Текст книги "Проклятый. Ледяной. Мой (СИ)"
Автор книги: Мила Ваниль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 36
Саша не представляла, что кого-то можно похитить среди бела дня, на глазах у прохожих. Так, чтобы никто ничего не заметил.
Двое крепких широкоплечих мужчин, казалось, появились из ниоткуда. Один едва заметным движением сгреб Тишку и нырнул с ним в темное чрево припаркованной рядом машины. Другой, подхватив ошалевшую Сашу под локоток, проделал то же самое с ней. Они и пикнуть не успели, как очутились на заднем сидении, зажатые с обеих сторон незнакомцами.
Саша вцепилась в Тишку, прижала его к себе. Он молчал, только не по-детски зло сверкал глазами, поглядывая на похитителей. А Саша боялась спросить, кто они и что им нужно, потому что это могло сильнее испугать Тишку.
И, если подумать… кому они нужны?!
Саша не понимала, куда их везут. Стекла в машине темные, за ними ничего не разобрать. Между задним сидением и местом водителя – перегородка. Похитители молчали. И что-то подсказывало, что спрашивать их о чем-то бесполезно.
Сумку с телефоном отобрали. Часы Саша не носила, поэтому определить, как долго они ехали, не могла. Время то тянулось, как жвачка, то казалось мгновением.
Наконец машина остановилась.
– Выходите, – коротко произнес один из похитителей.
Саша осторожно выглянула. Чей-то двор? Под колесами автомобиля – дорожка, посыпанная гравием. Перед домом – зеленая лужайка.
Она вылезла из машины и взяла Тишку на руки.
– Мам, я большой уже, – запротестовал он. – Мам, и тяжелый.
Но она лишь крепче его обняла.
С крыльца сбежал мужчина. Саше он показался смутно знакомым. Высокий, широкоплечий, темноволосый… и опасный. Это она почувствовала еще до того, как он подошел. И попятилась. Но…
Мужчина вцепился в Тишку и буквально выдрал его из рук Саши, под оглушительный визг самого Тишки и ее отчаянный плач.
– Нет! Нет! – кричала Саша. – Я не отдам сына!
– Этомойсын! – прорычал мужчина ей в лицо, крепко держа извивающегося и орущего Тишку.
Это оглушило. Саша в ужасе смотрела, как мужчина уносит Тишку в дом. И не верила в происходящее. Его сын? Это настоящий отец Тишки?! Даже если это так… Почему он украл… отнял… Разве нельзя как-то иначе? По-хорошему? Это же ребенок!
Саша плакала, не замечая слез. И сердце разрывалось на части от плача Тишки. Как так случилось, что она не смогла его защитить? Почему она стоит и ничего не делает? И почему все происходящее так похоже на дурной сон?! Нужно сделать над собой усилие – и проснуться. И все исчезнет. Все…
– Ее куда? – Саша услышала вопрос, но не поняла, кто его задал.
– В подвал, – коротко бросил мужчина. – С ней я позже разберусь.
Апатия исчезла, ужас отступил. В Сашу будто вселился бес. Она кричала, дралась, царапалась, сопротивлялась… Но мужчины были сильнее. Ее не били, но скрутили легко. И отнесли в подвал, где и оставили, не забыв запереть дверь.
Саша билась в нее, пока не обессилела.
Сидя на полу, она обвела взглядом помещение. Подвал? Если и так, ее тут ждали. Узкое длинное окошко под самым потолком, забранное толстой решеткой. Потолок достаточно высокий, чтобы не задевать его макушкой. Стены оклеены обоями. На полу – мягкий ковролин. Нет никаких полок, шкафов, ящиков или банок. Ничего, что выдавало бы в помещении обычный подвал. Зато у стены стоит тахта с подушкой, в углу – ведро с крышкой. На маленьком столике – тазик и кувшин. А еще с потолка свисает лампочка на шнуре и крюк на цепи.
И если этот подвал приготовили для того, чтобы держать тут пленницу, то зачем… крюк? Не на таких ли маньяки подвешивают своих жертв?
Голос сел, слез не осталось, и Саша беспомощно заскулила. Даже если их с Тишкой будут искать – не найдут. Она, безусловно, попытается выбраться отсюда, но…
Страха не было. Как будто когда-то давно Саша устала бояться. Или это последствия амнезии? Была бессильная ярость, клокочущая внутри, ищущая выхода. Оседающая тяжким грузом на сердце от понимания, что все бесполезно. Кем бы ни был этот мужчина, маньяком или настоящим отцом Тишки, он не желает договариваться по-хорошему. Иначе не поступил бы так… жестоко.
Саша добрела до кувшина и, обнаружив там воду, напилась. Все тело болело, будто ее избили. Она сломала ногти, ободрала пальцы, но это ее не волновало. Да и боли она не чувствовала. Так, отметила этот факт краешком сознания.
Что делать? Что ей предпринять?
Ярость испарялась, уступая место отчаянию.
В конце концов, Саша решила дождаться… хоть чего-нибудь. Если бы ее хотели убить, не приготовили бы подвал.
Ждать пришлось долго. Мужчина не спешил навестить пленницу. Неизвестность оказалась сильнее боли, жажды и голода. Саша успела осушить кувшин и воспользоваться ведром, проваливалась в полудрему, металась по подвалу.
И, наконец, в двери повернулся ключ.
Саша рванула к ней, но не успела выскочить. Вошедший мужчина оттолкнул ее, закрыл дверь и запер ее, а ключ спрятал в карман.
– Вот и встретились… Александра, – произнес он сухо.
– Вы меня знаете? Мы раньше встречались? – просипела Саша и закашлялась.
Горло саднило.
– Что?
Мужчина удивился, а после рассмеялся – зло, презрительно.
– Пытаешься избежать ответственности? Забавно. Но не поможет. Ты нарушила договор. Украла моего сына. Сбежала. И теперь притворяешься, что ничего не помнишь?!
– Я… не помню. – Слова давались с трудом. – Правда, не по…
Мужчина шагнул к ней, сжимая кулаки, и Саша инстинктивно попятилась. Шаг, другой… и она уперлась спиной в стену. А мужчина навис сверху.
– Я искал вас почти семь лет, – произнес он очень тихо. Но так выразительно, что Сашу продрал озноб. – Ты отняла у меня сына. Я не видел, как он растет, как учится ходить, произносит первые слова. Для него я – незнакомец. И ты смеешь говорить, что ничего не помнишь?!
– Я… я нашла Тишку… на пороге…
Саша попробовала объяснить. Она хотела объяснить, что ни в чем не виновата! Он ее с кем-то спутал!
– Тишку… – Мужчина с силой впечатал кулак в сантиметре от Сашиной головы. – Этояназвал сына Тихоном!
– Нет, я, – возразила Саша. – Мне подкинули ребенка… а я…
Из-за того, что голос сел, она не могла говорить быстро и внятно. А мужчина не желал ее слушать.
– Хватит, – сказал он, отирая лицо руками. – Сейчас я слишком зол, чтобы наказывать тебя. Могу убить.
– Да уж лучше…
– Теперь я буду решать, что лучше. – Он опять ее перебил. – Ты ответишь за каждый день, за каждый час, что я провел в разлуке с сыном.
Угрожает? Да и пусть…
– Что с Тишкой? Он испугался. Вы же его совсем не знаете! А он…
– Он спит.
– Вы его какой-то гадостью накачали?! – взвилась Саша. – Вас посадят! Меня будут искать! Я отсюда выберусь! Вы за это ответите!
– Угрожаешь? – улыбнулся он гадко. – Отвечать будешь ты. А после я решу, что с тобой делать.
Он ушел, и вскоре принесли еду. Аппетита не было, но Саша съела все, не чувствуя вкуса. Нельзя оставлять Тишку этому маньяку. И, значит, ей понадобятся силы.
Глава 37
Украла сына?
Это не укладывалось в голове, но Саша не могла с уверенностью сказать, что не делала этого. Да, Тишку она нашла на пороге своей квартиры. Это она помнила. А как жила до аварии? Особенно после того, как покинула дом? Увы, память предательски молчала.
И мужчина кажется знакомым. И дом – тоже? Вернее, не дом, а та его часть, что она успела увидеть со двора. Или ей это только кажется?
Она украла ребенка. Кстати, почему? Должна быть причина. Украла и… Отдала кому-то? С просьбой подкинуть под дверь? Бред. Или нет?
Хозяин дома мог бы ответить на эти вопросы. Но навряд ли он захочет. Он уверен, что Саша притворяется.
Саша могла бы взять на себя любую вину. Принять наказание, вымаливать прощение – все, что угодно. Лишь бы ей разрешили успокоить Тишку, объяснить ему, что происходит. Ведь нельзя же так с ребенком! Даже если хозяин дома его настоящий отец, то сейчас для Тишки он – чужой человек!
Тишка маленький. Он не справится. Ему сломают психику. И виновата в этом будет Саша! Потому что она не смогла его защитить.
Как ни крути, а без разговора с хозяином дома ничего не решить.
Саша заставила себя успокоиться и постучала в дверь.
– Здесь есть кто-нибудь? – громко спросила она.
Не может быть, чтобы ее оставили в подвале без охраны! Там, за дверью, крутая лестница, а выше…
Она постучала сильнее.
– Кто-нибудь! – крикнула она громче. – Пожар! Здесь огонь!
Ее услышали.
– Ведется видеонаблюдение, – сообщил мужской голос за дверью. – Попытки ввести нас в заблуждение бессмысленны.
– Позовите хозяина! – выпалила Саша. – Мне нужно с ним поговорить!
– Передам, – коротко ответил охранник.
Видеонаблюдение, значит? Саша повертела головой, но камеры не заметила.
Время тянулось долго. Саша кусала губы, не спуская взгляда с двери, но ничего не происходило. Передал ли охранник ее просьбу? Передал. Хозяин дома специально испытывает ее терпение. Бездушная скотина!
Но он все же пришел. Так же запер дверь. Прислонился к ней спиной и скрестил на груди руки. Бесстрастное лицо, плотно сжатые губы. Он спокоен? Навряд ли…
– К-как вас зовут? – спросила Саша.
Он приподнял бровь, усмехнулся.
– Мне неинтересен этот спектакль, – произнес он. – Если хочешь что-то сказать, говори. Но не пытайся доказать, что ты потеряла память.
Тупик. Саше нужно убедить его в том, что она говорит правду. Но как…
– Понимаете… – Она облизала пересохшие губы. – Я согласна на все. Я сделаю все, что вы хотите. Можете даже убить. Меня никто не будет искать. Но… Тиша… Подумайте о нем, пожалуйста. Ведь вы же его сломаете. Уничтожите. Он вас не знает. Ребенок – не игрушка, не кукла. Ему почти семь лет, и просто так он меня не забудет.
– Это все? – холодно поинтересовался мужчина.
– Я не могу безучастно наблюдать, как вы мучаете Тишку! – выпалила Саша. – Вы не можете так поступать, если вы его отец!
– Так ты согласна на все?
– Да.
– Согласна рассказать ему правду? Как ты украла его у родного отца? Помочь нам подружиться? И уйти, когда он ко мне привыкнет? Исчезнуть из его жизни?
– Да… – выдохнула Саша.
«Нет! Нет! Нет!»
– Да, – повторила она тверже. – Только, пожалуйста… расскажите мне, что я сделала. Я… не помню. Честное слово, я ничего не помню!
Мужчина молчал. Однако и не уходил. Саша кожей ощущала его жгучий и, одновременно, ледяной взгляд. Размышляет, стоит ли ей верить? На его месте она не поверила бы. Если у нее будет шанс сбежать, она им воспользуется.
– Кай, – наконец произнес мужчина.
– Что? – переспросила Саша.
– Кай Германович Ланге.
– Кто это?
– Я, – усмехнулся мужчина.
Никаких ассоциаций. Ни-че-го. Саша тщетно пыталась вспомнить это имя. Оно что-то для нее значило? Кай… Мальчик с осколком ледяного зеркала в сердце? Недавно Саша читала Тишке сказку о Снежной королеве.
Кай…
Ей казалось, еще немного – и она что-то вспомнит. Но Кай ждать не желал.
– Руки, – сказал он, шагнув к Саше. – Протяни руки.
Из кармана он достал наручники. Толстые, металлические. Страшные. Но Саша безропотно протянула обе руки, позволила защелкнуть наручники на запястьях.
– Не хочу рисковать, – зачем-то объяснил Кай. – В доме охрана, но веры тебе нет.
Она лишь кивнула.
Он отпер дверь и пропустил Сашу вперед.
– Поднимайся. – И добавил, обращаясь к охраннику, ждущему на лестнице. – Сергей, проводи нас на кухню.
Идти было трудно. Саша стала чувствовать боль: саднили царапины, ныли синяки. Ее не били, она сама покалечилась в истерике. Болело все тело.
– Сядь, – приказал Кай, указывая на лавку. – Руки на стол.
Он что-то тихо сказал охраннику, и тот коротко кивнул и вышел из кухни. А Кай достал из шкафа пластиковую коробку… с лекарствами. Саша, не шевелясь, смотрела, как он ставит на стол перекись и йод, достает марлевые салфетки.
– Аллергии на йод нет? – буркнул Кай.
– Н-нет, – пробормотала Саша.
Она оказывалась что-либо понимать.
Этот человек отобрал Тишку, лишил ее свободы, запер в подвале, обвинил в преступлении, грозился убить. И… лечит? Он определенно маньяк! Потому что повернутый на всю голову.
Кай обрабатывал ободранные пальцы осторожно, стараясь не причинять лишней боли. Хотя это и казалось Саше невозможным. Любое прикосновение отдавалось жгучей болью, и она крепче стискивала зубы, чтобы не кричать. Но вздрагивала. Кай смотрел на нее исподлобья. Нет, не с ненавистью. С какой-то досадой. И втирал мазь в синяки.
Металлическое кольцо наручника ударялось о Сашин браслет.
– Ты от него не избавилась, – заметил Кай.
– А? А, браслет… Его нельзя снять. Он… ваш?
– Твой. Ты голодна?
Саша отрицательно качнула головой.
Вернулся охранник и протянул Каю конверт. Кай поблагодарил его кивком и отпустил.
– Смотри.
Кай достал из конверта фотографии и разложил их на столе перед Сашей. На первой же она узнала себя.
Летний день. Беседка в саду, фрукты на столе. Кай стоит у гамака, в нем – какая-то незнакомка. И Саша в шезлонге. С куском арбуза и огромным животом.
И на других фото почти тоже самое. И везде Саша беременна.
У нее был ребенок? Где он?!
– Моя жена Виктория. – Кай ткнул пальцем в изображение незнакомки. – Она погибла незадолго до рождения нашего сына. Александра, ты – суррогатная мать. Ты выносила Тихона, но он – не твой ребенок.
Перед глазами все поплыло. Саша почувствовала, что теряет опору и падает.
Глава 38
Кай успел поймать Сашу до того, как она стукнулась головой… Неважно. Обо что-нибудь она непременно стукнулась бы, так как упала в обморок по-настоящему, без театральщины. Впрочем, он и раньше понял, что потеря памяти – не ловкий трюк, чтобы избежать справедливого возмездия. Просто был слишком зол, чтобы вот так просто взять – и простить!
Помнит Саша или нет, сына она украла. Из-за глупости, недоверия и нетерпения, но… украла. Она нарушила все договоренности, совершила преступление. Кай и сейчас мог бы сдать ее в полицию, посадить в тюрьму. И никто не осудил бы его за это! Потому что Саша сама подписывала договор о суррогатном материнстве. И деньги за услугу получила сполна. Она не просто украла сына. Она лишила Кая права растить собственного ребенка. От одной мысли об этом темнело в глазах. И свернуть бы шею этой девчонке! Но…
Оказалось, и семь лет – не срок. Кай надеялся, что наваждение исчезнет, чувства умрут. Да куда там! Стоило увидеть рыжую бестию с сыном на руках, как стало понятно – не отпустило, не перегорело. И как бы он не злился, ненависть отступила. Ничего он Саше не сделает, разве что… испугает еще сильнее.
Их познакомила Виктория. Где она нашла Сашу, Кай не интересовался. И зря! Потом отсутствие любопытства сильно осложнило поиски беглянки. Он доверял жене. Просто так, с улицы, Виктория Сашу не подобрала бы.
– Она будет суррогатной матерью нашего малыша, – сказала Виктория. – Мы с ней даже внешне чем-то похожи, правда?
Сходство, и правда, имелось. Кай значительно позже понял, почему Виктория нашла девушку, похожую на нее саму.
Кай не любил жену. Уважал – однозначно. Доверял. Не изменял. Но… не любил. Порой ему казалось, что он, в принципе, любить не способен. И брак с Викторией, пусть и договорной, его полностью устраивал. Он, сын русских немцев с Поволжья, приехал в Москву учиться. Судьба познакомила его с нужными людьми, и удалось «зацепиться» – получить работу в хорошей фирме. Начинал стажером, но быстро продвигался вверх по служебной лестнице, был замечен руководством, приближен, обласкан…
Генеральный сам предложил ему в жены дочь. Кай удивился, но… согласился. Во-первых, отказ мог стоить ему дальнейшей карьеры. Во-вторых, Виктория казалась подходящей женой. Красивая, образованная, не капризная, спокойная. Как-то, набравшись смелости, Кай спросил, отчего она сама не могла выбрать мужа, с такими-то данными. Ухажеров у нее хватало.
– Так я и выбрала, – рассмеялась она. – Тебя.
Кай полагал, что Виктория любила его по-настоящему. Потому и ребенка хотела так неистово, одержимо. Обследовалась у лучших врачей – и здесь, и за границей. Кай тоже хотел детей, и обследование проходил, но… Врачи сказали, проблема у Виктории. Лечили. Пытались делать ЭКО. И ничего.
Так что Кай не сильно удивился, когда Виктория привела Сашу. Суррогатное материнство – их последний шанс. Вот только…
Саша понравилась Каю с первого взгляда. Ему казалось, встреть он ее на улице – не смог бы пройти мимо. Она не была красавицей, не стремилась быть яркой и обаятельной, не блистала умом. Но рядом с ней Кай чувствовал уют и умиротворение. И, одновременно, желание – сильное, почти звериное.
Виктория это заметила.
– Переспи с ней, – сказала она как-то. – Так даже проще будет. Не придется заморачиваться с искусственным оплодотворением. Переспи, ты же хочешь.
– Ты дашь мне развод? – спросил Кай. – Полагаю, нет. А по-другому я не согласен.
Саша тоже держала дистанцию. Позже, значительно позже, она призналась ему… вернее, не солгала в ответ на прямой вопрос.
– Ты женат, и я прекрасно понимаю, что с женой ты не разведешься. Нет, Кай, твоей любовницей я не буду никогда.
Тогда она уже носила ребенка. Кай был уверен, что ребенок его и Виктории. Но…
Виктория ушла из жизни неожиданно. Несчастный случай, глупая смерть – в ее машину влетел пьяный ублюдок на спорткаре.
Саша родила сына, когда Кай занимался похоронами жены. И исчезла из роддома вместе с ребенком, так и не успев узнать, что Кай хотел предложить ей остаться с ним и с малышом, причем на ее условиях – женой или няней, как она захочет.
Глупость? Или… любовь?
Похоже, одно от другого неотделимо, если Кай до сих пор уверен, что любит Сашу.
Так любит, что вот… довел…
И любопытно, вспомнила ли она что-нибудь… от шока?
Саша приходила в себя медленно, старательно отворачиваясь от ватки, смоченной нашатырным спиртом. Наручники Кай не снял, в профилактических целях. Если она ничего не помнит, то постарается сбежать. И Тихона бросит, если будет уверена, что приведет в дом полицию. Это не проблема, на стороне Кая – закон, но лишней суеты не хотелось.
– Это… правда? – наконец спросила Саша.
Она все так же хрипела из-за сорванного голоса. В ее мутном взгляде… чего только не читалось. Недоверие, отчаяние, страх… Вот только лжи там не было. И узнавания. Значит, память не вернулась.
– Выпьешь сладкий кофе, покажу бумаги, – сказал Кай. – Договор, что ты подписала.
Она неуверенно кивнула.
Кай отнес ее в гостиную, на диван. Поэтому за кофе послал Сергея.
– Вы кажетесь… знакомым, – произнесла Саша, неловко взмахивая руками, чтобы сесть. – Но я вас не помню. Совсем.
Наручники звякнули. Кай поморщился. Эта дурочка не только руки ободрала, но и синяков по всему телу понаставила. Обработать бы их все…
Он прикрыл глаза и вздохнул. Почему она? Почему из всех женщин мира – она? Будто приворожила.
– Предлагаю договор на доверии, – сказал он вслух. – Я снимаю наручники, ты даешь слово, что не сбежишь. И пытаться не будешь. Это практически невозможно, но даже если получится, сделаешь хуже себе. За похищение несовершеннолетних детей можно сесть в тюрьму.
Саша опять кивнула.
– Не слышу ответа, – буркнул Кай.
– Да, я согласна. Даю слово, что не сбегу. И вообще… я буду послушной, – добавила она тише. – И все-все сделаю, что велите. Только позвольте быть с Тишкой.
– Пока он ко мне не привыкнет, – напомнил Кай.
– Да…
Если они не договорятся иначе. Но об этом Кай пока умолчал. Ничего страшного не случится, если Саша немного пострадает. Из-за ее глупости он страдал семь лет.
– План такой. – Кай снимал наручники, одновременно растирая запястья Саши. – Читаешь документы и убеждаешься, что я прав. Потом я скажу, что должен услышать Тихон. Твоя амнезия тут только на руку.
Саша права в том, что здоровье ребенка важнее всего остального. Кай и так сильно его испугал. Надо было как-то иначе… но теперь сожалеть об этом поздно.
После кофе щеки Саши порозовели. Бумаги она читала внимательно. И слушала – тоже. Правду говорят, ради ребенка мать способна на любые жертвы.
– Вы… уверены? – все же спросила Саша.
– Есть другие варианты? – язвительно поинтересовался Кай.
– Это же ложь. Вы сказали, я выносила Тишку, но я – не его мама. Вы же предлагаете сказать, что мы с вами потеряли друг друга из-за моей амнезии… А потом… я уйду? И Тишка будет думать, что его бросила родная мама!
– Во-первых, – любезно напомнил Кай, – ты согласилась слушаться. Значит, скажешь все, что я велю. Во-вторых, такой вариант… понравится ребенку. В-третьих… разберемся. Если будешь хорошо себя вести, я позволю тебе остаться и растить Тихона.
Обрадовалась. Кай заметил это по тому, как засиял ее взгляд. И можно было бы сказать всю правду… Но нет, такой козырь в руки Саше он не отдаст. Не теперь, когда все еще зыбко и непонятно.
В гостиную бесшумно вошел Бес. Кай заметил его сразу, а Саша – когда собака подошла к ней и села напротив, помахивая хвостом. Неужели узнал? Беса в дом притащила Саша – белым пушистым щенком. Виктория ругалась, но Кай разрешил его оставить. И хозяйкой Беса считалась Саша, но она его бросила, когда сбежала.
Бес заскулил. Саша вжалась в спинку дивана.
И собаку не вспомнила. Боится.
– Бес, фу! – приказал Кай.
Поздно. Бес сорвался с места, прыгнул на Сашу и лизнул лицо. Хорошо, что нашатырь под рукой.
Саша хрипло вскрикнула, всхлипнула… и обняла собаку за шею.
