Текст книги "Проклятый. Ледяной. Мой (СИ)"

Автор книги: Мила Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Пролог

– Я найду ее.

– Шансы малы, Кайл. Их почти нет. Иначе я не предлагал бы тебе отказаться от силы.

– Я найду ее, – упрямо повторил молодой дракон.

– Ты сойдешь с ума. Холод лишит тебя разума.

– Лучше быть сумасшедшим, чем инвалидом!

Слова вырвались раньше, чем Кайл сообразил, что они оскорбительны.

– Инвалид? – Седой мужчина усмехнулся. – Да, сынок. Я – инвалид. Но иначе я не смог бы полюбить. Иначе твоя мать не смогла бы зачать тебя.

– Прости, – пробормотал Кайл, отворачиваясь. – И все же я буду искать ту, что избавит меня от проклятия. Я останусь драконом, отец.

Белоснежное платье невесты… было лишним. Оно мешало наслаждаться тонким гибким станом, алебастровой кожей, изящными округлостями. Прическа рассыпалась, и копна огненно-рыжих волос скрывала лицо.

На запястьях девушки золотом горели магические наручи, соединенные друг с другом цепью.

Пленнице придется расплатиться за побег.

Дорогая ткань затрещала, распарываемая острым кинжалом.

– Кайл… – умоляюще прошептала девушка, пытаясь стыдливо укрыться испорченным платьем.

– Я хотел по-хорошему, – жестко произнес дракон. – Ты не оставила мне выбора.

– Неправда, – возразила она. – Я лишь хотела…

Он не дал ей договорить, жадно впиваясь поцелуем в нежные губы, отшвыривая ненужную ткань.

Прикосновения обжигали огнем. Он разливался по жилам, заполняя собой каждую клеточку изголодавшегося тела. Лед плавился в языках этого пламени, обнажая нервы.

– Я люблю тебя, – шепнула девушка, обвивая руками шею. – Люблю тебя, Кайл…

Резкий толчок. И сладкий сон растаял, словно дым. Свет слепил глаза. Солнце жарило не по-осеннему. Оно и нагрело черные одежды.

Кайл сел, держась руками за голову. Угораздило же его уснуть на солнцепеке! Может, обернуться и нырнуть в воду? Она ледяная. Холод привычнее.

Где-то рядом запела птица. Кайл прислушался… и понял, что разбирает слова. Пела не птица, а девушка. У мужчины просто не могло быть такого высокого голоса.

Кайл двинулся на звук, прячась за камнями. И вскоре увидел певицу.

Рыжеволосая девушка стояла на вершине холма, широко раскинув руки. И, кажется, не замечала, что охвачена огнем. Или его видел только Кайл?

Ледяной зверь внутри него шевельнулся – и поднял голову.

«Она будет моей!» – прозвучало в унисон с заключительной музыкальной фразой.

Глава 1

Отец поощрял мои занятия вокалом. Нанимал лучших преподавателей и щедро платил им. Хвалил меня за трудолюбие и заставлял беречь связки. «Волшебный голос Алессии – ее лучшее приданное», – говаривал он.

Ни о каких выступлениях на сцене не могло быть и речи. Меня, Алессию Аделену, единственную дочь лорда Игнефер, пугала даже мысль о том, чтобы встать на одну сцену с актерами. Ведь они все из низшего сословья, и ведут греховный образ жизни. Краем уха я слышала, что оперные дивы – содержанки богатых покровителей. Актрис попроще и вовсе используют, как проституток.

Я пела только дома, в кругу семьи. Иногда – для гостей отца. И только те арии, что одобрял он лично.

Но я знала, что существует и другая музыка. В детстве я тайком пробиралась в зал, где вечерами собирались слуги. Девушки пели за работой, и я на слух запоминала обрядные и лирические песни. Если в зал заглядывал менестрель, моя коллекция пополнялась балладами. Когда я подросла, отец стал брать меня в оперу. И там я слушала арии, смысл которых, в силу возраста, от меня ускользал. Однако они нравились мне звучанием и эмоциями, что я испытывала, когда пела их.

Да, я нарушала запрет. Во время конных прогулок меня сопровождали двое: компаньонка и младший конюх. Добравшись до холмов у реки, я спешивалась и поднималась на вершину одного из них. Компаньонка и конюх оставались внизу, с лошадьми.

Там, на вершине, я и пела, подставляя лицо ветру.

Моему голосу было тесно в рамках, определенных отцом. Он словно сковывал его своими запретами. На воле я пела, что хотела, целиком отдаваясь чувствам.

Пологий холм, поросший лишь травой и кустарником, казался мне безопасным местом. Никто не мог подойти к нему незамеченным. С компаньонкой и конюхом мы заключили союз. Они не доносили отцу о моем пении, я же, в свою очередь, молчала об их тайной связи. Никто, кроме них, не слышал, как я пою на холме.

Так я думала, пока порог нашего дома не переступил дракон…

Кайл Аркан, владетель Южных земель, жил в горах, у подножья которых лежал наш город, и редко спускался к людям. Его замок располагался за глубокой долиной с неприступными склонами и узким дном, занятым руслом реки.

Говорят, драконом он оборачивается лишь для того, чтобы подняться в небо. Несколько раз в году по городу пролетала тень парящего над ним дракона. Мне всегда было любопытно взглянуть на него, но это не дозволялось. Родители даже к окнам запрещали подходить, и плотно завешивали их шторами.

В остальное время дракон жил, как знатный человек, в замке со слугами. Правда, чем он занимался, я не знала. То есть, кроме того, что защищал людские поселения от умертвий. Время от времени в земле появлялись магические разломы, окутанные туманом. И оттуда выползали твари – страшные, как мертвецы, и жаждущие теплой человеческой крови.

Дракон охранял от них Южные земли, и взамен люди давали ему все, что он пожелает. Он мог зайти в любой дом и взять любую вещь. Я слышала от слуг, что иногда он забирал и понравившихся ему девушек.

В тот день, когда дракон посетил наш дом, отец велел всей семье и слугам приветствовать властителя, оказавшего честь роду Игнефер. Я тоже пришла в зал, где принимали гостя. Меня терзали смешанные чувства – страх и любопытство.

– Не смотри ему в глаза, – наставляла мать. – Не поднимай головы. Отвечай тихо, вежливо и коротко, если он о чем-то спросит. И обязательно добавляй «лиэр» в конце каждой фразы.

Дракон сидел на почетном месте и лениво рассматривал собравшихся в зале. Отец уступил ему свое кресло, а сам стоял рядом и что-то говорил гостю.

Кайла Аркана можно было бы назвать привлекательным мужчиной, если бы не его взгляд, ледяной и колючий.

«Красивый, но опасный», – мелькнуло в голове прежде, чем я ощутила чувствительный тычок в спину.

– Голову опусти, – прошипела сзади мать.

Поздно. Меня уже пробрал холод. И показалось, что в зале, обычно жарко натопленном, сейчас пойдет снег.

Так вот почему властителя называют ледяным драконом…

– Моя дочь Алессия, лиэр Кайл, – представил меня отец.

Я присела в глубоком реверансе и прошелестела:

– Доброго здравия, лиэр.

Обычное вежливое пожелание вызвало у него смешок. Однако затем он произнес без тени веселья:

– Слышал, ваша дочь хорошо поет.

– Что вы, обычно, лиэр, – замялся отец.

– Лжете? – В его голосе послышалась угроза. – Мне? Хочу, чтобы она спела.

Я взглянула на отца. Без его разрешения петь я не могла.

Он выглядел недовольным, даже раздосадованным, но едва заметно кивнул. В зале наступила звенящая тишина.

Отец определенно не хотел, чтобы я демонстрировала глубину голоса, поэтому выбор пал на простую песню. Но едва я взяла первые ноты, дракон меня остановил.

– Не эту, – сказал он. – Спой балладу о леди и пастухе.

– Но Алессия не знает…

– Знает, – перебил он отца. И обратился ко мне: – Пой.

Я не посмела его ослушаться, хотя понимала, чем это для меня обернется. Заметила, что отец побагровел от гнева. А дракон слушал мое пение, замерев и прикрыв глаза. Благодаря этому я смогла лучше его рассмотреть.

Выглядел он, как мужчина лет тридцати. Чистая кожа, правильные черты лица, ровные черные брови и густые темные волосы, тронутые сединой. Или припорошенные снегом? Широкоплечий, рослый.

Опасный.

Не знаю, почему, но я ощущала идущую от него угрозу. Или это холод ледяной лапой сжал мое сердце?

Я закончила петь, но никто не посмел нарушить тишину. Словно очнувшись, дракон шумно вздохнул и повернулся к отцу.

– Я хочу ее, – произнес он.

– Что? – растерялся отец. – Лиэр Кайл…

– Я хочу забрать вашу дочь.

Я так испугалась, что едва держалась на ногах. Никто не может отказать властителю! Но я же не вещь, не предмет, что можно присвоить…

– Нет, – ответил отец, расправляя плечи. – Я не отдам вам Алессию, лиэр Кайл.

Никто не может отказать дракону. Но отец мог. Дракон сам даровал нашему роду это право.

Мой отец – Сеймур Игнефер, Огненный Маг Мистической Тетрады. Высших магов четверо, по числу стихий: Огненный, Воздушный, Земляной и Водный. Род каждого из них защищен печатью неприкосновенности. Это подарок дракона, знак уважения и силы. Это право отказать властителю, что бы он ни попросил.

– Я женюсь на ней, – сказал дракон. – Она станет моей законной женой. А если родит наследника, ваш внук унаследует все, чем я владею.

Сердце замерло. Стало больно дышать.

– Нет, лиэр. Я не отдам вам дочь, – повторил отец, помедлив лишь мгновение.

– Что ж, лорд Сеймур, я вас услышал, – произнес дракон, поднимаясь.

Он быстро покинул дом, не проронив ни слова. И не взглянул на меня, когда проходил мимо.

Едва он вышел из зала, у меня подкосились ноги.

– Лесси, не бойся. Он не сможет тебя забрать, – успела шепнуть мне мать прежде, чем отец приказал нам обеим следовать в кабинет.

Глава 2

Муж и отец – глава семьи, ее закон и порядок. Это внушалось нам с братом с детства. И мама беспрекословно подчинялась мужу, являясь для нас примером образцового послушания.

Отец воспитывал нас в строгости, и за нарушение его правил следовала неминуемая расплата. Лучшим лекарством от детских капризов, плохого поведения и непослушания, по его мнению, являлись розги.

Так что я не питала иллюзий по поводу того, какое наказание меня ждет. Но оно не пугало так сильно, как желание дракона. Он не настаивал, однако люди говорили, что лиэр Кайл всегда получает то, что хочет. Вдруг он заставит отца передумать?!

– Ты поставила пятно на репутации нашей семьи, – произнес отец, останавливаясь напротив меня. – Как ты посмела забыть то, чему тебя учили?

– Я не забывала, папа. Ты же слышал, лиэр приказал. Я не смогла его ослушаться…

– Зато ты легко ослушалась меня, юная леди.

– Сеймур, это всего лишь песня, – вмешалась мама. – Простая, но…

– Молчи! – оборвал ее отец. – Почему не уследила за дочерью? Где она нахваталась этой дряни?

– Полагаю, у слуг, – пробормотала мама.

– Кто? – грозно спросил он. – Кто ее пел?

Мы промолчали, боясь даже переглянуться.

– Я спрашиваю, кто посмел петь это при моей дочери?!

– Не помню, – выдавила я, низко опустив голову. От узоров на ковре рябило в глазах. – Не помню, где ее слышала. Наверное, давно.

– Память у тебя плохая? – Отец схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо. – Или, наоборот, хорошая? Если запомнила и слова, и мелодию? Вымыть бы тебе рот с мылом!

Глаза наполнились слезами. Меня не удивила жестокость отца, но мириться с унижением сложно. Я, действительно, как вещь в его доме, которой он распоряжается, как пожелает.

– Сеймур, пожалуйста…

Мама вновь попыталась меня защитить, но это вызвало у отца лишь приступ гнева.

– Ты не заметила, когда Алессия услышала песню. И не заметила, когда она ее распевала! – загрохотал он. – Рагда, чем ты занята, если твоя прямая обязанность – заботиться о репутации дочери?!

«Мама, не надо», – попросила я, едва шевеля губами.

– Когда?! – Отец опять повернулся ко мне. – Когда ты успела? Да еще так, что тебя услышали!

Что я могу ответить? Если скажу правду, двое слуг лишаться работы. И отец сделает так, что их никто не наймет. А если солгу, и он это почувствует…

– Не знаю! – выпалила я в отчаянии. – Он же дракон! Он мог подслушивать… в саду. Говорят, он может становиться невидимкой. А то, как я пою, не секрет!

Пощечина обожгла щеку. Из глаз брызнули слезы, я больше не могла их сдерживать.

– Иди в свою комнату, – приказал отец. – Рагда, проследи за тем, чтобы приготовили все необходимое для наказания.

– Но Алессия уже не ребенок! – возразила мама. – Сеймур, ты не можешь…

– Не могу? Я не могу высечь дочь? – Отец спросил это так тихо, что у меня все волоски на теле встали дыбом. – Пока она живет в моем доме, она в моей власти. Следи за языком, Рагда.

Я с юных лет знала, что лучше не испытывать терпение отца. Поэтому увела маму, пока он не рассердился еще сильнее. И все же о горящей щеке и предстоящем унизительном наказании я почти не думала. Мысли занимал дракон. Мне казалось, что лиэр Кайл не отступит, и отец выдаст меня за него, когда он предложит что-нибудь посущественнее богатства. Например, власть.

Увы, моя судьба не зависела от моих желаний.

Наказание не ограничилось поркой. Отец запретил мне покидать дом. Я не могла гулять, не могла отправиться в гости. Но больше всего огорчало то, что меня лишили удовольствия слушать оперу. А я так ждала премьеру «Лунной феи»!

Мой учитель, маэстро Клаус, дружил с автором этого произведения. И даже приносил мне ноты, с одобрения отца. Либретто ему понравилось, и он позволил мне выучить партию феи. Конечно же, я собиралась на премьеру. Маэстро Клаус рассказывал о репетициях, описывал костюмы и декорации.

Я умоляла отца разрешить мне один-единственный выход в свет, но он был непреклонен. Возможно, брату удалось бы его уговорить. Артур умел смягчить нрав отца, имел к нему особенный подход. Отец любил Артура. Он его единственный наследник, гордость и опора, талантливый ученик, перспективный маг. А Артур любил меня. Но он уже третий год учится в академии, и домой приезжает только на каникулах.

Одно меня успокаивало – дракон больше не появлялся. От мамы я узнала, что отец собирается объявить о моей помолвке с сыном лорда Оториса, Воздушного Мага Мистической Тетрады. Оказалось, отцы договорились о нашем браке давно. Ждали, когда мне исполнится двадцать один год. Но после визита лиэра Кайла свадьбу решили не откладывать.

Я почти ничего не знала о женихе. Витас, так его звали, старше меня на десять лет. Я видела его на балах и в опере, но он никогда не заговаривал со мной. Я не интересовалась слухами, что о нем ходили. И даже представить не могла, что он станет моим мужем. Но все же лучше он, чем дракон с ледяным дыханием.

Вскоре Витас захотел познакомиться со мной. Отец предупредил, что если я выкину что-нибудь неподобающее, он лично отвезет меня в замок лиэра Кайла. Мама следила за тем, как меня одевали и причесывали, и без конца давала наставления, как себя вести.

Я не ждала от встречи ничего хорошего. Но Витас удивил. Он не показался мне старым. Обращался со мной учтиво, не свысока. Старался найти общую тему для разговора, ухаживал за столом, говорил комплименты, всячески угождал. Мне льстило, что он, настоящий мужчина, а не юнец, оказывает знаки внимания такой юной леди, как я. Он подарил мне собачку, очаровательного пушистого щенка с большими глазами, висячими ушками и короткими лапками. Я назвала его Бусинка.

Витас стал заглядывать к нам каждый день, после завтрака. Отец и с ним не отпускал меня на прогулки, но мы проводили время в нашем саду, играли с Бусинкой, разговаривали о прочитанных книгах, о музыке.

Постепенно я влюблялась в будущего мужа. Он баловал меня подарками, приносил цветы и сладости. И целовал в щеку на прощание.

Я жаловалась маме, что Витас относится ко мне, как к ребенку. Но она смеялась и обещала, что после свадьбы это изменится.

Удивительно, но отец продолжал оплачивать занятия вокалом, и маэстро Клаус регулярно появлялся в нашем доме. Однажды я пришла в учебную комнату и застала его чуть ли ни в слезах.

– Что случилось, маэстро? – воскликнула я. – У вас… горе?

Старик утер ладонью влажные глаза и пригласил меня к фортепьяно.

– Распевайтесь, леди Алессия.

– Нет-нет, скажите, что случилось? – настаивала я.

После уговоров он поделился тем, что его расстроило.

Увлекшись Витасом, я забыла о том, что премьера «Лунной феи» состоится сегодня вечером. Оказалось, в последний момент прима, исполняющая партию феи, лишилась голоса.

– Вы же знаете, какая это трудная партия, – грустно рассказывал маэстро. – Ее писали специально для Оливии. Никто другой не может брать такие верхние ноты. Отменить премьеру невозможно. Это разорит моего друга. На подготовку потрачена огромная сумма. А услуги магов? Это целое состояние!

– Вы, вероятно, тоже вложили деньги в подготовку? – предположила я.

Маэстро Клаус удрученно кивнул.

– Неужели ничего нельзя сделать, маэстро?

– Никто не сможет исполнить партию феи. Вы думаете, мы не пытались заменить Оливию? Это невозможно! Она одна может петь… – Он понизил голос. – В диапазоне пяти октав.

– Я тоже могу.

Я просто напомнила учителю, у кого, по его же словам, самое высокое колоратурное сопрано. А он вдруг схватил меня за руку и прошептал:

– Леди Алессия, вы наша спасительница!

Глава 3

Не понимаю, как я позволила себя уговорить. Одна мысль о том, чтобы выйти на сцену, внушала ужас. А отец? Он убьет меня, едва увидит в театре! Не пощадит, даже если узнает, что я обсуждала это с учителем.

Но я… согласилась.

План маэстро Клауса казался идеальным, и чувство страха притупилось. Это мой шанс! Я не мечтала выступать на настоящей сцене, но один-единственный раз попробовать хотелось. Каково это, петь для публики? А купаться в аплодисментах?

О, я была уверена, что меня ждет успех! Лиэр Кайл приходил слушать мое пение. Все хвалили мой вокал. Я просто не могла выступить плохо.

К тому же, я искренне жалела маэстро Клауса и его талантливого друга.

Меня никто не узнает. У феи голубые волосы, и она скрывает свое лицо, значит, на мне будут парик и маска. Главное, быстро уйти после выступления, успеть вернуться домой.

Я согласилась и из чувства протеста. Отец управлял моей жизнью, не интересуясь тем, чего я желала на самом деле. Участие в спектакле – прекрасная возможность пойти против его воли, доказать, что я – не безвольная кукла. Пусть не ему, а себе. Это будет моей маленькой победой.

И, главное, я почему-то не сомневалась в том, что все получится. Может, потому что накануне видела сон, теперь казавшийся мне вещим.

Мне приснился сад, полный цветов. Цвели деревья, цвели кустарники. Пестрым ковром расстилались у ног клумбы. И воздух благоухал сладко-пряными ароматами. Особенно запомнился запах жасмина.

Мама сказала, что это хороший сон. Он сулил успех в любых делах и счастье с любимым. Значит, мое маленькое приключение удастся, и в семейной жизни с Витасом я обрету покой.

С Лилией, компаньонкой, я договорилась легко. Она прекрасно понимала, что ее не прогнали из дома только благодаря мне, поэтому согласилась достать для меня платье служанки и незаметно провести к черному входу.

Вечером я сделала вид, что сильно расстроена из-за того, что остаюсь дома, и рано отправилась в свою комнату. Сказала, что ложусь спать. Но едва родители уехали, быстро переоделась и сбежала. Мне повезло, слугам было не до меня. Когда отец покидал дом, они расслаблялись и не следили за тем, чем я занята.

За воротами ждал конюх с лошадьми. Я прилично умела ездить верхом, поэтому предпочла обойтись без коляски. Лилия осталась дома. Она хотела сопровождать меня, но я запретила ей это делать. Если меня поймают, ее не должны заподозрить в пособничестве побегу.

Недалеко от театра, в условленном месте, нас встретил маэстро Клаус. Он провел меня за кулисы: туда, где актеры готовились к выходу на сцену. Какая-то девушка помогла мне переодеться в костюм феи. Маэстро сказал, что ей можно доверять.

Свободное платье с плащом скрыло фигуру, парик – волосы, маска – лицо. Я стояла напротив зеркала и не узнавала себя.

– Все получится, леди Алессия, – уверил меня маэстро Клаус. – Я буду рядом и подскажу, когда вам выходить. Распевайтесь.

Все происходило, как в тумане. Я что-то чувствовала… Возбуждение, предвкушение, нетерпение, но не страх. Он исчез, растворился без следа. Как будто я никогда не была леди Алессией Игнефер, а родилась и выросла, как певица, артистка оперы. И готовилась к долгожданному дебюту.

Когда я вышла из гримерной – так называлась комната, где я переодевалась, – то поняла, что окружающие не заметили замены. Ко мне обращались, как к Оливии.

– Не отвечай, – успел шепнуть маэстро Клаус. – Оливия молчит перед выступлением, бережет голос.

Я знала не только партию феи, но и то, что должна сыграть. Мне так нравилась эта роль, что во время уроков с маэстро мы прошли все сцены. Но он сказал, что играть мне не нужно, можно просто петь. Я делаю это так чувственно, что никто не заметит, что в это время происходит.

Я окончательно преобразилась, когда оркестр заиграл увертюру. И даже певицей себя не ощущала. Теперь я стала лунной феей, возлюбленной принца, находящегося при смерти. По сюжету принц считает ее феей Луны, потому что она явилась к нему ночью, с развевающимися в лунном свете голубыми волосами. Но на самом деле это фея Смерти, что пришла забрать его душу. И ей предстоит нелегкий выбор – выполнить миссию или пожертвовать собой ради любви. А принц загадывает желание: он хочет выздороветь, не зная, что ценой его жизни будет смерть возлюбленной.

Я пела, целиком отдаваясь музыке, не видя никого из сидящих в зрительном зале. Я стала феей – легкой, воздушной… и несчастной в любви. В итоге она пожертвовала собой, превратилась в волшебную пыльцу – и спасла глупого принца.

Едва смолкла последняя нота, меня оглушила тишина. Такая жуткая, что у меня мелькнула мысль, есть ли в зале зрители. Не ушли ли они, разочаровавшись в моем пении?!

Не успела я додумать эту мысль, как зал взорвался аплодисментами. Кто-то даже кричал от восторга.

А я вдруг вспомнила, что я не фея. И даже не певица. Я – непокорная дочь, которой пора возвращаться домой.

Зрители требовали, чтобы Оливия вышла на сцену, а я металась за кулисами в поисках маэстро. Но его нигде не было!

– Ты куда? – Кто-то схватил меня за руку. – На поклон.

Меня вывели на сцену. Пол у моих ног усыпали цветами, а я думала лишь о том, как выбраться из театра.

– Оливия! Оливия! – кричали люди.

И вдруг один мужской голос прозвучал громче остальных.

– Это не Оливия.

– Не Оливия? Как? А кто? Кто? – заволновались зрители.

И потребовали, чтобы я сняла маску.

Я пыталась уйти со сцены, но мне не позволили. А из зрительного зала ко мне поднялся… лиэр Кайл.

Крики стихли.

– Лиэр… лиэр… – Шепот прокатился по залу.

От него опять веяло холодом. Я не могла пошевелиться, глядя, как он подходит все ближе и ближе. Медленно, будто специально растягивая время.

– Ты Оливия? – спросил он насмешливо.

– Д-да… – ответила я, стуча зубами то ли от страха, то ли от озноба.

– Ты лжешь, девчонка.

– Н-нет…

– Маску! – велел он ледяным голосом. – Сними маску. Немедленно.

– Нет…

Я шагнула назад и чуть не упала, налетев на корзину с цветами. Лиэр Кайл подхватил меня одной рукой, а другой… сорвал маску с моего лица.

– Пожалуйста… – прошептала я.

Но он был неумолим. Вслед за маской на пол полетел и парик. Рыжие волосы рассыпались по плечам.

Зал вздрогнул… и ахнул.

– Леди Игнефер?!

Меня узнали.

Теряя сознание, я отчего-то подумала, что руки у ледяного дракона не холодные, а горячие. Его прикосновения обжигали даже сквозь одежду.