Текст книги "Элла. Заметки тёмной судьбы (СИ)"

Автор книги: Мила Шедер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 27

Я, затаив дыхание, с восхищением наблюдала за тем, как Сэмвелл, один за другим укладывает своих поверженных противников прямо на арене, безжалостно лишая их надежды на победу. Зрелище было поистине завораживающим. И дело было вовсе не в той мизерной части моей энергии, которую я позволила ему забрать, поддавшись внезапному порыву. Нет, все дело было исключительно в нем самом. В его природном таланте, в его внутренней силе, в его феноменальной способности контролировать, направлять и обрушивать свою магию на врага.

Дело было в том, как он двигался, как молниеносно принимал решения, как просчитывал ходы противника на несколько шагов вперед. Дело было в его самоуверенности, которая сквозила в каждом его жесте, в каждом взгляде. В том, как он сумел перенаправить мою энергию в нужное русло, усилить ее и использовать ее в своих целях. Он был не просто сильным магом, он был гениальным тактиком, прирожденным лидером.

Не отрывая взгляда от его фигуры, парящей над ареной словно темный ангел, я прокрутила в голове наш опасный разговор под трибунами. Вспомнила его пронзительный взгляд, его хриплый голос, его прикосновение… всего мимолетное, но оставившее странный, неизгладимый след.

«—Я могу поделиться с тобой своей энергией, – сказала я, внутренне содрогаясь от осознания, что собираюсь сделать. Это было рискованно, и последствия могли быть непредсказуемы. Но, в тот момент мне казалось, что я поступаю правильно.

Он скептически изогнул бровь.

– Ты слаба, Диггл. Я ведь могу забрать больше, чем ты способна предложить.

– Уверена, ты сумеешь остановиться вовремя.»

Волна ликующего гула вырвала меня из глубоких размышлений, возвращая к реальности. Арена содрогалась от нескончаемых оваций – толпа неистово скандировала имя Сэмвелла. Он, без сомнения, был героем этого дня, кумиром, за которым следовали адепты. Каждая его победа вызывала взрыв восторга, каждый его выпад, казалось, был пропитан магией триумфа.

В этот момент, мое внимание невольно привлекло движение на противоположной стороне арены. Это был Кайл. Поднимаясь с земли, он стряхивал с себя пыль поражения, но взгляд… взгляд его буквально прожигал меня насквозь. В нем клубился такой концентрат злобы и ненависти, что я почувствовала физический дискомфорт. Его глаза горели нескрываемой яростью, и вся она была направлена… прямо на меня.

Невольно сглотнув, я отвела взгляд, пытаясь игнорировать эту пронзительную враждебность. Но даже не видя его, я ощущала на себе этот обжигающий, ненавидящий взгляд. У меня не было сомнений, что Кайл не просто проиграл поединок, он проиграл что-то гораздо большее, и в его поражении, почему-то, он обвинял именно меня. Почему? Я не могла знать, но это ощущение грядущей опасности, исходящей от него, стало еще более ощутимым и тревожным.

Нужно было уйти, исчезнуть с его поля зрения, пока он не предпринял чего-то необдуманного.

Но как только я собралась незаметно покинуть трибуны, громкий голос комментатора пронзил арену:

– Дамы и Господа, Страж – это не просто сила, но и стальная выдержка, смекалка и непоколебимая преданность! Мы приступаем к первому испытанию стражей, и первым на арене сойдутся Зейн Касстерли и наш гость, Фредрик Коллин!

Я замерла, поколебавшись. С одной стороны, нужно уйти, пока Кайл не натворил дел. С другой – уж очень мне хотелось глянуть на Зейна. Решив довериться своей интуиции, я все же осталась на месте, стараясь быть максимально незаметной.

Вскоре на арену с легкой небрежностью вышел Зейн Касстерли. Высокий, статный, с пронзительным взглядом и аурой уверенности, от которой перехватывало дыхание. Его темно-синяя мантия развевалась в такт его уверенным шагам. Он поприветствовал толпу легким наклоном головы, и в его глазах промелькнул едва заметный огонек азарта.

***

Первый этап турнира подошёл к концу. Зрелище выдалось на редкость захватывающим, а кульминацией, безусловно, стало появление наследного принца на арене. Наблюдать, как он, словно вихрь, проносится мимо, а перед ним в панике разбегаются адепты, было поистине незабываемо. Казалось, никто не рискнул принять его вызов, никто не пожелал встать против него в честном бою, и эта картина вызвала у многих веселье.

В голове у меня всё ещё теплилась надежда, и я судорожно вглядывалась в лица, стараясь отыскать среди этой людской массы знакомый силуэт отца. Мои глаза с тревогой скользили по рядам профессоров. Затем я переключила внимание на зрительские трибуны, надеясь, что отец, возможно, решил занять место среди обычных наблюдателей. Но тщетно. Его нигде не было.

Решив, что на сегодня зрелищ хватит, я двинулась к выходу с трибун. Потеря энергии дала о себе знать, я чувствовала себя порядком измотанной.

Покинув шумную арену, свернула в один из многочисленных коридоров, ведущих к жилым блокам. Полумрак окутывал стены, и мои шаги эхом отдавались в этой тишине. С каждым поворотом коридор казался все более пустынным.

Внезапно, за очередным поворотом, на меня кто-то налетел. В следующее мгновение на голову накинули грубый мешок, лишив меня зрения. Инстинктивно попытавшись закричать, я почувствовала, как крепкая рука зажала мне рот.

Незнакомцы крепко держали меня, не давая вырваться. Я отчаянно сопротивлялась, пытаясь ударить их ногами, но все было тщетно. Они были сильнее.

Меня поволокли по коридору, волоча за собой, словно тряпичную куклу. Страх парализовал меня, лишив способности мыслить рационально.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем они остановились. Меня с силой швырнули на что-то твердое и холодное. Застонав от боли, я попыталась подняться, но чьи-то руки грубо удержали меня на месте. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове царил хаос.

Одним резким движением мешок сорвали с моей головы. Я зажмурилась от яркого света, а когда зрение немного пришло в норму, я с ужасом огляделась.

Вокруг меня стояла толпа незнакомых адептов. Их лица были искажены злобой и презрением. Я никого из них не знала. Где я? Что они от меня хотят? В голове царил хаос.

Комната, в которой я оказалась, выглядела как заброшенный склад. Грязные стены, тусклый свет, исходящий от единственной закопченной лампы, свисающей с потолка, и затхлый запах сырости и плесени. И среди всего этого – я, в окружении враждебно настроенных незнакомцев.

– Вас отправил Кайл? – сказала я первое, что пришло в голову.

Ответом послужил плевок в мою сторону. Прежде чем я успела отреагировать, одна из девушек в толпе шагнула вперед. В ее руке блеснул небольшой тряпичный кляп. Схватив меня за подбородок, она грубо затолкнула кляп мне в рот, завязав его концы у меня на затылке.

Я попыталась выплюнуть его, но тщетно. Кляп был туго затянут, и я едва могла дышать. Паника снова захлестнула меня. Они не просто хотели припугнуть меня, они всерьез настроены причинить мне вред…

– Теперь ты помолчишь, пока мы будем говорить, – процедил главарь, злобно усмехаясь. – А говорить мы будем о том, как ты делилась своей гнилой энергией с Ронном. Из-за твоей выходки, Кайл потерпел поражение. Мы покажем тебе, что бывает, когда лезешь, куда не следует. Урок будет болезненным, но полезным. В следующий раз ты десять раз подумаешь, прежде чем вмешиваться в чужие дела.

Главарь сделал шаг вперед, его глаза горели злобой. Он резким движением схватил меня за горло, сдавливая трахею. Я захрипела, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

Внезапно, я почувствовала, как что-то жгучее и едкое попало мне на лицо, а после и на всё тело. Инстинктивно зажмурившись, я почувствовала мгновенную, обжигающую боль. Кожа горела, слезы хлынули из глаз, смешиваясь с веществом, которое, казалось, разъедало все на своем пути.

Я забилась в руках парня, пытаясь увернуться от этой пытки, но он держал меня крепко, позволяя другому адепту, стоявшему рядом, беспрепятственно выливать содержимое небольшого флакона на меня.

Боль была невыносимой. Я кричала сквозь кляп, дергалась, пыталась оттолкнуть их, но все было тщетно. Они наслаждались моей беспомощностью, купаясь в моей боли. Их лица светились злорадством, когда я корчилась от мучений. Я схватила своей рукой руку парня, что не желала меня отпускать. И в этот раз закричал он, отшвыривая меня в сторону. Я с ужасом увидела, как на его руке, в том месте, где я коснулась, проявился черный, обугленный след, словно выжженный клеймом. Кожа вокруг почернела и сморщилась, источая едкий дым.

Пока он возился с рукой, другие адепты в панике разбегались в разные стороны.

– Меня что-то укусило! – взвизгнула одна из девушек, хватаясь за предплечье. Она таращилась на крошечное, едва заметное красное пятнышко, которое мгновенно распухало, превращаясь в болезненный волдырь.

– Что происходит?! – заорал главарь, прижимая повреждённую руку к груди.

В этот момент еще несколько адептов начали хвататься за разные части тела, крича об укусах и жжении. На их коже, словно по волшебству, проявлялись крошечные, но стремительно увеличивающиеся, волдыри и язвы. В хаотичной суматохе никто не понимал, что происходит.

И только я, сквозь пелену слез и жгучую боль, видела крошечную тень, стремительно мелькающую между адептами. Моего маленького тёмного защитника.

Собрав остатки сил, я подползла к стене, пытаясь высвободиться от кляпа. Пальцы дрожали, плохо слушались, но я не сдавалась. Отчаянно дергая за концы веревки, я наконец-то смогла ослабить узел и выплюнуть тряпку.

Паника среди адептов достигала апогея. Визги, крики, проклятия – всё смешалось в какофонию ужаса. Они шарахались друг от друга, словно зараженные, пытаясь стряхнуть с себя невидимую угрозу. И в конце концов, бросились врассыпную, толкаясь и сбивая друг друга с ног. Никто не хотел оставаться в этом проклятом месте ни секундой дольше.

Кода, смущенно переминаясь с лапки на лапку, несмело приблизился ко мне. Его огромные, небесные глаза, обычно полные озорного блеска, сейчас были наполнены искренней тревогой и сочувствием. Он смотрел на меня так, словно сам чувствовал мою боль.

– Тебе больно, – тихо и неуверенно произнес он, словно боялся сказать что-то не так.

Слова застряли у меня в горле. Я просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слезы градом покатились по обожженному лицу, смешиваясь с остатками едкой жидкости.

Не медля ни секунды, Кода подбежал ко мне и обнял, насколько позволяли его маленькие ручки. Это темное создание, само порождение тьмы, дарило мне сочувствие и жалость – то, чего я не получила от людей, проявивших ко мне такую жестокость. Горечь обиды сдавила горло.

Рыдания сотрясали меня. Я плакала навзрыд, не в силах сдержать эмоции. Плакала от боли, от унижения, от осознания того, как низко пали мои враги. Плакала от благодарности к этому маленькому существу, который не оставил меня в беде.

В его молчаливой поддержке я нашла утешение и силу.

– Спасибо, что помог мне, – прошептала я. – Спасибо, что вернулся.

Кода прижался сильнее, словно понимая, насколько мне сейчас плохо.

– Защита Академии сильная… была. Когда прибыли другие человечки, я смог проскочить.

Собрав остатки сил, я оперлась о стену и попыталась встать. Каждая клеточка тела вопила от боли, кожа горела огнем, но нужно было уходить отсюда.

Мы крались по темным коридорам, стараясь не издавать ни звука. Едва добравшись до угла, я рухнула на пол, чувствуя, как силы покидают меня. До моей комнаты оставалось пару шагов. Волдыри покрыли кожу, куда попала жидкость. Мои мысли лихорадочно метались, пытаясь найти выход из этой кошмарной ситуации. В лазарет идти рискованно, начнутся допросы, а в моей ситуации, это было вовсе ни к чему.

Передавать энергию не считалось запретным или же чем то опасным. Однако, перед этим каждого проверяли на совместимость… И моя "помощь" Сэмвеллу выглядела как раз как несанкционированная передача энергии. И это могло привести к более неприятным последствиям.

С дрожью в теле я поднялась, намереваясь попросить помощи у него, возможно он знает, что это за вещество и как уменьшить хоть малую часть той боли, которую я испытывала.

Я подошла к его двери и занесла руку, чтобы постучать, но дверь вдруг неожиданно распахнулась сама. Оттуда выпорхнула Селена, буквально светящаяся от счастья и довольства. На ее лице играла самодовольная улыбка. Однако, завидев меня, она мгновенно поморщилась, словно увидела нечто отвратительное, ее лицо исказилось в гримасе отвращения.

– Что за мерзость! Отвратительно! – выплюнула она, словно я была какой-то мерзкой букашкой, прилипшей к ее белоснежному платью.

Меня абсолютно никак не тронули слова Селены, гораздо больнее было увидеть выражение, отразившееся на лице Сэмвелла, появившегося за ее спиной. Это был не просто взгляд безразличия или пренебрежения, это было неприкрытое отвращение. Он смотрел на меня, как на неисправимую ошибку, на существо, недостойное его внимания, на грязное пятно, которое необходимо немедленно стереть. Его взгляд был холодным, отстраненным, словно он вообще не видел во мне человека, лишь отвратительное подобие.

Волна разочарования, настолько сильная, что меня пошатнуло, пронеслась сквозь меня. Это было не просто разбитая надежда, а осознание чудовищной наивности.

"На что ты рассчитывала? – злобно прошептал внутренний голос, словно тыкая ножом в открытую рану. —На то, что он увидит в тебе что-то большее, чем жалкую обузу?На то, что сможет принять? Неужели, ты действительно верила, что между вами возможно хоть что-то, кроме взаимного раздражения?»

Да, я верила … до этого момента.

Глава 28

11 лет назад.

—Пожалуйста, Сэмми, пойдем со мной, умоляю!

Женщина опустилась на колени перед сыном, ее лицо исказилось в мольбе.

– Вместе мы обретем все! Власть, невообразимую силу! Я обещаю тебе, мы будем непобедимы! – её голос дрожал, наполненный отчаянием.

– Мне не нужна власть, мама! Я хочу стать великим магом. Я сумею защитить тебя, я смогу исполнить твои желания!

В глазах матери, обычно светлых и полных любви, сейчас плескалось нечто зловещее, хищное. В них горел нездоровый огонь, словно их коснулась тень. Она схватила Сэмвелла за руки, стиснув их с такой силой, что мальчик почувствовал острую боль.

– Ты не понимаешь, Сэмми! – прошипела она, ее голос звучал чуждо и настойчиво. – Безграничная власть… это то, что нам нужно! Мы будем сами вершить свои судьбы, никто не сможет нам указывать. Все будут трепетать перед нами! Он обещал мне это!

– Кто обещал, мама? Кто тебе это сказал? – Сэмвелл испуганно нахмурился.

Вместо ответа, женщина лишь крепче сжала руки сына, ее ногти впились в его кожу. Она взглянула на него с такой мольбой, с такой отчаянной надеждой.

– Просто доверься мне, Сэмми. Пойдем со мной, прошу! Вместе мы станем сильнее, чем кто-либо. Мы с тобой… мы будем править!

– Я смогу защитить тебя, мама, – твердо произнес Сэмвелл, чувствуя, как решимость растет в его душе. – Любой ценой! Тебе не нужно очернять себя ради этого. Не нужно идти темным путем. Прошу, не бросай меня, не отдаляйся от меня!

– Слишком поздно, Сэмми. Слишком поздно, – прошептала женщина, ее взгляд устремился куда-то вдаль, словно видя нечто, недоступное Сэмвеллу. – Я уже сделала свой выбор.

В воздухе внезапно запахло тленом, гнилью. Комната наполнилась леденящим холодом, который проникал в самые кости. Сэмвелл почувствовал, как в его сердце зарождается леденящий страх. Страх не за себя, а за свою мать. За ту, которую он любил больше всего на свете, но которую, казалось, стремительно терял.

***

Сэмвелл Ронн.

Она звала меня. Звала, причиняя невообразимую боль.

Мы были связаны тонкой нитью, и эта связь уничтожает меня раз за разом, поглощая целиком.

– Мама… прошу… остановись…

Дикая боль разъедала меня изнутри, высасывая каждую крупицу жизни.

«Пойдём со мной», —эхом отдавались в голове слова матери, искаженные и чужие. Это был уже не голос любящей мамы, а ледяной шепот, пропитанный тьмой и обещаниями власти. Это была лишь ее тень, зловещий призрак той, которую я знал и любил.

Я чувствую, как теряю себя, как меня поглощает эта тьма, и уже не понимаю, кто я – живой человек или лишь жалкая тень, обречённая на вечное служение её воле. Кажется, что сейчас, ещё чуть-чуть, и я просто рассыплюсь в прах, поглощённый этой адской болью.

С каждым годом её зов становился все более невыносимым, словно кто-то завинчивал тиски прямо в моей душе. Боль пронзала все слои моего существа, от кончиков пальцев до самых глубин разума. Казалось, будто тысячи игл одновременно вонзаются в каждый нерв, поджигая их изнутри. Она лишала меня сна, превращала еду в пепел, а каждое движение – в пытку.

Я перепробовал всё, что могло хоть на толику облегчить страдания. Древние ритуалы, заброшенные храмы, артефакты, созданные величайшими мастерами – всё было тщетно. Каждый бесполезный амулет, каждый сломанный оберег лишь усиливал мою ярость, напоминая о моей беспомощности перед этой всепоглощающей болью.

И вот, в порыве слепой, животной злобы, я не выдержал. Мой взгляд упал на один из "подавителей магии", очередной кусок бесполезного хлама. С диким, утробным рыком, я схватил этот проклятый артефакт и со всей силы швырнул его в стену. Раздался оглушительный грохот, и куски камня, смешанные с обломками подавителя, осыпались на пол.

– Сэмвелл, – раздался внезапно голос моей навязанной ассистентки. – Может мне позвать целителя?

Целителя…

То, что она застала меня таким слабым, таким ничтожным удвоило мою ярость.

– Что тебе здесь нужно? – прорычал я, не контролируя себя. – Кто дал тебе право вторгаться в мою личную жизнь? Кто разрешил тебе сюда входить?

Она отшатнулась, и я увидел страх в её глазах.

– Я услышала шум, – сказала она, отводя взгляд. – Я думала… я подумала, что что-то случилось. Что тебе нужна помощь.

– Случилось?! Да, кое что случилось! Но тебя это не касается. Это не твоё дело!

Я вскочил на ноги, нависая всем телом над маленькой, дрожащей неопределенной.

– Убирайся, – процедил, сквозь зубы. Лишь затем, чтобы она скорее покинула мою комнату. – Проваливай! Я тебя последний раз предупреждаю, Диггл… ещё раз ты осмелишься на подобное… Я не просто выкину тебя из академии, я тебя со свету…

Очередная волна боли накатила с новой силой, заставляя рухнуть обратно на пол. Я стиснул зубы, казалось, будто моя душа медленно, но верно выгорает под этим нечеловеческим давлением. Меня трясет, скручивает от боли, и я не чувствую даже тела.

Я не знаю, сколько ещё смогу удержаться… Не знаю…

Внезапно, чьи-то руки обхватили моё лицо… Дрожащие, но сильные. Я открыл глаза и встретился взглядом с золотистыми, такими тёплыми глазами.

Она смотрела на меня, а я тонул в глубине ее золотистых глаз, в которых плескалось не только сочувствие, но и какая-то необъяснимая сила. Казалось, в этом взгляде было собрано всё то тепло, которого мне так не хватало все эти годы.

– Всё будет хорошо, – прошептала она.

Она произнесла всего три слова, но в них было столько уверенности, столько тепла, что они прозвучали как заклинание. Впервые за долгое время я поверил, что это возможно.

Боль постепенно отступала, словно она оттягивала её большую часть на себя. Я машинально накрыл её ладонь своей, не желая отпускать. Весь этот гнев, вся ярость, вся боль – все это выжгло меня дотла и я обессилено уронил голову на плечо Диггл. Ее волосы коснулись моего лица, и я смутно ощутил, как она осторожно перебирает мои волосы пальцами. Это касание было таким нежным, таким успокаивающим, что я невольно зажмурился.

Проснулся я на полу, скрючившись у ножки кровати. Голова раскалывалась, все тело ныло, как после тяжелой тренировки.

Постепенно, обрывки вчерашних событий всплывали в памяти. Боль… невыносимая, всепоглощающая. Ярость… слепая и разрушительная. И Диггл… ее золотистые глаза, полные сочувствия и силы. Ее прикосновения… такие нежные и успокаивающие.

Мне стоило держаться подальше от неё, слишком уж напористая … ассистентка. Однако, то, что произошло вчера было за гранью понимания, нечто необъяснимое, почти… сверхъестественное. Моя боль, хроническая, изматывающая, которую не могли облегчить ни зелья, ни амулеты, ни даже самые мощные артефакты, исчезла в мгновение ока! Всего лишь одним её прикосновением…

Я узнал ее сразу, стоило мне услышать дерзкие слова с презрением брошенных в сторону Рейвенвуда. Узнал эти пылающие глаза …

Дерзкая, смелая... или же просто глупая неопределенная…

Стряхнув с себя назойливые, непрошенные мысли, я решительно покинул комнату.

***

Я сражался, понимая, что силы мои на исходе. Каждое движение давалось с неимоверным трудом, мышцы горели, а дыхание превратилось в хриплое сипение. Кайл чувствовал мою усталость, его ухмылка становилась все шире и самодовольнее. Он был уверен в своей победе, и, честно говоря, я уже почти смирился с поражением, ожидая неминуемого удара.

Но в самый последний момент, когда я уже сдался, мой взгляд случайно зацепился за Диггл. Она стояла у края тренировочной площадки, ее лицо выражало любопытство, смешанное с явным волнением.

Я не хотел, чтобы она видела меня таким – слабым, измотанным, готовым сдаться. Не хотел, чтобы она вновь стала свидетельницей моей беспомощности, моей уязвимости. Не понимая своих чувств, я собрал воедино все остатки энергии, все крохи упорства, которые еще оставались во мне. И эта бешеная ярость обрушилась на ничего не подозревающего Кайла, остановившись в дюйме от него.

И, оставив поле битвы позади, я поспешил прочь, ощущая зияющую брешь в истощенных резервах жизненной энергии. Теперь, когда адреналин отступил, накатила беспросветная усталость и отчаяние. Не оставалось ни единой крупицы сил, ни искры энергии для турнира, который я просто обязан был победить, ведь от этого зависело всё…

– Сэмвелл! – окликнул меня профессор Велнор.

Я обернулся и увидел профессора, идущего рядом с отцом. Они подошли ближе и отец стиснул мое плечо, вселяя толику уверенности.

– Турнир вот-вот начнётся. Не подведи, Сэм. Принц пристально наблюдает за участниками и формирует круг доверенных людей рядом с собой. Мы не можем разочаровать королевскую семью, верно? Просто помни, за что ты сражаешься.

– Сделаю всё, что в моих силах, – заверил я его.

Профессор Велнор участливо кивнул, одобряя мои слова.

– Я не питаю ни малейших сомнений в твоих способностях, Сэм.

– Я пойду, если позволите.

Простившись с профессором и отцом, я направился к месту проведения турнира. Однако, вместо того, чтобы выйти на всеобщее обозрение и предстать перед взорами ликующей толпы, я проскользнул под массивные конструкции трибун, стремясь остаться в тени и не привлекать к себе лишнее внимание. Я рассчитывал, что в этом укромном уголке смогу ненадолго отстраниться от всеобщей суеты. Однако блаженному одиночеству не было суждено продлиться долго.

Нашла всё же… Сколько же упорства и настойчивости в этой девчонке!

Элла Диггл не торопясь, чуть ли не на цыпочках, придвинулась ко мне.

– Сэмвелл?

– Что тебе нужно? – спросил я, невольно вспоминая её прикосновения.

– Ты должен быть на открытии. Скоро назовут твоё имя.

– Я слишком слаб, – зачем-то произнёс я, – Мой резерв истощён.

Причины, толкающие меня на эту нехарактерную откровенность, оставались непостижимой загадкой. Сама мысль о том, что я, вопреки своей воле, становлюсь столь уязвим перед ней, вызывала приступ ярости. Вновь вспыхнуло привычное желание сорваться, обрушив на неё поток колкостей и недвусмысленно указав её место. Порыв был так силен, что я уже приготовился подняться и уйти, оборвав этот нежелательный разговор, однако последующие её слова, ввели меня в полный ступор.

– Я могу помочь тебе. Могу поделиться с тобой своей энергией, – сказала она, заглядывая в мои глаза.

– Ты слаба, Диггл. Я ведь могу забрать больше, чем ты способна предложить.

– Уверена, ты сумеешь остановиться вовремя.

Я смотрел на нее и пытался понять её истинные намерения. Энергетический донор должен добровольно изъявить желание поделиться своими жизненными силами, иначе акт подпитки превратится в насильственный отъем, чреватый непредсказуемыми последствиями как для реципиента, так и для самого источника.

И вот, неопределенная передо мной была готова мне предоставить столь ценный ресурс… Я понимал, что она обладает весьма скромными энергетическими резервами, и для того, чтобы удовлетворить мою острую потребность в восполнении сил, мне придется выкачать из нее практически все до последней капли. И тем не менее, она, вопреки здравому смыслу, предлагала мне эту жертву. Вопрос лишь в том, что скрывается за этим актом готовности к самопожертвованию?

Я смотрел на Диггл, пытаясь разглядеть хоть тень сомнения или страха в её глазах, но видел лишь непоколебимую решимость. Внутри меня боролись два противоположных желания: первое – отвергнуть её предложение, оттолкнуть, уберечь от неминуемого истощения; второе – без зазрения совести воспользоваться её безоглядной щедростью, утолить мучительную жажду энергии и стать ближе к своей цели.

– Хорошо, – наконец прошептал я, сдаваясь под натиском собственных демонов, – Я приму твою помощь.

Диггл немного подалась вперед, ожидая моих дальнейших действий. Сглотнув, я поднял руки. Медленно, как будто касаясь хрупкого артефакта, я обхватил ее лицо ладонями. Ее кожа была теплой и гладкой, словно шелк. Мысленно прокладывая мост между нами, я начал забирать энергию.

Золотистые глаза смотрели на меня с немым ожиданием, и этот пристальный взгляд прожигал меня насквозь. Хуже того, я почувствовал, как между моими пальцами и ее кожей пробегают сильные покалывания, словно электрические разряды. Эти ощущения были настолько сильны, настолько… личными, что я не выдержал.

Я резко отдернул руки.

– Достаточно, – выдохнул я, избегая взгляда.

– Но ты ведь …

– Достаточно, – повторил я, понимая что не смогу сделать этого.

Внезапно меня пронзила волна энергии, такой живительной и всеобъемлющей силы, которую я не чувствовал уже очень давно. Это было похоже на глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душном, удушающем помещении. Усталость, сковывающая мои движения, исчезла бесследно. Каждая мышца, каждая клетка моего тела словно ожила, наполнившись новой жизнью.

Но как? Не мог ведь я…

– С тобой всё в порядке? – Спросил я, внимательно разглядывая её с головы до ног. – Идти можешь?

Она кивнула, не понимающе улыбаясь.

Я вперился в ее лицо, забыв о приличиях, ища следы истощения, хоть малейший намек на цену, которую она заплатила за эту щедрость, хоть и в небольшом объёме. Она выглядела лишь слегка смущенной, словно не осознавая, какого масштаба событие только что произошло.

***

Первый этап турнира подошёл к концу. Я оглядел трибуны, в поисках своей ассистентки. И нашел как раз в тот момент, когда она, пошатываясь, протискивалась сквозь толпу. Видимо, потеря энергии дала о себе знать.

Однако внимание переключилось на нечто более настораживающее. Небольшая группа адептов, человек пять, выделилась из общего потока. Их переглядки были красноречивее слов, а поспешные движения выдавали нервозность. Они явно следили за кем-то, и этот "кто-то" – была Диггл.

Нехорошее предчувствие кольнуло в груди. Я уже собрался было броситься следом, чтобы разобраться, что к чему…

– Сэээм! – радостный возглас Селены нарушил мои планы.

Теплое объятие стиснуло мои плечи.

– Я на пятом месте, представляешь?! – ликовала она, обнимая меня так, словно я был ее главным трофеем.

А я украдкой бросил взгляд туда, где несколько секунд назад мелькнула Диггл и подозрительная группа адептов.

Наверняка, показалось… В конце концов, зачем кому-то тратить время на слежку за обычной ассистенткой?

Я заставил себя отвлечься от навязчивой мысли.

– Ты прекрасно справилась, Селена, – заверил я ее. – Пятое место – это отличный старт.

Ее лицо озарила довольная улыбка.

– Ты был бесподобен! Нам обязательно надо это отметить!

– С тобой мне не сравниться, – слегка уклончиво ответил я, думая о том, как бы аккуратнее отвлечь ее от этой идеи. – Отмечайте без меня, у меня ещё дела есть.

– Ну что ты, Сэм! Немного расслабиться просто необходимо! – парировала она, не давая мне шанса на отступление. – Не будь таким занудой!

– В следующий раз, Селена, – отрезал я, высвобождая свою руку из ее хватки. – Мы наверстаем.

Ее лицо слегка вытянулось, но она быстро взяла себя в руки.

– Как скажешь, – протянула она, и, развернувшись, гордо удалилась. А я направился в сторону своей комнаты и, дойдя, неуверенно остановился у двери Эллы. Несколько мгновений я колебался, вслушиваясь в тишину за дверью, и, наконец, решил не беспокоить. Едва я вошёл к себе, успев лишь скинуть накидку, как раздался стук в дверь.

Сама пришла…

– Как ты… – начал я, не успев открыть дверь до конца, но запнулся. Передо мной стояла вовсе не Элла, а Селена.

– Я знала, что ты будешь скучать в одиночестве, – заявила она, и, не дожидаясь приглашения, впорхнула в комнату, словно это было обычным делом. Что, собственно, так и было. Её бесцеремонность то раздражала, то вызывала тихую улыбку. Сегодня, пожалуй, преобладало первое.

Я сделал шаг вперед, аккуратно приобнимая Селену за плечи и направляя к двери.

– Ты сегодня отлично выступила, заслуживаешь хорошего отдыха. Отпразднуй победу с другими, а я наверстаю упущенное завтра. Обещаю.

Мягко, но настойчиво я подтолкнул Селену к выходу, надеясь поскорее завершить этот несколько неловкий момент. Она уже почти переступила порог, как вдруг замерла, словно наткнувшись на невидимую стену, и застыла в дверном проеме, уставившись в коридор.

– Какой ужас! Омерзительно! – воскликнула она.

Я мгновенно напрягся. Осторожно выглянув из комнаты, я попытался понять, что привлекло ее внимание. И когда увидел ту самую причину, волна ярости, обжигающая, разрушительная, захлестнула с головой. Неконтролируемая, животная ярость, которую я редко позволял себе чувствовать.

Кровь закипела в моих венах, кулаки сжались до хруста костей. В голове пульсировала только одна мысль:найти этих подонков, оторвать им руки, вырвать их гнилые сердца и скормить их стервятникам.