Текст книги "Он принадлежал работе. Пока не взял её (СИ)"
Автор книги: Мила Букина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
38[кадр]. Алла уезжает
После последнего ужина с Андреем, позора в газетах и категоричного увольнения Алла находилась в крайне подавленном состоянии.
Ей хотелось провалиться сквозь землю. Казалось, что она – просто шестерёнка, выброшенная из огромного, беспощано вращающегося механизма жизни. Она нарушила требование отца, и ей рано или поздно придётся всё ему рассказать, вызвав его гнев и разочарование. Мнение отца было для нее решающим. Он оставался её безусловным авторитетом, и она болезненно дорожила этим.
Заполучить Андрея ей так и не удалось. Её сердце и разум искренне не понимали, почему он от неё отказывается. Назойливые, колкие мысли не давали ей ни минуту покоя:
«Что ему действительно мешает заметить меня? Не может же он на самом деле влюбиться в эту деревенщину. Отец прав, там какая-то тайна, это вовсе не любовь. Не может быть ничего общего у таких двух разных людей».
Её спальня выглядела разгромленной, после вспышки ярости. Кругом валялись вещи, какие-то флаконы, украшения. Со злости она разнесла всё ещё в тот вечер «свидания» с Андреем и никого не хотела впускать в свою комнату, даже горничную.
Все радости жизни для неё потускнели и словно утратили вкус – он не замечал её, отказал во внимании, остался бессердечен к её признанию. Ей никогда ещё никто не отказывал.
Алла лежала на своей софе, завёрнутая в чёрный шёлковый халат с кружевом, с неподвижным видом затаившегося коршуна, выжидающего свой час. Она механически листала телефон, просматривала ленты, читала новости в надежде узнать что-то о нем, о его грядущей свадьбе. Она не могла ничем отвлечься, полностью зациклившись на Андрее. Каждый раз, когда она думала о нём, она представляла себя рядом с ним, и её внутренний монолог заканчивался одними и теми же мыслями:
«Ты будешь моим. Мне никто не смеет сказать "нет". Со мной никто не смеет так поступать. А те, кто осмеливаются перейти мне дорогу, горько жалеют об этом!
А что если у меня опять ничего не получится? Нет, этого больше не повторится. Я продумаю план более глубоко, учту всё! Я обязательно что-то придумаю, как всегда».
Тут глаза её наткнулись на рекламу турагентства, где рекламировался горячий тур на Мальдивы. На рекламном баннере были изображены белоснежный пляж и бирюзовый Индийский океан, манящие своей уединённостью, а роскошный пятизвёздочный отель на их фоне словно намекал на возможности новой легкой и соблазнительной интрижки. Внизу баннера было написано:
«Роскошь в первозданной красоте. Уединение, комфорт и незабываемые впечатления. Ваш идеальный отпуск. Amilla Paradise Maldives»
Алла заинтересовалась и решила заказать тур. Она уверяла себя, что именно это ей сейчас необходимо. Она восстановится, сменит обстановку и вернётся к Андрею обновленная, свежая и еще более сильная. А отец к тому времени, может, что-то и нароет на него.
«В конце концов, я заслужила отдых, и мне нужна перезагрузка», – сказала она вслух.
Уже через полчаса горничная убиралась в её комнате и собирала чемоданы. Алла составляла список дорогих украшений и вечерних нарядов, которые ей нужно взять с собой, и, несмотря на долгую шестнадцатичасовую дорогу, которая ей предстояла, её уже охватывало возбужденное предвкушение. Впервые за долгое время ей удалось хотя бы ненадолго отвлечься от мыслей об Андрее.
Спустя несколько дней Алла наслаждалась безмятежным отдыхом в роскошном отеле Amilla Paradise на острове Хайнань, окружённая комфортом и заботой.
Алла решила не заселяться в семиэтажное здание отеля – ей хотелось уединения. Она забронировала виллу поближе к океану с собственным бассейном. К тому же пляж, спа-центр, бар и ресторан, в общем всё, что её интересовало, – находилось тут же, в пятнадцати минутах ходьбы.
Вокруг всё было покрыто буйной зеленью, из которой местами поднимались пальмы, словно зонтики. За этим тропическим раем простирался песчаный пляж, который плавно переходил в бескрайний океан. Его светло-бирюзовая гладь переливалась на солнце, а линия горизонта растворялась в лёгкой дымке.
Всё здесь дышало гармонией: шелест листвы, плеск воды, тёплый бриз, несущий ароматы экзотических цветов. Это было место, где время замедляет свой бег, а душа находит умиротворение.
Алла лежала в шезлонге у самого океана в раздельном, довольно откровенном серебристом купальнике. В одной руке у неё был бокал коктейля «Май Тай», манящий прохладной испариной. В стильных солнечных очках и широкой шляпе она расположилась в расслабленной позе, лениво подставляя солнцу своё роскошное, холёное тело, которое блестело, отполированное солнцезащитным кремом, словно хищный цветок, скрывающий опасность за блеском росы, чтобы затем захлопнуть их в ловушку.
И вот, кажется, один из местных жителей, дайвер, направлялся в её сторону. Его внешность сразу притягивала взгляд своей грубой, почти животной привлекательностью. Он шёл по направлению к ней в одних коротких шортах. Его смуглая кожа напоминала карамель, рельефное тело вызывало волнение у Аллы. Его лицо имело характерные азиатские черты, чёрные волосы и лёгкая щетина окончательно завершала образ брутального мачо. Его взгляд жадно и неотрывно сколькзил по бюсту Аллы, ясно выдавая его намерения.
Алла была не против покорить очередного мужчину. И уже через несколько минут бокал с коктейлем одиноко стоял на столике, а малознакомая пара страстно целовалась.
Алла находилась в раю, окутанная роскошью и мужским вниманием: снаружи – красиво, а внутри – пусто. Этот пламенный красавец, поглаживающий её бёдра, – не Андрей.
39[кадр]. Беременности не может быть
Андрея выписали из клиники спустя несколько дней лечения. Его состояние стабилизировалось, и Пётр Сергеевич больше не видел причин удерживать его под наблюдением. Главного врача клиники выписали так же незаметно, как и привезли – без лишнего шума, без звонков родственникам и без объяснений.
Родители Андрея так и не узнали о случившемся. Его госпитализация осталась анонимной, как и многие другие моменты его жизни, которые он предпочитал не афишировать, держать в себе, под жёстким контролем.
Анастасия продолжала работать, вести приём, стараясь не возвращаться мыслями к тем дням, проведённым в реанимации. Но пережитый стресс давал о себе знать.
Самочувствие Анастасии по-прежнему не улучшалось. Теперь её тошнота была не по утрам, а стала фоновой и длилась весь день. Её это несколько не удивляло – сложно игнорировать тот стресс, который она недавно пережила, тот страх потерять любимого человека она не забудет уже никогда.
К счастью, сегодня был тот самый день, когда ей предстояло попасть на приём по предварительной записи к врачу в её клинике. Её собственный приём маленьких пациентов был завершён, и она как раз направлялась к кабинету Даниила Сергеевича, высококлассного терапевта-гастроэнтеролога* с большим опытом работы.
Даниил Сергеевич был рад принять коллегу и помочь. Они были немного знакомы – встречались на общих совещаниях клиники.
Врач внимательно выслушал Анастасию, задавая уточняющие вопросы. Поскольку каждый из них был медиком, они хорошо понимали друг друга:
«Значит сорбенты не помогли, а ферменты* вы принимали?» – спросил Даниил Сергеевич.
«Да, пила панкреатин*. Но эффекта особо не заметила. Тошнота плавающая и не связанная с приёмами пищи, рвоты не было», – отвечала Анастасия, словно по заготовленному сценарию.
Даниил Сергеевич осмотрел живот Анастасии, уложив её на кушетку, осмотрел налёт на языке и, закончив проводить осмотр, спросил:
«Как у вас дела с циклом?»
Анастасия, ожидавшая, что далее последуют вопросы – «А делали ли вы когда-нибудь гастроскопию?», – даже не поняла о чем идет речь и ответила:
«С каким циклом?» – растерянно переспросила она.
Доктор продолжил собирать анамнез:
«Я про ваш женский цикл. Когда последний раз у вас были критические дни? Есть ли задержка? Регулярный ли цикл?»
Тут Анастасия резко округлила глаза, понимая, куда он клонит, и торопливо полезла в телефон сверять даты. Затем ответила:
«Цикл у меня стабильный и регулярный. Задержка всего на один день, я недавно пережила сильный стресс, и это вполне ожидаемая ситуация. Плюс я просто не могу быть беременной – «для этого как минимум нужен мужчина», хотела она сказать, но осеклась, вдруг вспомнив свою роль жены Андрея.
«Я вас понял», – сказал Даниил Сергеевич, заполняя какую-то бумагу. «Сейчас с этим направлением отправляйтесь в кабинет забора анализов, там вам дадут всё необходимое для проведения теста на беременность и возвращайтесь ко мне с результатом. Нам важно исключить этот вариант для дальнейшей достоверной диагностики, вы же сами это прекрасно понимаете».
Анастасия внешне спокойно взяла листок и пошла сдавать мочу, будучи уверенной: никакой беременности быть не может. У неё очень давно не было секса, из-за отсутствия половой жизни она даже перестала принимать контрацептивы. Если не считать той одной ночи с Андреем, которая не могла привести к беременности, потому что до овуляции* было ещё долго, да и как врач она знала, что зачать ребёнка не такое уж и простое дело – порой уходят несколько десятков попыток.
Зайдя в кабинет сбора анализов, она получила запечатанный тест и контейнер для сбора мочи. Что делать дальше, она знала. И ушла в туалет для проведения теста.
Выходила из туалета Анастасия вышла уже не такая уверенная – она была бледная, с испариной на лбу.
Войдя в кабинет Даниила Сергеевича, она протянула ему результат теста. Он взглянул на него и сказал:
«Ну вот и прекрасная причина вашей тошноты. Токсикоз первого триместра. Чёткие, явные две полоски. Гормоны вовсю уже в моче. А вы говорите: “не могу быть беременной”. Молодая фертильная женщина с регулярным циклом схватывает беременность на ура».
Анастасия начинала внутренне паниковать, но всё же сильно сомневалась, оборвала его и сказала:
«Я действительно не бе-ре-менна», – странно растягивая слова, произнесла она, будто стараясь убедить в этом всех вокруг и себя – «Тесты иногда ошибаются, задержка всего один день – это и не задержка вовсе».
«Что ж, согласен, тесты ошибаются. Тогда давайте сдавать кровь – гонадотропин* не ошибается. Вы можете прямо сейчас пойти и сдать ХГЧ*, завтра утром уже будет достоверный результат. Оценим его и определим дальнейшую тактику. Вам этот вариант подходит? Выписываю направление?» – спросил Даниил Сергеевич.
«Да, пожалуйста, выписывайте, я готова пойти сдать кровь прямо сейчас».
Анастасия сидела в процедурном кабинете, глядя, как её кровь наполняет пробирку, и отчаянно искала опору своим мыслям, пытаясь осознать происходящее, оценить, взвесить, насколько вероятно, что она беременна и если это так, то что она с этим будет делать. Вспоминая ту ночь с Андреем, их искреннюю обоюдную страсть, его пылкость, у неё защемило в груди, ей становилось тревожно и страшно.
__________
*Гастроэнтеролог – врач, специализирующийся на диагностике, лечении и профилактике заболеваний органов пищеварительной системы: желудка, кишечника, печени, поджелудочной железы и желчного пузыря
*Овуляция – это момент, когда яйцеклетка выходит из яичника и становится готовой к оплодотворению. После выхода из фолликула яйцеклетка способна к оплодотворению в среднем от 12 до 24 часов. Этот период называется окном фертильности. Если зачатие не произошло в этот момент, яйцеклетка гибнет. Однако период, благоприятный для наступления беременности, длиннее и начинается за несколько дней до овуляции. Это связано с тем, что сперматозоиды могут сохранять активность в половых путях женщины до 3-5 дней
40[кадр].️Новая жизнь
Придя домой, Анастасии удалось незаметно улизнуть в свою спальню, прихватив с собой ужин. Она, как и прежде, старалась избегать Андрея, который в это время, судя по освещению, работал в своём кабинете.
Тошнота отступила, и Анастасия смогла поесть. Приняв душ, она легла в эту чужую и холодную постель – её нынешнюю клетку, которая не выпускала. Чем дальше она шла по этому пути, тем больше ей казалось, что на её шее затягивается петля.
Не было даже намёка на сон или хоть малую сонливость – слишком много тревожных мыслей было в её голове. Сам факт беременности не пугал её. Она была взрослой женщиной, педиатром, знавшей всё о детях, их болезнях и развитии, она внутренне готова быть матерью. Однако беременность в её нынешней ситуации была бы ударом, и пугали её именно обстоятельства, при которых она, вероятно, забеременела.
Рождение ребёнка – серьёзный шаг для любой женщины, один из самых важных в жизни, который Анастасия сейчас не планировала. Она любила Андрея, и, безусловно, ребёнок от любимого – это огромное счастье, Божий дар. Но когда твой родной человек тебя не любит, это ещё и огромная ответственность, серьёзное испытание и незаживающая рана – растить ребёнка в одиночку. Анастасия ни на секунду не задумывалась об аборте – этого слова для неё просто не существовало.
Она положила руку в области живота и размышляла:
«Видимо, это проклятие нашей семьи – растить своих детей в одиночку. Сначала дедушка, потом моя мама, теперь я… Но, может, всё ещё обойдётся, и я вовсе не беременна, это просто гастрит*».
В итоге она сумела утихомирить тревожные переживания и уснула.
Ранним утром первое, что она почувствовала, – тошноту. Она поморщилась, понимая, как это похоже на токсикоз, но, не теряя надежды, начала собираться в клинику, игнорируя завтрак.
После ночных раздумий она удивлялась себе: как же она, врач-педиатр, не заподозрила у себя беременность? Ведь её уже неделю тошнило по утрам – это же явный признак. Впрочем, «сапожник без сапог» – обычное дело в любой профессии.
Сегодня ей нужно было прийти на работу пораньше, чтобы узнать результаты ХГЧ до начала своего рабочего дня.
Когда Даниил Сергеевич подходил к своему кабинету в начале рабочей смены, Анастасия уже сидела возле двери. Он пригласил её войти.
Врач включал компьютер и надевал халат, а Настя чувствовала нарастающую тревогу и едва могла усидеть на месте, теребя подол своего платья. Наконец он открыл файл с анализами и, повернув экран монитора к Анастасии, произнёс:
«Что ж, судя по анализу, беременность не только состоялась, но есть даже вероятность двойни. ХГЧ – 70 мМЕ/мл для вашего срока – это выше среднего. Поздравляю, коллега. Никакой болезни нет, просто зарождается новая жизнь. Я очень рад за вас с Андреем Семёновичем!».
Анастасия смотрела на цифры, пробегая по ним глазами снова и снова, сверяя со своей фамилией в бланке, будто не веря, что они настоящие. Она сидела, открыв рот и высоко подняв брови, забыв, как дышать. Этого она больше всего и боялась, до последнего надеясь на гастрит. А слова о вероятности двойни окончательно добили её. Она побледнела и пошатнулась.
Даниил Сергеевич отреагировал мгновенно, доставая нашатырь и вызывая медсестру (их беседа проходила один на один в связи с её статусом сотрудницы клиники).
Но когда до Насти дошёл смысл фразы «…рад за вас с Андреем Семёновичем», она тут же пришла в себя и, отодвигая в сторону нашатырь, который сейчас казался особенно мерзким, заговорила:
«Даниил Сергеевич… пожалуйста, не надо медсестру. А ещё – я вас очень прошу, удалите все сведения о моей беременности из базы, передайте результаты и документы мне лично в руки для сохранности этой тайны» – дыхание Насти сбивалось, но она подстроилась и собравшись с мыслями, продолжила -
«Вы даже не представляете, насколько хитрыми бывают журналисты. Они способны подкупать людей, взламывать системы безопасности, лишь бы добыть информацию. Что будет, если они узнают, тем более накануне свадьбы? А это – мой личный секрет. И я не даю вам разрешения сообщать об этом Андрею. Только я имею на это право. Вы обязаны сохранять анонимность пациентов».
Анастасии нужно было убедить врача сохранить тайну, и она придумывала на ходу.
Даниил Сергеевич, кивая головой, ответил:
«Конечно, я всё сделаю. Я оформлю приём как завершённый и укажу в диагнозе код К30. По МКБ* это лёгкое расстройство пищеварения, проходящее самостоятельно. Вас устроит?»
«Да. И ни слова Андрею, даже намёка. Я могу на вас положиться?» – спросила она взволнованно.
«Даю вам слово. Я и не планировал афишировать данные моего пациента, это противозаконно и вы это знаете. Никто не узнает вашей тайны», – несколько раздражённо ответил он, думая, что его подозревают в непрофессионализме.
Анастасия немного утешилась, глядя в его уверенные глаза, только ответила, чтобы смягчить обстановку:
«Мне было важно это услышать».
Взяла документы, попрощалась и вышла. Хотя тревожный осадок остался: если секрет знают двое, это уже не секрет.
Но стоило ей сделать все пару шагов в сторону лифта, как ноги стали неподъёмными.
В груди всё сжалось, колотилось. В ушах стучало. Мысли и чувства смешивались: страх, тревога, отчаяние и любовь к крошечной жизни внутри неё.
И, возможно, не одна – целых две.
Эта мысль вызывала внутреннюю дрожь. Душа будто расширялась, принимая это маленькое создание, освобождая для него или неё место в своём сердце.
Она только узнала о новой жизни внутри себя, и уже любила того, кто выбрал её своей мамой, хоть это и не было запланировано. Анастасия просто не могла не полюбить своё дитя от любимого мужчины – кроха не виноват в том, что его отец не любит его мать.
Настя прислонилась к холодной стене коридора, закрыла глаза и тихо прошептала:
«Господи… что же теперь будет? А если он как-то узнает?»
41[кадр].️ Андрей никогда ничего не узнает
Анастасии потребовались все силы и вся воля, чтобы дотянуть смену до вечера. Ей хотелось поскорее уйти из клиники – на свежий воздух, прогуляться и сменить больничную обстановку на что-то более спокойное, где можно было бы собраться с мыслями.
Сегодня после окончания приёма она не пошла на парковку, чтобы поехать с Андреем домой. Вместо этого она села в знакомый автобус и отправилась в городской парк.
Сидя на той самой лавочке, ставшей невольным свидетелем её судьбы, когда жизнь резко сделала крутой поворот, когда она столкнулась с мужчиной на велосипеде, Анастасия размышляла.
Кто бы мог тогда представить, что простое столкновение на велодорожке приведёт её к тому, что теперь она будет сидеть на этой самой скамье, беременная, накануне этой лже-свадьбы с любимым человеком, чтобы потом навсегда с ним расстаться?!
Он мог просто пройти мимо и остаться одним из миллионов незнакомых мужчин, больше никогда не встретившись на её пути.
Но это было не в характере Андрея – пройти мимо чужой беды, быть безответственным. Он никогда бы не прошёл мимо – его так воспитали родители. Её мысли всё сильнее углублялись, она пыталась понять и переосмыслить всё произошедшее с ней:
«Почему же он такой сложный человек, с одной стороны харизматичный, строгий, выверенный, как холодный бухгалтерский отчёт, с другой – чуткий, нежный, ласковый и страстный?» – тут Анастасия припомнила анкету, которую они вдвоём заполняли по требованию Андрея в день её переезда к нему, чтобы больше узнать друг о друге . «Наверное это потому, что вся его жизнь будто две половинки разных миров, сначала детство ничем не отличающееся от большинства простых людей. Он рос в обычной малообеспеченной семье врача и швеи, вместе с младшим братом и их бабушкой. Его семья не была богата деньгами, всё доставалось тяжёлым трудом и потому ценилось высоко. Зато она была богата иными ценностями: любовь, забота, дружба, сплочённость и выручка – все это были не пустые слова судя по всему. А потом произошел резкий, оглушительный взлёт у Андрея. Другое окружение, власть, роскошь, огромная ответственность уже не только за себя и своё дело, но и за сотни других людей. Все это изменило его. Только так в одиночку он сумел добиться многого и забыл, как по-настоящему любить, осталась лишь холодная, животная похоть. Он ведь и сам говорил об этом, тогда в реанимации, благодаря её…».
Анастасия, закутавшись в своё светло-голубое пальто, наблюдала окружающую её красоту осени. Осень была ещё ранней, стоял сентябрь. Падающие листья тихо нагоняли тоску, словно её мечты о будущем улетали от неё, кружась и мягко ложась ей под ноги. В воздухе ощущалась влага, природа менялась, переходя в золотое сияние после знойных летних дней. Анастасия ощущала, как и она синхронно с природой меняется внутри. Пока всё опадало и увядало, в ней зарождалось нечто бесконечно дорогое.
Деревья, наряженные в янтарные бусы, будто смотрели на неё, качая головой и сочувствуя.
Осень напомнила ей о любимой песне Веры, о самой Вере – её отдушине, она всегда тянулась к ней мыслями в трудные моменты жизни. Настя не видела Веру уже несколько недель и очень сильно скучала по ней. Верочка уехала в санаторий на очередной восстановительный курс.
Но к свадьбе Анастасии она обязательно вернётся – ведь она подруга невесты. Уже завтра они увидятся. И станет чуточку легче.
Как же ей прямо сейчас, до боли, хотелось оказаться с ней рядом и всё ей рассказать:
«Как я люблю его, как хочу, чтобы он был счастлив, чтобы он был рядом, прикасаться к нему, ощущать его тепло, его силу, его заботу, его нежность в голубых глазах.
Как я хочу, чтобы все его мечты свершились и сделка состоялась, он этого заслуживает.
Пусть он такой странный, поломанный внутри, но он может быть таким трепетным, добрым и родным.
Но я никогда не смогу быть с ним.
Я ещё совсем недолго смогу чувствовать его запах, видеть его улыбку, взять его за руку, ощущать его поцелуй, прикоснуться к его груди в свадебном танце...
Я должна буду уйти – и уйти навсегда, не оглядываясь назад. Между нами будут километры.
Он меня не любит, так уж сложилось, он просто не умеет любить.
А я ведь не могу позволить и дальше пользоваться мной, стать его любовницей на какое-то время, а что потом?
Пройдет ещё месяц, может, два, и он насытится мной в постели, страсть утихнет, и я стану ему совсем чужой. Дальше – застану его с другой и просто не переживу этого.
Лучше уйти сейчас, сохранить своё достоинство и уберечь малыша.
Страшно представить, как бы он отреагировал, узнав о ребёнке – его расчётливая и холоднокровная сторона, потребность всё контролировать, может привести к тому, что он попытается отобрать у меня малыша, забрать себе. Я бы такому не удивилась. Этот человек двулик и может быть непредсказуемым».
«Не бойся, мой сладкий, я никому не дам тебя обидеть», – сказала Настя, поглаживая свой ещё плоский живот и подумала: «Мы будем с тобой очень счастливы вдвоём или втроём, я отдам вам всё своё сердце, всю свою любовь.
Вы – единственное, что останется у меня от Андрея, его крошечная частичка, растущая во мне. Может быть у малыша будут его глаза и просыпаясь по утрам я буду смотреть в них – и видеть Андрея, а если вас окажется двое... мои крошки… я… я сделаю для вас всё, что потребуется.
Но нет, не думайте, мы не будем с вами совсем одни. С нами будет жить тётя Вера и прадедушка Тарас, у нас будет всё необходимое: крыша над головой и поддержка близких».
Анастасия и дальше бы погружалась в мысли о том, каково растить двоих детей одной и что ей точно потребуется помощь близких, но в этот момент зазвонил телефон.
Это был дедушка:
«Ты уже приехал? Так скоро? Хорошо, я уже еду домой. Скоро буду».
Настя вызвала такси и направилась к особняку, где её уже ожидали.
