя почувствовала, как внутри всё резко сжимается. Это уже не был поиск. Это была охота.

На снегу внизу двигались фигуры магов. Много. Слишком много. Имперские плащи, боевые печати, холодное сияние официальной силы. Совет пришёл лично.

Кай смотрел вниз неподвижно. И чем дольше он смотрел, тем опаснее становилась тишина вокруг него. Тьма медленно начала расползаться по полу.

Ренар тихо выругался.

– Они притащили половину боевых магов Империи.

Айя резко перевела взгляд на Кая.

– Это из-за меня.

Он даже не обернулся.

– Да.

Честно. Без попытки успокоить. Айя почувствовала, как внутри что-то болезненно дрогнуло.

Кай медленно застегнул ремни на плаще, поднял меч и направился к выходу так спокойно, будто собирался не против Совета Империи, а на обычную встречу.

Айя шагнула за ним.

– Кай…

Он остановился, но повернулся не сразу. Только спустя секунду посмотрел через плечо. И от его взгляда у Айи перехватило дыхание. Сейчас в нём было всё: усталость, ярость, страх за неё и абсолютно твёрдое решение идти до конца.

– Останься внутри.

– Они пришли за мной.

– Именно поэтому.

Голос стал жёстче. Айя почувствовала, как внутри снова поднимается паника.

– Вы не сможете один против Совета.

Кай резко подошёл ближе. Настолько близко, что она сразу замолчала. Тьма вокруг него двигалась беспокойно, но взгляд оставался удивительно спокойным.

– Я уже пошёл против всего мира ради тебя, Айя.

Эти слова ударили слишком сильно. Кай очень осторожно коснулся её щеки и тихо добавил:

– Не заставляй меня сейчас бояться ещё и за тебя.

После этого он развернулся и вышел в снежную ночь.

Айя осталась стоять у окна. Смотрела, как Кай Блэквуд выходит навстречу Совету Империи совершенно один, и именно в этот момент впервые по-настоящему поняла: обратной дороги у них больше нет.

Глава 26

Глава 26

Ночь окончательно превратилась в бурю. Снег бил в каменные стены старой крепости так яростно, будто сами горы пытались стереть это место с лица мира, ветер выл между башнями, древние руны на стенах вспыхивали тревожным серебристым светом, а магия в воздухе стала такой плотной, что её можно было почти ощутить кожей.

Айя стояла у узкого окна и не могла отвести взгляд. Империя пришла за ней теперь уже по-настоящему. Внизу, среди снежной метели, медленно двигались фигуры магов Совета: серебряные плащи резко выделялись в белёсой мгле, боевые печати вспыхивали вокруг них одна за другой, а древние руны блокировки поднимались над ущельем огромной светящейся сетью. Они перекрывали всё – небо, горы, пути отступления. Крепость оказалась не убежищем, а ловушкой, и Айя с болезненной ясностью поняла: этот раз они пришли не предупреждать.

Страх снова начал подниматься внутри, только теперь он был другим. Не за себя. За него. Кай стоял у выхода неподвижно, и тьма вокруг него двигалась медленно, почти незаметно, но Айя уже научилась понимать эти изменения. Чем спокойнее он выглядел внешне, тем опаснее становился.

Ренар подошёл к стене, коснулся древних рун и тихо выругался. Символы под его ладонью ответили глухим низким гулом, будто сама крепость неохотно признавала силу, которая снаружи смыкала вокруг неё кольцо.

– Они поставили подавляющие цепи.

Айя резко повернулась к нему.

– Что это значит?

Ренар мрачно усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной лёгкости.

– Это значит, что Совет пришёл не разговаривать. Нас запечатали внутри.

Кай наконец заговорил, не поворачиваясь от двери:

– Сколько магов?

– Больше сорока. И минимум трое старших советников, – Ренар поднял на него взгляд. – Они готовились к войне.

Тишина стала тяжёлой. Айя смотрела на Кая и всё сильнее понимала: Совет действительно считает его угрозой. Не ректором, не союзником Империи, не человеком, который долгие годы закрывал их самые опасные проблемы, а оружием, которое вышло из-под контроля и теперь должно быть обезврежено.

Кай медленно застегнул ремень на плаще. Спокойно. Слишком спокойно, словно решение уже давно было принято и сейчас оставалось только выполнить его.

Айя шагнула к нему.

– Не выходите туда.

Он поднял взгляд, и в его глазах было слишком много усталости, слишком много решимости.

– Они всё равно не уйдут.

– Это ловушка.

– Да.

Ответ прозвучал сразу, без попытки успокоить. Айя почувствовала, как внутри всё болезненно сжимается. Он понимал. Всё понимал. И всё равно собирался выйти.

– Кай…

Он подошёл ближе и очень осторожно коснулся её руки. После всего, что произошло между ними, этот простой жест оказался почти невыносимым: тёплые пальцы, короткая пауза, взгляд, в котором уже не осталось места прежней отстранённости.

– Если бой начнётся внутри крепости, пострадаешь ты.

Айя резко вскинула голову.

– А если пострадаете вы?

Тьма вокруг него дрогнула. Всего на секунду, но Айя увидела это. Увидел и Ренар, который тут же отвёл взгляд в сторону, будто внезапно заинтересовался древними рунами.

Кай долго смотрел на Айю, а потом тихо сказал:

– Я переживу.

Она едва не рассмеялась от злости.

– Ужасная привычка – постоянно решать всё самому.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

– Ты тоже этим страдаешь.

Айя хотела ответить что-нибудь резкое, привычное, спасительное, но в этот момент крепость содрогнулась. Снаружи вспыхнула магия, серебряные руны поднялись в воздух ещё выше, образуя огромный купол над ущельем, и вслед за этим по горам прокатился усиленный магией голос:

– Кай Блэквуд.

Айя почувствовала, как внутри всё резко холодеет. Совет.

Кай медленно повернулся к выходу. Тьма вокруг него стала плотнее, и Ренар подошёл ближе, уже без тени насмешки.

– Если они нападут сразу…

– Не нападут, – спокойно ответил Кай. – Сначала попытаются подчинить.

– Подчинить? – переспросила Айя.

Он выдержал короткую паузу, и в его голосе вдруг прозвучала горечь, которую он редко позволял себе показывать.

– Империя слишком долго считала меня своим оружием.

Эти слова ударили точнее, чем любое признание. Айя вдруг поняла слишком ясно: Кай всю жизнь принадлежал Совету почти так же, как её пытались подчинить северные печати. Просто его клетка выглядела иначе – долгом, титулом, приказами, обязанностью быть сильным там, где другим было удобно оставаться чистыми.

Кай направился к выходу. Айя инстинктивно схватила его за руку. Он остановился, обернулся, и в этот момент она впервые увидела в его взгляде не только решимость. Страх. Настоящий. Не за себя. За неё.

Айя медленно разжала пальцы, потому что поняла: если попытается удержать, сделает только хуже. Кай коротко коснулся её лба своим – быстро, почти невесомо, но у неё всё равно перехватило дыхание.

– Не выходи наружу.

После этого он ушёл. Тяжёлые двери крепости медленно открылись перед ним, и ледяной ветер сразу ворвался внутрь вместе со снегом. Айя шагнула к окну и увидела снаружи картину, похожую на дурной сон: буря, горы, светящиеся имперские печати и Кай Блэквуд, стоящий один напротив целого Совета.

Тьма вокруг него двигалась живыми тенями по снегу. Советники находились чуть впереди остальных магов; серебряные одежды резко выделялись среди метели, а древние символы власти вспыхивали на руках и воротниках. Верховный магистр шагнул вперёд первым.

– Кай Блэквуд, – его голос, усиленный магией, разнёсся по ущелью. – Ты обвиняешься в нарушении законов Империи, в использовании запрещённой силы, в разрушении северных печатей, в нападении на союзный род и в укрывательстве опасного магического носителя.

Последние слова ударили Айю особенно сильно. Опасного носителя. Вот кем она теперь была для Империи. Не человеком, не девушкой, которую пытались насильно запечатать в чужом роду, а проблемой, которую следует изолировать.

Кай стоял неподвижно. Снег оседал на его тёмном плаще, ветер трепал волосы, тьма медленно расползалась по земле чёрными трещинами.

– Закончил?

Верховный магистр нахмурился.

– Ты добровольно передашь Айю Вейн Совету.

– Нет.

Ни секунды сомнений. Ни попытки договориться. Просто нет. Даже буря будто стала тише после этого ответа.

Один из советников резко шагнул вперёд.

– Ты теряешь контроль, Блэквуд. Из-за этой девушки ты поставил под угрозу всю Империю. Север готовится к войне. Ты больше не способен мыслить рационально.

Кай очень медленно поднял взгляд, и Айя почувствовала, как по спине проходит холод.

– Рационально? – переспросил он, и тьма вокруг него резко дрогнула. – Вы называете рациональностью попытку уничтожить человека только потому, что боитесь его силы?

Один из старших магов холодно ответил:

– Она нестабильна.

– Нет, – голос Кая стал жёстче. – Это вы сделали её такой.

Тишина ударила по ущелью. Даже некоторые боевые маги переглянулись, потому что никто не говорил с Советом так. Никто.

Верховный магистр медленно прищурился.

– Ты слишком эмоционально вовлечён.

Кай неожиданно усмехнулся. Очень спокойно. Очень холодно.

– А вы слишком привыкли решать, кому позволено жить свободно.

Тьма вокруг него вспыхнула сильнее, и серебряные руны Совета напряглись в ответ. Воздух начал дрожать от столкновения магии, а Айя смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Кай Блэквуд впервые открыто шёл против всей системы, частью которой был многие годы. Ради неё.

Верховный магистр поднял руку. Имперские цепи вспыхнули вдоль ущелья.

– Последний шанс. Отдай Айю Вейн добровольно.

Кай медленно посмотрел на крепость. Туда, где за стенами стояла Айя. И когда снова перевёл взгляд на Совет, в его глазах уже не осталось ничего, кроме опасного спокойствия.

– Попробуйте забрать её сами.

Айя не смогла остаться внутри. Как только Кай вышел к Совету, крепость перестала казаться безопасной. Воздух стал тяжёлым, древние руны на стенах дрожали от столкновения магии снаружи, а внутри самой Айи медленно поднималось ощущение надвигающейся катастрофы. Она слышала голоса даже через толстые каменные стены – глухо, обрывками, но каждый раз, когда голос Кая становился холоднее, у неё внутри всё сжималось сильнее.

Ренар остался в главном зале, проверяя защиту крепости. Руны вспыхивали под его пальцами одна за другой, а сам он выглядел слишком сосредоточенным, чтобы заметить, как Айя медленно отходит от окна. Она сама не понимала, зачем идёт. Инстинктивно. Будто что-то внутри тянуло её дальше по коридору.

Старая крепость отвечала на магию Совета тревожно. Камень временами глухо вибрировал под ногами, в стенах просыпались древние защитные символы, а за узкими бойницами бушевала снежная буря. Айя шла вдоль коридора, кутаясь в плащ Кая поверх тонкой рубашки. После свадебного платья тело всё ещё помнило давление подавляющей магии, и иногда ей казалось, что золотые нити до сих пор впиваются в кожу.

Она резко остановилась. Голоса. Совсем рядом.

Небольшая боковая галерея вела к старым внешним рунам крепости. Там давно не было дверей, только полуразрушенная арка и тёмные колонны, за которыми тянулась узкая площадка у внешней стены. Именно оттуда доносился разговор. Советники. Двое.

Айя подошла ближе почти бесшумно.

– Верховный магистр слишком долго тянет, – произнёс один из них резко и раздражённо.

Второй ответил тише:

– Блэквуд всё ещё нужен Империи.

– Был нужен. Пока не потерял голову из-за девчонки.

Айя почувствовала, как внутри неприятно холодеет. Она осторожно шагнула к трещине в стене и замерла. Советники стояли всего в нескольких метрах от крепости, с внешней стороны защитного барьера. Серебряные плащи развевались на ветру, руны на руках мерцали холодным светом, а снег вокруг плавился от магии.

– Если бы дело было только в Блэквуде… – первый маг резко провёл рукой по воздуху, и печати вспыхнули ярче. – Девчонку нельзя оставлять в живых.

У Айи перехватило дыхание.

– Верховный магистр приказал доставить её Совету, – нахмурился второй.

– Для запечатывания, – ответ прозвучал мгновенно, холодно, спокойно, будто речь шла не о человеке.

Запечатывание. Айя уже слышала это слово раньше. Северные печати. Подавление. Подчинение. Но сейчас в голосе советника звучало нечто другое, гораздо страшнее.

– Её магия нестабильна.

– Нет, – второй маг резко покачал головой. – Именно это и проблема. Она не нестабильна.

Айя замерла. Снег за стеной продолжал биться о камень, ветер выл между башнями, а внутри вдруг стало слишком тихо.

Советник понизил голос:

– Ты видел старые архивы. Эта сила существовала ещё до основания Империи.

Второй мрачно выдохнул:

– Источник хаоса.

Слова ударили по нервам. Будто сама магия внутри неё узнала их и отозвалась едва заметной дрожью.

– Носители такой силы никогда не жили долго.

– Потому что их уничтожали раньше, – жёстко ответил другой. – Империя веками запечатывала подобных магов.

Айя перестала дышать. Сердце тяжело ударилось о рёбра, потому что всё вдруг начинало складываться. Ложь. Постоянная потребность убегать. Вспышки магии. Хаос внутри. Страх. Она всю жизнь считала себя сломанной, неправильной, слишком неудобной для любого места, где пыталась остаться. Но что, если проблема никогда не была в ней?

– Она подавляла силу инстинктивно, – продолжил советник. – Поэтому магия и вела себя так хаотично.

По спине Айи прошёл холод. В памяти одна за другой вспыхивали сцены: детство, первые вспышки магии, испуганные лица взрослых, постоянные слова о том, что ей нужно быть тише, спокойнее, удобнее, не спорить, не злиться, не чувствовать слишком сильно. Она всё время пыталась сдерживать себя, стать безопасной, и магия рвала её изнутри в ответ.

Айя резко прижала ладонь ко рту, потому что внезапно поняла: она врала не потому, что была плохой. Ложь стала способом выживания. Способом спрятать силу. Способом не дать миру увидеть то, чего он испугается.

Снаружи снова заговорили.

– Блэквуд этого не допустит.

Второй маг усмехнулся.

– Именно поэтому он тоже стал проблемой. Он уже связан с ней магически. Ты видел, как его тьма реагирует. Если связь укрепится, удержать их обоих станет невозможно.

Тишина ударила слишком сильно. Айя почувствовала, как внутри всё болезненно сжимается. Они говорили о ней так, будто она уже не человек. Будто катастрофа. Оружие. Угроза. И хуже всего было другое: Кай это знал. Хотя бы частично. И всё равно остался рядом.

Айя медленно прислонилась спиной к холодной стене. Только сейчас она окончательно поняла: Кай вышел туда не просто спорить с Советом. Он действительно готов умереть за неё.

Перед глазами вспыхнуло всё сразу: Кай в северном замке, Кай, пробивающий печати, Кай, закрывающий её собой в портале, Кай, который смотрел на неё ночью так, будто боялся потерять. Он знал, что весь мир будет против, и всё равно выбрал её.

Что-то внутри болезненно дрогнуло. Магия отозвалась слишком резко. Стены крепости вспыхнули светом, руны вдоль коридора загорелись одна за другой, воздух дрогнул, а снег за окнами внезапно закрутился сильнее.

Айя резко вдохнула. Нет. Она не хотела. Но было поздно. Магия услышала её страх и ответила.

Снаружи оба советника одновременно подняли головы.

– Она здесь.

Айя почувствовала, как всё внутри холодеет, а в следующую секунду где-то во дворе крепости тьма Кая взорвалась яростной волной. Он почувствовал это тоже.

Тьма ударила над ущельем так резко, будто сама ночь на мгновение потеряла контроль. Каменные стены дрогнули, древние руны вспыхнули тревожным светом, а воздух стал настолько тяжёлым от магии, что Айе пришлось сделать усилие, чтобы вдохнуть. Он почувствовал её страх. И теперь сдерживал себя из последних сил.

Айя сорвалась с места. Коридоры крепости проносились перед глазами размыто. Она почти не замечала холода камня под босыми ногами, не чувствовала, как ледяной воздух режет лёгкие. Внутри билось только одно: слишком поздно. Снаружи уже началось.

Она выбежала во внутренний двор как раз в тот момент, когда переговоры окончательно рухнули. Ущелье под крепостью сияло магией. Серебряные печати Совета висели прямо в воздухе огромной сетью, снег вокруг плавился от силы заклинаний, а буря над горами становилась всё яростнее.

И в самом центре этого хаоса стоял Кай.

Тьма вокруг него двигалась уже не тенями, а штормом. Живым. Чёрные потоки скользили по снегу, поднимались вверх, разрывали воздух рваными вспышками силы. Его магия реагировала на давление Совета всё агрессивнее, и даже отсюда Айя видела, насколько опасным становилось пространство рядом с ним.

Советники выстроились полукругом. Холодные, собранные, готовые к бою заранее. Верховный магистр стоял впереди остальных, а вокруг его рук медленно вращались древние серебряные символы подавления.

– Последний шанс, Блэквуд, – его голос эхом разнёсся по ущелью. – Ты отдашь девчонку добровольно.

Кай медленно поднял взгляд. Айя почувствовала, как внутри всё сжимается, потому что сейчас в его глазах почти не осталось человека. Только тьма. Холодная, разрушительная и очень уставшая.

– Вы пришли в горы с армией ради одной девушки, – сказал он спокойно, слишком спокойно. – И всё ещё называете чудовищем её?

Тишина ударила по ущелью. Некоторые маги заметно напряглись.

Один из старших советников резко шагнул вперёд. Высокий мужчина с жёстким лицом и серебряными печатями вдоль шеи. Айя сразу почувствовала: он делает это специально. Провоцирует.

– Мы называем чудовищем того, кто теряет контроль из-за слабости. Посмотри на себя. Один из сильнейших магов Империи стоит посреди снега как цепной пёс у ног девчонки, которая даже не способна контролировать собственную силу.

Айя почувствовала, как сердце резко ударилось о рёбра. Нет. Не надо. Она слишком хорошо знала этот взгляд Кая – опасный холод, за которым уже начинался срыв.