Текст книги "Мифы и легенды кельтов"
Автор книги: Мила Фуа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
9
Оссиан перед завесой
Став доблестным полководцем Фианны, Финн поразил десятки врагов своей могучей рукой. Мудростью смог он завоевать уважение всех своих воинов. Среди его самых верных учеников были Каойлте, который бегал быстрее всех, смелый Конан, юноша бесстрашный, но не блиставший ловкостью, и обольстительный Диармайд, которому не могла противостоять ни одна женщина. Хотя воины Фианны восхищались своим капитаном, никто из них не мог соревноваться в преданности с двумя верными охотничьими псами с кличками Бран и Скеоланг.
Глубокая связь объединяла их с Финном. Посмотрев в темные глаза животных, капитан Фианны мог понять их души. Бран и Скеоланг были для него как братья.
На самом деле их связывало гораздо больше, чем просто дружба. Бран и Скеоланг были двоюродными братьями Финна. Как это возможно, спросите вы… Что ж, когда дело касается мира фей, даже невозможное может стать явью.
У матери Финна была сестра, обещанная воину Ульстера. Однако у этого воина уже была возлюбленная из королевства фей, а всем известно, что не стоит вызывать ревность у волшебных существ.
Узнав, что ее возлюбленный женится на другой, женщина из сказочного королевства с помощью магии превратила соперницу в собаку.
Несмотря на это, тетя Финна хотела остаться рядом с племянником. А когда у нее появились щенки, она позаботилась о том, чтобы они стали лучшими друзьями белокурого ребенка, чтобы он никогда не чувствовал себя одиноким и всегда мог на них рассчитывать.
Ревнивая фея в итоге согласилась вернуть тете Финна человеческий облик при условии, что ее возлюбленный отменит свадьбу, но два щенка, которых она родила, не изменили свой собачий облик и стали неразлучными спутниками Финна.
Прошло много лет, а Финн продолжал путешествовать по лесу со своими верными Браном и Скеолангом. Однажды они начали обнюхивать землю, навострив уши, как будто учуяли знакомый запах.
– О, если бы это была моя дорогая Садб! – вздохнул Финн, вспоминая историю, произошедшею с ним почти десять лет назад.
Однажды, когда солнце просачивалось сквозь листву деревьев и в лесу слышалось пение птиц, Финн отправился на охоту, и его верные псы пошли по следу лани.
Ему очень хотелось вернуться в крепость с этой величественной добычей, чтобы вызвать еще большее восхищение товарищей, но на этот раз в воздухе витало что-то странное.
Бран и Скеоланг вели себя необычно и, вместо того чтобы рычать и гоняться за добычей со вставшей дыбом шерстью, казалось, хотели по-доброму пойти ей навстречу.
Финн осторожно приблизился, опасаясь столкновения с потусторонним миром, но, выйдя на поляну, увидел двух своих псов, склонившихся над великолепной ланью.
Он шел вперед медленно, чтобы не напугать великолепное дикое животное, и, заглянув ему в глаза, удивился его кротости и смирению.
Он сунул большой палец в рот и прижал его к резцам, как обычно, когда ему нужно было принять важное решение. В этот момент сила волшебных орехов наполнила его разум, как лосось заполняет бурные воды рек, и открыла ему истины мира.
Эта лань была не простым животным, а великолепной молодой девушкой, ставшей жертвой чар. Уверенный, что иначе и быть не могло, Финн протянул к ней руку, и лань ласково положила голову ему на ладонь.
Это была их первая встреча, и Финн вспоминал ее со смесью нежности и печали.
Окруженные Браном и Скеолангом, которые продолжали радостно вилять хвостами, Финн и лань направились к крепости Фианны. Ему не составило труда убедить лань, что она может довериться ему.
Финн не знал, как объяснить своим воинам почему он решил привести это животное, и горячо надеялся, что ему не придется обнажать меч, чтобы защищать лань от самых свирепых охотников, готовых хвататься за луки при виде даже тени добычи.
На самом деле в этом не было необходимости, потому что, как только лань пересекла опушку леса, она избавилась от чар потустороннего мира и магии друидов. Грациозное животное окутал яркий свет.
Финну пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть, а когда он открыл глаза, то увидел перед собой уже не дикое животное, а самую прекрасную девушку, которую он когда-либо встречал.
Именно тогда он услышал ее имя и узнал ее историю.
Девушку звали Садб. Однажды в нее влюбился могущественный друид. Садб отвергла его, и в отместку он взмахнул ореховой палочкой и наложил на нее заклинание, превратив в лань.
Под защитой Фианны за стенами крепости магия друида не имела над ней власти, поэтому Садб сохраняла свой человеческий облик рядом с Финном, проводя с ним самые счастливые минуты своей жизни.
Финн лелеял эти воспоминания как самое драгоценное сокровище, потому что и эти благословенные времена длились недолго.
Вскоре произошло ужасное несчастье: воспользовавшись отсутствием Финна, друид сумел найти и похитить Садб, ожидавшую ребенка.
Вернувшись домой и узнав о несчастье, Финн вместе с верными псами обыскал все самые укромные места Ирландии, но так и не обнаружил ни малейшего следа своей возлюбленной.
Встряхнувшись, чтобы уйти от этих грустных размышлений, он вздохнул, в последний раз подумав о светлых волосах Садб и ее кроткой улыбке. Бран и Скеоланг, должно быть, уже настигли свою добычу.
Он последовал за ними, почти не смея надеяться, что это будет не просто лань, а его возлюбленная, вернувшаяся к нему спустя стольких лет.
То, что открылось его взору, еще больше поразило воина. Вместо драгоценного образа, которого в глубине души ожидал Финн, он увидел, как его верные псы окружили вовсе не лесного зверя, а ребенка с золотыми кудрями. Бран и Скеоланг крутились вокруг малыша, виляя хвостами и облизывая его лицо и руки, будто он был их старым другом.
Внимательно поглядев на малыша, Финн почувствовал боль в сердце. Он узнал в нем свои черты и отметил необычайное сходство со своей возлюбленной Садб.
– Кто ты, дитя мое? Откуда ты родом? – спросил он дрожащим от волнения голосом.
Малыш уставился на него своими круглыми и любопытными, как у олененка, глазами, но не произнес ни слова.
Он еще не умел говорить.
Финн взял его под свою защиту и отнес в крепость, где с помощью Фианны научил всему, что должен знать мальчик его возраста. Ребенок оказался особенно одаренным в искусстве красноречия.
Финн назвал его Оссиан, что означает «олененок», и терпеливо ждал, когда мальчик захочет рассказать свою историю.
Время пришло одним холодным зимним вечером, когда они вдвоем сидели у огня. Оссиан ярко описал свое детство, проведенное в сердце леса с ланью с нежными глазами.
Это было беззаботное время, отмеченное восходами и заходами солнца, стуком дятлов в деревьях и пением ручья.
Несмотря на то что он жил вдали от других людей и мог рассчитывать только на компанию лани, Оссиан был счастлив.
Однако однажды из ниоткуда появился злой друид и, взмахнув ореховой палочкой, заколдовал лань, заставив ее уйти вместе с ним, и с тех пор мальчик ничего о ней не слышал. Поэтому он некоторое время бродил один, пока его не нашли Бран и Скеоланг.
Вывод, к которому пришел Финн, укусив свой большой палец, только что подтвердился: этот мальчик был его сыном, ребенком, которого ждала Садб, когда друид похитил ее. Хотя он и был рад их воссоединению, все же не мог смириться с тем, что Садб ушла от него, возможно, навсегда.
Когда последние угли погасли, Финн, размышляя, все еще стоял перед камином.
Оссиан вырос талантливым и красноречивым. Поэзия была искусством, в котором он преуспел больше, чем в любом другом, хотя он и присоединялся к своему отцу и воинам Фианны в нескольких приключениях.
В то утро он отправился в путь вместе с гордыми ирландскими героями. На закате они решили разбить лагерь на поляне. Вдруг Оссиан услышал песнь воды и пошел на звук, отдаляясь от лагеря. Он обнаружил укромный уголок леса, который показался ему наполненным волшебством. Легкий плеск воды призывал юношу присоединиться к задорной речной песне. Ярок был цвет боярышника, а его аромат в сочетании с журчанием реки погружал путника в сон.
Юноша встал на колени, поглаживая холодную воду пальцами, но острое, как у оленя, чутье заставило его вскочить на ноги, как только послышался шорох в деревьях. Он обернулся как раз вовремя, чтобы стать свидетелем зрелища, не принадлежавшего этому миру.
Ароматная завеса из бутонов белых цветов раздвинулась, открывая путь самой красивой молодой девушке, которую когда-либо видел Оссиан. Одно можно сказать наверняка: это была не просто девушка, перед ним стояла фея. Ступала она грациозно, едва касаясь травинок изящными ножками. Ее тянуло к Оссиану так же, как он тянулся к ней. Фея представилась, сказав, что ее зовут Ниам.
Время, казалось, остановилось, когда двое молодых людей обменялись застенчивыми, но красноречивыми взглядами.
Ветерок зашелестел в цветах боярышника, оторвал несколько лепестков, которые, затрепетав, опустились на поверхность реки. Затем время возобновило свой ход, и Оссиан понял, что Ниам обращается к нему.
– Пойдем со мной в страну фей. Я не могу жить вдали от тебя!
Он ахнул, подумав о том, что его ждет в стране фей.
Фея просила его провести с ней всю жизнь, недоступную простым смертным, в стране вечной радости и молодости.
Образ Финна и воинов Фианны, ожидающих его за поляной, на мгновение мелькнул в сознании юноши, но его взгляд, подчиняющийся непреодолимой силе притяжения, вернулся к прекрасной Ниам.
– Я хочу пойти с тобой! – мечтательно воскликнул он. – Но, пройдя через врата Тир на Ног, смогу ли я возвращаться сюда, чтобы навестить отца и друзей?
Фея кивнула:
– Врата между мирами не всегда открыты, но есть проходы, обычно расположенные возле боярышника. Вот как я попала сюда. В определенное время года завеса, разделяющая наши миры, становится тоньше, и ее легко пересечь. Не бойся, Олененок, я уверена, ты найдешь способ вернуться в свой мир.
Эти слова успокоили Оссиана, и, сжав Ниам руку, он сделал несколько торжественных шагов к боярышнику, обозначающему переход между царством смертных и царством вечной молодости.
Пройдя через ворота Тир на Ног, Оссиан потерял счет времени. В сказочной стране все было чудесно, как во сне. Столы всегда ломились от яств, барды развлекали своими невероятными историями, повсюду слышалась чудесная музыка, под которую устраивались танцы в лунном свете.
Ниам становилась прекраснее с каждым днем, и юный смертный никогда не уставал обнимать ее или смотреть, как она перебирает струны своей арфы или участвует в диких танцах фей.
Он не мог сказать, прошло ли три дня или три месяца, но тоска по дому наконец дала о себе знать.
Оссиан отошел в сторону, наблюдая за веселыми хороводами, играми и развлечениями сказочного королевства, и подумал о своем отце, его верных псах и о храбрых воинах Фианны, всегда готовых защитить Ирландию от врагов.
– Ниам, – серьезен и решителен был его голос, – я хочу вернуться в свой мир.
Глаза феи наполнились слезами, и он добавил:
– Не навсегда. Я хочу повидать своих людей, провести с ними несколько дней в охоте и пирах. Я им поведаю о нас и о необыкновенных вещах, которые видел здесь, и послушаю веселые рассказы про их приключения. Тогда я вернусь к тебе!
Успокоенная этими словами Ниам согласилась:
– Хорошо, но тебе придется быть осторожным. Теперь ты один из нас, поэтому твой прежний мир может показаться тебе… несколько… чуждым. И помни: тебе не следует касаться ногой земли мира смертных. Ты оседлаешь одного из наших белых коней, с которого тебе нельзя будет спешиваться ни при каких обстоятельствах. Это очень важно, ведь прикосновение к бренной земле помешает тебе вернуться сюда!
Оссиан принял это условие, понимая, что мир фей отличается от мира смертных и имеет свои законы. Он простился с Ниам, взобрался на предложенного ему величавого коня и перескочил барьер, разделяющий два мира.
Оссиан не узнал места, в котором очутился, но ведь он не помнил всех полян Ирландии. Поэтому пришпорил своего коня, пытаясь найти тропу, которая приведет его к крепости Фианна.
Должно быть, он уже слишком привык к сказочному королевству, потому что трава казалась ему менее зеленой, а небо темнее. Даже пение птиц представлялось менее живым и радостным.
– Я уверен, что как только снова увижу своего отца и воинов Фианны, это неприятное чувство исчезнет в мгновение ока! – сказал он себе, направляя коня на проторенную дорогу.
Оглядевшись вокруг, он смутно узнал силуэты нескольких гор, хотя – что-то невозможное! – они казались ниже и меньше, чем раньше.
Там, где он помнил нетронутые леса, стояли дома, а кристально чистые озера высохли, уступив место бескрайним болотам.
«Странно! – подумал он про себя. – Память играет со мной злые шутки. Возможно, я не там, где думаю, потому что некоторые детали совпадают с тем, что я помню, а другие нет. Лучше узнать у кого-нибудь».
Он встретил крестьянина, идущего с вилами на плече: странное зрелище, потому что этот человек был чересчур маленьким и хрупким по сравнению с сильными деревенскими людьми, которых он видел здесь раньше.
– Как найти дорогу к крепости Фианна? – спросил он, подходя к простолюдину.
– Фианна? – повторил последний, почесывая затылок, как будто никогда не слышал этого имени.
Глаза Оссиана расширились, он понял, что кто-то не знает храбрых воинов, защитивших Ирландию от многих угроз.
– Да, Фианна. Герои под предводительством Финна Маккула! – добавил он, раздраженный необходимостью давать объяснения.
– Ах, теперь я вспомнил! Финн, тот, кто съел Лосося Мудрости, и его воины. Да, я понимаю, о ком вы говорите! – наконец заявил крестьянин, давая Оссиану немного надежды.
– Отлично. Так можешь ли ты сказать мне, в какой стороне находится их крепость? – настаивал молодой человек.
Крестьянин начал вертеть головой, будто сам сбился с пути, затем с глубоким недоумением уставился на собеседника:
– Но это лишь старые легенды. Мой дедушка рассказывал их мне, когда я был ребенком, а ведь и для него это тоже были легенды, уходящие в глубь веков. Кто знает, может, это вовсе никакие не легенды, а просто сказки!
Оссиан возмущенно сжал кулаки:
– Фианны существуют! Именно благодаря их смелости Ирландия процветает!
С этими словами он пришпорил коня, поняв, что от странного невежественного человека вряд ли можно добиться чего-нибудь вразумительного.
В пути его начали одолевать сомнения.
Все вокруг казалось другим: кто знает, может, и прав был крестьянин, и с его отсутствия прошли не годы, а столетия?
В сказочном мире действуют иные законы и течение времени, вероятно, совсем другое. То, что для него было всего лишь несколькими днями, могло быть годами для тех, кто жил по ту сторону завесы.
Именно с этими мыслями, кружившимися в голове, он достиг перекрестка, где несколько людей с тощими руками и телами тщетно пытались сдвинуть большой камень.
– Если бы здесь был даже самый слабый воин Фианна, он бы схватил этот камень и швырнул его одной рукой! Неужели мужчины стали столь слабосильны? – размышлял он, жалея их.
Если бы времена Фианны действительно давно прошли, он бы не смог снова увидеть своего отца и спутников. Это осознание наполнило его сердце печалью, и потому Оссиан решил помочь беднягам выполнить их нелегкую задачу, прежде чем вернуться к Ниам, в мир, где он не будет каждую минуту чувствовать себя чужим.
Оссиан был печален и растерян, и все вокруг только усиливало его чувство утраты. Он вытянул руку и наклонился, чтобы сдвинуть камень, но ремни на седле, не выдержав его веса, порвались.
Мужчина упал и, как только коснулся земли мира смертных, все годы, прошедшие в его отсутствие, сразу обрушились на него.
Лицо и тело его покрылись морщинами, волосы поседели и выпали, и через несколько мгновений смерть настигла его.
Легенда не всегда заканчивается одинаково: в некоторых версиях Оссиан остался, дрожа, лежать на земле, свернувшись клубочком, как старая мумия. Когда святой Патрик обнаружил его, он позаботился о нем, а Оссиан рассказал о подвигах Фианны, совершенных в минувшие времена. Таким образом, благодаря Оссиану память об этих героях была увековечена, а мы и по сей день слагаем легенды о Финне Маккуле и доблестных воинах Ирландии.
10
Несчастная любовь
Той ночью Диармайд спал беспокойно. Он беспрестанно ворочался, преследуемый ужасными кошмарами. Хотя ему было тепло в удобной постели собственного дома, воспоминания о шестнадцати годах бегства от Финна Маккула и его людей остались выгравированными в памяти. Бессонные ночи, проведенные под холодными звездами на опавших листьях, часто напоминали о себе внезапной тревогой. Разум, переполненный образами тысячи мест, где он прятался, поглощала мысль о том, что он снова стал мишенью охотников.
Такова была его жизнь на протяжении шестнадцати лет, когда Финн, рвавшийся в путь сильнее своих верных псов Брана и Скеоланга, постоянно следовал за ним по пятам.
Жуткий вой псов Финна все еще звучал в голове Диармайда, и тот вздрогнул и проснулся.
Тишина ночи успокаивала, а глубокое дыхание спящей рядом Грайне напомнило, что теперь все кончено. Теперь он был в безопасности: Финн простил его.
Грайне повернулась во сне, и Диармайд взглянул на ее мудрое лицо, черты которого едва очерчивались в свете луны. Грайне, прекрасная дочь верховного короля Ирландии… сколько боли он перенес, чтобы быть с ней!
Он вспомнил тот день, такой далекий, что казалось, будто он пришел из другого мира. Он был из войска Фианны, состоящего из самых доблестных и преданно следовавших за Финном Маккулом воинов, всею душой готовых помочь ему защитить Ирландию от малейшей опасности. В те дни он был молод и красив, густые каштановые волосы обрамляли его лицо, при одном взгляде на которое щеки любой молодой девушки тут же окрасились бы румянцем. Все они готовы были упасть к его ногам, ибо на лбу у него красовался знак любви – родинка, которая моментально сводила всех женщин с ума.
В тот день его пригласили на пир по случаю помолвки Финна. Спустя столько лет его капитан наконец оставил свои страдания и, решив снова жениться, нашел прекрасную пару. Молодой девушкой, на которой он должен был жениться, стала Грайне, дочь верховного короля Ирландии.
Диармейд был рад за своего капитана: он знал, насколько болезненной была потеря Садб, и желал своему капитану только счастья.
Когда воин вошел в просторную залу, собравшиеся приветствовали его с радостью. Чтобы встретиться с друзьями с открытым лицом, Диармайд снял шлем и отбросил с лица прядь каштановых волос.
Он не заметил, что рядом с ним стояла прекрасная молодая девушка, которая невольно увидела его родинку.
Вместе с Конаном Диармайд направился к богатому угощениями столу, но девушка продолжала смотреть на него все более задумчивым взглядом.
Вечер подходил к концу, и герой беззаботно пировал, слушая песни бардов, смеясь и шутя со своими боевыми товарищами. Внезапно он почувствовал, как на его плечо легла нежная рука. Он обернулся и увидел Грайне.
– Я не хочу выходить замуж за Финна! Волосы у него седые, и сил у него скоро не останется. Мне нужен такой молодой и доблестный воин, как ты! Забери меня отсюда, о храбрый герой! Если мы уйдем сейчас, никто не заметит! – прямо сказала она ему. Услышав эту речь, Диармайд чуть не подавился куском мяса.
– Как ты можешь просить меня о таком? Я верен своему капитану и никогда, никогда не отниму у него невесту! Хоть ты и правда очень красива, я не стану сбегать с тобой. Вот увидишь, Финн будет прекрасным мужем: хоть он уже не молод, но полон сил и бесконечного мужества!
Грайне закусила губу, а затем добавила:
– Мне жаль, что ты не хочешь идти со мной, но тебе придется. Если я не ошибаюсь, ты связан гейсом, обетом друидов, и умрешь, если не будешь его соблюдать. Твой гейс требует, чтобы ты никогда не смел вызывать недовольство женщины, так что отказ обрекает тебя на весьма печальную участь.
– Довольно! – прервал он девушку, разъяренный тем, что ему придется не только оставить пир, но и похитить невесту своего капитана. Однако у него не было выбора. – Знай, что я делаю это только потому, что к этому принуждает меня обет. Мы уйдем, но уж точно не как возлюбленные. Ты обещана Финну!
Они ушли вместе, и вскоре один из воинов Фианны заметил отсутствие Грайне. Ее стали искать повсюду, пока кто-то не проговорился, что видел, как она убегала с Диармайдом.
– Как он мог, этот предатель! – воскликнул Финн в ярости. – Может быть, он считает, что с его красивым лицом все женщины должны принадлежать ему? Найти его и вернуть Грайне в крепость!
Последующие дни, месяцы и годы были изнурительными. Диармайд никогда бы не хотел проявить неуважение к своему капитану, и однажды у него появилась возможность объяснить это товарищу, который пришел к нему вести переговоры.
Воины Фианны любили его, ведь до недавнего времени они бок о бок сражалась вместе, поэтому у них не было желания нападать на несчастного, и когда Финна не было с ними, они делали вид, что упустили беглецов из виду, а сами указывали им более безопасный путь.
Финн кипел от ревности. Он всегда восхищался доблестью Диармайда, но не мог стерпеть того, что все молодые девушки падают в его объятия. И теперь, когда его невесту постигла та же участь, он не собирался останавливаться, пока не настигнет и не покарает воина.
Столкнувшись с такой яростью, воины Фианны тщетно пытались успокоить его и убедить отказаться от своего безжалостного плана.
Диармайд и Грайне пережили множество испытаний, спасаясь бегством от рассвета до заката, строя импровизированные убежища и заметая следы. Поначалу Диармайд надеялся, что Финн найдет их и заберет свою невесту, чтобы все вернулось на круги своя, но со временем он понял, что это невозможно.
Гнев Финна не утихал, напротив, с каждым днем он злился все больше. Теперь Диармайд знал, что он больше не сможет быть частью войска Фианны и вернуть Грайне ее законному жениху, не обрекая себя на гибель.
У него не было другого выбора, кроме как держаться за то, что у него осталось, и со временем двое беглецов становились все ближе и ближе друг к другу.
– К счастью, те трудные годы прошли, – сказал себе Диармайд, глубоко вздохнув и поудобнее устроившись под одеялом. Он погладил черные волосы Грайне, такие же красивые, как и раньше, несмотря на то что она подарила ему пятерых детей.
Финн, наконец, позволил убедить себя забыть эту женщину, которая явно не желала с ним быть, но ему потребовалось шестнадцать долгих лет, чтобы смириться с этим решением.
Поэтому Диармайд и Грайне перестали бежать и счастливо обосновались в небольшом доме, где создали семью и тихо жили вдали от Финна и Фианны.
Однако в ту ночь в воздухе витало что-то странное.
Далекий лай собак снова раздался эхом в ночи, и Диармайд задумался, кто же мог охотиться в такой поздний час.
Он встал и оделся, хотя женщина, зевая, уговаривала его остаться в постели. Но Диармайд чувствовал, что его влечет таинственная сила, как будто судьба ждала его снаружи.
Углубившись в лес и очутившись среди высоких деревьев, скрывавших бледный свет луны, он внезапно почувствовал страх. Среди теней могли прятаться самые разные существа, и он был уверен, хотя и не мог этого объяснить, что в зарослях скрывается свирепый зверь.
Он шел на лай пса по дорожке, поднимаясь все выше и выше, пока не достиг вершины холма, где растительность была более редкой.
Именно там он увидел Финна Маккула, чью фигуру серебряным светом окутывала луна.
Диармайд остановился на месте, вспоминая годы, проведенные на службе человеку, которого он когда-то уважал и которым восхищался и который потом назвал его заклятым врагом. В этот миг ему пришлось приложить усилия, чтобы вспомнить, что капитан Фианны в конце концов простил его, позволив ему жить с Грайне. Лелея эту мысль, он направился к Финну.
– Что ты делаешь здесь глубокой ночью? – спросил он своего бывшего полководца.
– Я охочусь! – ответил Финн, и на мгновение Диармайд снова почувствовал себя добычей.
Рычание Брана доносилось из чащи леса, и это значило, что добыча должна была находиться в лесу. Это несколько успокоило воина.
– Какой необычный час для охоты! – заметил Диармайд, показывая, что решение Финна ускользает от него.
– О, моя добыча крайне опасна. Это кровожадный кабан, который уже доставил неприятности моим лучшим людям. Он убил тридцать из них, бросившись на них и вонзив бивни в их тела, – объяснил Финн.
– Я бы помог тебе, – искренне предложил Диармайд. – Однако поклялся своему приемному отцу, богу любви Энгусу, что никогда не столкнусь с кабаном. Не знаю, почему он заставил меня пообещать такое, но не хочу нарушать свое слово.
Финн ответил с тревожной улыбкой:
– Я знаю, почему. Ты был еще ребенком, поэтому не помнишь, но я думаю, когда придет время, ты все поймешь!
С этими словами он ушел, оставив Диармайда одного на вершине холма. Все это выглядело действительно странно, но у него не было времени подумать об этом, потому что громкое рычание и сильный шорох в кустах возвестили о приходе кабана.
Это было необычное животное: гигантский зверь без ушей и хвоста. Налитые кровью глаза его светились нездоровым блеском, неудержимым желанием мести.
По тому, как он бросился на него, опустив голову для удара острыми клыками, Диармайд понял, что кабан нападает не случайно, словно всю жизнь ожидая этого момента.
Вдруг Диармайд уловил, как что-то знакомое промелькнуло в глазах свирепого животного.
Словно из прошлого, до него вновь донесся лай собак, заглушаемый криками мужчин, пытавшихся остановить драку.
В тот вечер на пиру царил хаос. Он с трудом вспомнил, как Бран и Скеоланг дрались с другими собаками. Тогда он видел немногое, потому что был настолько мал, что ему было трудно долго держать голову над большим деревянным столом.
В те времена Диармайд еще не присоединился к Энгусу, своему приемному отцу, и жил с Донном, своим настоящим отцом. Этот суровый человек сидел рядом с ним, и когда собаки ощетинились и стали показывать клыки, Донн, как и многие другие, вскочил и попытался успокоить животных. Именно тогда он услышал леденящий душу треск.
Ребенок не больше Диармайда, маленький сын служанки, пытался уйти от драки, но оказался между ног Донна, который своими железными мускулами раздавил его, даже не осознавая этого.
Собаки сразу успокоились, и в комнате воцарилась страшная тишина.
– Ты убил этого мальчика! – воскликнул кто-то, указывая на Донна и заметив смятение среди присутствующих.
– Это собаки! – пытался оправдаться Донн, но Финн покачал головой.
– Бран и Скеоланг не способны причинить вреда ребенку. Осмотрите тело, и, если обнаружите следы укусов и царапин, я буду нести ответ! – заявил Финн, уверенный в своих любимых псах.
Действительно, стало ясно, что Донн раздавил ребенка своими богатырскими ногами.
– Месть! – крикнул слуга. – У Донна есть сын того же возраста, что и мой, верно? Кинь мне его под ноги…
Властным жестом Финн положил конец спору:
– Ни за что! Донн совершил ошибку, убив невинного ребенка, и для этого ему придется покинуть Фианну, но его сын ни в чем не виновен. Я найду ему отличного приемного отца, с которым он вырастет и станет прекрасным воином!
Отца маленькой жертвы, похоже, не удовлетворило такое простое решение. Его боль оказалась слишком сильной, и ее можно было облегчить только большей жертвой.
Внезапно схватив палочку друида, он взмахнул ею над безжизненным телом сына.
– Встань и вернись к жизни, для того чтобы отомстить. Убей Диармада, сына твоего убийцы, и исполни свое предназначение! – воскликнул он во власти безумия.
Тело ребенка дрожало и тряслось, пока он не превратился в ужасного огромного кабана без ушей и хвоста.
Никто не успел вмешаться, и зверь убежал в лес.
Долго разыскиваемый, он не давал о себе знать вот уже много лет.
Теперь Диармайд понял. Финн позаботился о том, чтобы его заклятый враг оказался лицом к лицу с кабаном, чтобы завершить свою месть.
Он так и не простил его и решил избавиться от него.
Жаждущий крови, магический зверь бросился на Диармейда. Воин выхватил меч, отпрыгнув в сторону, и ударил животное в бок. Однако он не нанес ни малейшей царапины, хотя его клинок сломался. Обезоруженный, он смотрел на зверя, который быстро развернулся и побежал обратно к нему.
На этот раз мужчине отскочить не удалось. Кабан, прижав морду к земле, а затем внезапно подняв ее, с силой подбросил свою жертву в воздух вместе с травой и комьями земли.
Если бы Диармайд упал снова, он был бы смертельно ранен острыми клыками или растоптан сильным копытами, но увернулся и при падении схватился за щетину на шее кабана.
В конце концов он оказался верхом на животном, изо всех сил вцепившись ему в бока, в то время как кабан яростно крутился в надежде освободиться от своей ноши.
Мчавшись как сумасшедший через гору, он натыкался на стволы и камни, но ему так и не удалось сбросить Диармайда.
Энергичным ударом ему наконец удалось низвергнуть мужчину на землю прямо перед собой.
Задыхаясь и кряхтя от удовлетворения, кабан рыл землю копытом, готовясь к заключительной атаке.
Со сломанным мечом в руке Диармайд был бессилен против свирепого зверя.
Клыки животного впились в тело воина. Из свежей раны тут же хлынула кровь. Но воин не признал поражения и вонзил заостренный обломок своего клинка в голову врага.
Кабан издал вздох, полный боли, и рухнул рядом со своим противником, окрашивая траву в красный цвет.
Красавец воин, столько лет скрывавшийся от Финна, погиб от удара кабана, жаждавшего убить его намного дольше самого капитана.
Финн был рядом и с удовлетворением приблизился к человеку, которому так завидовал.
– Ты уже не такой красивый! Какая жалость, что все женщины Ирландии не могут тебя увидеть в этот миг. Сомневаюсь, что в таком виде, как сейчас, ты заставишь их щеки налиться краской! – сказал он, смеясь, прежде чем замолчать, услышав шаги своих товарищей.
Воины Фианны, в глубине души никогда не перестававшие помнить старого друга, печально склонились над телом умирающего. Они не знали, что произошло, но было ясно, что этот большой кабан забрал жизнь их товарища.
Оскар, сын Оссиана и внук Финна, уже ставший воином Фианны, поспешно подошел к деду:
– Ты еще можешь его исцелить! Помнишь? Ты ведь можешь исцелить любого, кто выпьет свежую родниковую воду из твоих рук! Диармайд еще дышит. Скорее, дедушка, беги к ручью и принеси ему воды!
Финн лукаво огляделся:
– Как жаль, что поблизости нет источника!
Его люди в недоумении посмотрели на него, а Оскар указал на небольшой ручей за камнями.
– Дедушка, разве ты не видишь? Вон там!
Вздохнув, Финн пошел к ручью, шагая гораздо медленнее, чем необходимо. Сложив руки, он спокойно окунул их в прохладную воду, затем очень медленно поднялся, чтобы вернуться к умирающему.
