Текст книги "Он принадлежал работе. Пока не взял её (СИ)"

Автор книги: Мила Букина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

34[кадры]. Андрей уязвим.

Андрей, сидя в своём кабинете среди бесконечных звонков, совещаний и встреч, поймал себя на мысли, что хочет сделать Анастасии подарок – порадовать её. В последнее время она часто плохо себя чувствовала, завтракала и ужинала отдельно: то ли избегала его, то ли действительно ещё не справилась со своим отравлением. Это не отпускало и тревожило его.

Его любовь к ней росла – и вместе с ней усиливалось желание согреть её, защитить, позаботиться.

Как преподнести подарок и не выдать своих чувств, Андрей знал. А вот что подарить такой девушке? Это оказалось для него неожиданно сложным. Пригласить её в ресторан? Подарить украшение? Это её не порадует – она не из тех хищниц, к которым он привык за годы мимолётных отношений до неё. Даже автомобиль в качестве вознаграждения по контракту она выбрала не самый дорогой, просто комфортный, удобный, но не премиум-класса. Она умела довольствоваться малым и радоваться простым вещам – тому, что судьба посылала ей каждый день.

Андрей размышлял:

«Может, подарить установку караоке? Буду чаще слушать её голос… Что ещё она любит? Она творческая натура: может, что-то рисовать, лепить, готовить…».

Он решил поискать ответ в интернете. Открыв браузер на ноутбуке, первым делом в ленте новостей увидел заголовок: «Так на ком же, на самом деле, женится главный жених Анапы – Андрей Якунин?».

Быстро кликнув по статье, он начал вчитываться – взгляд нервно скользил по строкам: «Андрей Якунин в этот вечер… Мы выяснили, кто эта яркая девушка рядом с ним, смотрящая на него влюбленными глазами. Она тоже врач из его клиники. Видимо, типаж Андрея – женщины-врачи… Они смотрелись на свидании напряжённо, сдержанно. Но между ними явно химия. Что это было? Разгорается огонь, или просто деловой ужин? В столь поздний час?».

Дочитав статью до конца, он внимательно рассматривал фотографию: он сидит в ресторане за одним столиком с Аллой, она смотрит на него округлившимися глазами, а он – на часы. Он понял, что в этот раз фотография была настоящей.

Он резко захлопнул ноутбук и откинулся в кресле, взялся руками за голову и прошипел: «Ах ты – прожжённая ехидна» – нервно теребя волосы, добавил: – «Где же я просчитался? Где я ошибся? Если Харуто это увидит, мне конец. Что он подумает о моей надежности? Но назад уже ничего не отмотаешь».

Анастасия весь день боролась с двумя противоположными ощущениями – голодом и накатывающей тошнотой. Второе побеждало, и она ничего не ела весь день; лишь на завтрак ей удалось проглотить кусочек омлета. Если в предыдущие дни это было только по утрам, то теперь приступы тошноты продолжались до обеда.

Её организм явно давал серьёзный сбой. Она решила последовать совету Андрея и пройти чекап в клинике. Она записалась на приём к врачу-гастроэнтерологу – приём состоится только через три дня. Нужно ещё немного потерпеть.

Хотя она была сотрудницей клиники, да и уже почти женой главного врача, и могла бы воспользоваться привилегиями, посетив кабинет без записи, ей было не по душе так поступать. Другие пациенты были такие же люди, как и она, и нуждались в помощи – а многие из них страдали гораздо серьёзнее. Если бы она пришла без очереди, кому-то другому пришлось бы подвинуться. К счастью, ближе к вечеру её отпустило.

Справляясь с острым чувством голода, она хотела лишь поскорее попасть домой – поужинать и лечь в постель.

В конце рабочего дня, спустившись, как обычно, на парковку, чтобы поехать вместе с Андреем домой, Анастасия не обнаружила там его машины. «Значит, уехал без меня… И даже не предупредил», – подумала она и вызвала такси.

По дороге к дому она ощущала какое-то напряжение, словно предчувствие: странно, что Андрей не предупредил – это не в его духе. Подходя к особняку, Анастасия заметила на парковке незнакомый ей красный кабриолет. Закатив глаза, она подумала:

«Только каких-нибудь друзей или родственников Андрея мне не хватало. У меня сегодня нет сил играть роль женушки ещё и в стенах этой клетки. Ладно, Настя, соберись – это ненадолго».

Зайдя в дом, Анастасия сразу поняла: в гостях находится Алексей. Его басистый, раскатистый смех она помнила. Сняв пальто, она хотела незаметно пройти в свою спальню. Она обратила внимание, что у мужчин было какое-то приподнятое настроение. То, что доносился смех Алексея, её не удивило. Но вот что так часто и громко смеялся Андрей – это было странно.

Любопытство пересилило. Она повернула к ним – в столовую.

Перед ней предстала картина:

Двое взрослых мужчин сидели на огромном диване и, всматриваясь в экран телефона, громко хохотали. Почувствовав неприятный запах и увидев их разваленные позы, разбросанные пиджаки и количество пустых бутылок на столе, Анастасия всё поняла: они оба были явно мертвецки пьяны.

Пожалев, что не сдержала любопытства и не удалилась в свою комнату, пока была такая возможность, она уже развернулась в надежде скрыться – и услышала голос Алексея: «Анастасия, приветствую, дорогая! Как я рад тебя видеть. Проходи, садись к нашему столу. Мы же с тобой – без пяти минут родственники, а совсем не общаемся. Уважь деверя* своим прелестным присутствием». Он говорил это, глядя на неё молящими глазами, с неподдельной радостью и добродушием.

Анастасия, капитулируя, ответила с такой же искренней и милой улыбкой на лице: «Привет, Алексей. Я с удовольствием. Я как раз очень проголодалась».

С ужасом думая, что сейчас придется одаривать Андрея приветственным поцелуем, а он в таком нелицеприятном виде. Анастасия направилась к столу. Однако он похоже забыл о своей роли и даже не поздоровался.

«Почему же ты тогда хотела уйти?» – вопросительно глядя на неё, демонстрируя своей позой доминирование в этой комнате, спросил Андрей.

«Да просто у вас тут такая интимная обстановка. Не хотела мешать», – немного растерянно оправдалась Анастасия.

35[кадр]. ️Она его по-настоящему любит

Его отключка не была похожа на сон, он как-то резко обмяк. Анастасия испугалась, но не растерялась. Она всё же была врачом и автоматически тут же принялась считать пульс Андрея.

Тахикардия – 100 ударов, это точно не сон. Начала считать его дыхательные движения, дыхание слабое и учащённое. «Это кома» – тут же осенило её.

Она громко и надрывно крикнула четко выговаривая каждое слово: «Алиса, SOS, вызови скорую, в сообщении укажи – «алкогольная кома», предупреди охранный пункт».

Прозвучал сигнал от Алисы. Сработала тревожная кнопка.

Ещё в день переезда в дом Андрея он объяснил Анастасии, что Алиса настроена вызывать службы экстренного реагирования по кодовым словам. Данный район обслуживала коммерческая скорая помощь. Она приезжала быстро и со всем необходимым оборудованием.

Пока скорая ехала, Анастасия запрокинула голову Андрея вверх и выдвинула челюсть, проверила, не запал ли язык, затем пыталась расстегнуть рубашку, понимая, что ему снимут кардиограмму, прежде чем вводить какие-то препараты. И прямой массаж сердца, если он потребуется, делать будет удобнее. Руки её тряслись и не слушались, пуговицы не поддавались. К счастью, скорая помощь приехала очень быстро, буквально через несколько минут медработников уже провожали внутрь дома два охранника.

Двое мужчин в белых халатах. Зайдя в столовую, сразу поняли, что к чему. Увидев, в какой позе лежит Андрей, один из них спросил: «Вы медик? Отойдите, дальше мы сами».

Анастасия, отойдя в сторону, ничего не могла ответить, её всю колотило, тело не слушалось.

Мужчины, привыкшие к такой реакции, быстро и синхронно начали свою работу. Переложили Андрея с дивана на пол, чтобы иметь к нему подход со всех сторон. Один из фельдшеров закатал Андрею рукав, пытаясь поставить катетер в вену, другой готовил всё для снятия кардиограммы. Они обменивались только короткими фразами: «Что введём? Стандартно?» «Да, давай витаминную. Дальше в клинике разберёмся. Степень лёгкая, в себя придёт».

Анастасия будто выпала из реальности, ей казалось, что всё это происходит в страшном сне и не может быть правдой. Она сейчас проснётся и забудет об этом.

Один из фельдшеров подошёл к ней и, протянув ватку с нашатырём, спросил: «Вы жена? Берите документы, поедем в его клинику, в кардиологическое. Мы в курсе, что его надо анонимно оформить. Но всё же бумаги нам нужны. Вы же с нами поедете?»

Настя вырвалась из ступора. Поморщилась от нашатыря и начала отвечать: «Конечно, я поеду с вами. Я не знаю, где документы, давайте потом с ними… Скажите, он… он выживет?»

Второй фельдшер, контролируя, как капает капельница, и проверяя зрачки Андрея, ответил: «Кома у него лёгкой степени, судя по кардиограмме, должен быстро прийти в себя. Здоровый молодой мужик – справится. Но лучше ему больше не давайте столько пить. Сейчас прямо с капельницей его грузим на носилки и везём в реанимацию».

Анастасия стояла у постели Андрея, вне себя от ужаса, страха, боли и отчаяния. Сейчас ей было чуть спокойнее – он своевременно получил помощь. Но руки ещё тряслись. Реанимация была оборудована по последнему слову техники, тут было место и для неё, чтобы она могла переночевать. Ей дали тревожную кнопку, она могла в любой момент вызвать персонал в палату, плюс дежурные врачи отделения сразу же отреагируют на любые негативные изменения, которые покажет монитор. Тем более кардиологи прекрасно знали, кто лежит у них в реанимации. И периодически заглядывали и без вызова, ожидая, когда главный врач придёт в сознание, искренне переживая за его жизнь. Коллеги очень уважали его как врача и как руководителя.

Всё так быстро произошло. Он лежал совершенно неподвижно, весь в проводах, подключённых к мониторам, под капельницей, руки его были бледные и холодные, как бы она ни пыталась их согреть своими руками. Тихое жужжание приборов казалось оглушительным в тишине палаты. Каждое мигание на экране отдавалось в сердце Анастасии, будто там показывали её собственный пульс.

Она села рядом, положила голову на его кровать около его руки и горько заплакала. Ей была невыносима мысль, что она может его потерять.

«Что, если он не выживет?» – все её чувства, которые она так долго отрицала, всё её пережитое прошлое с ним – их репетиция поцелуев, та единственная ночь, символичное кольцо – разом нахлынуло одной солёной волной из слёз.

Из её уст вырвалось:

«Я люблю его! Боже, как же сильно я люблю его! За что мне это все?!»

Сердце настолько щемило и разрывалось, что она больше не сомневалась: она дорожит им, хочет быть с ним, делить с ним всё, лишь бы только он пришёл в себя. Она любит по-настоящему, чувствует так чётко, осязает до кончиков своих пальцев то, что никогда раньше не испытывала – и оттого сразу не распознала.

Лишь бы только с ним всё было хорошо. Её слёзы лились одна за другой, и она не была в силах их сдерживать. Она дала им вырываться наружу, устав от постоянного притворства, Анастасия позволила своим мыслям выплескиваться.

Настя вытащила салфетку из пачки и тихо вытерла свои слёзы. Сказав себе:

«Хватит плакать, этим я ему не помогу».

Затем она закрыла глаза и начала тихо, про себя, читать одну-единственную молитву, которую знала наизусть.

В очередной раз зашёл лечащий врач-кардиолог Петр Сергеевич и произнёс:

«Стабилен. Это уже неплохо».

Анастасия с искаженным лицом взглянула на него – полная боли – и ничего не ответила.

Он старался быть деликатен, понимая её состояние:

«Анастасия Алексеевна, нам с вами надо решить, что делать с родственниками, сообщить ли им сейчас о произошедшем? Дело в том, что Андрей Семёнович, на такой случай, указал доверенным лицом своего брата Алексея Семёновича. Ему мы пока ничего не сообщали. Я так понимаю, учитывая вашу приближающуюся свадьбу, вы вполне можете быть доверенным лицом».

36. ️Он звал – она молчала

Утро наступило.

В палате стояла всё та же тишина.

Анастасия спала всего два часа. Сон был поверхностным – она вздрагивала от каждого шороха. Вдруг она услышала еле слышный звук, напоминающий шёпот:

«Настя».

Она тут же подскочила с кушетки и склонилась к лицу Андрея. Он по-прежнему лежал без сознания, и лишь губы снова произнесли, уже чуть громче:

«Настя».

Настя взглянула на мониторы, проверила зрачки – нет, не реагируют. Всё ещё в коме. Он звал её, а она не могла ответить – и это было больнее всего. Он лежал неподвижно, словно просто спал. Но это был не сон, не мир иллюзий – его мозг словно нажал на кнопку «стоп», пытаясь очиститься от токсинов*.

Все его показатели на мониторах были в норме – а он сам… где был он?

Глядя на всё так же безмолвно лежащего Андрея, она почувствовала, как ком подступает к горлу. Она надеялась, что он вот-вот очнётся – но этого не произошло.

Хотелось кричать от боли, но даже слез больше не было. Видимо, их больше не осталось – она выплакала их все до последней капли этой ночью, и они не принесли облегчения. Остались только страх и тоска, подчинившие себе всё тело и разум.

Она сидела у изголовья – с тем же бледным лицом, лишь чуть более опухшим, чем вчера. Её сильно клонило в сон, но она терпела, очень боясь пропустить мгновение, когда он придёт в себя.

Можно было бы выпить кофе, но желудок сново сводило спазмами, и подступала тошнота. Впрочем, неудивительно, что желудочные симптомы вернулись после такого стресса. Как известно, все болезни – от нервов.

Тихо, стараясь не шуметь, в палату вошла раздатчица, предлагая Анастасии позавтракать. Анастасия взглянула на плотно закрытые контейнеры с салатом «Цезарь», закусками и напитком и, ощутив новый спазм, вежливо отказалась.

Раздатчица, женщина лет шестидесяти с заботливым выражением лица, попыталась настоять на своём:

«Милочка, покушай. На тебе же лица нет. Я ж так и знала, что ты из палаты в буфет не выйдешь, поэтому принесла сюда. Вот очнётся твой красавец, попросит тебя о чём-то, а у тебя и сил нет».

Анастасия постаралась улыбнуться в ответ на такую заботу, но у неё получилась только какая-то кривая гримаса, и она собранно ответила:

«Спасибо вам за заботу. Я, правда, ничего не хочу. Нет аппетита. У меня тут есть водичка».

Раздатчица только помотала головой и удалилась.

Настя подумала:

«Такое ощущение, что уже все в клинике знают, что главврач в реанимации накануне свадьбы и приходят с сочувствием. Только бы система анонимности справилась, и ничего не вышло за пределы этой палаты. Ведь сюда не должны входить посторонние. Если журналисты узнают – страшно подумать…»

Будто в подтверждение её домыслов, в палату вошёл лечащий врач, Пётр Сергеевич.

Он посмотрел на мониторы, потом на Анастасию – как она сидела неподвижно, её хрупкие руки повисли, спина ссутулилась, и она вглядывалась в глаза Андрея с надеждой.

От этого она казалась ещё более уязвимой и трогательной в своей искренности – вся её поза, лицо, плечи, мимика говорили, что она любит этого мужчину и ей горько.

Поэтому врач выбирал слова очень осторожно, чтобы не надломить её ещё больше:

«Анастасия, прошу прощения, что не досмотрел, и сюда пробралась раздатчица. Не переживайте, она у нас здесь временно, переводом, и не знает Андрея Семёновича, да и не узнает – ей на днях на пенсию».

Анастасия знала, что клиника славилась своей конфиденциальностью и анонимностью: здесь каждый врач важные документы запирает в сейфе, который есть в том числе и у неё в кабинете. Поэтому клинка пользовалась популярностью у политиков, звёзд и других влиятельных людей, и после этих слов врача она совсем успокоилась.

Пётр Сергеевич должен был уже идти домой – его смена закончилась, но он остался. Ему было небезразлично, что будет с пациентом и клиникой. Он тоже переживал.

Андрея побаивались, но уважали как врача и как руководителя.

На первый взгляд Андрей казался строгим и холодным, расчётливым однако сослуживцы, работающие с ним много лет, видели его в разных ситуациях – им была знакома его другая сторона: он был так же справедлив, отзывчив к людям, и в нём было настоящее зерно добра.

Все желали, чтобы он пришёл в себя.

Пётр Сергеевич продолжил:

«Скоро придёт медсестра, возьмёт у него кровь, посмотрим, как изменились показатели. Определим дальнейшую тактику лечения».

Он сделал паузу, ожидая каких-то вопросов от Насти. Но она была глубоко погружена в свои мысли и сидела всё в той же позе неподвижно.

«Если в ближайшие несколько часов он не очнётся, я буду вынужден сообщить его родителям о случившемся. Дольше я молчать не имею права. Вы не против?»

«Делайте как необходимо, я не против».

Анастасии было явно трудно говорить и фиксироваться на происходящем вокруг. Она уже из последних сил боролась с сонливостью.

Кардиомонитор издал характерный сигнал – пульс Андрея участился. Врач и Анастасия автоматически бросили оценивающие взоры на Андрея.

____________

От автора. Я очень рада, что вы читаете эту историю и следите за героями. Если она вам откликается – подписка на автора и добавление книги в вашу библиотеку помогут стать книге популярной.

*Токсины в контексте алкогольной интоксикации – это продукты метаболизма этанола, которые вызывают отравление организма

37[кадр].️ Я всегда буду благодарен тебе

В это же мгновение Андрей открыл глаза и растерянно начал осматривать всё вокруг, не понимая, где он и что произошло.

Анастасия непроизвольно вздрогнула и сразу же затаила дыхание – будто боясь, что её сморил сон и ей это снится. Даже Пётр Сергеевич не сразу среагировал и молча наблюдал за разворачивающейся картиной.

Андрей поднял голову и тут же резко сморщился от сильной головной боли. Такого похмелья в своей жизни он еще не испытывал.

«Лежите, лежите, Андрей Семёнович, вам сейчас нельзя вставать. Вы находитесь в реанимации и пережили алкогольную кому. А ваша жена проявила отвагу, верно и вовремя среагировала, благодаря ей вы сейчас здесь с нами», – дозированно выдал нужную информацию Пётр Сергеевич.

Слова «пережили алкогольную кому» вывели Анастасию из ступора.

Она не находила себе места от счастья – сердце бешено забилось и весь сон как рукой сняло, вся тревога улетучилась и сменилась одной мыслью: «Он здесь, он со мной. Он очнулся». Слёзы опять побежали по щекам, но в этот раз это были слёзы радости.

Она подлетела к самой кровати – почти не чувствуя пола под ногами, потом замедлилась, боясь причинить ему боль своей резкостью, и всё же осторожно поцеловала его в губы.

Он обнял её, насколько позволяли провода, и нежно ответил на поцелуй. Его губы были сухими и шероховатыми, но какая разница, если они целовали её. Потом она просто смотрела на него любящими глазами, из них всё ещё капали слёзы. Он смахнул их.

Пётр Сергеевич даже не смутился – он был очень рад, что испытание ожиданием закончилось. На его лице расплывалась добрая улыбка от увиденной идиллии.

«Я позже тогда зайду. Анастасия, не забудьте про вопрос о родственниках», – и он сразу же ушёл.

Только оставшись с Андреем наедине, Анастасия вдруг ясно поняла, что демонстрирует сейчас свои истинные чувства. В моменты горя она не задумывалась, что будет делать с этими чувствами дальше – ей было не до того.

А сейчас мысли резко собрались воедино и стремительно понеслись:

«Я ни за что не признаюсь ему. Нет, нет ни за что на свете. Кто я такая, чтобы любить такого, как он. Я не имела права влюбляться в этого мужчину, между нами бездонная пропасть: антилопы не любят львов, а львы не любят антилоп.

Он никогда не полюбит такую простую девушку, как я, такими только пользуются – что он и делает. Он меня просто купил, а я, идиотка, влюбилась. Я себя погубила собственными руками. Зачем я только согласилась на всё это, Господи. Но я не могла не согласиться и оставить Веру без помощи.

Я ему нравлюсь, он меня хочет, я неоднократно это видела и чувствовала, но он меня не любит! И я не покажу ему своих слабостей, не позволю больше меня использовать. Как только всё это закончится, я уеду отсюда. Навсегда уеду!»

Андрей нащупал кнопку на панели кровати, пальцы еще не слушались, не с первого раза он нажал её и поднял изголовье повыше. Заметив, в каком состоянии находится Настя, он сказал:

«А я думал, это я тут умирающий. Ты выглядишь не очень».

Анастасия, разрываясь изнутри, пытаясь скрыть свои мысли, сделала отстранённое лицо и сказала:

«Просто мне с тобой – не просто».

Андрей улыбнулся, вспомнив их неловкость при столкновении на лестнице, и продолжил:

«Мне не просто, тебе не просто. Однако ты была права. Мы действительно идеальная пара – Харуто тебе поверит. Ты даже в такой драматичной ситуации умеешь прекрасно продолжать вести игру и даже пустить слезу. Я действительно зря сомневался – ты великолепная актриса. Ты способна покорить любого мужчину, если захочешь. Заметь, как на нас смотрел Пётр Сергеевич, с радостью и сопереживанием – люди верят, что мы любим друг друга».

Анастасия вспыхнула – раздражение накрыло мгновенно. Снова погрузившись в свои мысли:

«Каков эгоист, ну просто циник, посмотрите на него. Только вылез из комы – и его расчётливая маска вылезла вместе с ним. Сразу же думает о контракте. Он не спросил ни о маме, ни о папе, ни о том, что мне пришлось пережить. Ему ни до кого нет дела. Он любит только себя и свою работу! За что я полюбила этого монстра? Эту машину по производству неприятностей?»

С раздражением, в котором читалась боль, она сказала ему:

«Ты даже не поблагодарил меня за то, что я не растерялась, не паниковала, взяла свою волю в кулак и везла твоё обмякшее тело сюда. Я очень испугалась, я не знала, как себя вести и что говорить. От меня требовали доверенное лицо… Ты и этим не поинтересовался, даже не спросил, где твои родители, тут ли они, знают ли они».

Андрей слушал её, и его лицо постепенно смягчалось – с закрытого и сдержанного на мягкое и любящее. Анастасия резко встала и направилась к выходу, не в силах тут больше оставаться.

Андрей позвал её тихо, его голос был похож на тот самый шёпот, которым он звал её, будучи в коме:

«Настя, не уходи, пожалуйста».

Но она продолжила идти к двери. Потом вспомнила, как всего несколько минут назад мечтала, была готова отдать что угодно за возможность ответить ему на этот зов. Она развернулась, подошла к нему из последних своих сил, и спросила:

«Что ещё ты от меня хочешь?»

Он взял её за руку очень осторожно, пробежал взглядом по её лицу, задержавшись на её губах, потом посмотрел ей в глаза, и слова полились из него потоком – он долго их носил в себе:

«Анастасия, если б ты только знала, как я счастлив, что встретил тебя тогда в парке. Столько всего произошло с тех пор, и что бы ни случилось дальше, я всегда тебе буду очень благодарен.

Благодарен за многое – за то, что ты вселяла в меня уверенность, спасала меня, учила доброте и самопожертвованию. Ты словно вода из чистого колодца, глоток морского воздуха, войдя в мою жизнь, состоящую из бесконечной внутренней и внешней борьбы, груды ответственности.

Ты показала, как можно радоваться простым вещам, радоваться тому, что просто настал новый день, что на столе стоят блинчики с кофе.