Текст книги "Развод с драконом. Фабрика проклятых невест (СИ)"

Автор книги: Мила Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 23

Исчезновение Астары мы обнаружили не сразу.

Сначала всё шло своим чередом: мы позавтракали, пошли прогуляться в сад, счастливые. Насколько позволяло наше положение с Рейнаром, конечно. Об Астаре и не упоминали. Майя встретила нас в холле с охами и вздохами, которые означали, что случилось что-то очень плохое, но я ждала вас, чтобы не разрыдаться раньше времени.

– Госпожа Астара, – выдохнула она, комкая передник, – её нигде нет. И комната… госпожа, вы бы взглянули сами. Я не посмела ничего трогать.

Мы с Рейнаром переглянулись, и счастливый туман прогулки рассеялся без следа, как утренняя дымка.

Комната Астары находилась в западном крыле, куда я заходила всего однажды, и то по ошибке, потому что особняк был большим, а моё чувство направления оставляло желать лучшего. Теперь я стояла на пороге и смотрела на то, что когда-то было элегантным будуаром драконьей аристократки, а теперь напоминало место поспешного бегства. Ящики комода выдвинуты, часть платьев сорвана с вешалок и брошена на пол, на туалетном столике опрокинута шкатулка с драгоценностями – причём сами драгоценности остались лежать россыпью, что говорило о том, что Астара покидала дом не ради наживы.

Рейнар застыл посреди комнаты, переводя взгляд с одного предмета на другой, и желваки заходили под его кожей – верный признак того, что генерал изо всех сил пытается держать себя в руках и пока что у него это получается. Но ненадолго.

– Здесь. Вот смотри. Наверное, её дневник, – произнесла я, заметив краешек кожаной тетради, торчащий из-под подушки.

Я взяла тетрадь и открыла на первой попавшейся странице. Изящный почерк Астары теперь выглядел иначе: строки прыгали, буквы ломались, словно она писала в темноте или сквозь слёзы.

«Мне было сорок три, когда я поняла, что истинной пары у меня не будет. Дракон внутри меня молчал. Все мои подруги одна за другой находили своих суженых, их драконы пели, их глаза светились, а мой – спал. Спал и спал, как проклятый, год за годом, и я начала его ненавидеть. Своего собственного дракона. А потом я начала ненавидеть и тех, кому повезло больше.»

Я перевернула страницу. Следующая запись была сделана явно позже.

«Я встретила человека. Обычного человека, не дракона. Он был таким милым, и рядом с ним я впервые за долгие годы почувствовала себя не ущербной, а просто счастливой женщиной. Я полюбила его так, как никогда никого не любила. А он… родители заплатили ему, чтобы он оставил меня. Сказал, что я прекрасна, но деньги важнее для его положения. И женился на дочке мельника! Мельника! Я ненавижу весь мир. Все эти союзы, браки, невест!»

Я подняла глаза на Рейнара. Он стоял, глядя в стену, но я знала: он слышит каждое слово.

«Я поняла тогда: истинные союзы – это не благословение. Это проклятие. Они разрушают жизни тех, кто остаётся за бортом. Тех, кто любит безответно. Тех, чьи драконы спят. И я решила: если мой дракон никогда не проснётся, пусть хотя бы замолчат чужие. Навсегда.»

Дальше шли технические записи – те самые, которые я уже видела в тетради прабабки, но теперь они были дополнены. Астара разобралась в механизме ледяной руны лучше, чем кто бы то ни было. Она знала о дыре в родовой магии и работе Маркуса. И она годами вплетала проклятие в свадебные платья.

– Она убивала их, – произнесла я глухо. – Невест. Тех, кому повезло найти свою пару. Она убивала их, потому что ей не повезло.

Рейнар не ответил.

Вместо этого он резко развернулся и ударил кулаком в стену. Штукатурка брызнула крошкой, а на костяшках выступила кровь. Потом генерал схватил стул, на котором Астара сидела бесчисленными вечерами, и швырнул его в камин. Стул разлетелся щепками. Следом полетел туалетный столик – зеркало треснуло, и осколки зазвенели по полу.

Я никогда не видела Рейнара в такой ярости. Даже когда он сражался с руной в подвале, даже когда допрашивал меня в архиве, даже когда угрожал запереть меня в спальне – это был контролируемый гнев, гнев стратега, который всегда держит руку на пульсе.

Сейчас контроль исчез. Остался брат, который узнал, что его сестра, родная кровь, – предатель и убийца, и это знание разрывало его изнутри.

Он схватил книжный шкаф и с рёвом опрокинул его на пол. Книги посыпались дождём. Я отскочила в сторону, уворачиваясь от особо увесистого фолианта, и поняла, что если не вмешаюсь сейчас, то через пять минут от западного крыла останутся одни руины.

– Рейнар! – крикнула я, но он не услышал.

Тогда я сделала единственное, что пришло в голову: шагнула вперёд, схватила его за плечи и встряхнула с силой, которая удивила даже меня саму.

– Хватит! Посмотри на меня!

Рейнар замер. Его грудь тяжело вздымалась, глаза горели драконьим огнём, который я видела лишь однажды, в мастерской, и в этих глазах сейчас было столько боли, что я, кажется, взвизгнула.

– Астара моя сестра, – произнес он хрипло. – Моя младшая сестра. Я вырастил её после смерти матери. Я думал, что защищаю её, а она… она всё это время…

– Ты не виноват, – сказала я, продолжая сжимать его плечи, чувствуя, как напряжены мышцы под моими пальцами. – Слышишь? Ты не виноват. Ты не мог знать. Никто не мог.

– Я должен был знать! – его голос сорвался. – Я генерал. Стратег. Я читаю людей, как карты перед битвой. А собственную сестру прочитал неправильно.

– Ты читал её с любовью, – возразила я. – А любовь – это не стратегия. Любовь – это слепая вера в лучшее, что есть в человеке. И ты не виноват, что пропустил и не заметил, как она менялась. Астара тщательно скрывала.

Рейнар с болью смотрел на меня. Поднял руку и осторожно коснулся моего лица, сменив гнев на милость.

– Ты – моя истинная, – произнес он сдавленно. – Мой дракон признал тебя с первого дня. А я… я чуть не потерял тебя. Из-за её ненависти и безумия. Если бы ты надела то платье… если бы руна сработала…

– Все-все, мой хороший, – перебила я. – Я здесь. Со мной всё в порядке.

– Ты здесь, – на выдохе повторил Рейнар.

А потом он поцеловал меня.

Поцелуй вышел яростным, практически отчаянным. Как будто он пытался убедить себя, что я действительно здесь, живая и принадлежу только ему. Его руки скользнули с моих плеч на спину, притягивая ближе. Наши сердца бились в сумасшедшем ритме, заставляя вжиматься друг в друга с такой силой, что казалось, мы сейчас сгорим в этой страсти.

Этот упрямый, властный, невыносимый дракон, который крушил мебель, когда ему было больно, и укрывал меня пледом, когда думал, что я сплю, стал моим так незаметно, что я сама не поняла, когда это произошло.

Разгромленная комната вокруг нас перестала существовать. Осколки зеркала, рассыпанные драгоценности, опрокинутый шкаф – всё это отошло на второй план, уступив место единственному, что сейчас имело значение. Его губы, требовательные руки, жаркое дыхание накрыли меня волной.

Рейнар легко подхватил меня на руки и опустил на кровать своей сестры. Здесь Астара пыталась лишить всех остальных любви. Даже самого права на это волшебное чувство. Мы с генералом сейчас нарушим покой её комнаты и оставим свой истинный след. А почему бы и нет!

Я потянула его за ворот рубашки, пуговицы полетели на пол, и он тихо рассмеялся.

– Ты каждый раз удивляешь меня, Элина, – прошептал он, склоняясь надо мной. – Моя страстная девочка.

– Это взаимно, генерал, – ответила я и притянула его к себе.

Дальнейшее не предназначалось для чужих глаз, и уж точно не для страниц дневника Астары. Скажу лишь одно: драконы, как выяснилось, умеют быть нежными после того, как вскипают, как котелок. Даже когда весь мир летит в пропасть, этот мужчина не забыл о любви.

Позже, когда мы лежали, запутавшись в смятых простынях, а дождь наконец стих, превратившись в монотонную морось за окном, Рейнар провёл пальцами по моей щеке и произнёс:

– Мы найдём её. И остановим. Но не сегодня.

– Не сегодня, – согласилась я, прижимаясь ближе.

– Сегодня я хочу просто быть с тобой, любовь моя.

Я не ответила. Просто поцеловала его в плечо и закрыла глаза.

Завтра нам предстояло закончить то, что начала Астара. Нам предстояло найти её и Маркуса, остановить, возможно, сразиться. Но сегодня, в разгромленной комнате западного крыла, среди обломков чужой ненависти, мы впервые были по-настоящему вместе. И этого у нас не мог отнять никто.

Даже та, кто ненавидела истинные союзы больше всего на свете.

Глава 24

След Астары и Маркуса оборвался не сразу. Сначала он вёл через северные предгорья. Мы петляли как зайцы, уходящие от погони. Залезли в старую мельницу, где кто-то ночевал. Потом обошли брошенный лагерь с кострищем, от которого до сих пор тянуло ледяной магией. По пути встретили местных жителей, которые видели «высокую леди в дорогом платье» и «человека в плаще, который двигался как-то не по-людски». Мы шли по этим следам скрупулёзно, и с каждым днём Рейнар мрачнел всё больше.

На пятый день мы нашли часовню.

Она стояла в горной долине, зажатая между двумя скалистыми грядами, – старая, сложенная из серого камня, с дырками на крыше и покосившимся шпилем, на котором ещё виднелся выцветший герб дома Бьорнов. Ледяной цветок – тот самый, который я столько раз рассматривала на проклятых платьях, только здесь он был вырезан из камня.

– Старая фамильная часовня, – произнёс Рейнар глухо, останавливаясь у границы леса, за которой начиналась открытая местность. – Здесь хоронили первых Бьорнов, ещё до того, как мы построили особняк в столице. И именно здесь проходили брачные церемонии, на которые накладывали руну истинной пары. И здесь же, – он помедлил, сжимая пальцы в кулак, – мой отец проводил последний ритуал перед смертью. Тот самый, о котором говорила Астара.

– Она выбрала это место не случайно, – сказала я, вглядываясь в тёмные окна часовни. В одном из них, кажется, мелькнул свет – или мне просто почудилось. – Здесь максимальная концентрация родовой магии. Если она хочет завершить то, что начала, и если Маркус хочет ей помочь в этом – лучшего места не найти.

– Завтра, – произнёс Рейнар глухо. – Сегодня мы разбиваем лагерь и готовимся. Завтра на рассвете мы войдём внутрь.

Я не стала спорить. Во-первых, потому что он был прав: штурмовать родовую часовню, набитую ледяной магией, в сумерках было бы самоубийством. Во-вторых, потому что я видела его лицо. Завтра ему предстояло сразиться с собственной сестрой и дядей, которого он считал погибшим. Ему нужна была эта ночь, чтобы собраться с силами. И, возможно, не только ему.

Лагерь мы разбили в лесу, на достаточном расстоянии от часовни, чтобы нас не заметили, но достаточно близко, чтобы на рассвете добраться до неё за четверть часа. Рейнар развёл обычный огонь, не драконий, потому что магическое пламя могло выдать нас раньше времени, и теперь сидел у костра, глядя в танцующие языки с печальным выражением. Как будто прощался с чем-то важным.

Я села рядом, взяла его руку в свою и просто молчала. Слова сейчас были не нужны.

Позже, когда огонь прогорел до углей, а звёзды над горами стали светить ярче, мы забрались в палатку. Тесную, одноместную, которую Рейнар каким-то чудом уместил в седельной сумке. Лежать можно было только бок о бок.

– Если завтра что-то пойдёт не так… – начала я, но Рейнар перебил меня раньше, чем я успела закончить.

– Не пойдёт.

– Но если…

Муж медленно повернулся. Его золотые глаза в темноте палатки казались почти чёрными.

– Тогда знай, – произнёс он тихо. – Я люблю тебя.

Три слова. Всего три. Но они ударили меня сильнее, чем любое заклинание, которое я видела в этом мире. И уж сильнее, чем все слова, которые я слышала в старом мире. Кажется, я всхлипнула. А потом потекли слёзы. Такие, которые приходят, когда ты слишком долго держала всё в себе, притворялась сильной и долго не позволяла себе быть счастливой. Рейнар всего тремя словами, сказанными в тесной палатке, пробил все мои стены.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я, давясь слезами и смехом одновременно. – Дурак ты драконий. Генерал невыносимый. Мог бы сказать это раньше, до того, как мы оказались в палатке на краю света перед боем с твоей безумной сестрицей.

– Я не был уверен, что ты захочешь это услышать, – отозвался он удручённо. – Ты же у нас женщина независимая. Сама справляешься. Фабрику спасаешь без меня. И преступников ловишь. Я боялся, что ты просто скажешь «спасибо, не надо» и уйдёшь в свой мир через какой-нибудь портал.

– В моём мире, – сказала я, вытирая слёзы рукавом, – порталы работают только в одну сторону. Так что я здесь застряла с тобой. И, кажется, навсегда.

Рейнар улыбнулся, а потом наклонился и поцеловал меня.

Я гладила мужа по волосам и думала, что никогда в жизни не видела ничего прекраснее, чем этот суровый генерал, который смотрел на меня так, словно я была единственной звездой на всём небосводе. Его руки, привыкшие держать меч и подписывать приказы, касались меня с осторожностью, а губы, которые ещё утром отдавали команды, теперь шептали слова, не предназначенные ни для чьих ушей, кроме моих.

Когда звёзды за брезентовым пологом начали бледнеть, предвещая скорый рассвет, Рейнар притянул меня ближе и произнёс сдавленно:

– Завтра мы покончим с этим. А потом, когда всё закончится, я отвезу тебя туда, куда ты захочешь. Хочешь – в столицу, хочешь – на фабрику, хочешь – на край света. Главное – чтобы ты была рядом.

– На фабрику, – пробормотала я, уже проваливаясь в сон. – У нас там заказы не выполнены. И отчётность за прошлый месяц не сдана. И Беата, наверное, уже рвёт на себе волосы.

Он тихо рассмеялся.

– Поспи немного, я тебе и так не дал.

Я зевнула.

– Можешь и дальше не давать. Ты так сладко не даёшь мне спать, дорогой.

Рейнар притянул меня за талию, практически вжимая в себя.

– Глупышка моя, отдыхай.

На рассвете нас ждала часовня. Нас ждали Астара и Маркус. И битва, которая должна была поставить точку в этой запутанной, пропитанной старой кровью истории.

Глава 25

Несколько секунд я просто лежала с закрытыми глазами, привыкая к новому чувству. Оно напоминало то, что я испытывала в детстве, когда засыпала в комнате родителей под их тихие голоса: ты в безопасности, мама и папа рядышком, мир стоит на прочных опорах и никогда не рухнет. Только теперь это чувство шло не снаружи, от тёплых рук мамы и уверенных ладоней отца, а изнутри – незримой нитью, которая тянулась от моего сердца куда-то в другое сердце.

К его сердцу. Рейнара.

Я открыла глаза. Муж уже не спал. Лежал на боку, подперев голову рукой, и пристально смотрел на меня.

– Проснулась, моё чудо иномирянское.

Его серые глаза в утреннем полумраке палатки казались почти серебряными, и в них плясали тёплые искры счастья.

– Ты тоже это чувствуешь? – спросила я, заранее зная ответ.

– Конечно, Элина, – довольно отозвался Рейнар. – Как будто я слышу твоё сердце. И ещё твои мысли. Ты сейчас думаешь, что тебе нужно срочно умыться, но ты не хочешь вылезать из моих объятий, потому что снаружи холодно.

Я широко распахнула глаза.

– Ты что, действительно читаешь мои мысли?

– Не специально, – генерал улыбнулся. – Просто ты так громко думаешь обо мне.

– Я не…

– «Генерал Очевидность снова в строю», – процитировал он с абсолютно невозмутимым лицом. – Это было три секунды назад.

Я громко засмеялась.

– Ну, серьёзно, Рейнар. Так нечестно. Я чувствую только биение твоего сердца.

А потом я опустила взгляд на свою руку и замерла.

Кольцо. Моё обручальное кольцо, с каким-то непонятным, мутно-синим камнем, которое я заметила в первый же день в этом мире и с тех пор успела возненавидеть всей душой, потому что оно было символом брака без любви.

Камень, который всегда выглядел так, будто его нашли на дне пыльного комода и забыли отполировать, – он теперь сиял. Сапфировым светом, и внутри него, в самой сердцевине, медленно вращалась крошечная серебряная спираль, похожая на распускающийся ледяной цветок. Только теперь от этого цветка не тянуло могильным холодом. От него шло настоящее тепло.

– Рейнар, – прошептала я, протягивая руку. – Смотри.

Он осторожно взял мою ладонь в свои и долго смотрел на кольцо. Потом перевёл взгляд на своё запястье, и я увидела то, чего не замечала раньше: тонкую серебряную нить, которая обвивала его предплечье, и выше, уже на плече, расцветал ледяной цветок. Он светился тем же сапфировым светом, что и моё кольцо.

– Руна истинной пары, – изумлённо произнёс Рейнар. – Она проявилась на мне.

– Но она же была искажена, – напомнила я. – Астара и Маркус превратили руну в проклятие. Она должна была убивать.

– Должна была, – согласился он. – Но не сработала. Или сработала иначе. – Муж поднёс мою руку к губам и поцеловал пальцы чуть повыше кольца. – Магия истинной пары не подчиняется искажениям, если союз настоящий. Она сильнее любых проклятий. Мы… мы, кажется, только что это доказали.

По моей щеке покатилась одна-единственная слеза. Казалось, сердце готово было разорваться от переполнявших меня чувств.

– Значит, теперь мы… – начала я и запнулась, потому что слова «истинная пара» всё ещё звучали для меня как строчка из фэнтези-романа, а не как определение в собственной жизни.

– Теперь ты точно моя жена, – закончил Рейнар за меня. – По праву истинной пары.

Я всхлипнула, вытерла слезу и, чтобы не становиться слишком сентиментальной, добавила с интонацией, которую дракон называл «моя коронная смесь сарказма и нежности»:

– Только попробуй теперь подать на развод, генерал.

Он громко рассмеялся, запрокинув голову. Дракон внутри него явно заливался искристым смехом – я чувствовала это по нашей нити, которая теперь связывала нас.

– Не дождёшься, жена, – произнёс и властно притянул меня к себе. – Даже если ты снова начнёшь кидаться в меня подушками. Даже если ты перевернёшь вверх дном весь мой дом. Даже если ты скажешь, что я невыносимый генерал. Я всё равно никуда тебя не отпущу.

– Запомни эти слова, – пробормотала я, утыкаясь носом в его плечо. Его руки окружили меня, даря надежду и успокоение. – Я их тебе припомню в нашу первую семейную ссору.

– Ссоримся мы с тобой почти каждую минуту, – отозвался он. – Так что можешь уже вспоминать.

Рейнар снова засмеялся.

– Я не хочу вставать совсем. Хочу так валяться с тобой всю свою долгую жизнь.

Мы лежали в объятиях друг друга, пока солнце медленно поднималось над горными пиками, заливая долину золотым светом.

– Но скоро нужно будет идти, сердце моё, – произнёс Рейнар наконец, поглаживая мои волосы. – Там, в часовне, Астара и Маркус. Они наверняка почувствовали то же, что и мы. Проявление истинной руны – это как магическая вспышка. Её невозможно не заметить.

– Пусть чувствуют, – сказала я, поднимая голову и глядя ему в глаза. – Пусть знают, что их проклятие не сработало. Что истинная связь сильнее их ненависти. Может быть, это заставит их остановиться.

– Может быть, – согласился он, но по его лицу я видела, что он в это не верит. Астара зашла слишком далеко. Маркус, если он действительно жив, вынашивал свой план слишком долго. Словами это было не остановить.

Но сегодня у нас было кое-что, чего не было вчера.

У нас была истинная связь. Руна, которая из проклятия превратилась в защиту. И уверенность, что мы больше не сражаемся поодиночке.

– Давай собираться, – сказала я, выбираясь из спальника и начиная натягивать сапожки. – У меня есть несколько идей насчёт того, как можно использовать нашу новую связь против твоей безумной семейки. И, поверь мне, они им не понравятся.

– У меня нет сомнений, – отозвался Рейнар, поднимаясь и потягиваясь с грацией большого кота – или большого дракона, что, в сущности, было одним и тем же. – Ты уже придумала что-то, связанное с тканями?

– Может быть, – я усмехнулась. – Скажем так: если руна теперь работает на нас, а не против нас, мы можем вплести её в одну интересную штуку, которую я захватила с фабрики. Но об этом – по дороге.

Рейнар восхищённо посмотрел на меня.

– Ты самая удивительная женщина из всех, кого я встречал, – произнёс он.

– Знаю, – отозвалась я, застёгивая плащ. – Ты говорил это вчера ночью. И ещё тогда. Но я не против послушать ещё раз.

– Обязательно повторю всё слово в слово, моя Элина, – генерал шагнул ко мне, взял за подбородок и нежно поцеловал. – После битвы. А пока – пошли, жена. Нас ждёт фамильная часовня. И да, моя сумасшедшая семейка, с которой пришло время разобраться.

Глава 26

Солнце только-только показалось из-за пиков, и его лучи заливали долину рассеянным золотым светом. К нам подтянулись подчинённые Рейнара, и я стала спокойнее. Хотя что мне волноваться с драконом. Но всё-таки помощь его солдат придавала уверенность.

Часовня внизу выглядела мрачной и зловещей, но теперь я смотрела на неё иначе. Между нами горела истинная связь. И это не просто магия. А обещание быть вместе даже сквозь века. И теперь я знала: что бы ни ждало нас внутри, мы справимся.

Рейнар шагал впереди, и с каждым шагом его фигура менялась. Кожа приобретала серебристо-голубой отлив, а из-за спины проступали контуры огромных крыльев – пока ещё полупрозрачных, сотканных из утреннего тумана и драконьей магии.

– Значит, план такой, – произнесла я, догоняя его и стараясь не поскользнуться на мокрой от росы траве. – Ты отвлекаешь их своим эффектным появлением в стиле «я – ледяной дракон, и у меня сегодня плохое настроение». А я тем временем пытаюсь взломать их ритуал.

– Элина, малышка моя, ты стоишь в стороне. И как ты выражаешься – не отсвечиваешь. Ясно? – пророкотал генерал.

– Рейнар, ты не понимаешь. Я знаю.

Он посмотрел исподлобья на меня.

– Как остановить ритуал?

– Да, более-менее, – я достала из поясной сумки моток серебристой нити, которую мы изъяли из тайного склада в чайной лавке. Только теперь эта нить была обработана по моему рецепту: вымочена в отваре из серебряного корня и заряжена защитной руной, которую я нашла в тетради прабабки. – Астара и Маркус используют магию тканей. Она как проводник. Стежок словно команда. Это мой язык. И я собираюсь сказать на нём пару ласковых.

– Ты понимаешь, что если у тебя не получится…

– Получится, – перебила я. – Потому что я не для того просыпалась сегодня в твоих объятиях с сияющим кольцом на пальце, чтобы всё закончилось в какой-то древней часовне. Я, можно сказать, только жить начала.

Рейнар хмыкнул, и в этот момент его крылья наконец обрели плоть. Огромные, светящиеся голубым светом, сияли за его спиной, заслоняя полнеба. И с них сыпалась мелкая ледяная пыль, искрящаяся на рассвете.

– Тогда пошли, упрямая моя, – сказал ледяной дракон. – Покажи им, Элина, что бывает, когда обижают мою иномирянку.

Двери часовни настежь были распахнуты.

Внутри царил холод. А в центре зала, прямо на каменном полу, враги начертали сложный узор из светящихся линий. Десятки ледяных рун соединили в одну гигантскую схему, которая пульсировала и переливалась. И в центре этой схемы стояли Астара и Маркус.

Сестра Рейнара, с распущенными волосами, которые теперь отливали не серебром, а чистым белым, держала в руках длинный лоскут белого шёлка с письменами.

Маркус же стоял напротив.

– Племянник, – произнёс Маркус звучно. – Ты всё-таки пришёл. А я надеялся, что ты окажешься умнее и не сунешься сюда.

– Ты мёртв, – ответил Рейнар, и его драконий рык эхом прокатился под сводами часовни. – Ты должен быть мёртв.

– Я и был мёртв, – согласился Маркус. – Пятнадцать лет я провёл в ледяной пустоши, за Пределом, куда меня выбросило после битвы. Пятнадцать лет я выживал среди духов и теней, питаясь собственной ненавистью и мечтая о том дне, когда я вернусь и закончу то, что начал. Ты отнял у меня всё, племянник. Мою истинную. Моё место в семье. Теперь я отниму твою. Начнём с этой прелестной леди, которую ты называешь своей женой.

– Элина тебе не достанется, – возразил Рейнар.

– Ещё посмотрим! – выкрикнул Маркус. – Ты даже не замечал мою истинную! А она… она всё равно любила тебя. И я… я не мог этого вынести.

Дядя Рейнара шагнул вперёд, и его тело начало меняться, превращаясь в дракона. Тёмные крылья с ледяными отметинами проступили из-за плеч. Кожа пошла трещинами, из которых сочился туман. Глаза загорелись белым.

Астара рядом тоже менялась. Её изящная драконица с глазами, полными боли и безумия, поднялась на дыбы, и её крик расколол тишину в часовне.

– Ты опоздал, брат, – звонко произнесла она. – Ритуал почти завершён. Когда последняя руна займёт своё место, все истинные пары в империи почувствуют то же, что чувствовала я. Пустоту и холод. А ещё одиночество. Пусть узнают, каково это – когда твой дракон никогда не просыпается.

– Ты не понимаешь, что делаешь, дурная, – Рейнар шагнул к ней, но Маркус заслонил племянницу, развернув рваные крылья. – Астара, твой дракон проснулся бы. Нужно было только время. Истинная связь – это не проклятие!

– Для меня – это ничто! – выкрикнула она. – Будьте вы все-все прокляты!

И тогда в бой вступила я.

Пока они обменивались обвинениями – а семейные сцены у Бьорнов, как я успела заметить, были не менее разрушительными, чем их боевая магия, – я обошла часовню по периметру, прячась за колоннами, и теперь стояла у дальней стены, где линии схемы сходились в один узел. Совсем как в бабушкином журнале «Бурда мода», по схемам из которого я вязала ёжиков на урок труда.

Плавно достала свою серебристую нить и принялась за работу. Стежок за стежком, петля за петлёй.

Я вплетала защитную руну в ткань чужого заклинания, перенаправляя магический поток.

Рейнар тем временем сошёлся в схватке с Маркусом. Два ледяных дракона – один серебристо-голубой, с крыльями, сияющими утренним светом, другой тёмный, с глазами, горящими безумием, кружили под сводами часовни, обрушивая друг на друга потоки ледяного пламени. С потолка сыпалась каменная крошка.

Воздух звенел от магии.

Астара пыталась закончить ритуал.

Её белая драконица стояла в центре, вплетая последние нити заклинания в общую ткань мироздания, и я чувствовала, как ей больно.

Она ненавидела нас, но ещё больше своё одиночество. Её драконица не спала. Она ужасно кричала, запертая в ледяной клетке собственного отчаяния.

Я сделала последний стежок.

Рунная схема на полу часовни вспыхнула ярким золотистым светом. Защитная руна, которую я вплела в их заклинание, распустилась, как цветок, и её лепестки потянулись к каждому из драконов в зале.

Рейнар засиял ещё ярче. Его чешуя заискрилась, и он издал рёв, от которого задрожали стены.

Маркус, напротив, пошатнулся. Его тёмная магия, питавшаяся ненавистью, начала таять под напором защитной руны.

А Астара…

Её белая драконица рухнула на каменный пол, и руны, которые она вплетала, начали распускаться, как стежки. Нити выскальзывали и вместе с ними уходила сила, которую она копила годами.

– Что ты сделала⁈ – прохрипел Маркус, поворачиваясь ко мне. Его крылья обвисли и чешуя потускнела. – Что ты сделала с ритуалом, женщина⁈

– Заштопала, – ответила я, поднимаясь из-за колонны и отряхивая колени. – Ваш ритуал был основан на искажённой руне. Я вплела в него всё, что требовалось для доработки. Привыкайте, теперь всё работает на истинные пары.

Рейнар, всё ещё в драконьей форме, приземлился рядом со мной.

– Ты закончила? – пророкотал он.

– Почти, – я повернулась к Астаре, которая лежала на полу, тяжело дыша, и её драконица медленно возвращала себе человеческие очертания. – Осталось самое сложное.

Я подошла к ней и опустилась на колени прямо на холодный камень. Обессиленная Астара смотрела на меня, еле дыша.

– Ты можешь ненавидеть истинные союзы, – сказала я тихо, так, чтобы слышала только она. – Ты можешь ненавидеть меня, Рейнара, да хоть весь мир. Но твой дракон не спит. Ты же слышишь его. Просто не хотела признавать его право выбирать.

– Ты ничего не понимаешь, – прошептала Астара. Слёзы текли по её щекам. – Ты не знаешь, каково это – любить и не быть любимой. Годами. Десятилетиями. Смотреть, как другие находят своё счастье, и знать, что тебе оно не светит.

– Не знаю, – согласилась я. – Но я знаю другое. Я знаю, каково это – прожить двадцать лет с человеком, который тебя не ценит. И поставить крест на своей жизни и думать, что любовь – это просто сказка для наивных дурочек. А потом, – я бросила взгляд на Рейнара, который стоял за моей спиной, – потом ты встречаешь кого-то, кто меняет всё. И не потому, что вы сошлись по гороскопу. А потому, что ты сама готова принять его. Женщина, которая рисует картину мира не для мести или злобы, а для созидания. Такая женщина всегда найдёт своё счастье, Астара.

Она закрыла глаза. Её драконица просто свернулась клубком внутри неё и затихла.

Маркус прислонился к стене и смотрел на нас с ненавистью, но его магия ушла, и теперь он был просто пожилым мужчиной. Его дракон замолчал навсегда.

– Это ещё не конец, – прохрипел он. – Я ещё вернусь.

– Возвращайся, – отозвался Рейнар. – Только учти: в следующий раз я не буду так сдержан.

Муж повернулся ко мне, и его огромная драконья морда ткнулась в моё плечо.

– Элина, если ты была драконом, то стала генералом. Но лучше оставайся моей женой, – прогрохотал Рейнар.

– Слушаюсь и повинуюсь, генерал, – отозвалась я, гладя его по чешуйкам. – Пойдём домой, дорогой. У нас фабрика стоит без работы. И свадебных платьев, кажется, накопилось столько, что без тебя не разобраться.

– Свадебных платьев?

– Ну да. Надо же как-то восстанавливать репутацию «Лунной нити». А что может быть лучше, чем партия новых платьев, защищённых истинной руной самим генералом Бьорном? Пусть невесты знают: магия ледяного дракона теперь работает на них, а не против.

Рейнар фыркнул и начал обращаться обратно. Через минуту передо мной снова стоял человек: высокий, плечистый, в разорванном мундире, с усталыми глазами и улыбкой, которая предназначалась только мне.

– Знаешь, – произнёс он, беря меня за руку, – когда я подавал на развод, я думал, что ты – самая большая проблема в моей жизни.

– А теперь?

– А теперь, – он поднёс мою руку к губам и поцеловал прямо над сияющим сапфиром, – ты – лучшее, что со мной случилось. Даже если ты по-прежнему самая большая проблема.

– Взаимно, генерал, – я подмигнула ему. – А теперь пошли. Нам ещё нужно решить, что делать с твоей сестрой. И с дядей. И с часовней. И с…

– Элина, – перебил он.

– Что?

– Помолчи хотя бы минуту.