Текст книги "Развод с драконом. Фабрика проклятых невест (СИ)"

Автор книги: Мила Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 16

Известие о новом убийстве принесли, когда я доедала второй круассан, а Рейнар как раз открыл рот, чтобы спросить что-то важное.

Адъютант, молоденький лейтенант с фамилией, которую я не запомнила, ворвался в столовую с такой скоростью, словно за ним гнались все демоны преисподней. Рейнар нахмурился, явно собираясь сделать выговор за нарушение субординации, но лейтенант выпалил раньше, чем генерал успел открыть рот:

– Ваше превосходительство! Ещё одно тело. Деревня неподалеку, полдня пути к северу. – Он отсалютовал куда-то влево и выпалил с новой силой. – Дочь крупного землевладельца. Снова в свадебном платье.

Мы переглянулись. Я отложила круассан. Рейнар поднялся. Стул под ним жалобно скрипнул, словно тоже испугался новости.

– Собирайся, – бросил он мне. – Едем вместе.

– Я и не собиралась отсиживаться, – ответила я, вытирая пальцы салфеткой. – Дайте мне пять минут.

– У тебя три.

– У меня пять, – повторила я с нажимом, – потому что я женщина, и мне нужно хотя бы причесаться, прежде чем ехать на место преступления. Если, конечно, вы не хотите, чтобы местные жители решили, что генерал Бьорн настоящий красный флаг.

Рейнар усмехнулся и посмотрел на меня раздраженно, но с вниманием. А выходя из столовой, бросил через плечо:

– Четыре. И не спорь.

Я топнула ногой, злясь и на себя за иномирянские словечки, и на Рейнара, который всегда вставлял своё.

В карете попахивало лёгким флером взаимного раздражения, который, кажется, стал нашей с Рейнаром персональной атмосферой. Мы сидели друг напротив друга. Я закуталась в дорожный плащ и не высовывала нос из-под воротника. А Рейнар надел, как всегда, тёмно-синий мундир, который, подозреваю, был пришит к его телу каким-то боевым заклинанием.

За окном проплывали осенние поля, унылые и прекрасные одновременно, а я прокручивала в голове всё, что знала о проклятых платьях, ледяных рунах и мстительных дядюшках, которые то ли мертвы, то ли нет.

– Ты напряжена, Элина, – заметил Рейнар, даже не глядя на меня.

– Спасибо, генерал Очевидность, – отозвалась я. – А то я сама не заметила. Знаете, обычно я расслабляюсь, когда еду на место убийства, но сегодня почему-то не выходит.

– Сарказм – это твой способ общаться с миром?

– Сарказм – это моя форма жизни. Привыкайте.

Он хмыкнул, потёр бровь, но ничего не ответил. И мы продолжили путь в тишине, нарушаемой только стуком копыт и скрипом рессор.

Дом местного землевладельца стоял на отшибе, у реки, и вокруг него уже собралась небольшая толпа. Местные жители, завидев нашу карету, расступились с почтением, какое деревенские жители испытывают к столичным господам, особенно если эти господа – драконы.

Тело лежало в главной комнате, накрытое простынёй. Родители убитой – грузный мужчина с красными от слёз глазами и его жена, похожая на тень, жались у печи и смотрели на нас с ужасом и надеждой. Я сразу прошла к столу, где лежало свадебное платье, в котором дочь мельника должна была венчаться через три дня.

– Вот только пару раз примерила, – тихо сказала мать, потихоньку всхлипывая. – А сегодня… – она всхлипнула и замолчала.

Я склонилась над платьем. Белый шёлк, красивая отделка. Платье на фабрике сшили аккуратно, с любовью. И на подоле, там, где юбка касалась пола, уже распускались серебристые ледяные цветы.

– Платье же заказывали на «Лунной нити»? – спросила я, не оборачиваясь.

– Да, госпожа, – прошептала мельничиха. – Дочка мечтала о дорогом платье. Мы полгода копили.

У меня сжалось сердце, но я подавила эмоции. Сейчас не время для чувств – сейчас время для работы. Я достала лупу и принялась изучать узор.

Рейнар стоял у двери и наблюдал. Его внимательный взгляд прожигал меня. Он не вмешивался, давая мне работать. Это радовало и вселяло надежду в бравого дракона.

– Узор нанесён не на фабрике, – произнесла я через минуту. – Видите, здесь нить входит в ткань под другим углом. Наш стандарт – сорок пять градусов, это обеспечивает равномерное натяжение и не деформирует основу. А здесь – почти шестьдесят. Человек, который это делал, либо торопился, либо не знал фабричной технологии. Кто-то проник в дом и нанёс руну, пока платье висело в шкафу.

Мать ахнула. Рейнар шагнул ближе.

– Ты уверена? – спросил он.

– Абсолютно, – я выпрямилась и повернулась к нему. – Это меняет дело. Раньше мы думали, что проклятые платья уходят с фабрики уже заражёнными. Но это платье было чистым, когда его привезли. Его заразили здесь. Значит, убийца не просто имеет доступ к фабричным поставкам. Преступник следит за заказчицами. Он знает, кто, где и когда покупает платья. И он наносит руны лично.

Рейнар прищурил глаза, и я увидела, как его зрачки стали вертикальными.

– Ты разбираешься в тканях лучше, чем мои судебные маги, – произнес он. – Откуда?

– Я же говорила: у нас на фабрике…

– Нет, – он покачал головой. – Элина точно таких тонкостей не знала раньше. Это знание человека, который работал с тканями годами. Десятилетиями. Это опыт, огромный нажитый опыт. Нам есть о чем поговорить вечером, жена.

Пострадавшие хозяин и хозяйка переводили взгляды с меня на генерала и обратно, явно не понимая, о чём речь. А я стояла, сжимая в руке лупу, и думала, что сейчас, на месте преступления, посреди чужого горя, не время и не место для этого разговора.

– Это долгая история, – повторила я свою коронную фразу. – И я обещаю рассказать. Но позже. Сейчас у нас есть более срочные дела. Например, опросить соседей и выяснить, не видел ли кто-нибудь чужака возле дома в день убийства.

Рейнар помолчал, сверля меня взглядом, а потом кивнул коротко, давая понять, что разговор не окончен, но отложен. И я выдохнула с облегчением, которое постаралась не показать.

Опрос соседей дал нам больше, чем я ожидала. Старая женщина, которая жила через дорогу, видела мужчину в темном плаще, который крутился возле дома за два дня до смерти девушки.

Мужчина был высоким, двигался странно.

– Ну, как будто у него суставы не гнутся, а скользят, – сказала старуха, – и от него несло холодом. Прям цветы все заморозил, гад.

– Маркус, – произнесла я, когда мы отошли от дома старухи и направились обратно к карете.

– Возможно, – согласился Рейнар задумчиво. – Или кто-то, кто использует его магию. В любом случае, след ведет на север. Старуха сказала, что он ушёл по дороге к перевалу.

– Тогда едем на север, – подытожила я.

Рейнар удивлённо посмотрел на меня.

– Ты хочешь ехать прямо сейчас? Без сопровождения? Без подготовки?

– А что нам готовить? – я пожала плечами. – Армию? Пока мы будем собирать армию, он убьёт ещё одну невесту. Или исчезнет. Вы – боевой дракон. Я – незаурядная женщина, переживающая развод с генералом. По-моему, у нас неплохие шансы.

Он хмыкнул и открыл дверцу кареты.

– Садись, женщина-переживающая-развод. До перевала четыре часа пути. Успеешь рассказать мне свою долгую историю.

– О, нет, не дождётесь, – буркнула я, забираясь внутрь.

Но, кажется, мы оба понимали, что время для этого разговора неумолимо приближается.

К перевалу мы, однако, не доехали. Погода, которая весь день хмурилась и ворчала, к вечеру окончательно испортилась. Дождь обрушился на дорогу с такой яростью, словно небеса решили устроить персональный потоп для драконьего генерала и его непутёвой попаданки.

Ветер выл в щелях кареты, лошади фыркали и замедляли ход, а кучер прокричал, что дальше ехать опасно и надо искать ночлег.

– Тут есть постоялый двор, – сообщил он, наклоняясь к окошку. – «Сизый гусь» называется. Плохонький, но переночевать можно.

– Сворачивай, – приказал Рейнар.

«Сизый гусь» представлял собой печальное зрелище гостиничного бизнеса империи. Здание слегка покосилось, и оттуда доносились весёлые застольные крики. Запах лука и пива портил атмосферу окончательно.

Хозяин – толстый мужичок, увидев Рейнара в генеральском мундире, немедленно рассыпался в поклонах, но, когда речь зашла о комнатах, его лицо приобрело скорбное выражение:

– Ваше превосходительство, – залебезил он, – я бы с радостью предоставил вам лучшие комнаты, но, видите ли, какая незадача… у нас как раз сейчас осталось только одно свободное помещение. Одна комната. С одной кроватью. Остальные заняты – ярмарка в соседнем городке, купцы понаехали, все номера разобрали…

– Одна комната? – переспросила я раздражённо.

– Одна, – подтвердил трактирщик, разводя руками. – Но кровать там большая, двуспальная, как раз для супружеской пары. А вы ведь, я полагаю…

– Мы супружеская пара, – резко перебил его Рейнар. – Комнату. Ключ. И ужин наверх.

– Будет исполнено! – пискнул хозяин и исчез с такой скоростью, словно за ним гнался не только дракон, но и вся его родня до седьмого колена.

Я посмотрела на Рейнара. Рейнар посмотрел на меня.

– Одна кровать, – сказала я ледяным тоном.

– Я слышал, – ответил он.

– Мы же договорились. У нас было перемирие!

– Увы, Элина или как там тебя зовут по-настоящему, – заметил он. Наклонился к моему уху и вкрадчиво произнес:

– Зато сегодня тебе разговора не избежать. А будешь пытаться убежать – я привяжу тебя к единственной кровати. Поняла?

Я фыркнула, вздёрнула подбородок и поднялась на второй этаж с высоко поднятой головой.

Глава 17

Комната на втором этаже оказалась именно такой, как обещал хозяин: маленькая, с низким потолком, дощатым полом и кроватью, которая занимала примерно две трети пространства.

– Желтый с фиолетовым, – пробормотала я, разглядывая одеяло. – Кто вообще сочетает жёлтый с фиолетовым? Это же настоящее преступление.

– Ты сейчас серьёзно? – осведомился Рейнар, ставя на стол поднос с ужином. – В деревне умирают невесты, за нами охотится, возможно, бессмертный мстительный дядя, мы застряли в придорожной дыре, где из удобств – только эта чудовищная кровать, а ты переживаешь из-за цветового сочетания?

– Я очень чувствительна к цвету, – отрезала я.

Рейнар стянул перчатки, бросил их на стул и принялся расстегивать верхние пуговицы мундира.

– Чувствительная ты моя, сейчас мы поедим, и ты выложишь мне всё, что скрываешь. Без увиливаний. Без «это долгая история, генерал». И без сарказма.

– Я ничего…

– Всё абсолютно, – резко оборвал меня Рейнар командным тоном. И тут же смягчился: – Приятного аппетита, жена.

Ужинали мы в молчании. Точнее, он ел спокойно, как человек, который привык принимать пищу в любых условиях, от походного костра до генеральской столовой. А я ковыряла тушеное мясо с овощами и думала о том, что судьба, несомненно, обладает своеобразным чувством юмора. Мало мне было брака с Вадимом – теперь я вынуждена делить комнату с драконом, который грозится вытрясти из меня всю правду и, кажется, совершенно серьёзен в своих намерениях.

Когда тарелки опустели, Рейнар отставил поднос, скрестил руки на груди и посмотрел на меня внимательно, не оставляя пространства для манёвра.

– Я слушаю, – произнес он.

– Что именно? – я попыталась потянуть время.

– Кто ты. Откуда ты. Почему ты знаешь то, чего не знала Элина. И главное – почему мой дракон реагирует на тебя так, как не реагировал ни на одну женщину.

Последняя фраза заставила меня замереть с недонесённой до рта кружкой. Дракон реагирует? На меня? Я вспомнила тепло, которое чувствовала от него прошлой ночью, его руку на моей талии, его тёплое дыхание, и внутри что-то предательски дрогнуло.

– Это долгая история, – сказала я в пятый раз за вечер.

– У нас вся ночь впереди, – сказал Рейнар. – И пока ты не расскажешь, мы отсюда не выйдем. Кровать одна, так что бежать тебе некуда.

Я посмотрела на него. Потом на кровать. Потом на дверь, за которой шумел дождь и гремели пьяные голоса купцов с ярмарки. Потом снова на него. И поняла, что он не отступит. Генерал Рейнар Бьорн не привык отступать – ни на поле боя, ни в разговоре с женщиной.

– Хорошо, – сказала я, ставя кружку на стол. – Ты хотел правду – ты её получишь. Только потом не говори, что я тебя не предупреждала.

Я набрала в грудь побольше воздуха и начала говорить.

– Меня зовут Виктория. Виктория Андреевна Глебова. Сорока двух лет от роду, разведена, детей нет, собаки нет, кредитов нет, потому что бывший муж – тот ещё прохвост. Всю жизнь я работала с тканями, управляла швейным производством и знаю о материалах больше, чем иные профессора. Это первое. Второе: я из другого мира. Там нет магии, нет драконов, нет ледяных рун и проклятых свадебных платьев. Там есть ЗАГСы, налоговая инспекция и бывшие мужья, которые покупают парфюм в дьюти-фри вместе с любовницами.

Я сделала паузу, ожидая, что Рейнар перебьёт меня вопросом или хотя бы недоверчивым восклицанием, но он молча слушал.

– Я попала сюда в день своего развода, – продолжила я. – Представьте: вы двадцать лет живёте с человеком, который вас не ценит, а потом наконец решаетесь поставить точку. Приходите в ЗАГС, берёте ручку, ставите подпись – и в этот момент реальность складывается пополам, и вы падаете в тело молодой девушки, которая только что грохнулась с лестницы. Добро пожаловать в семью Бьорнов, Вика. Вот так я здесь оказалась.

Рейнар медленно выдохнул. Его пальцы чуть сжались на коленях, он скрестил руки, но лицо оставалось непроницаемым.

– Ты хочешь сказать, что ты не Элина? – спросил он глухо.

– Тело – Элины. А всё остальное – моё. Характер, память, привычки, профессиональные навыки. Элина, настоящая Элина, умерла, когда упала с лестницы. А я заняла её место, сама не знаю как. Может, это судьба. Может, чей-то ритуал. Может, вселенная решила, что мне нужен второй шанс, и зашвырнула меня в тело молодой жены драконьего генерала. Я пока не разобралась.

Я замолчала и тихо вздохнула.

– Ну вот, – сказала я, разводя руками. – Ты доволен? Теперь ты знаешь всё. Я – попаданка из другого мира, которая никогда не просилась к тебе в жёны и вообще планировала тихо развестись и жить своей жизнью в новом мире. Теперь оставишь меня в покое?

Я встала в порыве и оглянулась на него, пытаясь прочитать реакцию на мой вопрос.

Рейнар поднялся. Медленно, плавно шагнул ко мне, и я инстинктивно отступила, но уперлась лопатками в стену. Отступать было некуда. Комната вдруг стала угрожающе маленькой, а дракон – угрожающе близким.

– Нет, – произнёс он тихо. – Сегодня мы точно спим вместе.

– Что⁈ – я возмущенно вскинула голову. – Вы вообще слышали, что я сказала? Я чужая женщина в чужом теле из чужого мира! Я старше вас! Мне сорок два!

– Мне сто сорок семь, – отозвался он невозмутимо. – По драконьим меркам я немногим старше тебя. Так что возраст – не аргумент.

– Но я не Элина!

– Ещё лучше. Я не особо знал жену, – он сделал ещё один шаг, и теперь нас разделяло не больше полуметра. – Послушай меня внимательно. Ты можешь быть кем угодно в своём мире. Можешь быть старше, младше, из другого времени и другого пространства. Но здесь, в этом мире, и для меня ты – Элина. Моя жена. Женщина, которую мой дракон признал своей.

– Дракон – это просто магическая сущность, которая…

– Дракон – это я, – перебил он. – И он тянется к тебе. Так не было ни с одной женщиной. Никогда. Три года я был женат на Элине, и мой дракон даже не замечал её присутствия. А ты появилась – и он проснулся. Чует тебя. Ищет тебя. Он требует, чтобы я был рядом. И плевать ему, из какого ты мира и сколько тебе лет.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли на подходе. Потому что его глаза, обычно холодные как февральское небо, сейчас горели внутренним огнём – и этот огонь был направлен на меня.

– Ты боишься, – произнес он негромко. – Не меня. Себя. Ты боишься того, что чувствуешь, когда я рядом.

– Я ничего не чувствую, – солгала я.

– Чувствуешь. Так же, как и я. Твоё сердце бьется слишком быстро. Твои зрачки расширены. Твои пальцы дрожат. Посмотри, как ты сжимаешь юбку. Ты можешь врать словами, Элина, но тело тебя выдаёт.

Он подошёл ещё ближе. Теперь между нами оставалось не больше ладони.

– Я не буду больше требовать развод, – произнёс он. – Не важно, кто ты и откуда. Ты – моя. И я не отпущу тебя. Ни ради твоего мира, ни ради твоей прошлой жизни, ни ради чего бы то ни было ещё.

– Рейнар, – выдохнула я, но он не дал мне договорить.

– Сейчас я хочу только одного, – сказал он. Наклонился ближе, и его горячее дыхание коснулось моей щеки. – И ты хочешь того же. Просто боишься признаться.

Я хотела возразить. Хотела оттолкнуть его. Хотела сказать что-то язвительное, едкое, что-то, что вернуло бы нас в привычную колею взаимного сарказма и безопасного расстояния. Но слова не шли с языка, а тело, предательское тело Элины, которое теперь было моим, не двигалось с места.

А потом он меня поцеловал.

Это не было похоже на поцелуи из моей прошлой жизни – осторожные, прохладные, словно одолжение. Поцелуй Рейнара был как удар молнии: горячий, требовательный, выбивающий весь воздух из лёгких. Его руки легли мне на талию, притягивая ближе.

У меня закружилась голова. От его запаха, тепла наших тел.

Когда Рейнар наконец отстранился и я широко распахнула глаза, всё ещё не веря, что это происходит наяву.

– Ты всё ещё хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? – спросил он хрипло, и его большой палец нежно скользнул по моей щеке.

Слова кончились. Аргументов больше нет.

– Нет, – прошептала я наконец. – Не хочу.

– Вот и хорошо, – выдохнул он и снова притянул меня к себе.

Возможно, мой второй шанс выглядел именно так: в объятиях мужчины, который ещё неделю назад подавал на развод, а теперь шептал моё имя с такой нежностью, что сердце было готово выпрыгнуть из груди.

– Я же говорил, – произнёс он тихо, уткнувшись лицом в мои волосы. – Ты сама ко мне прикоснёшься. Причём первая.

Я фыркнула, уткнулась носом в его плечо и пробормотала:

– Только попробуй сказать мне «я же говорил» ещё раз.

– Непременно, – отозвался он, улыбаясь. – При каждом удобном случае.

– Невыносимый дракон.

– Твоя правда, жена.

Глава 18

Дорога на север оказалась именно такой, какой я её себе представляла, читая в прошлой жизни романы про рыцарей: ухабистой, продуваемой всеми ветрами и вымощенной, кажется, исключительно дурными предчувствиями. След, оставленный человеком с ледяными суставами, привёл нас к заброшенной сторожевой башне, что торчала из скалистого холма.

Рейнар спешился первым, и я заметила, как изменилась его походка – она стала пружинящей, как у хищника, который почуял добычу. Он больше не был похож на генерала в мундире. Стал драконом, временно принявшим человеческий облик, и этот зверь готовился к бою.

– Он здесь, – произнёс Рейнар почти беззвучно.

Сообщник Маркуса обнаружился в развалинах старого амбара. Мы наткнулись на него случайно, обходя территорию. Невысокий, щуплый мужчина с бегающими глазками и нервным тиком, который заставлял его постоянно втягивать голову в плечи, словно он ждал удара. При виде Рейнара он взвизгнул, выронил из рук какую-то шкатулку, полную серебристых нитей, и бросился бежать.

Бегал он, надо отдать ему должное, как заяц, петляя между валунами, но дракон двигался быстрее. Рейнар настиг его у самого края небольшого ущелья, схватил за шиворот и прижал к скале с пугающей лёгкостью, которая напоминала, что под генеральским мундиром скрывается существо, способное поднять в воздух карету.

– Кто ты? – рыкнул генерал. – На кого работаешь? Говори, и, возможно, я сохраню тебе жизнь.

Человечек задрожал, и по его лицу градом покатился пот. Я подошла ближе, стараясь держаться за спиной мужа, потому что, хоть я и была женщиной незаурядной, боевые столкновения в мои профессиональные навыки не входили.

– Я не знаю, кто он! – запищал мужичонка. – Я только доставлял! Забирал нитки из тайника в чайной лавке и развозил их по адресам! Мне платили золотом, очень много золота, я не спрашивал лишнего, клянусь Светлыми силами!

– А где сам хозяин? Где ты должен был с ним встретиться? – потребовала я ответа, выглядывая из-за широкого плеча Рейнара.

– Здесь! – взвыл он. – Я должен был оставить шкатулку здесь и уйти, а потом вернуться за деньгами, но я только пришёл, а тут вы, я ничего не сделал!

Он врал. Я это нутром чуяла, потому что у простого курьера не было бы при себе такого количества ледяных нитей, что хватило бы проклясть весь гардероб императорского дворца. Я уже открыла рот, чтобы сказать об этом Рейнару, как воздух вокруг нас изменился. Появился запах морозной свежести и какой-то гнили, который я помнила по подвалу чайной лавки.

Рейнар тоже его почуял. Он отбросил мужичка в сторону и, не оборачиваясь, заслонил меня собой.

– Назад, Элина, – скомандовал он. – Беги к лошадям.

Но бежать было поздно. Из-за скалы вышел ещё один человек. Он был высоким, но двигался неестественно, угловато. Его лицо скрывал капюшон, но даже под ним я увидела, как сверкнули знакомым серебристым светом зрачки.

Второй даже не пытался бежать. Он вскинул руки, и между его ладонями начало формироваться заклинание. В руках, затянутых перчатками, сгустился мерцающий ледяной шар. Я не разбиралась в боевой магии, но даже мне было ясно, что эта штука способна пробить каменную стену. А я, в отличие от каменной стены, была сделана из плоти, крови и желания дожить до ужина.

– Я тебя знаю, – произнёс Рейнар. – Ты служил в моём гарнизоне пять лет назад. Тебя разжаловали за воровство.

Человек под капюшоном издал звук, отдалённо напоминающий смех, и метнул заклинание. Оно понеслось прямо на нас, но Рейнар, не медля ни секунды, преобразился.

Это произошло так быстро и так красиво, что я невольно залюбовалась. Его тело вытянулось, очертания поплыли, и через мгновение между мной и ледяной смертью стоял огромный дракон с чешуёй цвета тёмного серебра, переливающейся под скупыми лучами солнца.

Он принял удар на себя, закрыв меня своей громадиной, и заклинание взорвалось о его бок с тошнотворным хрустом. Дракон взревел и одним движением хвоста скинул нападавшего в ущелье.

На серебристой чешуе, там, куда пришёлся удар, распускалось уродливое чёрное пятно, похожее на ожог.

Второго сообщника мы уже не догоняли. Рейнар, сделав над собой невероятное усилие, снова обернулся человеком и рухнул на одно колено, зажимая бок ладонью. Сквозь пальцы, прямо на камни, закапала алая кровь.

– Рейнар! – Я бросилась к нему, забыв обо всём на свете. – Покажи мне. Дай посмотреть.

– Ерунда, – прохрипел он, пытаясь выпрямиться, и лицо исказилось от боли. – Царапина. У них была магическая ловушка, настроенная на драконью ипостась. Я не успел поставить щит. Сейчас пройдёт.

– Ничего себе царапина! – Я присела рядом и силой убрала его руку.

С этими словами я кое-как перевязала ему бок остатками его же рубашки и, подозвав лошадей, помогла ему забраться в седло. Он скрипел зубами, ругался сквозь них, называл меня упрямой женщиной, которая не понимает, что такое тактическое отступление, но я не слушала. Мои руки дрожали, а сердце бешено билось, но, как ни странно, паники не было. Был ледяной, почти как его магия, фокус: довезти, уложить, обработать.

К тому моменту, как мы добрались до особняка, уже стемнело. В гостиной нас встретила бледная, как полотно, Майя и нахмуренная, поджавшая губы Астара, но я только махнула им рукой, приказав греть воду и нести бинты. Я сама, не позволив никому помочь, довела Рейнара до его спальни и усадила на кровать. Сейчас в этой комнате не было места для наших ночных перепалок.

Он сидел на краю постели, снова без рубашки, и в свете камина его рана выглядела ещё страшнее. Я склонилась над ним, смывая кровь тёплой водой и накладывая пахучую мазь, которую дала Астара. Мои пальцы двигались быстро, а вот голос предательски дрожал.

– Ну и что это, по-твоему, было? – прошипела я, не поднимая глаз, сосредоточившись на том, чтобы бинт лёг ровно и не слишком туго. – Героическая гибель во имя спасения бывшей будущей жены? Ты ведь даже не подумал! Просто взял и закрыл меня собой, как будто ты бессмертный! А если бы это заклинание попало тебе в сердце?

– Но не попало же, – тихо отозвался он.

– Могло! – Я затянула узел на бинте с чуть большим усилием, чем требовалось, и он поморщился. Я тут же замерла, испугавшись, что сделала больно, но продолжила ругаться, потому что остановиться уже не могла. – Я не твоя забота, Рейнар! Я здесь вообще никто! Попаданка, случайная женщина, ошибка мироздания! Зачем ты подставился? Зачем⁈

Я наконец подняла на него глаза и увидела, что он смотрит на меня. Смотрит так, что сердце замирает от тёплой и совершенно обезоруживающей нежности. Он перехватил мои руки, всё ещё перепачканные в крови и мази, и сжал их в своих ладонях.

– Ты бы сделала то же самое, – сказал он просто.

Я замотала головой, чувствуя, как в глазах блестят слёзы, готовые брызнуть в любую минуту.

– Я не твоя забота, – повторила я уже шёпотом.

Он медленно поднёс мои руки к своим губам и осторожно поцеловал сначала одну, потом другую испачканную ладонь.

– Уже моя, – произнёс он.

Я смотрела на наши переплетённые пальцы, на его сильные руки, покрытые мелкими шрамами, и вдруг отчётливо поняла, что весь этот спор, все эти «разводы», «генералы» и «попаданки» рассыпались в прах где-то между «Ты бы сделала то же самое» и «Уже моя». Что этот невозможный, властный, сто сорока семи лет от роду дракон только что, не говоря громких слов, вписал меня в свою жизнь как самое главное сокровище.

Он отпустил мои ладони и поднял руку к моему лицу. Кончиками пальцев, очень медленно и невесомо, он провёл по моей щеке, словно изучая заново каждую чёрточку, убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо. От этого простого движения по всему телу разлилось тепло. Его пальцы скользнули к моему подбородку и чуть приподняли его, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Виктория Андреевна, – произнёс он впервые в жизни, пробуя на вкус моё настоящее имя, и от этого по моей спине побежали мурашки. – Ты можешь быть из любого мира, любого возраста, с любым характером, от которого у меня чернеет чешуя. Для меня – ты моя. И точка.

Я хотела ответить что-то едкое, что-то про его самоуверенность и про то, что я всё ещё не вещь. Но он наклонился ближе, и все слова растаяли, не успев родиться.

Поцелуй не был похож на первый, требовательный, в комнате постоялого двора. Его тёплые и мягкие губы коснулись моих сначала с вопросом, а затем, почувствовав мой безмолвный ответ, продолжили снимать осаду.

Мои руки, вместо того чтобы оттолкнуть его, вопреки всем правилам безопасности, скользнули вверх по его обнажённым плечам и сомкнулись у него на шее, чувствуя, как гулко и сильно бьётся его сердце. Гораздо быстрее, чем подобало бы выдержанному генералу.

Когда мы наконец отстранились, переводя дыхание, я всё ещё не разомкнула рук на его шее. В камине тихо потрескивали дрова, а за окном выл ветер, бессильный дотянуться до тепла, которое мы сами создали в этой спальне.

– Только попробуй умереть от этой царапины, и я найду некроманта, чтобы оживить тебя и прибить снова, – прошептала я ему в плечо, чувствуя, как он едва заметно вздрагивает от смеха.

– Непременно, жена, – отозвался он и, поморщившись от боли в боку, всё же притянул меня к себе.