Текст книги "Проклятый. Ледяной. Мой (СИ)"

Автор книги: Мила Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 39

– Ты его вспомнила?

А должна? Наверное, да, если Кай об этом спросил. И это объясняет, почему собака так радостно облизывает Сашино лицо.

– Нет, – ответила она.

– Ты же его испугалась. А теперь обнимаешь.

– Он милый. Пушистый. Добрый. Он меня вспомнил, да?

Говорить становилось все труднее. Все же она сильно надорвала связки. И горло отчего-то болело. Впрочем, как и все тело.

– Похоже, – согласился Кай.

– Глаза у него… как бусинки.

Саша зарылась лицом в пушистую собачью шерсть. Стало как-то легче, когда появился… Бес? Кажется, так зовут собаку. Слишком много неожиданных и пугающих новостей, много переживаний. И собака – единственное существо в этом доме, которое не испытывает к Саше ненависти.

– Ну да, – хмыкнул Кай. – Ты так и хотела его назвать. Бусинка.

– Правда?

– Правда. Он был очень маленьким, с глазами-бусинками.

– Вы не позволили?

– Достаточно того, что я позволил его оставить. Это ты притащила его откуда-то с улицы. И да. Посмотри на него. Мало того, что это кобель, так он еще и… лось. Какая же это… бусинка?

– Так он мой? Почему же я его оставила?

– Твой. И… хороший вопрос. Понятия не имею.

– Спасибо, – прохрипела Саша и закашлялась, не договорив.

– Похоже, тебя не кофе надо поить, а чаем, – вздохнул Кай. И добавил, сделав паузу: – Я и тебя не выгнал бы после родов. Но ты решила иначе. Сбежала с ребенком, пока я хоронил жену.

– Я не…

– Ладно, помолчи, – перебил он. – Понял уже, что ты ничего не помнишь. Удобно! Гадость сделала, а совесть не мучает.

Бес растянулся на диване, устроив голову на коленях у Саши. Она гладила собаку… и успокаивалась.

Вопросов меньше не стало. Память не вернулась. Страх не исчез. И осознание того, что Тишка – ребенок, которого она носила под сердцем, до сих пор вызывало дурноту. Это слишком неожиданное откровение! И все же…

Жизнь стала чуточку лучше с тех пор, как Саша покинула подвал. Тогда она ощущала, что ее поглотила тьма. А теперь… появилась надежда. Особенно после того, как Кай сказал… что не выгнал бы…

Ох, если бы Саша могла вспомнить, что случилось семь лет назад!

– Мы договорились? – уточнил Кай, поднимаясь. – Или мне приставить к тебе охранника?

– Договорились, – согласилась Саша. – Я не сбегу. Кай Германович…

– Можно по имени, – буркнул он.

– Вы… расскажете… что-нибудь? Как мы познакомились? Как я… Я жила тут, в этом доме? И… вы… Между нами что-то было?

Если не считать Тишки, этот вопрос волновал ее сильнее остальных. Может ли так случиться, что Тишка – и ее сын тоже? Мало ли…

– Нет, Александра. Между нами ничего не было, – ответил Кай. – Хорошо, расскажу. Но не сейчас. Тебя в порядок надо привести, чтобы Тихон не испугался… твоего вида.

– Тиша, – поправила она. – Так странно…

– Что именно?

– Вы выбрали это имя. Но я не помню… а назвала его… так же. И как он попал ко мне? Ведь… я действительно нашла его на пороге…

– Поговорим об этом потом. Пойдем. И запомни, что ребенок должен услышать только мою версию. Не заводи при нем разговор на эту тему.

Саша согласно кивнула. В конце концов, спокойствие Тишки важнее всего остального.

Кай привел ее в комнату на втором этаже, подвел к шкафу, отодвинул в сторону дверцу.

– Посмотри тут. Наверняка, что-нибудь подойдет.

– Это… вашей жены? – спросила Саша.

– Нет, это твои вещи, – фыркнул он. – И комната твоя. Рядом ванная, можешь умыться. Беса тебе оставлю, он точно не позволит сбежать.

– Да я не…

– Угу. Проходили. Бес, охранять! – Кай показал собаке на Сашу. – Может, он тебя вспомнил, но и команды знает хорошо. Будь здесь, я скоро вернусь.

Он ушел, и Саша осмотрелась. Ее комната? Кресло, накрытое клетчатым пледом, у широкого, почти во всю стену, окна. Легкая занавеска, а за ней – рулонная штора. Кровать, заправленная покрывалом с мягким ворсом. Торшер с соломенным абажуром. Полка, а на ней – книги и… ноты. И небольшое пианино у стены.

Саша без сил опустилась на кровать. Вот что это означает, а? Она украла ребенка, и Кай искал ее… почти семь лет. Искал со злостью, с ненавистью. Она же помнит, как он разговаривал с ней в подвале. И этот человек сохранил ее комнату? Ее вещи? Не выбросил, не перенес в подвал или на чердак. Тут даже пыли нет! Чисто, и пахнет… сиренью? Саша принюхалась, поискала взглядом и увидела на пианино флакон с ароматными палочками.

Память она потеряла, но вот запах сирени обожала. И весной зарывалась носом в пушистые гроздья цветов, не могла надышаться сладким ароматом.

Но так не относятся к тем, кого ненавидят и хотят убить!

В висках застучало, и Саша обхватила голову руками. Бес, улегшийся на пороге комнаты, заворчал.

Она взглянула на собаку. Бусинка. Огромный, лохматый… лось. И все равно – Бусинка! Она вздохнула и подошла к шкафу.

Оказалось, что почти вся одежда – для беременных. Но Саша откопала и пару нормальных брюк, несколько рубашек, водолазок и свитеров. И даже обувь нашла – туфли, ботинки, сапожки. И все такое… не сказать, чтобы вышло из моды. Обычное, простое, но качественное.

Отложив несколько вещей, Саша попыталась выйти из комнаты. Бес сел и зарычал. При этом он вилял хвостом, и смотрел виновато, но… рычал.

Интересно, как же ей попасть в ванную комнату?

– И куда собралась? – поинтересовался Кай.

Похоже, он никуда и не уходил, ждал за дверью. Проверял?

– Умыться…

– Ничего не вспоминается? Все же тут… твои вещи.

– Почему вы их не выбросили?

Она опять закашлялась, и Кай поморщился.

– Хотел бы я знать, почему, – буркнул он. – Иди, куда шла. Бес, ко мне.

– Я семь лет пытаюсь вспомнить, как жила до аварии, – сказала Саша прежде, чем отправилась в ванную комнату. – И вещи… рассматривала, и фотографии. Эти попытки не вызывают ничего, кроме головной боли. Но я обязательно скажу, если что-нибудь вспомню.

В ванной комнате она нашла чистые полотенца, мыло и зубную пасту, щетку для волос… В общем, все необходимое. И это тоже удивляло. Ее ждали? Но если так, а Кай утверждает, что между ними ничего не было…

Нет, Саша решительно отказывалась понимать этого мужчину!

Она умылась и расчесала спутанные волосы, собрала их в хвост. Ободранные пальцы болели, и Саша подумала, что надо как-то спрятать руки, чтобы Тишка не увидел синяки и ссадины.

Одежду она взяла с собой, поэтому переоделась перед тем, как вернуться в комнату. А там… ждал Кай. С чаем, молоком, медом, малиной… Саша подняла на него удивленный взгляд.

– Что? – немного нервно спросил он. – Ты сипишь. И кашляешь. Ребенка можешь заразить.

– Это не простуда. И не вирус. Я голос… сорвала.

Саша могла поклясться, что на лице Кая промелькнуло… раскаяние. Он сожалеет, что запер ее в подвале? Да что же их связывает? Не может быть, чтобы ничего!

– Теплое молоко с медом не повредят, – буркнул Кай. – Или как это лечится?

– Есть лекарство…

– Напиши название. Я пошлю кого-нибудь в аптеку. Если к врачу, то уже завтра. Есть такой врач, что лечит связки?

– Фониатр… Но не надо, я знаю, что делать.

В первую очередь, помолчать. Но это невозможно, придется говорить с Тишкой, поэтому об этом этапе лечения Саша не упомянула. Но записала название лекарств, заикнулась о небулайзере для ингаляций, и Кай сказал, что купит все необходимое.

– Вы… богаты?

– Заметно? Не бедствую. И вот еще что, обращайся ко мне на «ты».

– Но…

– Как Тихону объяснишь, что обращаешься ко мне на «вы»? Он уже большой.

– И сообразительный, – согласилась Саша. – Хорошо, я постараюсь.

Молоко с медом она выпила. Не потому что оно могло помочь. Просто захотелось. И от чая не отказалась, дождавшись, когда он остынет.

– Что вы…

Кай мрачно взглянул на Сашу, и она вспомнила о его просьбе.

– Что ты дал Тишке? Он долго будет спать?

– Я, по-твоему, идиот? – неожиданно вспылил Кай. – Сироп я ему дал. Успокаивающий. А он вырубился… и вот. Спит. Ты услышишь, когда он проснется. Его комната… рядом.

– В следующий раз, прежде чем дать что-то ребенку, узнай, нет ли у него на это аллергии, – не удержалась Саша.

– У него аллергия на мяту?!

– Нет. Это так… на будущее.

– Учту, – покладисто кивнул Кай.

– Он, наверное, от стресса спит. Можно мне к нему?

– Ну… – Кай нахмурился.

– Будет лучше, если, проснувшись, он увидит меня. А не заорет на весь дом от страха.

– Хорошо. Но я буду рядом.

Тишка спал, разметавшись по кровати. Комната… Саша окинула ее беглым взглядом, но рассматривать не стала. Успеется. И так понятно, что это детская – с мебелью, игрушками, спортивным уголком. Тишку тут точно ждали.

Саша пощупала ему лоб. Холодный, но покрыт испариной. И сам Тишка мокрый, как будто сильно пропотел.

– Его надо переодеть, – сказала Саша. – Есть, во что?

Кай сжал челюсти, но кивнул. Сколько он наблюдал за ними прежде, чем украсть? Если знает размер Тишкиной одежды – точно наблюдал.

Нет, об этом лучше не думать.

– Тишуль, сыночек, – позвала Саша и поцеловала Тишку. – Просыпайся, маленький.

Он хныкнул пару раз и открыл глаза.

– Мама! Мама!

И обнял, облепил Сашу, как обезьянка, прижался всем телом.

– Все хорошо, – успокаивающе просипела она. – Все хорошо. Честное слово. Садись. Ты весь мокрый, нужно переодеться, а то простудишься.

– Мама, почему ты хрипишь? Ты заболела? Горло болит?

– Немножко.

Кай стоял неподвижно чуть поодаль от кровати. Тишка увидел его, как только отлепился от Саши и сел.

– Ма-а-а… – задохнулся он.

И черты его лица исказились от ужаса.

– Тише, тише, – уговаривала Саша, раздевая его. – Я все объясню. Не нужно его бояться. Произошло… недоразумение.

Она быстро переодела Тишку, села на кровать и взяла его на руки.

– Присядь, – попросила она Кая.

Он неловко опустился на пол.

– Тишуля, ты помнишь, я как-то рассказывала тебе, что сильно ударилась головой и забыла… как жила до того, как ты родился?

Он согласно кивнул. Саша никогда не говорила ему, что он – найденыш. Как оказалось, очень хорошо, что не говорила.

– Поэтому я не узнала… сразу. И ты испугался… Прости меня, пожалуйста.

– Не узнала? – переспросил Тишка.

– Да. Его. – Саша показала на Кая. – Мы случайно потеряли друг друга незадолго до твоего рождения. Я не помнила. А он… искал. И вот… нашел нас. Тишуля, это твой… папа.

Тишка замер. В его глазах уже отражался не ужас, но удивление и недоверие. И Саша облегченно перевела дыхание. Поверил. Впрочем… она же не соврала. Кай – его отец.

А если нет?!

От этой мысли ее затошнило. Как можно быть такой доверчивой? Фотографии можно подделать, документы – тоже!

Экспертиза. Она не будет сейчас пугать Тишку, но потребует генетическую экспертизу.

– Мой… папа? – переспросил Тишка, запинаясь. – Пра-а-авда?

– Правда, – ответил Кай. – Прости, пожалуйста, что так напугал. Я не знал, что мама потеряла память, и думал, что она тебя… украла. Но теперь мы во всем разобрались. Видишь, она уже не боится. И ты… не бойся.

А ведь Тишка уже спрашивал от отце. Тогда, кстати, Саша и сказала ему, что ничего не помнит.

– И папу забыла?

– Забыла, – кивнула она.

– А если он нас ищет? И не может найти?

– Возможно, ищет.

– Ищет, – решил Тишка. – И обязательно найдет. Надо подождать.

Выходит, дождался. Как удачно все складывается…

Нет, к Каю Тишка не бросился. Он еще крепче вцепился в Сашу и спрятал лицо на ее груди.

– Дай ему время, – прошептала она одними губами.

А Кай понял. Кивнул.

– Чем его… вас накормить? – спросил он. – Пиццу можно? Или… нужно, чтобы здоровая пища? Есть суп… и…

– Хочу пиццу! – подпрыгнул на коленях Тишка. – Мам, пожалуйста! Пожалуйста! А потом я съем суп. Завтра. Хорошо?

– Хорошо, – согласилась Саша. – Только не острую, не жирную и без орегано.

Кай покорно кивнул и достал телефон.

– И никакой газировки, – строго добавила Саша. – Сок.

– Тиш, ты какой любишь? – спросил Кай.

– Томатный! – заявил довольный ребенок и облизнулся.

Детство – счастливая пора. Что бы ни происходило, Тишке главное, что мама рядом. А тут еще и папа объявился. Мальчику нужен отец. Так что… Тишкина жизнь определенно налаживается.

Да и Саше нужно одно – чтобы Тишка был счастлив. Но генетическую экспертизу она потребует. И проследит, чтобы Кай не подсунул ей фальшивку.

Глава 40

Каю приходилось напоминать себе о том, что Саша – преступница, которой нет веры. Он забывал об этом, наблюдая за ней и сыном. И приходилось одергивать себя, потому что хотелось стереть память… и просто любить эту женщину.

Мысль о мести Кай оставил, но и доверять Саше не мог. И если она опять улизнет, забрав Тихона…

Думать о таком не хотелось.

Ребенок осваивался на удивление быстро. Тут Саша не обманула: была убедительной и уговаривала Тихона познакомиться с папой.

Тишка? В этом вся Саша. Она и Беса упорно звала… Бусей. И это получалось у нее так естественно, что Кай только диву давался. И, главное, пес охотно откликался на кошечью кличку!

А Тишка пришел в восторг, увидев собаку. И необычный ошейник заметил – толстый, прочный, украшенный камнями. Снять этот ошейник Кай не мог. Как и браслет, что он прятал под длинным рукавом пуловера. И самое странное в этом даже не то, что у Саши имелся точно такой же, а то, что Кай не мог вспомнить, откуда они взялись: и оба браслета, и ошейник Беса.

Улучив момент, когда Тишка играл с Бесом, Саша попросила провести генетическую экспертизу.

– Мне нужны доказательства твоего отцовства, – сказала она. – Ты, конечно, можешь отказать…

– Да без проблем, – согласился Кай. – Лабораторию сама выберешь?

– Если у тебя денег много, ты любую купишь, – проворчала она.

– К чему бы мне забирать чужого ребенка? Об этом ты не подумала?

– Ты мог ошибиться…

– Нет, Александра. Я прекрасно тебя помню.

– Но Тишку я нашла, – упрямо возразила она.

– Он похож на меня, разве ты не замечаешь?

– Это субъективно.

– Хорошо. Пусть будут три разных независимых лаборатории, – вздохнул Кай. – Или пять?

– Достаточно одной. Мне нужно доказательство, что ты не ошибся.

Остаток дня Кай ни на шаг не отходил от Саши и Тишки, поэтому слышал все их разговоры. Саша часто обращалась к Каю, рассказывая, о Тишке – что тот любит, чего боится, как умеет хитрить.

Она поверила, что Кай выгонит ее, когда Тишка к нему привыкнет. И Кай не спешил ее разубеждать. Отчасти из-за того, что все еще не простил, а отчасти из-за того, что о таком не поговоришь при ребенке.

– Мама, мы теперь тут будем жить? – спросил Тишка, когда Саша повела его умываться перед сном.

– Тебе тут нравится?

– Да, но… А как же тетя Ира? Артур? И мои игрушки. Мой мишка…

– Артур? – поинтересовался Кай, чувствуя, что уже ненавидит неведомого Артура. – Это кто? Мамин друг?

Саша посмотрела на него с удивлением. Поняла, что он ревнует?

– Это наш сосед, – сказала она. – Сын Ирины Львовны. Он иногда играет с Тишкой в футбол.

Сосед, значит. Под боком. По соседству. Удобно!

– Когда приезжает домой, к матери, – продолжила Саша. – Вообще, он в другом городе работает. Там у него невеста.

– Мама, хочу мишку, – заныл Тишка.

«Если мишка ему дороже соседа, значит, я зря себя накручиваю», – подумал Кай.

– Мы заберем мишку, – пообещал он. – Все, что ты захочешь, заберем. Кроме тети Иры и… э-э… Артура. Но они могут приезжать к тебе в гости.

Невинная ложь? Ой, да на самом деле пусть и приезжают, если захотят!

– А садик? – протянул Тишка.

– Садиков много, и тут найдется. Или будешь дома, с мамой…

Саша вздрогнула и отвела взгляд.

– У мамы работа, – напомнил Тишка.

– Если захочет, будет работать. Нет, и не надо.

Саша прикусила губу. Пытается не расплакаться? Ничего, зато она обрадуется, когда Кай предложит ей остаться.

Уже в постели Тишка попросил маму рассказать сказку.

– Мама едва говорит, ты же слышишь, – вмешался Кай. – Пожалей ее, пожалуйста.

Тишка вздохнул и кивнул. Он все еще боялся подходить к Каю, но в присутствии Саши охотно с ним разговаривал.

– Мама с тобой посидит, а я расскажу, хочешь? – предложил Кай. – Или почитаю. Тут есть книжки. У тебя есть любимая?

– Про Снежную королеву хочу, – сказал Тишка.

– Ты ее любишь?

– Нет. У тебя имя, как у того мальчика.

Интересный выбор. Книги под рукой не оказалось, но сказку Кай рассказал по памяти, путая сюжет оригинальной, что написал Андерсен, и пьесы Шварца. Тишке понравилось. Когда Герда попала к разбойникам, Тишка уснул.

Саша поправила одеяло, поцеловала Тишку и вышла из комнаты. Кай отправился за ней не сразу. Какое-то время он стоял возле кровати сына и щипал себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон.

Сашу он нашел на лестнице. Она сидела на ступеньке, прислонившись к стене и закрыв глаза.

– Тебе плохо? – спросил Кай, спускаясь.

– А? – Она вздрогнула. – Нет.

– Тогда почему ты здесь?

– Так жду, куда… – Она закашлялась. – В подвал?

– Александра, ты такая дура! – не выдержал Кай. – Вот только то, что ты ничего не помнишь, тебя и прощает.

– А ты знаешь, что означает имя Герда? – спросила она вдруг.

– Нет, – сухо ответил он, опускаясь на соседнюю ступеньку.

– Защитница.

– И что?

– Ничего…

Каю показалось, что она разочарована.

– Так не в подвал? – уточнила Саша.

– Иди в свою комнату. Отдыхай.

– И наручники не наденешь?

– Не смешно.

– Я и не думала шутить.

– Ты лекарство выпила? Шипишь, как… змея.

– Выпила. Это не скоро пройдет.

– Тогда помолчи. Слушать тошно.

– Спросить хочу…

– Ну?

– Кай, что между нами было?

– Я уже говорил, что ничего. – Он поднялся и подал ей руку. – Если у тебя все, иди к себе.

– Это неправда, – возразила Саша. – Что-то было. Я не помню, но… чувствую.

Чувствует…

Она оперлась на протянутую руку, и Кай помог ей подняться со ступеньки.

Но если так, не означает ли это, что чувства были взаимны?

– Между нами ничего не могло быть, потому что я был женат, – произнес Кай.

– Ты… любил жену?

– Нет. – Кай провел ладонью по лицу, словно смахивая невидимую паутину. – Но я ей не изменял.

– Так Тишка не может быть… моим… сыном?

– А что изменится, если я отвечу? Ты не веришь тому, что он – мой сын. Мои слова – пустой звук.

Саша поморщилась и, держась за стену, стала подниматься по ступеням. Кай чертыхнулся и подхватил Сашу на руки, понес в комнату.

– Зачем…

– Да помолчи уже, – тихо рыкнул он. – Правда, слушать тошно. Побереги горло. Зачем, зачем…

Он поставил Сашу на ноги у порога ее комнаты.

– Оставить тебе Беса? Он сейчас гуляет, но я позову…

Саша в ужасе замотала головой.

– И что так? Вы же друг другу понравились. – Кай прищурился. – Или сбежать задумала?

Саша закатила глаза.

– Бес… не выпустит… – просипела она. – А если мне к Тишке?

– Я не прикажу ему охранять. Ладно, если захочешь, сама позовешь. Бес в доме спит.

Саша кивнула. И, по-хорошему, отпустить бы ее, не заставлять напрягать связки, но…

– А что ты чувствуешь? – спросил Кай. – Почему решила, что между нами что-то было?

– По… залось… – Состояние Саши заметно ухудшилось. Порой голос пропадал. – …что… я тебе… нра… илась… поэтому ты… зол, что… сбе…ала… – Она опять откашлялась. – … что я сбежала. Как будто я… ранила… твои чувства…

– Не показалось, – сказал Кай. – Но ты мне не просто нравилась. Я никогда не любил жену, а вот тебя полюбил… с первого взгляда.

Саша открыла рот в изумлении.

– Ни слова больше, – предупредил он. – Иначе, и правда, отправлю спать в подвал.

Кай ушел к себе, но произошедшее не отпускало. Той ночью он не смог сомкнуть глаз. И откуда-то в памяти всплыло совершенно ненужное знание. Александра – это защитница. То есть… они Кай и Герда? Если так, то лед в его сердце определенно тает. Еще бы понять, кто в этой «сказке» Снежная Королева…

Глава 41

Спать у себя Саша не смогла. Несмотря на сильную усталость, ворочалась и прислушивалась. Она оставила дверь в комнату открытой. Вдруг Тишка проснется и испугается? Измучившись, Саша отправилась в детскую и прилегла к сыну. Так и уснула.

Утром обнаружилось, что голос пропал совсем. Тишка расстроился. Саше показалось, что и Кай помрачнел. Она объяснялась с ними жестами или при помощи бумаги и ручки. Тишка умел читать, и ему Саша писала печатными буквами.

Обучение Кая обращению с сыном пришлось отложить. На вопрос, ходит ли Кай на работу, он ответил, что находится в отпуске. Тишка вплотную занялся изучением своей комнаты, обнаружил настольные игры, и Каю пришлось составить ему компанию. Они разложили игровое поле на столе в гостиной, и Саша устроилась рядом с ними, на диване.

Если со стороны посмотреть – семейная идиллия. Только Саша не чувствовала себя частью семьи. И это несправедливо! Потому что Тишка – ее сын. И совершенно неважно, кто его биологическая мать. Тем более, ее уже нет в живых. И женщины у Кая, кажется, нет.

О том, что Кай сказал вчера, Саша старалась не думать. Он полюбил ее с первого взгляда? Очевидно же, что это в прошлом. Ее побег, хоть она о нем ничего не помнит, не оставил ни единого шанса на прощение.

А она… любила Кая? Саша не знала ответа на этот вопрос. Вернее, не помнила. И почему она согласилась на суррогатное материнство? Были нужны деньги? Где же они?

Вопросы, вопросы… И ни одного ответа.

– Может, все же ляжешь в постель? – хмуро спросил Кай, когда партия завершилась, и Тишка убежал в туалет.

Саша отрицательно качнула головой.

– Все боишься оставить нас вдвоем? Чего ты боишься, Александра? Я не ты, ребенка не украду. Хотя мог бы исчезнуть вместе с Тишкой. И ты никогда…

Он осекся, когда Саша закрыла лицо ладонями. Просто она представила это… и слезы брызнули из глаз.

А ведь Кай может так поступить. Правда, может! И это гораздо хуже, чем смерть.

Она не заметила, как Кай очутился рядом. Но почувствовала его прикосновение. Этот невыносимый мужчина гладил ее по волосам, по плечу… и просил прощения.

– Ладно, извини, – бурчал он. – Я так не поступлю. Я все еще злюсь, это правда. Но исчезать не планирую.

Саша раздраженно повела плечом, сбрасывая его руку. Какая разница? Исчезнет он сам или заставит исчезнуть ее…

– Мама, ты плачешь? – всполошился Тишка, вернувшись. И грозно посмотрел на Кая. – Это ты ее обидел?!

Саша схватила Тишку за руку, развернула к себе и покачала головой. Мол, нет, не он. И показала на горло.

– Горлышко болит? – предположил Тишка.

Она кивнула и, показав на Кая, нахмурилась. Намек Тишка понял без слов.

– Прости, пожалуйста, – сказал он Каю. И добавил как-то совсем по-взрослому: – Не люблю, когда мама плачет.

Кай протянул к нему руки, и Тишка подошел к нему ближе. Пожалуй, впервые с тех пор, как они познакомились, без оглядки на Сашу. Кай обнял его, и Тишка позволил ему усадить себя на колени.

– Это правильно, – сказал Кай. – Мама не должна плакать. Мужчина не должен позволять женщине плакать.

Саша отвернулась. Для нее эти слова прозвучали лицемерно.

«Я полюбил тебя с первого взгляда». А потом так сильно возненавидел…

Кай и Тишка начали новую партию, и Саша вдруг поймала себя на том, что наблюдает за Каем, размышляя, любила ли она его. Наверное, нет, если убежала. Но сейчас что-то в нем ее притягивало… Или это желание остаться с Тишкой?

После обеда пришел фониатр.

«Я же сказала, что не нужно», – мысленно произнесла Саша, уставившись на Кая.

– И что страшного, если тебя осмотрят? – хмуро спросил он.

А Саша вдруг подумала, что могла бы сказать врачу, что ее и ребенка удерживают в доме силой. Пусть не сказать, а написать! Но… Не хотелось. Это ничего не изменит. Если Кай говорит правду… А он говорит правду, это Саша чувствовала. Тогда он действительно сдаст ее полиции, и несколько лет Саша проведет в тюрьме. И о Тишке придется забыть.

Фониатр, пожилая женщина, прописала связкам полный покой и запретила разговаривать, даже когда голос вернется. Кай мрачно пообещал, что лично проследит, чтобы Саша молчала.

Потом приходил представитель из лаборатории, брал у Кая и Тишки мазок из ротовой полости для сравнительного анализа. Любопытный ребенок, естественно, спросил, что сие означает. И получил ответ, что тест на вирусы, потому что мама болеет. Тогда Тишка резонно поинтересовался, отчего анализ не берут у мамы. Кай, отчего-то хищно улыбаясь, велел взять мазок и у Саши.

А потом она разболелась по-настоящему. Как будто, и правда, подцепила вирус. Заболела голова, появились апатия, слабость, сонливость, пропал аппетит. К счастью, Тишка уже достаточно привык к Каю, и Саша не беспокоилась, что сын будет плакать или страдать из-за того, что она лежит в постели.

Саша спала. Просыпалась, и если никого не было рядом, плакала. Успокаивалась, слыша голос Тишки. Пряталась под одеялом, когда в комнату заходил Кай. Чесала уши Бесу, которого отчего-то хотелось звать Бусей. Пила лекарства. И снова проваливалась в сон.

Но прошло и это. И голос вернулся. И фониатр, наконец, разрешила разговаривать.

Выйдя из комнаты, Саша обнаружила, что Тишка ухожен, накормлен, бодр и весел. И совершенно спокойно зовет Кая папой.

Это… не удар, нет. Она все же понимала, что это произойдет. Просто… вдруг остро ощутила, что всё. История подошла к финалу. Она выздоровела, Тишка привык к отцу. И ждать результатов генетической экспертизы нет смысла. Покажет она, что Тишка – родной сын Кая.

А что дальше?

Сашу попросят уйти? Скорее всего. Или не попросят, а выставят из дома. Для Тишки сочинят какую-нибудь правдоподобную историю. И ведь она сама на это согласилась. Умоляла, упрашивала. Лишь бы помочь Тишке…

Кай записал Тишку в какой-то детский центр. Или в школу? В подготовительный класс. Сказал, этого будет достаточно, чтобы общаться со сверстниками. И, значит, документы уже переоформил. Наверное, с деньгами это просто.

Они вместе успели побывать… В зоопарке? Или в парке? Саша слушала невнимательно, хотя Тишка взахлеб делился впечатлениями.

– Мам, потом вместе туда пойдем? Папа сказал, что пойдем, когда ты поправишься!

– Конечно, пойдем.

Она поцеловала Тишку и раздраженно посмотрела на Кая. Зачем врать ребенку?! И вдруг поняла, что переоценила свои силы. Она не выдержит… не сможет уйти от Тишки…

Дождаться вечера было сущей пыткой. Но начинать такой разговор при Тишке невозможно. А он все время крутился рядом. Ни на шаг не отходил. Теперь уже не от Саши, а от отца.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала Саша Каю, когда Тишка, наконец, уснул.

Он согласно кивнул. Сегодня Кай был каким-то немногословным. Саша постоянно ловила на себе его взгляд, но Кай молчал. Как будто обдумывал что-то.

– Может, вина? – неожиданно предложил Кай, когда они спустились на первый этаж. – Отметим твое выздоровление.

– Не хочу пить, – отказалась Саша. – Вы с Тишкой поладили, верно?

– Как видишь, – ответил он, поведя плечом.

– И я больше не нужна?

– Торопишься уйти? – спросил он.

– Ты же знаешь, что нет, – вздохнула Саша. – А результаты… экспертизы?

Кай достал из кармана сложенный конверт, протянул его Саше. Конверт был запечатан, и она удивленно взглянула на Кая.

– Я знаю, что там, – криво усмехнулся он. – Это нужно тебе, а не мне.

Она вскрыла конверт и прочитала заключение. Как она и предполагала, отец и сын. Что ж…

– Полагаю, у меня нет права о чем-то тебя просить…

– Отчего же? – перебил Кай. – Попробуй. В конце концов, ты родила мне сына. За это… можно многое простить.

– Я попрошу, да, – кивнула Саша. – Убей меня.

Ей удалось его удивить. Кай побледнел и уставился на нее, приоткрыв рот.

– Но ведь ты так и планировал, – заторопилась Саша с объяснениями. – Иначе не было бы подвала, наручников. И остаться с Тишкой ты мне не позволишь. А я… не смогу без него жить. И убить себя не смогу, смелости не хватит. Только, пожалуйста, скажи потом Тишке, что я… погибла. Например, попала под машину. Ему будет больно, но… я хотя бы не стану для него предательницей…

Кай молчал, и от его взгляда по всему телу бежали мурашки.

– Слишком наглая просьба? – прошептала Саша. – Тогда я киллера найму. Продам квартиру, и…

– Замолчи, – наконец отмер Кай. – И прочти.

Он отдал ей еще один конверт, очень похожий на первый, из той же лаборатории.

– Что это?

– Прочти!

Буквы прыгали перед глазами, строчки сливались, но…

«…вероятность материнства составляет 99,9…»

– Тишка… мой сын? – спросила Саша. – Мой… родной сын?

– Да, – коротко ответил Кай.

Нервы не выдержали, с Сашей случилась истерика. Она старалась не шуметь, чтобы не разбудить Тишку, но… давилась криком, слезами… пыталась ударить Кая… билась в его объятиях… вырывалась…

А потом долго плакала, чувствуя себя вывернутой наизнанку.

– Не понимаю я тебя, – тихо сказал Кай, когда она немного пришла в себя. – Думал, ты обрадуешься. Или это… от радости?

– Я ничего не помню, – ответила Саша. – И ничего не понимаю. Я знала, что Тишка – мой сын?

– Без понятия. Я только после смерти жены узнал, что она не могла использовать свою яйцеклетку. Потому и тебя нашла… похожую на себя. Наверное, чтобы я не догадался…

– Но что я сделала? Почему сбежала? Как потеряла сына? И кто мне его… принес? Я схожу с ума, когда думаю об этом!

– Не думай. – Кай взял ее за руку… и поцеловал ладонь. – Давай оставим это в прошлом. И я, наверное, спешу, но… Может, ты рассмотришь вариант… выйти за меня замуж?

Она опустила взгляд, как завороженная наблюдая за его пальцами, гладящими ее ладонь. И вдруг увидела… знакомый браслет. Он выскользнул из-под рукава. Это ее браслет! Но на запястье Кая.

Саша коснулась своего браслета, потом – браслета Кая. И воспоминания обрушились на нее, как снежная лавина. Все разом! И Сашины, и…

И мои воспоминания тоже. Я вспомнила, кто я. Вспомнила свое имя – Алессия. И поняла, кто держит меня за руку.

– Кайл? – прошептала я. – Это ты, Кайл!