Текст книги "Имеет свойство яда (СИ)"

Автор книги: Мика Ртуть

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 2
О перспективных юристах и немножко тете Саре

Генеральный директор «Монтроза» был идиотом. Это случается даже с генеральными директорами, увы. Хуже того, он был беспечным наглым идиотом, привыкшим, что ему сходят с рук оплошности в бумагах и затягивание сроков. Но в этот раз господину Табану не повезло…

Перечитывая документы, предоставленные клиентами, уставшими ждать от "Монтроза" выполнения обязательств, Влад улыбнулся прямо мечтательно. Разгильдяй – законная добыча в бизнесе. Собственно, дело легкое… Господин Табан, с которым он уже успел познакомиться лично, никак не выглядел достойным противником. Влад даже подумал скинуть этот контракт на соответствующий отдел, но решил тряхнуть стариной и съездить сам. Старый знакомый и давний клиент очень уж просил решить дело побыстрее – сам был не рад, что связался с "Монтрозом".

Да и вообще, юрист должен практиковать, если хочет остаться профессионалом, ум и навыки нуждаются в постоянном применении, как нож – в заточке. И потому Влад попросил Аллочку найти в графике время для визита в "Монтроз" прямо сегодня, пока там не ожидают налета. Так сказать, изобразить драккар викингов на мирном побережье…

Но с внезапностью не вышло. Вернее, вышло не совсем. Нет, Табан отреагировал, как и ожидалось: сначала натужными смешками и парой глупых шуток, потом предложением кофе и попыткой перенести встречу на завтра, послезавтра, следующую неделю, канун Рождества или конец света… Потом махнул рукой и повел Влада к юрисконсульту. Новому юрисконсульту, судя по табличке на кабинете. В документах стояла совсем другая фамилия. Документы изволил готовить какой-то Касумян, которого Влад, будь хозяин "Монтроза" его клиентом, посоветовал бы срочно подарить конкурентам, можно даже с доплатой – окупится причиненным им убытком. А в кабинете теперь сидел Грабар О. О. Или сидела – пойми тут по фамилии.

Нет, все-таки сидел. На его фирменную улыбку, тоже входящую в набор викинга, юрисконсульт Табана ответил своей, старательной, осторожной и слегка нервной. И на документы в руках Влада глянул с тщательно скрываемой тоской. Вот как? Неужели парень все понял? Потому что он, похоже, ждал неприятностей и был готов к ним. Неужели… будет интересно?

О. О. оказался Олегом Олеговичем. Легко запомнить, и ему подходит – было в парнишке что-то прибалтийское. Впрочем, не совсем и парнишка, навскидку около тридцати. Но с меньшей стороны, а не с большей. Просто типаж такой, долго сохраняющий юность. Светлые, почти платиновые волосы, серые глаза. Красивые, кстати. И глаза, и волосы. А глаза еще и умные.

Положив контракт на стол, Влад с интересом оглядел кабинет. На столе – идеальный порядок. Причем не пустота, которую путают с аккуратностью, а настоящий порядок: бумаги лежат ровненько и явно по важности, канцелярские принадлежности под рукой, чтобы секунды лишней не потратить, на мониторе – одинокий стикер без малейшего следа пыли… Аккуратный мальчик – еще один плюс к первому впечатлению.

Табан, подтверждая мнение Сокольского о своем идиотизме, почему-то не соизволил сразу начать с дела – зачем-то велев своему парню рассказать о контракте. Но это было даже удачно. Да что там – это было замечательно. Так подставить работника… Умелец.

Владу стало почти жаль Олега Грабара, когда тот узнал, перед кем почти час распинался. Столько злой тоски мелькнуло в брошенном на директора взгляде – явно начальник его уже не первый раз доводил до белого каления. Мелькнуло и тут же спряталось. Вместо того чтобы проявить на людях хоть тень недовольства, юрисконсульт "Монтроза" принялся старательно держать лицо. Более того, он еще и попытался отступить с боем, быстренько переключившись на те пункты, по которым клиенты Влада никаких претензий не имели.

Да, Влад оценил. И чем дольше они разговаривали, тем внимательнее присматривался к парню, гадая, как вышло, что он не слышал о таком перспективном молодом юристе. Явно ведь не выпускник, опыт уже есть. Может, приезжий?

А еще он поймал себя на совершенно неоднозначном интересе, никакого отношения не имеющем к делу. Вот совсем не касалось контракта, но было очень любопытно, правда ли у господина Грабара О. О. такие мягкие волосы, какими они кажутся?

Когда юрист Табана, наклонившись над бумагами, машинальным движением откинул челку, и та открыла лоб, солнечный луч из-за портьеры посеребрил и без того светлые волосы, скользнул по ним зайчиком-бликом – и у Влада пересохло в горле. Перед глазами четко и неумолимо встала картина, как он запускает пальцы в эти блестящие мягкие пряди, гладит их, а потом тянет назад, вынуждая юриста противной стороны откинуть голову и подставить нежное горло. Беззащитное такое…

Он сглотнул, опуская глаза к тем же документам, – еще не хватало пялиться на парня, как ребенок – на леденец. И визит постарался закруглить, тем более что времени разговор занял немало, спасибо идиоту Табану. Но теперь точно знал, что вернется. Разузнает о юрисконсульте Табана все, что можно узнать о человеке из своей сферы, за пару дней, и вернется во всеоружии. Вот зараза, какие же у него глаза… Кто сказал глупость, что светловолосые сероглазые блондины бесцветны? Так и предрассветное море, играющее сотней серых и серебряных оттенков, можно сдуру назвать бесцветным.

Выходя из офиса "Монтроза", Влад точно знал, что этот контракт он не отдаст никому. Бесплатно будет работать, если придется… Да что там – сам приплатит. Но раскрутит "Монтроз" по полной. А в процессе еще не раз повстречает господина Грабара О. О.

Влад улыбнулся с неприличной мечтательностью, благо никто уже не видел. Олег… имя как кусочек льда. Нет, мороженого. Холодное и сладкое, так и тянет покатать на языке, распробовать… Очень интересное дело ему досталось в этот раз.

* * *

– Вот документы, уф. Упарилась, пока добилась, чтобы все подписал.

Егоза Ирочка, секретарь и служба спасения в одном лице. Рыжая, яркая, с зелеными глазами в половину лица, пухлыми губками и россыпью очаровательных веснушек на молочной коже.

Непокорные кудри рассыпались пружинками по плечам, горя морковным золотом на белом пиджаке. Несмотря на деловой стиль одеяния, она все равно выглядела милой и бесшабашной. Чья-то родственница. То ли Марии Федоровны из бухгалтерии, то ли начальницы планового отдела. Пока что Олег не успел разобраться в родственных связях коллег. Впрочем, это было совершенно неважно. Ирочка успевала везде: справляться с работой, выслушать нытье страдальцев-коммерсантов, поулыбаться партнерам, поговорить с Олегом, посмеяться с бухгалтерами, полить цветы в кабинете шефа и сделать ему кофе. Кофе, судя по реакции последнего, она делала не очень, но за массу других положительных качеств, ей это прощали.

– Уехал, – тем временем продолжила она. – Собрался так быстро, что я глазом не успела моргнуть.

Олег взял папку из ее рук и проглядывал документы. М-да, снова: "Смотрите, какой похожий договорчик. Остался от вашего предшественника. Не надо ничего менять, тут реквизиты, тут сроки, тут название. И все красиво". Но когда начинаешь вчитываться, то хватаешься за голову. Потому что менять надо абсолютно все. И дело даже не в том, что что-то плохо составлено, а просто оно… совсем не подходит.

– Мне не нравится выражение твоего лица, – заметила Ира. – Я что-то не принесла?

Олег провел рукой по волосам, неосознанно взъерошивая их.

– Знал бы я. Но пока что…

– …все протабанили, – мрачно подвела Ира.

Олег поднял глаза, но девчонка тут же прыснула. Да так заразительно, что он и сам рассмеялся. "Протабанили" было чудесным производным от Табана Виктора Евгеньевича, который оправдывал именно такой вариант своей фамилии.

– Ну, что ж, – сказал Олег, выравнивая документы по краям и откладывая в прозрачную подставку с четырьмя отделениями, уже заполненную до отказа. – Переживем, не так ли?

Тут Ира должна была кивнуть, но она осталась задумчивой. Бросила быстрый взгляд на дверь, словно та прямо сейчас могла распахнуться. Покрутила рыжий локон, шаркнула заостренным мыском по паркету.

– А что, с "Корсаром" могут быть проблемы? – хмуро спросила она.

Чудно-чудно. Секретарь в курсе. Далеко пойдет, девочка. Впрочем, хороший секретарь и должен много знать. Особенно с таким шефом.

– Постараемся, чтобы не было, – твердо ответил Олег, вложив в голос успокаивающие нотки. – А что?

Глупая привычка общаться вопросом на вопрос. Но весьма действенная, не без этого. Ира поставила локоток на край стола, подперла кулаком щеку. В зеленых глазах появился вопрос:

– Он впечатляет, правда?

– Он? – не понял Олег, краем глаза заметив, что в почте зависло два новых непрочитанных письма.

– Ну, Корсар, – хмыкнула она. – В смысле, Сокольский. Такой… представительный мужик. Профессионал. Мне тут попадался доклад Эдика, твоего предшественника, так там такой солидный послужной список, что страшно становится.

Эдик, Эдик… Эдуард Вартанович Касумян. Вот скажи, черт тебя побери, нельзя было заниматься делами получше? После тебя же тут повеситься хочется. Натворил дел и скрылся в совершенно неизвестном направлении. По словам той же Иры увольнялся он в спешке, да такой, что даже обходной лист не полностью подписал. Только трудовая оказалась на руках – и смылся.

А вот упоминание о Сокольском настроение подпортило. Завтра встреча. Завтра надо играть на его поле и умудриться поставить хотя бы шах. При этом убедить соперника, что у тебя есть полный набор, а не один голый король. Где остальные фигуры? Да кто их знает, пали в неравном бою с глупостью и безалаберностью. Но вы, Владислав Алексеевич, не обращайте внимания. Вы играйте, черными или белыми, любой каприз. Что говорите? Любыми выиграете? Да, но…

– Какая ты внимательная, – улыбнулся уголком губ Олег.

Ира взмахнула руками:

– Ну, так у нас порой такой умудряются сунуть в папку на подпись, что потом крику на весь коридор. Поэтому приходится все изучать детально.

– Это правильно, – одобрил Олег, искренне надеясь, что разговор свернет в другое русло.

Однако Ира вдохновенно продолжила:

– Ведь это дело длится уже долго. На какое-то время приутихло, вроде бы нашли консенсус. Но, как поняла, оказалось, это была просто отсрочка.

Да уж. Хищник согласился немного потерпеть. Но наглая жертва даже не подумать сделать какое-то телодвижение. Поэтому хищник теперь зол. Очень зол.

Олег пожал плечами, словно это его не особо занимало:

– Ну, будем разбираться. Ситуации бывают разные.

Ира вздохнула:

– Это точно. Но я как на него посмотрю, аж мурашки по коже.

Олег озадаченно моргнул. Ну-у-у, Сокольский впечатляет, конечно. Но теоретически такие должны нравится женщинам.

– …а вот Инка из бухгалтерии и Ленка-снабженка влюблены в него по уши, – тем временем продолжила Ира.

А-а, то есть, имеются женщины в русских селеньях, которых Сокольским не напугаешь. Мысль позабавила, с трудом удалось сдержаться от смешка.

В кабинет вдруг постучали:

– Ира, там тебя ищут, – донесся мужской голос.

– Ой, – спохватилась она. – Заболталась, – В мгновение ока вскочив, понеслась к двери, дробно стуча каблучками. – Если что не донесла, еще приду, – крикнула она на бегу.

Олег только хмыкнул и покачал головой. Ну, что ж. Это нормально. Пусть будет лучше такой огонек в офисе, чем занудная карга в узких очочках.

Неожиданно зазвонил мобильный, и он глянул на экран. О-о-о-о, какие люди.

Улыбнувшись, Олег взял трубку.

– И спрашивается, зачем я ему звоню, если он никогда не берет трубку? – послышалось недовольное контральто.

Тут же громко замяукал кот, грохнула сковородка, и полилось шипение.

– Семочка, ах ты ж сукин сын, это ж была твоя рыбка.

Губы растянулись в улыбке еще сильнее. Показалось, что даже повеяло солнцем, солью, запахом винограда и старой штукатурки, которая методично осыпалась на кухне. Все попытки ремонта тетя Сара пресекала на корню, мотивируя, что ей попортят все и сразу, а столько денег на починить то, что вы тут наремонтируете, у нее нет и вряд ли будет.

– Вот не надо преувеличивать? – хмыкнул Олег. – Я не беру трубку, если только сплю, дорогая тетушка.

– Сема, поди вон, шоб глаза мои тебя не видели, – продолжила она и тут же добавила: – Тогда скажу тебе, Олежек, что ты что-то очень много спишь и, наверно, имеешь вид непозволительно здоровый.

Он встал и подошел к стоявшему на тумбочке чайнику, щелкнул кнопкой. Уже скоро время к обеду, надо бы и честь знать. Вообще, так работать, конечно, выгодно. Очень экономишь на кофе и еде. Однако Олег не относился к тем, кто считает, что лучше ходить стройным, но с больным желудком. Впрочем, зеркало показывало, что даже при усиленном питании, полнота ему не грозила. Нервная работа и постоянное движение не давали потерять вид. К тому же гены. Тетя Сара вечно ворчала, что как не корми, а толку никакого.

– И томный, – добавил он.

– Томный, это когда ты провел ночь и получил за это удовольствие. – И тут же задумчиво добавила. – А, возможно, и деньги.

– Какая ты меркантильная, – рассмеялся Олег.

Из трубки донеслось уязвленное молчание, правда, какое-то не очень расстроенное. Деньги тетя Сара любила. И чем старше становилась, тем сильнее крепла любовь.

– Мужчины – это что? – повторяла она. – Раз – и нету. Немного удовольствия и много проблем. Другое дело, когда у тебя приятно на банковском счету и ты никому за это не должна.

– Ты таки такой злой, потому что голодный? – вдруг совершенно миролюбивым тоном поинтересовалась она.

Ну, не то, чтобы правда. Но и не так далеко от истины.

– Вот я знала, – не дождавшись его ответа, объявила она. – Когда приедешь из своей Москвы, я же тебя не найду. Одни глаза… да и на те будет больно смотреть.

Возмущения и продолжались бы, но Олег услышал, что по второй линии кто-то ему звонит. Быстро отнял трубку от уха – незнакомый номер. Увы, даже с тетушкой спокойно не поговоришь.

– Тетя Сара, я…

Вторая линия разъединилась. Тетка вдруг резко умолкла, а потом спокойно спросила:

– Как там Лелечка?

Внутри резко появилась пустота. Голодная, злая, безвыходная. Олег быстро загнал это чувство подальше и попытался как можно ровнее ответить:

– Потихоньку. Смотрим, что можно сделать.

– Хорошо. Если что – звони.

– Конечно.

И даже когда она положила трубку, пустота никуда не делать. Эмоции – зло, особенно, когда знаешь, что они тебе ничем не помогут и только сделают хуже.

Кофе в этот раз не радовал. Что-то перемудрил с дозой, сплошная горечь. Хотя… может, попался просто пережженный. После разговора с тетей Сарой настроение резко упало, хотя поначалу было все хорошо. Родственница, единственная, пожалуй, кто о нем беспокоился и заботился после смерти матери. Отцу было глубоко наплевать, лишь бы не трогал его и не предъявлял прав на материнскую квартиру. С друзьями повезло больше, чем с родней. Пусть их можно было и пересчитать на пальцах одной руки.

Допив кофе, Олег вернулся на рабочее место. Так, хватит шататься, солнце еще высоко, негры должны работать. Так, что у нас тут? Ага, благодарность от коммерческого отдела за переработанный договор и новая болванка от партнеров Табана. Вот же ж люди. Пятый раз перечитывают и все равно умудряются наделать ошибок.

Снова зазвонил телефон. Не глядя, взял трубку:

– Алло?

– Добрый день, Олег Олегович. Вас беспокоит Алла, секретарь фирмы "Корсар". Вам удобно сейчас говорить?

Глава 3
Когда сгорела "Катти Сарк"

Но выше кранов и мостов,

Причалов и безлюдных баров,

На грани яви и кошмаров

Скользит серебряный остов..

Прошла неделя. Дождливая погода больше не возвращалось, солнечные лучи нежили и обнимали город, наполняя его теплом и светом. Москва шумела, смеялась, говорила на множестве языков. Кому-то могло показаться, что здесь слишком много людей. Кому-то – все бегут и чем-то заняты.

Суматоха ли? Толпа?

Ни то, ни другое Олега не пугало. Куда бы он ни приезжал, всегда умел увидеть то прекрасное и звенящее, что могло быть присуще только городу, в котором находишься в данный момент. У каждого из них – своя душа. Не хуже и не лучше других, просто – своя. И можно найти как хорошее, так и плохое. Зависит уже от человека.

Грабар вышел от партнеров Табана и посмотрел на часы. Двадцать пять минут до следующей встречи. И уже начало пятого. Как не крутился, а все равно утром был все время занят. Но, как известно, как ты казнь не отодвигай, сама собой она не исчезнет. Разве что кто-то подпишет бумагу на помилование. Но Табан, кретин, собственной рукой подписал себе приговор.

Неделю назад позвонила секретарша Сокольского и низким сексуальным голосом сообщила, что начальник убыл в командировку за пределы России и встречу отменяют. Олег почти обрадовался. Но потом понял, что это совершенно зря. Так бы, зажмурившись и одним махом. А так – растянется на неизвестно сколько. Слава богу, никаких похабных снов больше не было. Зато вот мысли никуда не девались. То и дело Олег ловил себя на том, что вспоминает хозяина "Корсара". Совсем не как владельца фирмы, а…

Поморщившись, он глянул на зажегшийся зеленый светофора и перешел улицу. Если идти бодрым шагом, то до Дорогомиловского суда можно дойти минут за двадцать. Офис "Корсара" находится там. Еще останется время покурить и подумать о прекрасном. Правда, тут и курево не спасет. Оставаясь внешне спокойным, Олег чувствовал, как медленно, но верно поднимается мерзкое ощущение, что перед Сокольским он в лучшем случае выступит достойно, но безрезультатно, а в худшем… Об этом думать не хотелось.

Не хотелось, да. Но не получалось. Образно говоря, на руках Олега был труп. Его можно было сделать красивым, но оживить – весьма проблематично.

Быстрый шаг, шум голосов, разноцветная одежда. Юная красотка в неприлично короткой юбке и высоких каблуках чуть не врезалась в Олега. Извинилась, обворожительно улыбнулась, осмотрела с ног до головы оценивающим взглядом и упорхнула.

Оценить, конечно, было что. Внешность нормальная, для барышень привлекательная. Мысли только дурные. А так все в порядке.

"Хватит думать о всяких глупостях", – мелькнула мысль.

Отвлекаться в любом случае не стоило. И хоть стратегия и план были продуманы заранее, как все пойдет – вопрос сложный. Сокольский не производит впечатление дуба-дерева, но вдруг человек захочет денег? То есть, отвоевать деньги тех, на кого он работает. И тех бедняг тоже можно понять.

Дорога осталась позади. Кажется, он прошел быстрее, чем предполагал. Заходить слишком рано – плохо, поздно – непозволительно. Можно только пунктуально зайти вовремя.

Набрав воздуха в грудь, Олег посмотрел на здание суда. А потом на то, что неподалеку. Вон она, обитель Сокольского. Выглядит солидно. Но не устрашающе, за что большое спасибо.

Олег глянул на часы. Так, ну хватит. От того, что он придет на несколько минут раньше, ничего страшного не произойдет.

Что ж, не стоило даже гадать, офис был современным, стильным, просторным. Отделы за полупрозрачными стенами, деловые разговоры, дресс-код. "Подождите секунду, переключу на другую линию" и "Да, конечно, этот вопрос решен". Впрочем, куски доносившихся разговоров, неосторожно вылетавшие из приоткрытых дверей, Олега не особо волновали. По сути, частично похоже на офис Табана. Только там занимаются другим. Одни технологи чего стоят.

Кабинет секретаря Сокольского не особо отличался от остальных. Симпатичная шатенка с идеальной укладкой, в бордовом костюме сидела за столом. Макияж, прячущий истинный возраст. Красивая. У таких барышень и цвет белья подходит к лаку на ногтях.

Внимательные карие глаза, не упускающие ни одной детали. Такой очаровательный цербер на страже любимого хозяина. В принципе, ничего удивительного, таким и должен быть секретарь. Ибо если не построишь всех вокруг, вряд ли что-то получится. Впрочем, Ира пока справлялась, беря молодостью, непосредственностью и совершенно замечательной улыбкой.

Такая же улыбкой уже… не сумеет. Монументальная красота. Губы улыбаются, но в глазах четкий расчет.

– Добрый день, – поприветствовал Олег, понимая, что вообще-то вечер, но к чему такие детали. – Я – Олег Грабар из "Монтроза", у меня назначена встреча с Владиславом Алексеевичем.

Секретарь, кажется, она тогда представилась Аллой, улыбнулась и кивнула:

– Добрый день. Одну минуту.

Подняла трубку приплюснутого белого аппарата, нажала всего одну кнопку.

– Владислав Алексеевич, к вам Олег Грабар.

Почему-то по коже вдруг пробежал мороз. И вроде бы здесь было не холодно, но в один миг все изменилось. Сердце предательски дрогнуло.

– Вас ждут, – сказала Алла.

Олег стиснул зубы и тут же заставил себя улыбнуться девушке. Шагнул вперед, чтобы ощутить под рукой гладкую массивную ручку и медленно-медленно ее надавить вниз.

Назад пути нет.

Дверь открылась бесшумно. Все лишние эмоции отхлынули назад. Собраться в нужный момент – ценное качество. За это Олега и уважали бывшие руководители и партнеры.

Кабинет… что ж, ничего особо страшного. С хорошим ремонтом, просторный и светлый. Все, знаете ли, как положено, без излишней вычурности. Жалюзи на окнах, большой прямоугольный стол, золотисто-коричневый, с легким медовым оттенком. Сразу видно, что натуральное дерево. Бумаги, компьютер, два черных плоских телефона, видимо, для внутренней и внешней связи. И сам директор "Корсара", глядящий на вошедшего спокойно, уверенно, но достаточно доброжелательно.

– Здравствуйте, Владислав Алексеевич.

– Здравствуйте, прошу – присаживайтесь.

Взгляд зацепился за стоявшую на подоконнике модель парусника. Потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить: клипер, легендарная "Катти Сарк". За время работы в судоремонтных фирмах Олег успел много чего насмотреться. Поэтому и тут определил сразу, что перед ним стоит. Дорогая модель, кстати, такую собирали долго и со вкусом. А потом поставили бешеную цену. И тут либо Сокольскому кто-то сделал дорогой подарок, либо он приобрел сам, будучи неравнодушным к подобным вещам. Потому что такие модели – это…

Олег одернул себя. От Сокольского ничего не ускользнуло. Проницательный ты мой. Ладно, дела, так дела.

В уголках губ собеседника появилась улыбка. Серые глаза посмеивались. И смотрели так… внимательно, пристально. Словно вдруг Сокольский узнал нечто интересное про Олега Грабара и теперь желал получить этому подтверждение.

– К сожалению, дела не позволили решить все неделю назад. Поэтому, надеюсь, сегодня мы этот вопрос закроем.

"А я-то как надеюсь", – мрачно подумал Олег.

– Да, конечно, – сказал он, не изменившись в лице и доставая документы из портфеля.

Листы контракта легли на стол перед Сокольским. Тот вскользь глянул на них. В глазах промелькнули серебристые искорки.

– Значит, приступим, – сказал он низким, пробирающим до костей голосом.

– Да, конечно.

Стрелки часов неумолимо отсчитывали минуты. Красавица Алла вызывалась в кабинет, чтобы получить указание принести кофе. Кофе оказался горячим и крепким. Но спор с Сокольским еще горячее. Олег приходилось следить за каждым словом, чтобы не выпустить лишнего и по собственной же неосторожности не загнать себя в угол. С каждым поворотом напряжение росло. Что проигрыш уже есть, но просто Сокольский не позволяет себе тыкать в него носом собеседника, давало мнимое чувство безопасности.

В какой-то момент, указывая на строчки пункта, он придвинулся ближе. От запаха дорогого парфюма и кожи вдруг стало вдруг жарко. Серебристо-серые глаза пронизывали насквозь, будто видя все тайные мысли.

"Тебе не обыграть меня, мальчик. Вообще. Никак. Но мне нравится, как ты играешь. Поэтому я посмотрю еще. Пр-р-р-родолжай".

Это было так явно, что не требовалось даже произносить вслух.

Секретаря давно отпустили. Когда Сокольский закрывал дверь, то Олег услышал краем уха:

– Больше сегодня никого не жду.

И глухой щелчок. Кажется, с замком какие-то неполадки. Такой звук обычно, когда замок вдруг решает, что закрываться надо не тогда, когда требуется, а тогда, когда хочется.

Сокольский вернулся, занял свое место. На мгновение стало не по себе. Так не смотрят на досадливую помеху, которую надо устранить. Но вряд ли он считает Олега серьезным противником. Достаточно внимательно относится к твоим словам, но… все равно не видит достойного врага. Или видит?

– А если начистоту? – неожиданно спросил Сокольский.

Серебро в глазах вытеснило всю серость весеннего неба. Почему-то вдруг показалось, что лучи солнца попадают на кожу и ласкают жаром. Глупость какая, солнце скоро совсем зайдет. Да и отсюда его совсем не видно.

– Олег, но вы же все прекрасно понимаете, что Табан…

Идиот. Конечно, понимает. Даже, больше, чем понимает. Только вот как это сказать прямо?

– …подписывая этот контракт, Виктор Евгеньевич, рассчитывал, что не будет сбоев в работе и сдача объекта пойдет по графику. Согласитесь, ничего криминального в этом нет.

А вот отсутствие предусмотрительности или банальное фиг-с-ним очень даже. Господи, что говорить ему дальше? Тут же простыми словами с толку не собьешь.

– Знаете, в прошлом контракте "Монтроза" допущены аналогичные ошибки. Но там везло. И была одна деталь, которая позволяла закрыть глаза, сейчас покажу.

Сокольский встал и направился к стеллажу с папками, находящемуся за спиной Олега.

Тот незаметно сделал глубокий вдох. И вдруг понял, что опасается смотреть в глаза собеседнику. И это уже совсем плохо. Мысленно дав себе оплеуху, поднял взгляд.

Сокольский стоял рядом, держа в руках синюю папку.

– Что-то не так? – поинтересовался заботливо, даже невинно.

Губы пересохли. Накатило удушливой волной воспоминание про сон, в котором он узнал этот голос.

– Да нет…

Сокольский склонился и положил папку на стол, рядом с рукой Олега.

Хвоя. От него пахнет хвоей. А еще… Мысли плавились и путались, дышать вдруг стало сложнее. Запах хвои и кожи сводили с ума, не давая выбраться из резко окутавшей сети.

Взгляд жег, заставляя позабыть об окружающем. Олег невольно провел языком по губам, даже не представляя, как это выглядит со стороны.

Жесткие пальцы Сокольского легли на его щеку. Дыхание перехватило. Губы властно накрыли его собственные, не давая даже шевельнуться. Время замерло. Там, где Корсар касался его кожи, вспыхивало пламя. Вот оно, солнце. Совсем не то, что светит на небе, но делает так же неистово горячо.

И тело кажется каким-то чужим и безвольным, словно через этот странный поцелуй выпивается вся решимость и попытка сказать "нет".

Впрочем, Олег не пытался. И теперь уже понимал, что просто так его отсюда не выпустят. И… не надо.

Сокольский продолжал целовать, а потом пальцы второй руки начали расстегивать пиджак. Медленно, осторожно, но уверенно.

Олег отвечал, понимая, что сам упустил момент, когда сам поднялся. И теперь не сидит в кресле, а прижат Сокольским к столу. И это… правильно. Сам поднял руку, касаясь плеча и шеи, замер у скулы, отвечая на поцелуй все с большим усердием.

Пиджак спустя миг оказался на кресле. За ним – рубашка. Ладони Сокольского медленно и тяжело огладили его спину и плечи, а поцелуй становился все горячее.

"Не блажь, – мелькнула безумная мысль. – Не сумасшествие. Он потянулся ко мне первым".

Пальцы вплелись в темные волосы Сокольского. Дыхание обжигало. Пытаться уйти от этих ласкающих и гладящих рук – безумие, ведь так остро чувствуется каждое касание, а сердце готово выпрыгнуть из груди. И вся страсть спора о срыве сроков сдачи теперь перекинулась на поцелуй… и не только.

– А срокам мы еще вернемся, ненаглядный мой, – обжег шепотом на ухо Сокольский.

Захотелось возразить, что чего к ним возвращаться и…

От спины ладони переместились к бедрам и заду, выглаживая их, умело сминая и замирая через определенный промежуток времени, чтобы вновь продолжить. И внутри от этого защекотало странное чувство: помесь стыда и жгучего желания.

– Какой хороший мальчик, – шепнул Сокольский, вызывая волну сладкой дрожи по всему телу.

Ремень Олега оказался расстегнут, а брюки приспустили ниже. Дыхание стало чаще, окружающее безынтересным и далеким. Язык словно онемел, не давая ничего ответить.

– Красивый, умный… И знаешь толк в работе.

Собственные пальцы впились в плечи Корсара чуть ли не до синяков. Тот только одобрительно хмыкнул, продолжая гладить бедра. Потом положил одну ладонь на пах и погладил сквозь белье, лаская пальцами.

Задохнувшись от ощущений, Олег невольно прикусил губу Сокольского и тут же медленно провел по ней языком, ловя дыхание. Попытался расстегнуть его ремень сам.

– Какой славный мальчик, – выдохнул тот в его рот.

Белье оказалось стянутым, а наглые пальцы Корсара уже вовсю ласкали член, давая только судорожно втягивая воздух и растворяться в накатывающем жаре.

Вернувшись выше, рука огладила грудь, обводя кончиками пальцев ореолы сосков и легонько их сжимая.

"Меня же сейчас прямо здесь", – только и успел подумать Олег и тихо охнул, когда колено Сокольского раздвинуло его бедра.

Плевать, на все плевать. Хочу. Здесь. Сейчас.

Потянувшись к пуговицам рубашки Корсара, начал их быстро и аккуратно расстегивать. Привычка.

Но стоило управиться с последней, как Сокольский чуть прищурился, покачал головой и вдруг перехватил его руки. Поднес к губам, начал целовать, гладить нежную кожу на сгибах запястья кончиком языка… а потом как-то странно и задумчиво посмотрел, будто что-то пытаясь оценить. Олег, затаив дыхание, молча смотрел на него, не понимая, что происходит.

Сокольский ловко сдернул свой галстук, потом провел плотной шелковой лентой по запястьям Олега, словно в шутку. И с вопросом.

Олег не отводил взгляда. В глубине сознания зародилась странная догадка. Ну, что ж… узнаем. Он медленно провел языком по губам. Приподнял вопросительно бровь, в серых глазах вспыхнул подначивающий огонек. Мол, давай.

Сокольский не то чтобы усмехнулся, но по губам скользнула улыбка. Одобрительная. Галстук широкой петлей лег на запястья, узел получился не слишком тугой, но не вырваться.

Может, зря? Но тут же загорелось предвкушение и легкий страх.

А Олега наградили еще одним поцелуем: сначала медленно поймали ухо губами, провели языком по шее легчайшим касанием, и только потом впились в губы, властно раздвигая их. А чтобы даже не вздумал вырваться, ладони снова легли на плечи и притянули их к себе, большими пальцами поглаживая ключицы.

– Очень славный, – мурлыкнул в ухо. – Старательный, способный… Вздумаешь поменять место работы – возьму тебя не глядя.

Олег невольно прикрыл глаза, стараясь не застонать, но и не успел, так как губами снова овладели. Вырываться и не собирался, ощущение плотно шелка на запястья забавляло и заводило одновременно

– А поглядеть есть на что, – выдохнул он в губы Сокольского. – А возьмешь…

– Обязательно возьму… – Голос Корсара напоминал басовитое мурлыканье огромного хищного кота. – Ты прав – посмотреть стоит. Повернись.