Текст книги "Наследница для Чудовища (СИ)"
Автор книги: Мила Дали
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Глава 6
В полумраке от испорченной погоды и обтянутых черной пленкой окон я нахожу выключатель. Жму на него пальцем и помещение наполняется холодным искусственным светом. Я вижу кирпичные стены ничем не отделанные. Тут, наверное, собирались делать ремонт да так и не закончили.
Окидываю взглядом просторную комнату первого этажа почти без перегородок. Я вижу темный дорогой камин и вспоминаю бедного архитектора. Здесь очень мало мебели и она вся служит по назначению. Нет ни одной статуэтки для декора или картины, даже занавесок на окошках нет.
Трусливо двигаюсь по пыльной шлифованной плитке и замечаю протоптанную дорожку. Несложно догадаться об основном маршруте по следам Чудовища. Он преимущественно мигрирует от дивана к холодильнику, в остальные места будто не заглядывает.
Я поднимаю глаза на высокий потолок и не наблюдаю люстры. Только лампочки. Неуютная, холостяцкая берлога. Что ни на есть.
Я нарушаю траекторию Замута и плетусь к лестнице из мореного дуба. Поднимаюсь на второй этаж, нахожу такую же просторную комнату и несколько дверей. Первые две заперты, с любопытством толкаю третью.
Я оказываюсь в спальне, вижу расправленную кровать, широченную плазму на стене и шкаф. Принюхиваюсь, слыша аромат, отличающийся от общего запаха недостроя. Включаю свет, чтобы рассмотреть получше. Первое что бросается в глаза – постельное белье ярко-красное. Потом коллекция оружия у изголовья кровати и антикварная чаша, висящая в углу с маслом розмарина.
С наслаждением вдыхаю и снова перевожу взгляд на сабли, кинжалы. Когда-то отец учил меня с размаха запускать клинки в цель и десять лет назад у меня неплохо получалось. Не допусти господь, чтобы мне пришлось вспоминать эту практику.
Я обнимаю себя руками и опускаю глаза на ноги. Грязные от хождения босяком. Надо бы сполоснуть. В поисках полотенца я останавливаюсь у шкафа, распахиваю створки и оттуда на меня вываливается целая гора одежды.
– Зашибись…
Копошусь в ворохе, но среди рубашек, футболок и джинс не нахожу полотенца. Тихонько ругаюсь, складывая одежду по-человечески обратно. Спасибо, что свежая, в отличие от моего платья.
С руками в боках топаю вниз в поисках ванной. В кухонной зоне Чудовища я видела стиральную машинку с наворотами. С функцией сушки и глажки. До сих пор не понимаю для чего она мужчине? Ведь судя по тому, как Замут хранит свои вещи ему, вообще, можно не заморачиваться, а полоскать шмотки в реке.
– Ну… барин…
В ванной комнате Чудовища я вижу большое джакузи, вместо душевой кабины. Вижу два висящих полотенца. На полке опасное лезвие, мыло и флакон. Беру синий бутыль в руки.
– Шампунь/гель для тела/для бритья/для лица… Конечно, лучше не трудиться, не покупать средства по отдельности. Значит, и для моих пяток подойдет.
Снимаю трусы и Чудовище никогда не узнает, что я стирала их его гелем прямо в раковине. Аккуратненько умещаю белье на плиточный выступ рядом. Подбираю края платья и лезу в джакузи. Растерянно смотрю на множество кнопок и рычажков. Тычу в крайний и из смесителя начинает течь холодная вода.
Суетливо выдавливаю в ладошки геля и намыливаю ноги. Я, конечно, с Севера, но далеко не закаленная. Нужно сменить температуру, и интуиция на этот раз меня предательски подводит. Адово бурление где-то за спиной заставляет вскрикнуть, а после в мой зад с силой бьет ледяная струя. Поскальзываюсь еле успеваю задержаться.
Нагибаюсь, подставляя пятую точку под обстрел, укручиваю мощность и позволяю себе пару матерных словечек. Хватаюсь за борта джакузи, неграциозно возвращаюсь на пол, трясусь от холода.
Внезапно раздается треск, и я вижу, как мигает потолочный свет, а потом вовсе тухнет. Меня тут же охватывает паника и становится на мгновенье жарко, вопреки незапланированному купанию практически полностью. На ощупь крадусь вон, толкаю дверцу, прислушиваюсь.
За пределами ванной я различаю громкие завывания ветра и как ливень нещадно бьет по стеклам. Кратковременные вспышки молнии дают возможность на ориентир.
Мне хочется спрятаться, забиться в самый темный угол, когда сквозь шум бури я слышу скрежет в замочной скважине.
Дверь распахивается и порывы со свистом заполняют комнату первого этажа, а на пороге появляется он. Промокший насквозь Замут.
– Почему так темно?
– Эм, я не знаю. Электричество само погасло.
– Генератор опять сдох, – он захлопывает дверцу и кидает ключи от машины на полку, – после грозы посмотрю.
Чудовище говорит спокойно. Будто я его супруга и мы вместе уже лет десять. В мокром платье я топчусь у лестницы, а Замут величественно марширует дальше не разуваясь. На ходу стягивает футболку и швыряет ее на диван. Он по привычке двигается на кухню.
Я выглядываю из-за перил и оцениваю его обнаженную спину. Натренированная, большая. Взглядом скатываюсь на поясницу, и очередная вспышка дает возможность разглядеть шрам. Длинный. Сантиметров в двадцать. Чудовище достает из холодильника бутылку с чем-то, открывает соседний шкаф и тянется за бокалом.
– Выпьешь со мной?
– Нет, я не люблю алкоголь…
– А что любишь?
– Разве вам есть дело до моих пристрастий?
Мужчина будто зависает, неотрывно медитируя на стеклянный бокал. Резко и шумно выдыхает.
– Разожги камин. Стряпуха.
Он отвечает грубо, и до краев наполняет бокал, подносит к губам, ополовинивая в два глотка.
– Я неуверена получится ли…
Бормочу, срываюсь с места к камину. Я не самоубийца чтобы спорить с Замутом и фарт пока на его стороне. Беру несколько поленьев и кидаю в очаг.
– Никогда костров не жгла в своей тундре? Жрать готовить не умеешь, суетиться по дому тоже…
Страшнее раскатов произносит Чудовище, грозным инквизитором останавливается за моей спиной. Оборачиваюсь. И смотрит на меня, как на ведьму. Я поджимаю губы и снова улыбаюсь.
– Это от нервов. Не каждый день меня похищают такие могущественные люди, как вы.
– Ага. – Не сводя глаз, он опустошает бокал и им же указывает в сторону. – Херню ту возьми и полей дрова. Потом чиркни спичкой, только осторожней.
По звукам я понимаю, что наемник возвращается к столешнице и обновляет пойло. Торопливо выполняю приказ и через мгновенье комната заполняется теплым светом. На корточках я остаюсь у камина и протягиваю озябшие руки к пламени, греюсь.
– Почему жопка мокрая?
– Пыталась справиться с вашим джакузи.
Изображать легкость становится все сложнее, когда Чудовище оказывается рядом. Но я продолжаю сидеть и лишь искоса поглядываю на его берцы. Здоровые с толстой подошвой, солдатские.
– Как тебя зовут?
Простым вопросом он ментально прибивает меня к стенке. В горле пересыхает, а в мыслях проносятся тысячи имен.
– Надя.
– Откуда ты?
– Родилась в Мирном. Там же училась. Пока не устроилась на работу в дом Хамаровых. Через двоюродную тетку… Но она уже умерла!
Последнюю фразу пищу и прикусываю губу от волнения. Воздух в пространстве сгущается, а стены логова сужаются в мизер. Чудовище, склоняясь, ставит бокал на пол и тут же берет меня за руку, заставляя подняться. Меня будто параличом схватывает, как неживая замираю. Только моргаю. В глазах Чудовища отражаются искры пламени. Его образ освещает огонь, под стать личной стихии мужчины.
Он дотрагивается моего плеча и сокращает дистанцию между нами в ноль. Мои губы дрожат возле его губ. Дыхание перехватывает, когда Замут резко вторгается в меня языком, сливая нас в поцелуе. Настойчивыми движениями он проникает глубоко, ласкает, вытягивает из моих легких воздух. Он прижимает меня к себе и словно хищник проводит языком по щеке.
Мое промокшее платье прилипло к бедрам как вторая кожа. Я чувствую неподдельное влечение, отклик тела Замута на меня. Твердым бугром упирается, вгоняет в смущение и некий порок.
Чудовище замирает у виска, его дыхание щекочет.
– Кажется, ты пиздишь мне, Надя.
Эти слова с ног до головы прошибают колючим разрядом. Одергиваюсь, пытаюсь вырваться, а мужчина лишь сильнее сдавливает в своих руках. Разворачивается, подталкивает меня к дивану.
Я легко поддаюсь напору, любой бы поддался, находясь под мощью такого атлета. Он подводит собой до тех пор, пока я не касаюсь икрами мягкой поверхности.
– И в мыслях не было вас обманывать.
Все еще сохраняю ровный тон, хотя голос начинает дрожать.
– Да ну? Знаешь сколько раз я раскалывал ферзей, считающих себя самыми умными? Это часть моей работы. – Плавно ведет рукой по талии, дышит в лицо. – Как думаешь, много ли времени мне понадобится для разговора с одной мелкой брехушей?
Отворачиваюсь, пытаюсь защититься, рефлекторно дотрагиваюсь ладошками его груди. Боги. Никогда прежде так откровенно я не щупала почти голого мужчину. Кожа невероятно горячая, мне удается прочувствовать, как бешено стучит сердце Чудовища. Он на пределе, возбужден. Не только физически, а еще и морально.
Я слышу треск дров в камине и треск моего платья. Замут рукой сжимает ткань на спине с такой силой, что маленькие пуговки на груди не выдерживают и разлетаются на пол. Тут же прикрываюсь, ощущая себя котом, которого взяли за шкирку.
– Не вру…
– Вот прям точно? – Он снова говорит с иронией, заглядывая мне в глаза. – Номер школы?!
– Чего?
– Отвечай быстро!
– Первая…
– Кто твои родители?!
– Мать полукровка, отец астроном…
Что за чушь я собираю? Я не помню матери и никогда ее не видела. Мой папа – покойный владелец алмазной империи. Но даже несмотря на его любовь всегда чувствовала себя Белой вороной в семье. Наверное, потому что внешне я непохожа ни на одного из родственников.
Потею от собственной тупости, а Замут обрушивает на меня вопросы, как из автоматной очереди. Не дает времени на раздумья. И с каждым новым моим бредом лишь крепче стягивает в кулаке платье, как бычара упирается лбом в мой лоб.
Также сильно стягивается нить самообладания внутри меня. Скоро порвется, как, впрочем, и остатки платья. Теряю контроль над ситуацией и схожу с ума от давления.
Кажется, что Замут создан для того, чтобы выворачивать личности и мастерски получать информацию, даже не применяя пыток. За доли секунд он мутирует из бандита в допросного Гестапо. Теперь я понимаю, почему Громов выбрал именно Чудовище военачальником своей преступной армии. Замут при желании может перевоплотиться в такого монстра, что последствия его действ окажутся летальными. Жаль я была к этому не готова.
И атмосфера между нами накаляется до предела, огненные вибрации наемника медленно уничтожают мое сознание, оставляя на месте серый пепел позора. Позорища. Никогда прежде я так не опарафинивалась. Чудовище слишком умен и страстен.
Закрываю глаза и скукоживаюсь, лишь бы не видеть строгого лица Замута.
– Ректор в институте?!
– Степан Оленеводов!!!
Отчаянно выкрикиваю ересь и точно понимаю, что в импровизации я не королева. Трясусь в руках Чудовища, вот-вот рухну.
– Кто твой любимый мужчина?!
– Ты! Ой…
– Допрос окончен.
Он резко замолкает и полностью отпускает меня. Тут же падаю на диван и наблюдаю как мужчина, разворачиваясь, берется за голову и идет к выходу. Подскакиваю будто ужаленная, кидаюсь следом.
– Постойте, я не то имела в виду! Само вырвалось!
Задерживаю его у порога, а сама шальная. Подобно трансу в голове смешиваются звуки грозы, огня в камине и собственного сердца. Надо бы отдавать себе отчет, но получается так, что я налетаю на Замута и сразу двумя руками обхватываю его за талию со спины.
Я должна оправдаться.
Мысленно продумываю речь, а мужчина останавливается. В секунду он снова оборачивается и запускает ладонь мне в волосы. Сжимает пряди и тянет вниз. Я невольно приподнимаю лицо, опомниться не успеваю, как Чудовище впивается в меня губами. Настойчиво толкается языком так, что дух захватывает. Мужчина рычит, сопит, освобождая волосы, скользит двумя руками по моей спине. Наклоняясь, он берет меня под коленки и рывком поднимает. Быстро шагает обратно к дивану.
– Что вы задумали, мистер бандит?
Я возмущаюсь и пытаюсь ругаться. Пытаюсь ругаться, когда он оказывается у дивана и укладывает меня сверху. Ругаюсь, когда он окончательно разрывает мое платье. Ругаюсь и вижу, как Замут расстегивает свой ремень с металлической бляшкой.
– Боишься меня? – приспустив штаны, он дотрагивается сухой ладонью моего живота и задерживается между грудей.
Он дергает бровью, не сводя глаз с тела, изучая его.
– Еще чего!
Мышью пищу, а самой даже поплакать захотелось. Внутри начинается неконтролируемая лихорадка, жарко и холодно одновременно.
Под свечение пламени из камина я перевожу взгляд с лица Чудовища ниже. Рассматриваю его плечи, блестящие от огня, напряженный до рельефа пресс, камуфляжные штаны и член. Зависаю, широко распахиваю глаза и пялюсь на колом стоящую эрекцию.
– Хочешь, я засажу его в тебя так глубоко, что ты увидишь звезды? – он нависает надо мной, ухмыляясь, проводит кончиком языка по моим губам. – Хочешь, чтобы я сделал так?
Я хватаю ртом воздух. Наши обнаженные тела соприкоснулись. Его жар и запах пропитывают мою кожу. Вместе с адреналином растекаются по венам вызывая панику и некий восторг. Вздрагиваю, а потом замираю, когда мужчина начинает ласкать губами мою шею, засасывает, щекочет языком, опаляя дыханием мой висок. Мне страшно, волнительно и одновременно интересно. Цепляюсь руками за плечи наемника. Желаю свести ноги, но мужчина, что придавливает весом своего тела, блокирует малейшие шансы на сопротивление.
– Я могу быть нежным. Как хочешь, чтобы я тебя взял? М? Ответь, Снежинка…
От нетерпения шепот Чудовища сбивается, а голос хрипит. Я напрягаю низ живота и бедра, чувствуя, как его влажный член скользит между ног и упирается невинную зону.
– Мы никому не расскажем. Ну же, почему молчишь?..
– П… пожалуйста…
Еле слышно говорю с трепетом, остатком сил давлю руками в его плечи. Но Замут принимает мой протест за согласие. Он спускается поцелуями к моим ключицам, груди. И я уже вижу звезды, когда мужчина затягивает губами сосок, прикусывает до сладкой боли.
Я чувствую, как затвердели мышцы на его теле от возбуждения и дрожь, непривычную для такого человека как Замут. Кончиками пальцев он прощупывает мои ребра и снова ласкает сосок заставляя гореть кожу от трения своего небритого лица.
– Приятно будет, отвечаю.
Он возвращается к моим губам, одной рукой упирается в поверхность дивана, второй подхватывает мое бедро и ударяет пахом. Он ударяет, а я отползаю, пресекая и третью, и четвертую попытку, пока не припечатываюсь в боковинку дивана. Чудовище рычит и выпрямляется. Он берет меня за щиколотки и рывком возвращает. Задевает губами коленку. Никто раньше не целовал мне колен.
Всхлипываю, когда мужчина ладонью удерживает меня за живот, второй дотрагивается интимного места. Набирает рот слюной и раскрывая меня пальцами, сплевывает, смачивая между. Сердце застревает в горле, когда он начинает растирать влагу, задерживаясь на эрогенной зоне. Я пугаюсь до одури новых ощущений, пугаюсь собственного тела и реакций.
– Подожди!
Захлебываюсь, дергаюсь, вытягиваю ладонь как преграду. Но Замут уже не слышит. Он берет в руку свой член и, наблюдая, медленно вводит его в меня. А я сгораю, царапаю ногтями обивку дивана. Чудовище нервно хмурится от моей тесноты, он вынимает член, сплевывает на него и снова вторгается.
– Потерпи, сейчас привыкнешь.
Не выдерживая, он толкается сильнее, вгоняя в меня горячую плоть. Я дугой выгибаюсь и кричу, ощущая внутри что-то твердое, большое, инородное. Чудовище наваливается на меня сверху, заглушает крик своим поцелуем. Он тихо стонет мне в рот и начинает медленно проникать, повторяя движения бедрами. Ласкает языком, сплетая его с моим, заставляет дышать его ароматом вместо кислорода. Он беспорядочно тискает меня, где хочет, целует, облизывает кожу. Вновь и вновь присваивая себе. Просторная комната наполняется звуком четких порочных шлепков. Одурманенным кайфом Замута и моей тихой скулежкой.
– Нравится… как я тебя… трахаю? – осипши говорит, ударяясь головкой в самую глубь.
– Мне больно!
Бешено взвизгиваю, от шока и паники извиваюсь, задыхаюсь от осознания произошедшего. Чудовище замирает и будто чернеет. Щурится. Отстраняясь, он вытаскивает из меня член и видит на нем кровь.
Глава 7
Не выдерживаю, прикусываю губу и слезы сами катятся из глаз. Трясусь, на слабых руках поднимаюсь, усаживаюсь и обнимаю колени. Замут проводит ладонью по длине, чтобы убедиться, что ему не показалось.
– Порвал блять.
– Мамочки… – Я легонько касаюсь себе между ног и дурею, когда возвращаю ладошку, а на ней алые пятна. – Замут… Матерь господня! Смотри, смотри!
Вытягиваю руку к наемнику и судорожно ей машу как веером, протягиваю ближе к нему, словно мужчина не в курсе. Навзрыд плачу, визжу.
– Отставить истерику. – Серьезно говорит и перехватывает мое запястье. – Почему не сказала, что с мужиком ни разу не была? – Я бормочу невнятно в ответ и образ Чудовища размывается в глазах. – Больно? Спрашиваю тебя, больно?
Он одергивает, возвращая с меланхолических небес страданий в суровую реалию моего первого опыта.
– Терпимо.
Низ живота саднит и ощущение наполненности, движений Чудовища во мне есть, но я решаю умолчать. Мне, кажется, что Замут все еще берет мое тело даже на расстоянии. Он поправляет свою одежду и в его глазах нет восторга радости, напротив.
– Помойся.
Стонаю и пытаюсь встать с гордостью, однако, ноги совершенно не слушаются, подгибаются. Как подстреленная собака, я сползаю с дивана, беру с пола тряпку, в которую превратилось мое платье и с легкой растопыркой плетусь в душ. Я открываю дверь и останавливаюсь у порога, оборачиваюсь, а Замут сидя на диване неотрывно прожигает глазами стену.
– Мне бы водичку включить… теплую…
Молнией он переводит взгляд в мою сторону, впиваясь в меня незримыми импульсами, от которых я невольно отшатываюсь. В самую душу смотрит, дергает бровью и рычит:
– Крайняя правая кнопка.
Киваю и быстренько юркаю в ванную.
Это конец. Если мой брат узнает о случившемся, то собственными руками придушит. Айхан больше не сможет продать меня за такую цену, о которой мечтал. Мой грех слишком тяжек и невинность, отданная врагу семьи, поставили крест на судьбе.
Пялюсь на себя через зеркальное отражение и с размаха отшвыриваю платье.
Я будто стою на хлипком мосту через пропасть, а по обе стороны на берегах меня ждет смерть.
Я хватаю с полки гель и с трудом перешагиваю борта джакузи, поливаю себя из насадки, смываю с бедер кровь. Окрашенные струйки и пена стекают по коже, унося вместе с собой захлестнувший меня порок. Ведь я могла остановить Чудовище, но почему-то не захотела. Я плачу и смеюсь одновременно. Поливаю лицо, волосы.
Сквозь бурление воды слышу дверной скрип и холодные потоки воздуха. Тут же прикрываю насадкой грудь, а свободной рукой лобок.
– Замут, не следует вторгаться в ванну.
– Я принес тебе шмот. – Не оборачиваясь на меня, кидает на плиточный выступ футболку и спортивные шорты. – Можешь не стесняться, я запомнил все и даже родинку на твоей заднице.
– Но это моветон!
Вряд ли он знает, что такое моветон, поэтому невозмутимо расправляет плечи и с кулака толкнув дверь, скрывается в глубине своего особняка. Да и мне честно не до расслаблений и мыльных пузырей. Просто смываю грязь, наспех вытираюсь полотенцем, пальцами прочесываю спутанные волосы как могу.
Я беру футболку Замута и практически утопаю в ней, примеривая на себя. Трусы тут еще мои лежат. Натягиваю белье и даже несмотря на размер футболки не рискую появиться перед мужчиной без шорт.
Трачу пару минут, чтобы привести дыхание в норму и набраться смелости для следующего действа в этом безумном водовороте событий.
Я открываю дверь и сначала выглядываю. В ноздри пробирается запах овощей и еще чего-то химозного. На цыпочках крадусь вон и, к удивлению, замечаю Чудовище на кухне у плиты.
– Готовишь нарезку из пачки? Знаешь, она практически всегда невкусная…
Останавливаюсь рядом со столом и нервно царапаю свое предплечье.
– Есть идеи получше? – Я не вижу, но чувствую, как Замут улыбается, небрежно размешивая металлической ложкой по антипригарке. – Тебе нужно поесть…
– Ты расстроился, когда понял, что поимел девственницу, да?
Фраза будто сама вырывается из горла. Я говорю и прикусываю язык, корю себя за любопытство.
– Не так должен происходить первый раз.
– А как?
– Я бы сделал это красиво.
И ведь нельзя, но мои уши вспыхивают от некого смущения. Мне нужно выписать билет в тихий приют, потому что мыслишки настойчиво коробят разум, намекая о Чудовище. Я смотрю на него внимательнее, чем обычно, изучаю черты лица, наблюдаю повадки. Мне хочется расспросить о нем больше и кажется, под маской жестокого бандита еще сохранилась душа.
Отодвигаю стул и послушно усаживаюсь за стол такой же хромированный, как и основная мебель этого дома. Мужчина не сервирует ужин, а просто ставит передо мной сковородку с непонятной бурдой и подает вилку. Умещается на противоположную сторону. Сглатываю и беру прибор. Ковыряюсь в стручковой фасоли и перце, а кусок в горло не лезет. Под надзорный контроль Чудовища с усилием пропихиваю в себя ужин.
– Замут… это же не твое имя? Таких, вообще не бывает.
– Верно.
– Так как же тебя зовут?
– Не знаю. – С нулем эмоций говорит, достает из кармана пачку сигарет, закуривает. – Я потерял память лет в двадцать. Примерно. Не помню, что было до. Полудохлого меня подобрали в лесу бойцы Громова. Моих имен ровно столько, сколько липовых паспортов. Замутом прозвал Гром.
– И тебе никогда не хотелось узнать прошлого? А как же родители, семья?
Я охаю, роняю с вилки кусочек помидорины на стол. Наемник вбирает в легкие отравляющий дым и выпускает через ноздри. Тушит окурок прямо об стол.
– Мне похуй.
Он с грохотом поднимается, задевая коленом стол, чуть не переворачивает. Еле успеваю придержать, а после вжимаю голову в плечи, видя, как занервничал мужчина. Я задела его за живое, потревожила рану, которая не затягивается с годами. В спешке кладу вилку и подскакиваю следом. В два прыжка оказываюсь рядом с Чудовищем, наполняюсь храбростью, и беру его за руку.
– Замут…
Только сейчас я заметила, что буря на улице поутихла. Мы слышим скрежет железных ворот на территории.
– Подожди Снежинка.
Вполголоса хрипит и отталкивая, прячет меня за спину. Я столбенею и открываю рот от страха, когда Чудовище достает из бокового кармана пистолет. Снимает с предохранителя. На вытянутых руках прицеливается и говорит мне перестать божиться. Напряжение возрастает тысячекратно с приближением шагов. Входная дверь распахивается от ярого толчка и ударяет об стену.
– Гром, что-то случилось?
Наемник опускает руку, видя в доме нежданного гостя. Лидера для него, ненавистного вражину для меня.
Громов как из камня сделан и также твердо марширует к нам. Едва ступив за порог, он переводит свой ледяной взгляд с Замута на меня. Вздрагиваю, сжимаю пальчиками мужскую спину, прислоняюсь щекой и полностью скрываюсь от Громова за наемником.
– Случилось, боец. – Железно чеканит. – Обманывает твоя Лярва. В Китае нет никакого младшего наследника Якута!
Замут выдернул меня из домашнего ада брата и насильно забрал в свой мир. Мир, где законы государства не действуют и царит хаос. Здесь совершенно другие правители, но в отличие от избранных народом власть имущих, они действуют не в рамках законодательных норм, а по кодексу преступников.
За широкой спиной военачальника я ощущаю иллюзорное спокойствие. Однако мне прекрасно известно, что за люди стоят рядом, главенствующие на вершине криминальной иерархии.
Но в сравнении с Громовым, который спит и видит, как порешить всех из семьи Хамаровых, Замут может спасти меня. Он обязательно найдет выход. Выдернет лазейку из негласного кодекса чести. Я должна рассказать ему правду.
– Гром, давай не будем базар на стену мазать. Проходи присядь.
Но Громов будто не слышит. Он обходит бойца и глыбой непрошибаемой останавливается рядом со мной. Дрожу, боюсь поднять на него глаза. Рассматриваю дорогие туфли Громова и серые брюки.
– Как тебя зовут?
– Надя.
– Разве ты не знала, Надя, что обманывать взрослых дяденек нехорошо? – Я вижу, как Громов достает из кармана сигареты, зажигалку, усеянную алмазами. Он закуривает, добавляя едкого табака и без того в задымленную комнату. С наслаждением затягивается. – Думаешь, у моих людей есть время на пустые разъезды?
– Передо мной тоже не отчитывались. Я всего лишь служанка и подробности личной жизни хозяев доходили по сплетням…
– Ла-а-адно.
Он протяжно хрипит и стряхивает пепел на пол.
Я чувствую, как Замут берет меня за плечо, разворачиваясь, тащит за собой к лестнице. Останавливается у первой ступени.
– Скройся!
Толкает меня в поясницу, и я как с шилом в заднице, запыхаясь бегу наверх. На втором этаже падаю на карачки, потом ползу за бетонную колонну и притаившись выглядываю. Между лестничными перилами мне видно мужчин. Громов, смотря себе под ноги, неторопливо идет к дивану и усаживается, широко расставив ноги. Замут, наверное, на меня злющий, становится напротив Громова и скрещивает руки на груди.
– Значит, вы тут развлекались, боец? Ты полуголый. Зазноба в шмотье твоем рассекает.
Расплываясь в оскале, Громов раскидывает руки на спинку дивана. Я концентрируюсь и максимально приглядываюсь. Сейчас Замут все решит и никогда не расскажет Громову о случившемся.
– Такую и обогреть приятно. Красивая, чё.
Я открываю рот, и чтобы не возмутиться, сгрызаю едва отросший ноготь. А Замут ухмыляется и вид у него расслаблен.
– Врет?
– Врет.
– Надо бы выяснить о ней подробно.
– Завтра же этим займусь.
– Э… нет. – Громов потягиваясь, лениво поднимается на ноги. – Завтра ты пацанов новых дрессировать будешь.
– Много?
– Три десятка голов. – Громов равняется с бойцом, и они шагают к выходу. – А я по рыбачу. Заебался дома, башка пухнет.
– Понял.
– И Вероника Сергеевна с нами поедет, говорит мать-и-мачеху с берега ей надергать надобно. Так что, возьми-ка ты с собой эту Надю. У моей жены глаз наметан, пусть они пообщаются.
Я теряюсь еще больше. Образ громадного защитника в моих глазах окончательно рушится, когда Замут положительно кивает и провожая Громова, вразвалочку выходит на улицу.
Подскакиваю, судорожно чешусь. И что мне делать? Уже через пару тройку дней Замут меня раскроет и с таким положением, сдаст Громову. От брата тишина. Хотя Айхан тоже убьет, когда узнает, что я не девственница. Метаюсь из стороны в сторону. Хватаюсь за голову, тяну волосы.
И выдернула бы, если не заметила внизу на кухонном столе телефон Чудовища. Меня словно током прошибает и в секунду я выбираю меньшее из зол. Лечу по ступенькам на первый этаж, трясущимися руками беру смартфон. Если удастся связаться с братом, то хотя бы у меня появится шанс сбежать из Якутии и выжить.
Безмолвно ликую, когда провожу мокрым пальцем по экрану и вижу свободный доступ без пароля. Он и не требуется. Какой еще ненормальный полезет в телефон Чудовища кроме меня. По памяти я набираю номер и суетливо топаю к окошку, чтобы контролировать мужчин. Стоят. У ворот. Весело им. Что-то обсуждают.
А я на грани. Отчаянно трепещу, чуть не умираю авансом, ведь каждая секундочка на счету. Гребаные гудки.
– Нежданно. Черный пёс Замут. Давно клыки не точил?
Я слышу безжизненно ледяной тон, и узнаю в нем брата. Жив. И судя по голосу окреп после ранения.
– Айхан, это я, Айяна… меня похитил Громов…
– Ты звонишь мне с номера его бешеного пса.
Брат не доверяет. Айхан во всех видит предателей.
– Он сейчас с Громовым на улице. Забыл телефон в доме.
– Оставайся на линии, чтобы я смог засечь звонок.
Спокойно отвечает, без особых родственных чувств и плевать я на них хотела. Я нервно кусаю пальцы и переминаюсь с ноги на ногу. Высокие створки ворот со скрежетом открываются и Громов выходит за пределы участка.
Так быстро Замут возвращается обратно, что я еле успеваю добежать к столу, сбросить вызов и почистить журнал. Дрожаще кидаю трубку обратно уже под пристальный взгляд наемника.
– Кому звонила?
– Никому!
Взвизгиваю и жмусь к кухонной тумбе. Чудовище хмурым тайфуном движется прямо на меня, хватает свой телефон.
– Не играй с огнем, Надя. Человечное отношение оно ведь временное.
– И не думала играть.
Кажется, я разозлила Замута. В его глазах вспыхивает тот самый огонь, он дышит часто. Подходит так близко, что я кожей чувствую каждый горячий выдох. Двумя руками, словно капканом, он упирается по обе стороны от меня в края столешницы, наклоняется, утыкаясь носом в мою макушку.
– Не окажись Крысой, Надя. – Шепчет и берет рукой меня за талию. – Поговорим начистоту?
Перед глазами вся жизнь пролетает вмиг. И я трусиха. Господи, конченая трусиха! Я не могу рассказать правду Замуту, после увиденного. Кто я для него чтобы мужчина пошел против всех? Только в моих мечтах, а надо быть реалисткой.
– Мне нечего сказать.
– Хорошо. – Напряженно рычит, до боли сдавливает рукой мою кожу. Я зажмуриваюсь, терплю. – Ложись спать. Завтра с утра мы поедем с Громом за город.
– Я боюсь.
– Правильно делаешь. Мы не любим таких мелких пакостливых брехуш. Чего замерла?
Он отпускает хватку и скользит ладонью по моему плечу, дотрагивается подбородка, приподнимает лицо. В глаза смотреть принуждает. Наемник будто загоняет меня в угол, не оставляя права выбора. Да, он сильнее и могущественнее меня, гораздо. На его стороне целая армия и лучшая защита – это нападение. Мне почти терять нечего. Тычу пальцем Замута в грудь.
– Мальчик, ты можешь сколько угодно запугивать меня своим авторитетом, но тебе никогда не подавить стального духа мятежницы!
Замут осекается и сам замирает. В удивлении он приподнимает брови и смотрит на меня как на сумасшедшую. Пользуюсь эффектом неожиданности, просачиваюсь между ручищей Замута и тумбой. Фурией несусь на второй этаж в спальню.
