Текст книги "Развод с драконом. Фабрика проклятых невест (СИ)"

Автор книги: Мила Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 19

Утро после нашего перемирия выдалось на удивление тихим и бессовестно уютным. Я проснулась от того, что солнечный луч, пробравшийся сквозь неплотно задёрнутые шторы, нахально щекотал мне веки, а тяжёлая мужская рука покоилась на моей талии, придавливая к постели надёжнее любого одеяла. Рейнар ещё спал. Впервые за всё время я видела его лицо расслабленным, лишённым привычной генеральской суровости. Даже рана на боку, которую я вчера перевязывала с дрожью в пальцах, кажется, затягивалась с чисто драконьей скоростью, оставляя после себя лишь бледный шрам.

Я осторожно, стараясь не разбудить его, высвободилась из-под руки и села, разглядывая спящего мужчину. Сто сорок семь лет, надо же. А выглядит как тридцатипятилетний, просто очень уставший и очень опасный тип, который вчера заявил, что я «уже его». И я, вместо того чтобы возмутиться и напомнить о своих правах, растаяла как последняя дурочка. В моём возрасте – и такая вопиющая потеря бдительности.

В дверь тихонько поскреблись. Я накинула халат и выскользнула в коридор, где меня уже поджидала Астара с двумя чашками дымящегося чая.

– Доброе утро, невестка, – промурлыкала она, вручая мне чашку и проходя в малую гостиную. – Вижу, ночь прошла… отлично. Или мне только кажется, что от тебя пахнет драконьей магией сильнее обычного?

– Тебе кажется, – отрезала я, делая глоток. – Мы просто разговаривали. Очень долго. И эмоционально.

– О да, я заметила эмоции, – Астара прищурилась. – Но я, собственно, не за этим. У меня есть план, как поймать Маркуса. Или того, кто выдаёт себя за него.

Она уселась в кресло и перешла на деловой тон. План был прост, как всё гениальное и одновременно безрассудное: через три дня в особняке градоначальника устраивают традиционный бал, он же смотр невест, он же, по сути, публичная примерка свадебных нарядов. Все девушки из приличных семей, которые планируют венчание до конца года, явятся туда в платьях от «Лунной нити», потому что даже после скандала мода сильнее страха, да и заказы были оплачены. Убийца, который, как мы выяснили, одержим искажёнными рунами и следит за невестами, просто не сможет пропустить такое событие.

– А мы дадим ему особенную мишень, – закончила Астара, глядя на меня. – Ты наденешь одно из тех платьев, на которое мы нанесём защитную версию руны, и будешь изображать невесту. Я помогу с маскировкой ауры, чтобы ты пахла как истинная пара. Убийца явится, мы схватим его за руку, и дело закрыто.

Я допила чай и поставила чашку на столик.

– Я согласна.

– Нет.

Рейнар стоял на пороге, уже одетый, но какой-то взъерошенный, словно одевался в спешке, и смотрел на нас сосредоточенно.

– Ты не будешь рисковать собой, – произнёс он, чеканя каждое слово. – Это исключено. Я не позволю использовать тебя как наживку.

– Какая прелесть, – я сложила руки на груди. – «Не позволю». Ты, кажется, забыл, что я здесь не для того, чтобы получать твои разрешения. Я веду это расследование с самого начала и доведу его до конца. С твоим участием или без.

– Элина, – Рейнар пригрозил мне указательным пальцем в воздухе. – Этот человек, кто бы он ни был, уже убил четверых. Он знает руны лучше, чем кто-либо из ныне живущих Бьорнов. Если он поймёт, что ты – приманка, ты не успеешь даже позвать на помощь.

– Значит, сделаем так, чтобы не понял, – быстро выпалила я.

Спор разгорался, и мы не замечали, как Астара тактично выскользнула за дверь. Рейнар наступал, я не отступала. Он говорил о безопасности, о стратегии, о том, что истинная пара – это связь, которая делает его уязвимым, потому что если меня ранят, он сойдёт с ума от ярости. А я говорила о том, что моя жизнь – это моя ответственность, и что он не смеет решать за меня только потому, что его дракон решил на мне жениться без моего на то письменного согласия.

К вечеру мы оба охрипли, разругались вдрызг и разошлись по разным углам спальни. Я демонстративно легла в постель, натянула одеяло до подбородка и повернулась спиной к нему. Всем своим видом я выражала глубочайшее возмущение и неприятие драконьего патриархата.

Рейнар лёг рядом. Он возился, устраиваясь.

А потом его рука легла на моё плечо. Он не стал ждать, пока я повернусь сама – он мягко, но настойчиво перевернул меня к себе. И я оказалась с ним лицом к лицу в тусклом свете камина. Мои глаза встретились с его, и в этот миг я поняла, что весь мой праведный гнев куда-то улетучился, оставив после себя только предательскую дрожь во всём теле и бешеный стук сердца.

– Элина, милая, – выдохнул он. Его ладонь скользнула по моей щеке, зарываясь в волосы. – Я больше не могу сдерживаться. Я не железный. И мой дракон… он сходит с ума от того, что ты рядом, и от того, что ты можешь броситься в опасность.

Я хотела ответить, но Рейнар не дал мне сказать ни слова. Его губы накрыли мои, и на этот раз поцелуй не был нежным. Он был полон всего того напряжения, что копилось между нами, когда мы целый день пугали слуг, разругавшись, как кошка с собакой.

Я отвечала ему с той же жадностью. Мои пальцы сжимали его плечи – стальные мышцы под тонкой тканью рубашки. Его руки скользили по моей спине, талии, прижимая всё ближе, пока между нами не осталось ни сантиметра пространства.

В этом истинном слиянии не было места рациональным мыслям, планам, стратегиям. Осталось только его прерывистое дыхание, смешавшееся с моим, и пугающая нежность, с которой он касался меня. Рейнар шептал моё имя, настоящее, из прошлой жизни, и от этого простого звука у меня замирало дыхание. Рушились последние стены, которые я выстраивала годами – после развода, после всех разочарований, после всех мужчин, которые считали меня недостаточно покладистой.

Для него я была неудобной, но именно это, кажется, и сводило его с ума. И когда он, замерев на мгновение, заглянул мне в глаза, я увидела там вопрос – тот самый, на который я уже давно ответила, и позволила себе растаять в его руках. Рейнар притянул меня к себе, и мир за окном со всеми его интригами перестал существовать.

Позже я лежала, спрятав лицо на его широкой груди, и собиралась мыслями. Его пальцы успокаивающе перебирали мои волосы.

– Я всё равно пойду на этот бал, – произнесла я тихо, но твёрдо. – Но теперь, так уж и быть, я позволю тебе меня прикрывать. Считай это уступкой твоему драконьему эго.

Он тихо рассмеялся.

– Я и не сомневался, что ты пойдёшь, – ответил он. – Ты же самая упрямая женщина из всех, кого я встречал за всю жизнь. Просто знай: если кто-то попытается причинить тебе вред, от него не останется даже горстки пепла.

– Как романтично, – фыркнула я, но внутри разлилось тепло, и я прижалась к нему чуть крепче. – Ладно, генерал. Разрабатывай план боя. А я пока подберу платье. У меня, знаешь ли, есть доступ к лучшей фабрике в городе.

– У тебя есть доступ ко мне, – поправил он, целуя меня в макушку. – И это гораздо более серьёзное оружие.

Я ничего не ответила, но в темноте улыбнулась. Завтра нас ждали битвы, интриги и опасные игры с древней магией. Но этой ночью мы были просто мужчиной и женщиной, которые нашли друг друга сквозь время, пространство и чудовищную бюрократию драконьих брачных контрактов.

Глава 20

Бал-смотр невест был назначен на семь вечера, но уже к пяти я стояла в собственной гостиной, разглядывая в зеркало женщину, которую с трудом узнавала, и думала о том, что мир определённо сошёл с ума, а я в нём – за компанию.

Платье, которое мы с Беатой и Астарой доводили до ума три дня и три ночи, сидело так, словно его шили на меня с самого рождения. Белый шёлк «Лунной нити» мягко переливался в свете магических светильников, многослойная юбка струилась до пола, корсаж деликатно обнимал талию, а по лифу, рукавам и подолу разбегался серебристый узор, который с первого взгляда ничем не отличался от проклятых рун, убивших стольких невест.

И только тот, кто знал, куда смотреть, мог заметить, что три ключевых стежка в четвёртом сегменте вышиты в обратную сторону. Это была моя работа – моя и бессонной ночи, в которую я, вооружившись лупой, тетрадью прабабки Бьорнов и всем своим опытом прошлой жизни, переписала проклятый код так, чтобы он не забирал жизнь, а возвращал её тому, кто попытается активировать ловушку.

Астара заглянула в комнату, когда я придирчиво поправляла кружевную мантилью. Сестра Рейнара тоже была одета с иголочки – в тёмно-синий бархат, который делал её глаза ещё более серебристыми. Она хитро окинула меня взглядом заговорщицы и удовлетворённо кивнула.

– Ты выглядишь как идеальная жертва, – сообщила она. – Дядюшка Маркус, если он жив, будет очарован. А мой брат, если он увидит тебя в этом до начала бала, устроит сцену прямо здесь и запрёт нас обеих в подвале.

– Рейнар уже видел, – я пожала плечами, стараясь не краснеть при воспоминании о его реакции.

Он действительно увидел меня в платье вчера, во время последней примерки, замер на пороге, глядя так, словно я была не женщиной в свадебном наряде, а видением, и после долгой паузы, стиснув зубы, произнёс только: «Если этот ублюдок хоть пальцем тебя тронет, я сожгу весь город».

На что я резонно заметила, что город трогать не надо, в нём моя фабрика и невинные люди, и мы сошлись на компромиссе: сжигать только Маркуса.

К семи мы были на месте. Особняк градоначальника сиял сотнями огней, в залах гремела музыка, и повсюду сновали девушки в белом, розовом и кремовом, сопровождаемые матерями, тётушками и женихами.

Я в своём платье почти не выделялась из толпы – разве что чуть сильнее побледнела и чуть крепче сжимала веер, чем все остальные, в складках которого был спрятан крошечный артефакт связи с Рейнаром.

Сам Рейнар, согласно плану, изображал генерала, который явился на бал исключительно по долгу службы, и держался в тени колонн, откуда мог видеть весь зал. Астара перемещалась среди гостей, источая светское обаяние и на самом деле осматривая пространство на предмет магических возмущений. Я же должна была ходить, улыбаться, позировать и изображать из себя невесту, которая ещё не знает, что её свадебный наряд смертельно опасен.

Полчаса ничего не происходило. Час. Я уже успела выпить два бокала пунша, отказаться от третьего танца с каким-то настойчивым капитаном и мысленно проклясть всех драконов, вместе взятых, когда воздух в зале едва уловимо изменился. Запахло морозом. Тем самым, который я помнила по подвалу чайной лавки, по развалинам амбара, по ране на боку Рейнара. У меня заледенели кончики пальцев, и серебристая вышивка на корсаже вдруг потеплела, словно пробуждаясь.

Я подняла глаза и увидела его.

Он стоял в дверях, ведущих на террасу. Высокий, угловатый, в тёмном плаще, который ниспадал с плеч неестественно ровными складками, словно был сшит не из ткани, а из самой ночи. Лицо его, когда-то, наверное, красивое, теперь напоминало маску, вырезанную из камня: черты правильные, но высохшие, кожа туго обтягивает скулы, а глаза горят тем самым серебристым светом, который я видела у Рейнара и Астары, но у этого человека он был каким-то больным, лихорадочным.

Маркус Бьорн. Живой. И смотрит прямо на меня.

Он начал приближаться медленно, плавно, и толпа перед ним расступалась сама собой – не потому, что узнавала, а потому, что от него тянуло холодом, от которого хотелось убраться подальше. Я заставила себя стоять на месте, хотя сердце сильно билось. Веер дрогнул в моих пальцах, активируя артефакт, и где-то у колонны я краем глаза заметила, как Рейнар напрягся и начал движение.

– Элина Бьорн, – произнёс Маркус, останавливаясь в трёх шагах от меня. Голос у него был скрипучий и абсолютно лишённый эмоций. – А я всё гадал, когда же ты попадёшься мне в руки. Ты оказалась гораздо более живучей, чем я рассчитывал. И гораздо более любопытной. Ты ведь даже не представляешь, во что влезла, верно?

– Представляю, – ответила я спокойно. – Вы – Маркус. Вы пятнадцать лет притворялись мёртвым. Вы убили четырёх невест. Исказили родовую магию Бьорнов, чтобы отомстить Рейнару за то, что ваша Истинная предпочла его вам. И теперь вы пришли за мной, потому что я – та, кто снова может оживить ваш род. Точнее, ветвь Рейнара.

В его глазах на миг мелькнуло удивление, но тут же сменилось холодной яростью.

– Ты хорошо подготовилась, иномирянка, – проскрежетал он. – Жаль, что это тебе не поможет. Платье, которое на тебе, – последнее из моей коллекции. Я сам наносил на него руны. Через минуту они активируются, и ты умрёшь так же, как умерли остальные. Мучительно, от холода, который не остановить ничем. А Рейнар будет смотреть и сходить с ума от бессилия, и это станет моей величайшей победой.

Он вскинул руку, и вышивка на моём платье начала леденеть по-настоящему. По корсажу разбегались морозные узоры, а воздух вокруг меня сгущался в колючий иней. Танцующие вокруг начали вздрагивать и отбегать. Где-то в стороне раздался рёв, полный такой ярости, что задрожали хрустальные люстры под потолком, – это Рейнар бросился к нам, но я знала, что он не успеет.

И тут руны, добравшись до четвёртого сегмента узора, вдруг остановились. Я физически ощутила, как магия, которую Маркус вливал в проклятие, наткнулась на мою перенастроенную строчку, замерла на долю секунды, а потом потекла обратно. Ледяные цветы на моей груди вспыхнули серебром и превратились в зеркальный щит, от которого заклинание срикошетило прямо в его создателя.

Глава 21

Маркуса отбросило назад с такой силой, что он врезался в колонну. Его собственное проклятие, отразившись от защитного контура, который я вшила в платье, ударило его в грудь, и там, куда пришелся удар, начал стремительно расползаться лед. Он закричал – страшно, жутко.

Рейнар достиг нас в три прыжка. Он встал между мной и Маркусом, закрывая меня собой, и его глаза горели драконьим огнем. Но когда он занес руку для последнего удара, Маркус вдруг расхохотался, несмотря на раны в груди.

– В другой раз, племянничек, – выдохнул он и выбросил вперед руку. Из его ладони вырвалась ослепительная вспышка холода, заставившая всех вокруг зажмуриться, а когда я снова открыла глаза, его уже не было. Только горстка инея на мраморном полу да трещина в колонне напоминали о том, что он вообще здесь стоял.

Я выдохнула, но ноги меня уже не держали. Рейнар подхватил меня раньше, чем я успела осесть на пол.

– Он ушел, – произнесла я, цепляясь за его мундир. – Я думала, руна его убьет, но, кажется, он успел поставить щит.

– У него было пятнадцать лет, чтобы научиться защищаться от собственного оружия, – мрачно отозвался Рейнар, прижимая меня к себе. – Но ты его ранила. Сильно ранила. Теперь он будет зализывать раны, а у нас появится время, чтобы подготовиться к последней встрече.

Вокруг уже суетились гости, кто-то вызывал стражу, кто-то рыдал, градоначальник метался между колонн, требуя объяснений, но Рейнар, не обращая ни на кого внимания, просто поднял меня на руки и понес к выходу из зала.

Астара, мгновенно оценив обстановку, взяла на себя задачу успокоить публику и замять скандал в лучших традициях драконьей дипломатии. А меня, в моем боевом свадебном платье, с еще поблескивающими серебром рунами, уносили прочь.

До особняка мы добрались глубокой ночью. Рейнар за всю дорогу не проронил ни слова. Он сидел напротив меня в карете и смотрел в одну точку. Его пальцы мелко дрожали, сжимая собственные колени. Несколько часов подряд Рейнар держал себя и своего дракона на грани, готовый в любой момент сорваться в бой, а теперь, когда опасность миновала, все накопленное напряжение разом обрушилось на его плечи.

В спальню он вошел сам, но двигался, как сомнамбула. Дверь за нами закрылась, отсекая шум дома, и Рейнар, сделав два шага к кровати, просто рухнул на нее лицом вниз, даже не сняв сапог. Мундир на нем был по-прежнему безупречен, но сам Рейнар выглядел так, словно его выжали до последней капли.

Я присела на край постели рядом с ним, стянула с головы мантилью и отбросила ее в сторону. В камине еще теплились угли, и в их слабом свете я видела его осунувшееся лицо с темными тенями под глазами. Моя рука сама собой потянулась к нему и легла на его плечо. Он не шевельнулся, только дыхание стало чуть глубже.

– Ты чуть не погиб, – произнесла я тихо. – И все по моей вине. Прости, Рейнар.

Я вспомнила, как он бросился ко мне через весь зал, не думая о себе. Его дракон ревел от ярости и страха. Если бы я ошиблась в расчетах и руна сработала бы иначе, Маркус мог бы ударить по нему, и тогда…

Рейнар повернул голову и посмотрел на меня. Глаза его, усталые до красноты, вдруг наполнились нежностью.

– Ты того стоишь, Элина, – сказал он тихо.

И от этих слов у меня стало так тепло на душе, что слезы сами полились потоком. Я провела сорок два года в мире, где меня не ценили по-настоящему. Где муж считал меня удобной, а не любимой, ради которой можно рисковать жизнью. А этот дракон, проживший полтора столетия, только что сказал мне, что я стою всего – и его страха, и его ярости, и его почти что гибели.

Я наклонилась и поцеловала его. В этот долгий поцелуй я вложила всю свою благодарность, которую не умела выразить словами. Под моими губами он наконец расслабился, выдохнув так, словно только теперь позволил себе поверить, что все действительно закончилось.

– Иди сюда уже, непослушная моя, – пробормотал он, не открывая глаз, и его рука нашла мою, притягивая меня ближе.

Я не стала спорить. Просто легла рядом, прямо в платье, которое все еще пахло морозом и магией, и позволила ему обнять меня. Он прижал к себе, уткнувшись лицом в мои волосы. Рейнар глубоко выдохнул, и тяжесть его руки на моей талии перестала быть каменной. Он расслабился и, кажется, стал засыпать.

За окном шелестел дождь. А мы лежали, не раздеваясь, в объятиях друг друга, и впервые за все время, что я провела в этом мире, я чувствовала себя не попаданкой, не самозванкой в чужом теле, не временной женой на время расследования, а просто женщиной, которая нашла своего человека, дракона. Неважно. Я нашла свой дом.

Я закрыла глаза, слушая биение его сердца, и заснула еще быстрее, чем успела додумать мысль о том, что завтра нам снова предстоит охота на безумного дядюшку, борьба с проклятыми рунами и, вероятно, еще одна ссора из-за моего упрямства. Но я одумаюсь, обязательно одумаюсь, ради того, что увидела сегодня рядом с этим невероятным генералом.

Глава 22

Проснулась я с ощущением, что проспала не меньше суток, а на самом деле – всего ничего, потому что за окном еще толком не рассвело.

Рейнар по-прежнему лежал рядом, но уже не спал: его глаза были открыты, и он смотрел в потолок. Точно прокручивал в голове тактическую задачу, не имевшую очевидного решения.

– Доброе утро, – прошептала я, пытаясь размять затекшую шею. Спать в свадебном корсаже, как выяснилось опытным путем, было дурацкой идеей.

– Сомневаюсь, что оно доброе, – отозвался он.

Я приподнялась на локте и оглядела нас обоих: я – в мятом белом шелке со следами ледяной магии, Рейнар – в генеральском мундире, который теперь напоминал скорее пижаму. Со стороны мы, должно быть, выглядели как пара, сбежавшая с собственной свадьбы прямиком в зону боевых действий.

– Знаешь, – заметила я, – если так пойдет дальше, мы рискуем установить рекорд по количеству совместных ночевок без единой нормальной пижамы.

Он не улыбнулся. Это был плохой знак.

За завтраком, который Майя сервировала с осторожностью, Астара выложила на стол новые находки. Она лично обыскала развалины амбара на севере, куда мы наведались перед балом, и нашла то, что курьер в прошлый раз не успел уничтожить: обрывок пергамента с обугленными краями и несколько запасных катушек с ледяной нитью. А главное – глиняный осколок, на котором сохранился фрагмент печати.

– Это целая сеть, – заявила Астара, раскладывая перед нами трофеи. – У Маркуса был помощник внутри города. Внутри твоего окружения, Рейнар.

Я взяла пергамент и поднесла к свету. Почерк, которым были сделаны заметки, я узнала сразу – из тетради прабабки Бьорнов. Но внизу страницы была приписка другим почерком, более мелким и явно женским. Я не стала читать вслух, но смысл был ясен: некто сообщал Маркусу о том, что Рейнар и его жена вернулись с севера, и рекомендовал ускорить план с балом.

– Кто-то знал, что мы собираемся устроить ловушку, – произнесла я медленно. – Знал о платье, о руне, о том, что я буду на балу в качестве приманки. Знал заранее.

– И этот кто-то, – подхватил Рейнар, беря у меня из рук пергамент и вглядываясь в приписку, – был достаточно близок к нам, чтобы узнать детали.

В столовой повисла такая тишина, что я услышала, как тикают часы на каминной полке. Астара сидела напротив, прямая, как тростинка, и в ее глазах мелькнуло раздражение.

– Ты думаешь на меня, – произнесла она и легонько стукнула себя по лбу, глядя на Рейнара.

Я хотела возразить, но слова не складывались, а мысли бегали быстрее паровоза. Потому что я тоже поняла. Кто еще знал о плане? Кто имел доступ к семейным архивам? Кто так вовремя появился в чайной лавке, когда я нашла склад, и кто с самого начала подталкивал меня копаться в старых бумагах?

Астара. Все время – Астара.

– Я не думаю, – ответил Рейнар очень тихо. – Я собираю доказательства. И пока я их узнаю, хочу, чтобы ты оставалась в особняке. Конечно, не как пленница, а как моя сестра, которой я пока еще доверяю.

Астара поднялась. Ее лицо побледнело, но осталось спокойным.

– Как скажешь, брат, – произнесла драконица и вышла из столовой, не проронив больше ни слова.

Я смотрела ей вслед, и в груди у меня трепетала надежда.

Нет. Этого не может быть.

Астара помогала мне, научила разбираться в рунах, сидела со мной в архиве, приносила чай с булочками и шутила про драконье эго своего брата. Она была первой, кто принял меня – настоящую меня, попаданка из другого мира, не задавая лишних вопросов и не требуя объяснений. Если сестра мужа предатель, то я вообще ничего не понимаю в людях.

– Рейнар, – сказала я, когда дверь за его сестрой закрылась, – ты не можешь всерьез подозревать Астару. Она столько раз нас выручала.

– Именно, – он сжал пергамент в кулаке. – Астара всегда оказывалась рядом в нужный момент. И в чайной лавке, и в архиве, и на балу. Каждый раз, когда Маркус наносил удар, Астара была где-то поблизости. Это может быть совпадением. А может – нет.

– Она твоя сестра!

– Маркус – мой дядя, – отрезал он. – Кровное родство, как выяснилось, ничего не гарантирует.

Я замолчала, потому что крыть было нечем.

Рейнар заперся в своем кабинете с докладами, картами и старыми письмами, которые он велел принести из архива. Я пыталась работать – проверила счета фабрики, поговорила с Беатой через амулет связи, даже начала набрасывать эскиз нового вечернего платья, но мысли то и дело возвращались к Астаре.

Она была где-то в особняке, но не показывалась. Майя принесла мне в кабинет чай и сообщила, что «госпожа Астара заперлась в своей комнате и не велела тревожить». Я хотела пойти к ней, поговорить, но что-то меня останавливало.

Вечером, когда за окнами совсем стемнело, Рейнар пришел в нашу спальню. Я сидела на диване, все еще в домашнем платье, и рассеянно смотрела на огонь в камине. Он опустился рядом, с тяжёлым вздохом.

– Я проверил все, – сказал он, глядя в камин. – Каждую записку, все письма, разные документы, которые могли бы объяснить, кто еще в семье помогает Маркусу. И почти все нити ведут к ней. Астара знала о рунах больше, чем говорила. Она переписывалась с Маркусом до его «гибели». Она была в городе в день, когда убили первую невесту. И сестра…

Генерал замолчал, и его рука сжалась в кулак.

– Если моя сестра – предатель, – произнес он хрипло, – я не знаю, что делать. Элина, просто не знаю.

Я никогда не видела его таким. Не генерала Бьорна, разящего врагов и отдающего приказы. А мужчину, который боится потерять то немногое, что у него осталось от семьи. Человека, который прожил полтора века, но так и не научился быть неуязвимым для предательства близких.

Я ничего не сказала. Просто пересела ближе, обхватила его руками и притянула к себе. Он замер на секунду, а потом его плечи дрогнули, и он уткнулся лицом в мои объятия.

– Мы справимся, – произнесла я тихо, гладя его по спине. – Вместе. Как справлялись со всем до этого. Ты и я, помнишь? Генерал и попаданка против всего мира.

Его руки сомкнулись вокруг меня крепче, ведь даже самому сильному мужчине нужно тепло и требуется поддержка. Даже генералу. Я продолжала гладить его по голове, перебирая темные волосы, и думала о том, что драконы, оказывается, тоже умеют быть уязвимыми. Просто они никому этого не показывают, кроме тех, кого пустили в свое сердце.