Текст книги "Развод с драконом. Фабрика проклятых невест (СИ)"

Автор книги: Мила Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Мила Дуглас
Развод с драконом. Фабрика проклятых невест

Глава 1

В это утро в здании районного ЗАГСа пахло полным провалом – причём настолько осязаемым, что я, Глебова Виктория Андреевна, сорока двух лет от роду, мысленно внесла этот запах в десятку самых безнадёжных ароматов своей жизни.

На первом месте, к слову, держался парфюм уже бывшего мужа, который он покупал исключительно в аэропортах дьюти-фри в сопровождении своих бесчисленных любовниц.

Это ночные бабочки вокруг Вадима считали, что он пахнет на миллион, а по моему мнению – на острую необходимость открыть окно.

– Ну, опять ты тормозишь, – пробормотал Вадим сквозь зубы. Улыбка, приклеенная к лицу ради сотрудницы ЗАГСа, напоминала оскал. – Вечно ты всё затягиваешь.

Я медленно, очень медленно, положила ручку на стол.

Разговор, который начался двадцать лет назад со слов «давай попробуем», логично завершался прямо сейчас – бумагой с подписью «расторгнуть».

Детей не нажили, кредитов не набрали, собаку не завели, потому что у Вадима была аллергия не то на шерсть, не то на ответственность, а выяснять подробности мне было лень уже на третий год брака.

– Виктория Андреевна, вы ставите подпись? – уточнила сотрудница с башней на голове, залитой лаком.

– Уже почти, – отозвалась и взяла ручку.

Любимая, с утяжелённым корпусом, подарок коллег на сорокалетие. Достала её из сумочки скорее по привычке – всегда пользовалась только своими инструментами, потому что, доверять чужому инструменту в швейном деле, значит, получить кривую строчку, а в жизни – кривую судьбу. Вадим фыркнул, увидев ритуал, но промолчал. Тоже привык.

Ручка скользнула по бумаге. На букве «Г» перо вдруг сорвалось.

– Ай! – Вскрикнула я, когда почувствовала короткий укол и с досадой увидела, как крошечная алая капля расплывается прямо на строке с фамилией.

Стол под документами расплылся, и от центра стола пошла мелкая рябь. Я замерла. Вадим перестал сверлить взглядом часы. Даже сотрудница с башней издала сдавленный звук.

Я успела сделать один вдох. А потом стол превратился в яркое свечение, и реальность сложилась пополам.

Последней моей мыслью перед тем как мир погас, была невероятно глупая и правдивая истина: «Ну вот, даже развестись нормально не получилось с этим козлом».

В следующее мгновение кто-то заорал мне в ухо:

– Госпожа Элина! Госпожа, да очнитесь же вы наконец!

Я распахнула глаза. И тут же зажмурилась обратно – свет бил в лицо беспощадно. Но заорали снова, и игра в спящую красавицу всё равно завершилась.

– Слава Светлым силам, – выдохнула какая-то женщина, и теперь я разглядела её.

Женщина лет примерно моих собственных лет.

Круглое лицо, седые пряди выбились из-под чепца, алый передник нещадно заляпан чем-то белым. Натруженные руки тряслись так, словно она только что отбилась от волков и ещё не до конца поверила в победу. И при этом незнакомка обращалась ко мне как к хозяйке.

Скосила глаза вниз. Руки лежали поверх одеяла и принадлежали явно не мне.

Во-первых, моложе. Во-вторых, тоньше. В-третьих, на безымянном пальце поблёскивало кольцо с мутно-синим камнем, которого я никогда в жизни не носила и, уж точно, не собиралась покупать.

Паника – чувство, которое я умела заталкивать под рёбра с мастерством человека, прошедшего две реорганизации швейного производства и один брак с Вадимом.

Поэтому первые три секунды просто дышала, пересчитывая вдохи: раз – холодный воздух слегка пахнет воском и какой-то травяной горечью. Два – под головой не подушка, а валик, набитый чем-то жёстким. Три – та самая женщина всё ещё смотрит на неё как на покойницу, которая внезапно решила воскреснуть.

– Что произошло? – спросила тихо.

– Так, вы упали, госпожа! – всплеснула руками женщина, и в этом жесте мелькнуло столько облегчения, что я почти почувствовала себя виноватой за своё состояние. – Прямо у дверей фабрики. Второй день лежите без памяти. Лекарь сказал: нервная горячка от расстройства, велел отпаивать зверобоем и не тревожить. А как здесь не тревожить, когда управляющий сбежал, кассу разворовал, а банк прислал извещение с красной печатью?

– Банк, – повторила я тоном человека, который очень хорошо

знаком с ипотечными делами.

– Банк, представляете, – всхлипнула женщина и тут же взяла себя в руки, расправив передник решительным движением. Видимо, привычка: сначала паниковать, потом действовать. Я оценила.

– Я Майя, ваша экономка, если память у вас отшибло, госпожа Элина. Майя Кролл. Мы с вами уже три года, как приехали сюда из столицы, после того как господин генерал вас… м-м-м… определил в это имение.

Майя деликатно обогнула слово «сослал», как обходят открытый люк, – и я снова оценила эту прекрасную женщину во второй раз и мысленно поставила два плюса.

– Значит, так, Майя, – сказала я и села на постели. Голова немного кружилась, но тело слушалось на удивление бодро – молодое тело, лет двадцати пяти, не больше. Позже я обдумаю этот факт отдельно, а пока в приоритете были вопросы.

– Воды дайте для начала. Потом расскажете мне всё с самого начала. Кто такая Элина, что за злодей-генерал? Почему фабрика в долгах как в шелках и, во имя всего святого, сбежал управляющий. Вопросы есть?

Майя моргнула. Потом ещё раз. Потом в её покрасневших глазах зажглось что-то похожее на осторожный оптимизм.

Майя подала воду. Я выпила всю кружку разом. Холодная жидкость прокатилась по горлу, отрезвляя и возвращая мысли к порядку.

– Вы… вы очень изменились, госпожа, – тихо заметила Майя, забирая пустую кружку и не сводя с меня изучающего взгляда.

Я усмехнулась.

– Ты же сказала, что я упала с лестницы, Майя. Люди вообще меняются, когда падают с высоты. А теперь рассказывай про фабрику. Клянусь, я не упаду второй раз, даже если новости будут хуже, чем я ожидаю.

Экономка выдохнула и, присев на край скрипучего стула, начала говорить. А за окном – я заметила это, пока слушала и кивала – медленно опускался лиловый вечер, какой в Москве бывал разве что на открытках с видами для туристов, но здесь, кажется, был самой обычной погодой.

А на расстоянии половины Империи Драконов от этого провинциального дома, драконий генерал Рейнар Бьорн как раз получил донесение о том, что его номинальная жена слегла с загадочным недугом и, судя по всему, бредила на тему развода.

Его палец замер над восковой печатью на бумагах о расторжении брака.

Глава 2

Майя принесла бухгалтерские книги – три пухлых тома в кожаных переплётах. Я открыла первый том и едва не застонала вслух: записи велись так, словно управляющий намеренно запутывал следы, чередуя приход и расход в одной колонке и забывая ставить даты. Классика жанра. Сбежал, кассу вынул и оставил после себя бухгалтерию уровня «сама разберётся, если выживет».

Но Элина, судя по всему, не разбиралась. Это было видно по тому, как дрогнули пальцы, едва я прикоснулась к странице – тело помнило страх хозяйки перед цифрами, фабрикой, ответственностью, которую на неё взвалили без подготовки. Двадцать пять лет, столичное воспитание, брак с драконьим генералом – и не единого навыка, кроме, умения носить корсеты и улыбаться на приёмах. Я же подавила в себе одновременно жалость к этой девочке и раздражение. Жалеть – потом. Сейчас нужно понять масштаб катастрофы.

И выжить самой в теле Элины.

Фабрика «Лунная нить» специализировалась на свадебных платьях и парадных мундирах – две статьи дохода, которые, по идее, должны были кормить весь город. Но за последний год заказы упали на две трети. Поставщики тканей требовали предоплату. Жалованье работницам задерживали второй месяц. А банк вежливо намекнул, что если долг не погасят в течение трёх недель, то фабрику выставят на аукцион. И дом заодно.

Перевернула страницу, и в голове всплыло чужое воспоминание: длинный цех, ряды станков, запах новых тканей, усталые женские лица. Это тело помнило фабрику лучше, чем саму себя. Элина, оказывается, всё-таки спускалась в цеха – может, и без толку, но спускалась. Может, ей было не всё равно. Именно поэтому сердце при мысли о закрытии сжималось так больно.

– Госпожа, – Майя замерла в дверях, комкая передник, – вы бы отдохнули. Второй день без памяти, а вы за книги…

– Я за эти книги убила бы управляющего, доводись встретить его в тёмном переулке, – пробормотала я, не поднимая головы. – Но поскольку переулок пока не подвернулся, придётся работать с тем, что есть. Кто у нас старшая в цехах?

– Так Беата Грилл, мастерица первого ранга. Она вам все дела вела, пока вы… – Майя запнулась, – пока вы болели.

– Пока я лежала и изображала умирающего лебедя, – подсказала безжалостно. – Прекрасно. Беату Грилл завтра ко мне в кабинет. Поставщиков тоже. И список всех заказов на ближайшие два месяца.

Говорила быстро, почти не задумываясь. Мозг современной женщины, которая оказалось волею судеб в теле юной девицы, выдавала залпы. Это было странно и жутковато: чужие знания всплывали, как обрывки сна. Кто-то по имени Грета должна родить через месяц. У градоначальника дочь на выданье. Партия синего бархата, которую заказали полгода назад, наконец пришла – и теперь за неё нужно платить, а платить нечем. Вот оно, наследство Элины: вагон и маленькая тележка проблем.

Майя открыла рот, но не успела ничего сказать.

С лестницы донёсся звук, от которого у меня инстинктивно поджались пальцы ног. Несколько человек. И главное – металлический ритм, какой бывает только у военных, привыкших ходить в ногу. Шаги приближались, и вместе с ними в комнату, кажется, вползал холод, от которого замирало сердце.

В дверях появился человек в мундире. Высокий, плечистый, с лицом, на котором явно было написано «я тут по делу, и дела у меня скверные». За ним маячило ещё двое стражников, но они застыли на пороге, как статуи.

– Госпожа Элина Бьорн, – произнёс он, – в город прибыл ваш муж, генерал Рейнар Бьорн. Его превосходительство требует вашего присутствия. Немедленно.

Майя побледнела. Однако я успела заметить интересную деталь: стражник назвал меня Элиной Бьорн. Фамилия мужа. Значит, развод ещё не состоялся, и пока что, по документам, я имею отношение к драконьему дому. И этот факт, кажется, давал мне крошечную, но всё-таки защиту. Или, наоборот – ставил под удар. Пока не разберёшься, лучше не дёргаться.

Дракон. Рейнар. Генерал.

Где-то в глубине сознания всплыло обрывочное чужое ощущение: высокий силуэт на фоне огня, холодный взгляд, голос, который отдаёт приказы, не повышая тона, и жуткая, пробирающая до костей уверенность, что этот мужчина никогда в жизни не просил, только требовал. Память Элины сворачивалась вокруг этого имени кольцом удушливого страха. Она боялась генерала. До обмороков, до нервной горячки, до падения с лестницы.

Но Глебова Виктория Андреевна, во-первых, не была Элиной, а во-вторых, боялась в своей жизни ровно трёх вещей: налоговой, пожарной инспекции и когда на производстве заканчивались нитки в разгар сезона. Всё остальное относилось к разряду решаемых проблем.

– Передайте его превосходительству, – произнесла я, откладывая бухгалтерскую книгу, – что хозяйка фабрики прибудет, как только приведёт себя в порядок. У неё, видите ли, была нервная горячка. Второй день. И она была бы признательна, если бы генерал учёл это обстоятельство, прежде чем требовать немедленного исполнения своих желаний.

В комнате повисла тишина.

Стражник моргнул. То ли слово «признательна» в устах жены генерала прозвучало для него как иностранная речь, то ли он просто не привык, чтобы на требования его хозяина отвечали чем-то, кроме «да, будет исполнено». Майя, кажется, перестала дышать.

Поднялась с кровати и поправила сползшее одеяло. Не самое величественное положение для встречи с мужем, но выбирать не приходилось. Расправила чужие хрупкие плечи и взглянула на стражника прямо.

– Это всё. Можете идти.

Стражник помедлил, явно переваривая услышанное, но воспитание или устав взяли верх: он коротко кивнул и вышел, уводя за собой молчаливых спутников. Шаги удалились вниз по лестнице, и только тогда Майя выдохнула.

– Госпожа, вы… вы же не пойдёте к нему в таком виде? – прошептала она, оглядывая помятое ночное платье и растрёпанные волосы.

– Разумеется, пойду, – отозвалась спокойно. – Но сначала причешусь. И найду что-нибудь менее напоминающее саван. У нас найдётся платье, в котором я не буду выглядеть как жертва?

Майя вдруг гордо улыбнулась.

– Найдётся, госпожа. Вы же хозяйка текстильной фабрики. У вас платьев больше, чем у любой герцогини в столице.

– Вот и славно, – сказала я и направилась к гардеробной, на ходу прикидывая, что генерала, который не явился даже на собственную свадьбу, сто́ит встречать не в кружевах и оборках, а в чём-то строгом и желательно тёмно-синем – цвете, который по моему многолетнему опыту лучше всего говорит мужчинам: «я серьёзный человек, и у меня всё под контролем, даже если это не так».

Где-то внизу, в гостиной, которую она ещё не видела, генерал Рейнар Бьорн ждал свою жену. Ждал, чтобы потребовать развода. В висках едва заметно пульсировала чужая паника, но я заглушила её волей, как придавливала когда-то панику перед сезонными дедлайнами.

Сначала – причёска. Потом – генерал. А после можно будет решить, разводиться мне или, наоборот, требовать с этого мужчины половину имущества за моральный ущерб. Если, конечно, в этом мире вообще существовало такое понятие.

Очень надеялась, что так оно и было.

Глава 3

Гостиная Элины Бьорн оказалась комнатой с претензией на столичный шик в режиме провинциальной нехватки бюджета. Темно-синие шторы, расшитые серебряными нитями, явно помнили лучшие времена, а паркет под ногами местами поскрипывал с вопросительной интонацией: может, замените?

Я отметила это краем сознания, пока спускалась по лестнице, придерживая строгое темно-синего платье, в котором надеялась выглядеть как деловая женщина, а не как жертва драконьего произвола. Платье сидело отлично, но дрожь в коленях не проходила, и это меня злило.

В конце концов, я уж развелась. Формально в другой реальности, в другом теле и с другим мужчиной, но факт оставался фактом: Глебова Виктория Андреевна закрыла один брак и немедленно, словно в наказание за какие-то прошлые грехи, угодила в другой. В котором муж – дракон. И не выдумки автора фэнтези.

Генерал стоял у камина, когда я вошла.

Ожидала увидеть монстра. Ну, или хотя бы человека, который выглядит как ходячая угроза. А увидела мужчину, который выглядел как модель, сошедший с обложки: высокий, плечистый, в темно-синем мундире (тоже подумал про деловой стиль?) без единой лишней складки, с серебряным шитьем по воротнику. Лицо – из тех, что не располагают к болтовне. Скулы резкие, линия рта сжата, а глаза – вот здесь память Элины не соврала – действительно холодные, серые, как февральское небо, и с тем же обещанием метели.

Мужчина не двинулся навстречу. Только повернул голову на звук шагов и оглядел меня с ног до головы.

– Элина, – произнес он. – Здравствуй.

– Рейнар, – отозвалась я и остановилась в трёх шагах от него, не сделав поклона. Если ты генерал, подумала я, то помни: я тебе не подчиненная. Как никак я твоя номинальная жена, и это по местным законам дает мне определенные права. Хотя бы право стоять там, где я хочу.

В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. Рейнар, не мигая, смотрел на меня, и что-то в его взгляде медленно менялось.

– Ты как-то изменилась, – сказал он после осмотра.

– После горячки, – пожала плечами, подходя к креслу и садясь без приглашения. Ноги держали, но лучше посидеть. – Знаете, ваше превосходительство, когда лежишь пластом и смотришь в потолок, многое пересматриваешь. Приоритеты, например.

Он чуть прищурился. Титул «ваше превосходительство» из уст жены явно не входил в список ожидаемого. Как и сама жена, которая села раньше, чем он предложил и говорит о приоритетах вместо извинений.

– Тогда тем проще будет наш разговор, – произнес он и достал из внутреннего кармана мундира сложенный лист пергамента. Бумаги. Даже не сверток – целая кипа, перевязанная черной лентой с сургучной печатью.

Я узнала бы этот жест из тысячи: так мужчины протягивают документы на подпись, когда уверены, что вторая сторона уже согласилась. Вадим примерно с таким же лицом передал мне заявление в ЗАГС: «ты же сама хотела».

– Брачный договор, – продолжил Рейнар, кладя бумаги на низкий столик передо мной, – расторгается по обоюдному согласию. Твоя семья получит обратно всё, что внесла в качестве приданого. Фабрику, земли и дом в провинции останутся за тобой, поскольку генеральный контракт предусматривал отдельное владение. Я добавил пункт о ежемесячном содержании, достаточном, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Подпиши – и ты свободна.

Он явно репетировал эту речь или, по крайней мере, продумал до последней запятой. И всё было логично. И благородно. И до отвращения похоже на сделку, в которой одна сторона уже всё решила, а второй оставили право красиво согласиться.

Посмотрела на пергамент и внутри начала подниматься паника. Элина в ужасе сжалась. Но и я сама тоже. Потому что – опять? Опять развод? Опять подпись под документом, который должен освободить, а на деле просто вышвыривает из одной жизни в другую, даже не спросив, готова ли ты?

– Нет, – сказала она.

В камине снова треснуло полено. На этот раз – особенно громко.

Рейнар замер. Явно не ожидал. Драконьи генералы, наверное, вообще нечасто слышат слово «нет» – особенно от жен, которые раньше падали в обморок от одного его присутствия.

– Что значит «нет»? – переспросил он почти вежливо, но в голосе лязгнула сталь.

– Это значит, что я не буду подписывать развод, – произнесла, поднимая на него глаза. Руки сложила на коленях, чтобы не дрожали. – Во всяком случае, не сегодня. И не на этих условиях.

– Условия более чем щедрые.

– Условия прекрасные, я не спорю. Но я хочу сначала понять, зачем вам, ваше превосходительство, понадобилось лично приезжать ради бумаг, которые мог оставить курьер. И почему именно сейчас. И – главное – что происходит с моей фабрикой, из-за которых вы, я подозреваю, и явились так срочно.

Вот теперь он действительно посмотрел на меня. Не скользнул взглядом, а именно посмотрел – и понял, что новая Элина отрастила зубы.

– Ты никогда не интересовалась фабрикой, – протянул он медленно.

– Упала с лестницы, – напомнила я с легкой улыбкой, за которой спрятала бешеный ритм сердца. – Мало ли что бывает после падения.

Он шагнул ближе – всего на шаг, но гостиная сразу стала меньше, а воздух плотнее. Дракон, вспомнила я запоздало. Он же дракон. И где-то внутри этого человека, под генеральским мундиром и ледяной выдержкой, спит огромная крылатая тварь, способная, наверное, разнести полгорода без особых усилий. Хорошо, что не думала об этом до того, как сказала «нет». Возможно, даже к лучшему.

– Ты пожалеешь, – произнес Рейнар тихо.

– Всенепременно, – согласилась кивая. – Но позже.

Дверь распахнулась, и в гостиную ворвалась бледная Майя, с круглыми от ужаса глазами. Экономка явно бежала через весь дом, потому что чепец съехал набок, а дыхание сбилось.

– Госпожа! – выдохнула она, забыв поклониться генералу. – Там… на фабрике… Беата послала сказать: нашли платье. Свадебное. Из нового шелка, которое никто не кроил. На подкладке вышивка, госпожа, ледяная, и от неё такой холод, что у мастериц руки сводит.

Я медленно поднялась. Память Элины услужливо подкинула образ: длинный цех, белый шелк на столе, серебристые узоры, которых не должно быть. И девушки, прячущие покрасневшие пальцы в карманы передников.

Рейнар перевёл взгляд с меня на Майю и обратно с выражением человека, который почуял заговор, но ещё не понял, кто его плетет.

– Что ещё за ледяная вышивка? – спросил он резко.

Я поправила юбку и направилась к двери. Проходя мимо мужа, на секунду задержалась – достаточно, чтобы он услышал, но недостаточно, чтобы это сочли за фамильярность.

– Отличный вопрос, ваше превосходительство. Я как раз собираюсь это выяснить. Можете составить мне компанию, если ваша затея с разводом подождет.

И вышла не оглядываясь.

За спиной скрипнули половицы и раздались тяжелые шаги. Генерал последовал за ней.

Я надеялась, что он умеет задавать вопросы свидетелям. Мне понадобятся все ресурсы, включая драконьи.

Глава 4

В главном цехе горели все лампы, и работницы сбились в кучу у дальнего стола, словно стайка испуганных птиц. Я шагнула внутрь, мгновенно оценив обстановку профессиональным взглядом: станки стоят, заказы не выполняются, вместо работы – паника. Так себе производственная дисциплина.

Но, справедливости ради повод для паники имелся.

На раскройном столе, под ярким светом подвесных магических шаров, лежало свадебное платье. Белый шёлк, многослойная юбка, корсаж тончайшей работы.

Я подошла ближе и сразу поняла, почему у мастериц сводило руки при работе с вышивкой. Серебристый узор разбегался по лифу ледяными цветами и изломанными линиями. И тянуло холодом так, что на пальцах проступал иней.

– Кто это делал? – спросила Вика негромко.

Девушки переглянулись. Вперёд выступила женщина лет пятидесяти. Беата Грилл, старшая мастерица. Тело Элины узнало её раньше, чем разум успел сопоставить имя и лицо.

– Никто, госпожа, – сказала Беата хрипловато. – То есть… мы не кроили этот шёлк. И не вышивали. Платье лежало в углу склада готовых заказов, а когда Анита пошла проверять сохранность, нашла его. Уже с вышивкой.

– Склад заперт?

– На ключ, госпожа. И замок не сломан.

Рейнар стоял за моим плечом. И то ли хмыкнул, то ли выдохнул сквозь зубы, глядя, как я опрашиваю работниц. Немедленно подавила желание обернуться. Пусть смотрит.

– Покажите другие заказы, – велела я, и Беата торопливо разложила на соседнем столе ещё три платья – два свадебных и одно вечернее, все из той же партии нового шелка.

Склонилась над тканью. Пальцы – непривычно молодые, но послушные – прошлись по кромке, проверяя плетение. Я каждый сорт шелка, вид нити и узелок, потому что Глебова Виктория Андреевна в своей прошлой жизни перебрала руками столько тканей, что хватило бы обернуть экватор. И то, что я видела сейчас, не совпадало с тем, что знала.

Эта нить не из их поставок.

Плотность другая. Крутка левая, а не правая, как у их поставщика. И в глубине волокна, если присмотреться, поблескивало что-то, чего в обычном шелке быть не могло – микроскопические вкрапления, похожие на пыльцу или иней.

Выпрямилась. И в этот момент память Элины услужливо подкинула картинку: старая книга в библиотеке драконьего особняка. Гравюра.

Ледяные руны Бьорнов, которые вплетали в свадебные наряды много поколений назад, когда союзы заключались не по расчёту, а по истинности. Руны должны были давать благословение. Но та же книга предупреждала: если вплести их с иным намерением, они начнут забирать тепло. И жизнь. И душу.

Кто-то использовал старинный семейный узор драконьего дома. Против невест.

– Беата, – сказала я очень спокойно, хотя сердце стучало сильно, – сколько платьев из этой партии уже отправили заказчицам?

Старшая мастерица побледнела.

– Три, госпожа. Последнее увезли сегодня утром. Для леди Ионессы, старшей дочери градоначальника. Она завтра венчается с капитаном гарнизона.

Я повернулась к Рейнару. Тот уже внимательно смотрел на вышивку.

– Вы знаете этот узор, – сказала утвердительно.

– Да, – отозвался он глухо. – Это руна моего дома. Но её не использовали уже двести лет.

– Кто-то использовал. И если платье уже у невесты, то у нас есть примерно сутки до того, как она наденет его к алтарю.

– Ты понимаешь, что произойдёт?

Взглянула на ледяную вышивку, с которой капал магический холод прямо на доски пола, и ответила без колебаний:

– Примерно представляю. Поэтому мы едем к градоначальнику. Сейчас же.

Рейнар посмотрел на меня с тем же выражением, что и в гостиной, – букашкам слово не давали. Но возражать не стал.

Дом градоначальника сиял огнями – ничего удивительного, учитывая, что завтра его старшая дочь выходила замуж за капитана гарнизона и половина города готовилась к празднику. Рейнар и я прибыли без предупреждения, и слуга-привратник едва не лишился дара речи при виде генерала Бьорна на пороге.

– Проводите нас к леди Ионессе, – приказал Рейнар тоном, не терпящим возражений. – Вопрос жизни и смерти.

Нас провели в малую гостиную на втором этаже – уютную комнату, заваленную подарочными коробками и свадебной мишурой. Леди Ионесса, румяная девушка лет двадцати, сидела на диванчике в окружении подруг, которые разбирали ленты и вуали. При виде генерала она вскочила и присела в реверансе, но я заметила, как дрогнули её пальцы.

– Ваше превосходительство! Госпожа Бьорн! Какая честь…

– Где ваше свадебное платье? – спросила я без предисловий.

Девушка растерянно указала на дверь в соседнюю комнату:

– Там в гардеробной. А в чём дело?

– Не надевайте его, – отрезала я. – Ни за что. Оно может быть опасно.

Но было поздно.

– Мадам, – вмешалась одна из подруг с недоумением, – леди Ионесса уже примеряла его сегодня вечером. Нас как раз пригласили, чтобы показать. Платье совершенно изумительное… Только холодное немного.

Я похолодела быстрее, чем от ледяной руны.

– Ионесса, – произнесла медленно, – вы надевали платье? Полностью? С корсетом?

– Ну конечно, – девушка нахмурилась, явно не понимая, почему ее допрашивают, и вдруг поежилась. – Там, правда, было очень холодно. Даже сквозь нижнее бельё. Я думала, это от волнения…

Она недоговорила. Её зрачки вдруг расширились, рука метнулась к горлу, и губы посинели.

– Ионесса? – подруга вскрикнула, потянувшись к ней, но Рейнар перехватил девушку за плечо и отшвырнул назад, заслоняя собой.

– Не прикасайтесь к ней, – рявкнул он, и в его голосе лязгнул драконий рык, от которого задрожали стекла.