Текст книги "Имеет свойство яда (СИ)"
Автор книги: Мика Ртуть
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Простой логичной мысли, что речь идет не про отношения со второй половинкой, а про семью в целом. Но когда матери нет, а отца почти нет, об этом как-то не думаешь.
– Владислав Алексеевич, – тихо, но четко произнес Олег, – вы издеваетесь?
Но хуже всего было, то, что во взгляде Сокольского не было ни намека на издевку. Кажется, он действительно интересовался. От этого стало не по себе. Господи, богатый, уверенный, дорогой мужик, гендиректор "Корсара", зачем оно тебе?
"Может, такая манера развлекаться?"
Решив, что ни стоит больше думать ни о плохом, ни о хорошем, Олег, вложив по максимуму дипломатичности, сказал:
– Владислав Алексеевич, я очень признателен вам за все, но позвольте разобраться мне со своими делами самому?
Вот же ж репей. Вчера об этом же тоже спрашивал. Но вроде же тогда удалось отмазаться. А тут… и ведь обещал же не лезть с расспросами. Только вот… и не скажешь этого сейчас. Нельзя хамить тому, кто…
Олег медленно поднялась, стараясь не совершить ни единого резкого движения.
– Спасибо за… – и запнулся. Так, а как назвать лаконично шикарный секс, ужин, снова шикарный секс, спокойную ночь и отличный завтрак? – все.
Ну, а что? Хорошая же формулировка. Подумаешь, что слишком короткая. Зато очень емкая. И вообще, краткость – сестра таланта.
Сокольский ничего не сказал. Только смотрел внимательно-внимательно, словно ждал продолжения. Хотя на дне серебристо-серых глаз, кажется, мелькнуло удивление. Значит, можно уходить. Пока не остановил. А то… уходить может и не захотеться.
Оказался возле двери очень быстро. Кажется, в первый раз за долгое время не зная, стоит ли выходить сейчас или помедлить еще минутку, непонятно на что надеясь.
Секунды замерли, воздух показался вязким и душным. Смешно и горько, что за глупости?
– Олег…
Даже не появилось ни единой разумной мысли, когда его быстро развернули, прижали. А потом губы Сокольского накрыли его собственные. Властно, спокойно и, внезапно, очень нежно. К щекам хлынул жар, вдохнуть удалось с трудом. Зародившаяся внутри злость начала стихать. Хотя, какой начала? Неожиданность смела ее полностью.
Сокольский выпивал дыхание, ласкал его губы, язык, не давал отшатнуться. Спустя болезненно долгий и страшный, словно голодная беспросветная бездна, миг, Олег положил руки на его плечи и ответил. Без всякой задней мысли. Просто кощунственно было стоять столбом и делать вид, что все равно, когда тебя так целуют.
Что-то менялось, становилось совсем не так, как надо. И делалось так горячо, что казалось, солнце вышло из-за туч и залило своим жаром всю комнату. Или это огонь бежит от прикосновений пальцев Сокольского, которыми он поглаживает скулы и шею. Еще немного – и возьмет лицо в ладони. И тут станешь совсем потерянным и беспомощным, потому что посмотрят глаза в глаза – и ни сбежать, ни скрыться.
Но его помиловали.
– Я сейчас уезжаю, – шепнул Сокольский прямо в исцелованные губы. – Срочно вызывают назад, в Москву. Приди в себя и подумай. Мои вопросы и предложения в силе.
Олег не сразу сообразил, что в карман пиджака что-то опустили. А потом очень легко оттолкнули.
– Иди, мальчик.
Вот так. Просто иди.
Но сейчас это было самым лучшим, что могло произойти. Олег не заставил себя долго упрашивать. Не стоит зевать, пока хищник отвлекся. Хотя, какой отвлекся… Он отпускал сам. Давал возможность сделать вдох.
И закрывшаяся за спиной дверь только подтвердила это. Влад больше ничего не сказал. Только вот смотрел. И от этого подкашивались ноги. Чудом только вышел, напоследок пожелав удачной поездки.
На первую лекцию Грабар почти не опоздал. Впрочем, в этот раз лектор попался весьма занудный, да и особо нового ничего узнать не удалось. В обед Олег пересекся с Марией Федоровной, та упорно пыталась затащить его в буфет.
– Ты куда вчера делся? – спросила она, прищурившись. – Я вчера заходила, но не открыл, так и простояла нежданная.
– А что-то серьезное? – насторожился Олег.
Первый вопрос проигнорировал принципиально. И, придав себе обеспокоенно-растерянный вид, перевел тему. Врать не хотелось, а рассказывать правду – дудки. Это его личное дело, в чьей постели он… в смысле, с кем из коллег общается ночь напролет.
– Да нет, слава богу, – отмахнулась она. – Хотела уточнить, все ли в порядке. А то у тебя вид был – краше в гроб кладут.
Тут же вспомнились слова Сокольского. Да уж, надо меньше нервничать. А то если так пойдет дальше, то на каждом шагу начнут приставать с дурацкими вопросами. И это никуда не годится. Учитывая, что впереди рабочая неделя, идиот-Табан, разборки с "Корсаром", спешный поиск подработки и Лелька…
День прошел немного сумбурно, но, в целом, нормально. Предпоследняя лекция про нюансы ведения дел между Россией и Украиной оказалась потрясающе интересной. Во всяком случае, Олегу, который знал родное законодательство и теперь изучал российское, очень помогло. Осветили некоторые аспекты, на которые он, безусловно, обратил бы внимание, но так же было гораздо быстрее и удобнее, чем разбираться самому.
К концу семинара красно-белый автобус "Кимо" развез всех сотрудников по домам. Мария Федоровна сразу была неразговорчивой и уставшей, но стоило позвонить внучке, как главбух словно помолодела и курлыкала счастливой бабушкой, позабыв обо всем на свете. И даже когда Олег выходил, только улыбнулась и помахала рукой.
Странным образом, настроение было хорошим. Возможно, когда находишься среди довольных жизнью людей, то и сам понимаешь, что можешь радоваться?
Стоило только войти домой, как запиликал мобильник. Олег включил свет и, достав из кармана телефон, хмыкнул. Боже, какие люди.
– Однако, здравствуйте, – поприветствовал Олег, проходя в комнату, чтобы открыть балкон.
Духота в доме царила знатная. Дверь со скрипом поддалась, и тут же хлынул свежий вечерний воздух.
– И вам не хворать, – весело отозвался Ян, и тут же чем-то хрустнул. – Упс. Нешка, имей совесть.
Тут же донесся возмущенный мяв.
– Знаешь, – задумчиво сказал Олега, глядя на печальный алоэ, который не мешало бы полить, – последнее время если мне звонят из дома, то обязательно ругаются с котами.
– Да неужто? – притворно удивился Ян. – Сара Абрамовна таки не может хоть на чуть-чуть заткнуть своего обожаемого бандита?
– Знаешь, твоя попытка имитации одесского говора ужасна, – заметил Олег, зажимая телефон между ухом и плечом, чтобы взять бутылку со специально отстоянной водой и полить цветок. Все равно сейчас не до переодевания.
– Да нет, – ни капли не смутился Ян, – просто ты у нас зануда.
Олег рассмеялся. Разговор складывался весьма неплохо. С Яном было всегда легко. Словно снималась вся боль и тяжесть. После того, как друг уладил все в личной жизнь, умудрился и сам перемениться. Из мрачного циника стал… э… энергичным циником. С легким флером безрассудности.
– Ты там вообще как?
– Э-э-э… многозначительно протянул Грабар, понимая, что…
Елки. Ян – тот человек, от которого нет секретов. Вообще и в принципе. Тот, кто поддержит в любую минуту. Не факт, что не вынесет при этом мозг, но поддержит. А уж имея за спиной Азова, то есть, Александра Айзовского, талантливого художника и твердого характерного мужика, чувствует себя и вовсе непростительно уверенно.
В свое время Александр помог Яну отыскать младшего брата. При этом вел себя как гребаный феодал, лучший на свете любовник и настоящий друг одновременно.
Ян долго упирался, не хотел признавать, что может состоять в отношениях с мужчиной, но… в итоге сдался. Олег был за них искренне рад. Друг заслужил заботливого и внимательного человека.
– Так, а ну-ка выкладывай.
Когда Ян начинал говорить таким тоном, то ничего хорошего это не предвещало.
Олег вернулся в комнату, оставив балконную дверь открытой. Зажег ночник, сел на кровать и дернул узел галстука.
– Ты про Лельку? – попытался он перевести разговор.
– Не прикидывайся глупее, чем ты есть на самом деле, – раздраженно сказал друг. – Про деньги я знаю, в среду переведу часть. Сашка потряс своих клиентов, великих меценатов. Так что тут частично уже легче.
– Легче насколько?
– На треть. Выкладывай, кому сказал.
Казнь не отменить. В этот раз аттракцион заело. Олег вздохнул:
– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин.
В трубке повисло напряженно-ожидающее молчание. Где-то там, на фоне, снова мяукнул кот. На этот раз ближе. Олег хорошо помнил этого черного нахала, который терпеть не мог, когда любимый хозяин отвлекался и говорил с кем-то по телефону. Вечно намеревался запрыгнуть на колени и предано смотреть в глаза.
– Ну… – Он стянул галстук и откинул го на кровать. – У меня случился секс. С партнером.
– Как неожиданно, – мрачно заметил Ян, видимо, ожидавший немного другого. – С половым или деловым?
Вот зараза. Вроде ехидничает, а суть чует.
Олег посмотрел на потолок. М-да, тут побелить бы неплохо, а то осыпаться начнет.
– Одновременно, – кратко ответил Олег.
В трубке повисла тишина.
Ян явно обдумывал сказанное. Очень хотелось надеяться, что друг сейчас не вспомнит слова, сказанные год назад: "И никаких больше отношений на работе".
– Кажется, я зря прятал твои любимые грабли. Ты все равно их нашел, – наконец-то сказал он. – Я прав?
Олег задумчиво бросил взгляд на поцарапанный золотистый ночник, освещающий комнату желтоватым теплым светом.
– Не просто нашел, – все же выдавил из себя. – А с размаху влетел в них лбом.
Характеристика, конечно, еще та, но так близка к правде.
– И… – Ян закашлялся. – Как?
– На столе, – меланхолично ответил Олег, чувствуя, что чертовски хочется закурить. Вот прямо сейчас.
Ян издал какой-то маловразумительный звук, но тут же взял себя в руки и деликатно уточнил:
– А потом?
– А потом в кресле.
– Грабар. Я должен видеть твое лицо. Делай что хочешь, но я жду тебя в скайпе.
Глава 9
Неприятности оптом
Табан вернулся только в понедельник к обеду. Злой, разочарованный в жизни и срывающийся на сотрудниках. Довел чуть ли не до слез Иру, которая совершенно не понимала, чем провинилась перед шефом. Отчитал производственников и наорал на коммерсантов. Пытавшегося держать ответ начальника снабжения не захотел и слушать. Напоролся, правда, на скалу в лице Марии Федоровны и немного поубавил пыл. Все же главбух знала, что сказать и как сказать. А поскольку финансовый вопрос святое, то Табану приходилось прислушиваться.
Правда, стоило ей только выйти, как наступила очередь Олега. Настроенный достаточно философски, он вошел в кабинет шефа. Табан что-то громко выстукивал на клавиатуре.
"Ишь, какая деловая переписка, – отметил про себя Грабар, – как бы Сергею не пришлось потом приклеивать кнопки".
– Садись, не стой столбом, – бросил Табан, не отрывая взгляда от монитора.
Какое дивное приглашение. Но лучше не спорить, себе потом будет дороже. И лучше вообще не особо вникать в то, что сейчас можно будет услышать. Куда полезнее поразмышлять над составлением письма для физического лица Гаевского Владимира Сергеевича, прямо с утра позвонившего и сообщившего о желании нанять Олега для помощи в одном разбирательстве с подрядчиком. Видимо, господь сжалился и решил подкинуть подработку в достаточно короткий срок. Олег уже успел прикинуть, что отведенного срока ему должно хватить, и сумма, которую скоро переведет Ян, как раз покроет остающуюся дыру. Все должно получиться. Вот только Табан…
– Как семинар? – спросил тот, словно что-то почувствовал.
– Все прошло хорошо, – с непроницаемым лицом ответил Олег.
О да, хорошо. Настолько хорошо, что по приезду домой обнаружил в кармане визитку с телефонами Сокольского В.А. Но при этом кроме рабочего там был еще один. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться – личный. Гладкий прямоугольник, сине-золотой, с эмблемой "Корсара". И едва уловимо от него пахло хвойной горечью, можжевеловой такой. Прямо как кожа Сокольского. И не хотелось думать, как трусливо хотелось немедленно набрать номер и спросить, когда можно прийти в отдел кадров.
Конечно, все это из разряда фантазий. Сокольский, может, и был серьезен, но Олег не собирался никуда сбегать. Пусть и на работу теперь идти хотелось не очень. Где-то глубоко пробудилось очень нехорошее чувство, что ситуация будет только усугубляться.
– Вынесли ли вы что-то полезное? – снова спросил Табан, наконец-то отправив письмо, и посмотрел на Олега.
Охо-хо, а глаза-то красные. Да и весь какой-то нервно-дерганный. Неужто юная нимфа бортанула, найдя себе кого-то попривлекательнее?
– Да, – кратко ответил Грабар.
– Ну, прям образец ораторского искусства, – криво усмехнулся Табан. – Что-то туго с красноречием. Или выходные удались?
В последнем вопросе было столько яда, что Олег искренне изумился. Это намек на пьянку, что ли? Или в чем дело?
– Удались, – спокойно и ровно сказал он, не отводя глаз и не собираясь давать Табану возможность разъяриться. – Оба моих выходных были проведены в Подмосковье на консалтинговой семинаре компании "Кимо", в течение которых я присутствовал на одиннадцати лекциях.
– Велико достижение, – отмахнулся Табан. – Народу много было?
Олег чуть пожал плечами:
– Прилично.
Честно говоря, он совершенно не понимал, к чему клонит начальник. Возникало ощущение, что хочет за что-то раздолбать, но не может найти причины. С одной стороны это было забавно, с другой – держало в напряжении. Ибо, кто ищет, тот найдет. А искать Табан умел весьма неплохо.
– Кто был из нашего черного списка?
Ага, теперь понятнее. Черный список – фирмы, с которыми у "Монтроза" весомые проблемы благодаря господину Касумяну. Что ж, тут и правда, повезло. Никого не было, во всяком случае, из тех, кого Олег знал.
– Никого, Виктор Евгеньевич, – дал обтекаемый ответ он и почти не покривил душой. Табан ведь не спросил, были ли те, кто представлял наших коллег из черного списка? Нет? Нет. "Корсар" нанят "Хельтрудой", но ведь Сокольский – это же не совсем то, что директор "Хельтруды", не так ли?
– Так-так-так. – Табан постучал пальцами по столу. – Ну, что ж, то есть, хотите сказать, что нам беспокоиться не о чем?
– Беспокоиться есть всегда о чем, – осторожно сказал Олег, – особенно, если есть причины. Но при этом…
Табан нехорошо прищурился. На губах разве что не расплылась довольная улыбка. Поймал. Нашел, за что ухватиться.
Грабар прикусил язык, всячески ругая себя за не слишком корректную формулировку. Идиот, меньше говори, больше смотри трепетно и покорно. Тогда пронесет. Во всяком случае, именно сейчас.
– Причины – это да, – невинно сказал Табан. – Вот как в прошлый раз, да? Кстати, с "Хельтрудой", надеюсь, такого не будет? Да, Олег Олегович? – вкрадчиво поинтересовался он. – А то там снова "Корсар", сами понимаете, что мы работаем не для того, чтобы кормить Сокольского и его сотрудников?
Грабар онемел, не веря своим ушам. Работаем, простите, для чего?
– Я вами очень недоволен, – откинувшись на спинку кресла и сложив руки на круглящемся животе, сообщил Табан. – Прошлый раз был весьма показателен. И очень дорог, поверьте. Поэтому хочется верить, что в этот раз вы отнесетесь со всей возможной ответственностью и не провалите ничего.
Лицо Олега превратилось в маску. Сказанное никак не хотело доходить до мозга. Пустые слова, без смысла и значения. Что за черт вообще? Он соображает, что несет? Может быть, тогда он и виноват в том, что клиенты "Монтроза" иногда читают заключаемые договора и требуют выполнения обязательств?
Зазвонил телефон, Табан схватил трубку и махнул Олегу рукой на дверь, давая понять, что неугодный подчиненный может валить на все четыре стороны.
Понимая, что сейчас и правда, лучше свалить, Олег скрипнул зубами и вышел из кабинета Табана. В приемной увидел Иру с раскрасневшимися глазами и разозлился еще больше. Что за ерунда, в конце концов? Один человек так виртуозно сумел перепортить настроение всему коллективу?
Заметив взгляд Олега, Ира поперхнулась травяным чаем, который всегда пила, если надо было успокоиться. Видимо, вид у самого Олега тоже оставлял желать лучшего.
– Совсем плохо? – робко уточнила она.
Он только махнул рукой, не желая вдаваться в подробности.
– Нас… кхм, а мы крепчаем, – отшутился Грабар весьма своеобразной формулировкой и пошел в свой кабинет.
Работы было полно, предстояло разобраться с текущими делами и как-то отмазаться от "Хельтруды", вопрос которой сам по себе, разумеется, не рассосался. Поэтому первым делом стоило сочинить очередное письмо и направить в "Корсар". Пусть господа юристы… развлекаются.
Думать о том, что информацию передадут лично Сокольскому, не хотелось. Но и нельзя было не понять, что просто так дело никто не отставит. Олегу очень ясно дали понять, что заинтересованы. Как и зачем – другой вопрос.
Грабар тихонько прикрыл за собой дверь и сел за стол. Некстати совсем вспомнился сон. Такой яркий, такой настоящий. Будто с Сокольским один на один. И просит о помощи. О какой именно – не разобрать. Да и… неважно уже. Потому что серые глаза Влада смотрят внимательно и с легким прищуром, словно пытаются что-то прочесть. И все бы ничего, но на собственной скуле ощущается жар от большого и указательного пальцев Сокольского, которыми он лениво и задумчиво поглаживает, а через секунду – ощутимо сжимает. А потом и вовсе поднимает лицо за подбородок и заставляет смотреть прямо в глаза.
– Разве я когда-то отказывал? – спрашивает мягко, но в голосе слышится урчание голодного зверя. – Но ты же сам понимаешь…
Подушечка большого пальца проводит по губам, надавливая и заставляя их приоткрыть. Судорожный вдох, попытка отвести взгляд… остается попыткой. И жарко так, что хоть в горную речку прыгай.
– …что тогда будешь делать то, что я скажу? И отвечать четко и правдиво на все поставленные вопросы?
Олег вздрагивает, но еле слышно выдыхает:
– Да.
А потом осознает, что стоит перед Сокольским на коленях.
К счастью, будильник зазвонил вовремя. А, учитывая, что лечь Олег умудрился достаточно поздно (Ян очень сильно требовал подробностей), то вставать совершенно не хотелось. И думать тоже. Но так как опаздывать не входило в грабаровскую привычку, то пришлось силой заставить себя встать и собираться.
Время пролетело незаметно. К обеду удалось кое-как остыть, отодвинуть Табана на задний план, пожелав ему там и оставаться, и как следует углубиться в работу. При этом оказалось, что со срочные дела были не такими уж и страшными, и в этот раз вполне вероятно могло быть, что домой можно попасть вовремя. Но стоило только мысленно расслабиться, как монитор погас.
– Это еще что за? – пробормотал Олег, искренне надеясь, что перезагрузка сейчас все исправит. Ну… или просто отошел кабель от монитора.
Однако ни один из аматорских способов, призванных на оживление компьютера не подействовал. Включаться все вроде даже включалось, но вот загружаться категорически отказывалось.
Еще не до конца осознав глубину всей зад… неприятности, в которой очутился, Олег выругался сквозь зубы и набрал Сергей.
– Что у нас плохого? – поинтересовался Хелевский, явно будучи слишком занят, чтобы вести долгий разговор.
"Какая проницательность", – отрешенно отметил Олег.
– Пожалуй, все, – честно сказал он. – У меня ни черта не грузится и грузиться не желает. Уборщица сегодня не приближалась, тревожных сигналов не было, порнуху не смотрел.
– Печально, – отозвался Сергей. – Коль уж и с порнухой такие дела, то, кажется, ты у нас идеальный. А идеальные люди очень вредны не только для окружающих, но и для техники.
– Что есть, то есть, – рассеяно согласился Олег, бездумно перелистывая ежедневник.
На глаза попался злосчастный расчетный. А за ним – визитка Сокольского.
– Ладно, жди. Скоро буду, – пообещал тот и положил трубку.
Скоро, так скоро. Несказанно радовало, что программист попросту никуда не умчался, а находился на месте. Вынужденное просиживание штанов за нерабочим компьютером – то еще удовольствие. Правда, и серьезная отмазка.
Сергей вошел спустя десять минут. Страшно сосредоточенный и безумно погруженный в себя. Впрочем, как и всегда. Кивнул Олегу, деловито согнал его с кресла и принялся за работу.
Грабар подошел к окну. Выйти, перекурить, что ли? Все равно прямо сейчас он сделать ничего не может. Мысли оборвал звонок мобильного. Незнакомый номер, наверно, опять коммерсанты перенаправили какого-то занудного клиента.
Однако стоило взять трубку, как едва не оглушило радостным приветствием:
– Привет, Олег. Как ты там? Как жизнь? На работе сейчас? А я вот…
Даже если б сейчас разверзлась земля, и оттуда вышел Сокольский с плеткой, Олег бы меньше удивился, чем услышав этот задорный тенор. Тенор тем временем продолжил радостно стрекотать:
– А я вот только приехал и…
– Лева, какого черта? – крайне невежливо перебил Грабар.
Однако Леву, то бишь, Льва Эдуардовича Мельцера, музыканта, балбеса, балагура, хулигана и немного домашнего мальчика, внука незабвенной Фиры Марковны, было не так просто сбить с толку. Стоило только Олегу переехать к тетке в Одессу, как и случилось знакомство с Левочкой. Извечная бандана, серьга в виде креста в левом ухе, потертая джинсовая куртка, рваные джинсы, вырвиглазная футболка. Русые волосы ниже скул, фигурно выбритые виски. Невинные зеленые глаза, прямой нос, полные улыбчивые губы, пальцы с мозолями от постоянных репетиций. Олег редко его видел в другом наряде и почти никогда – без гитары. Такой… представитель уличной богемы, влюбленный в музыку и ветер. Голос у Левы, правда, был обворожительный. Такой хрипловатый тенор, от которого барышни сходили с ума. Если добавить неиссякаемое чувство юмора, обаяние, сшибающее с ног и органическую незлобивость, то становилось ясно, что девиц у Левы хватало. Обычно он старался крутить роман с "единственной и до конца жизни", но спустя месяц менял решение. А бывало, что плевал на свои же принципы и пускался во все тяжкие. В такие дни в коридоре, за искусственным вьюнком Фиры Марковны всегда прятался список с девичьими именами и расписание, когда и какой из воздыхательниц было назначено свидание.
Иногда, конечно, случались накладки, но, в общем и целом, проблем не было. Лева никогда не унывал, регулярно вляпывался в разные и совершенно невероятные ситуации, никогда не вешал нос, но при этом умудрялся развешивать свои проблемы на всех окружающих. При этом делал это настолько виртуозно и необременительно, что злиться на него было просто невозможно.
Сергей, услышав обращение, хмыкнул.
– Так я работать, – совершенно не смутился тот. – Бабуля сказала, чтоб связался с тобой, а то мало ли, потеряюсь в Москве еще и…
– Постарайся не потеряться, – сказал Олег таким тоном, что Лева резко притих.
В общем-то, он прекрасно понимал, что просто так Лева бы не звонил. Но от прочищения мозгов Фирой Марковной и тетей Сарой сбежать невозможно. И когда отправляли своего богемного обалдуя в Москву, прекрасно понимали, что тут будет кому за ним приглядеть.
Олегу от такой перспективы никакой радости не было. Мало тут Лельки, Табана, внезапно рухнувшего на голову Сокольского… еще и Левочка. Воистину мудрые люди говорят: "Введи в свой дом козу".
– Не занудничай, – весело раздалось из трубки. – Я твой крест, тебе меня и нести. Но не бойся, не все время. Я еще помню, что ты прекрасно стреляешь.
И отключился. Олег молча посмотрел на телефон. Нет, ну каков наглец, а?
– Непрошеные родственники? – лениво поинтересовался Сергей, поднимаясь со стула.
– Почти, – буркнул Грабар и глянул на системный блок. – Что там с ним?
– Смотреть надо, так, увы, ничего не могу понять, – ответил он, ловко отключая все кабели. – Забираю к себе, надо покопаться. Не факт, что верну сегодня.
Известие изрядно расстроило. Кое-что, конечно, можно сделать без компьютера, но черт… Вынужденный простой потом же придется нагонять. А это совсем нехорошо и…
Тяжело вздохнув, Олег бездумно пролистал телефонную книжку. И только ускорил просмотр, не желая надолго задерживать взгляд на том, кто сделал предложение, от которого отказываться совершенно не хотелось.
Надо ли говорить, что спустя полчаса снова нарисовался Табан с чрезвычайно срочным поручением? На этот раз настроение испортил окончательно. Да так, что хотелось на минуточку заскочить в тир и прихватить первый попавшийся пистолет. При этом плевать, что там не боевые патроны, достаточно стукнуть рукояткой по лысине.
Придя домой, Олег понял, что ничего делать не хочется. Да уж, пожалуй, можно задвинуть подальше всю взятую на дом работу и просто спать. В состоянии медузы ничего дельного не сделаешь. В почте появилось новое письмо от "Корсара".
"Тоже мне… полуночник", – тоскливо подумал Олег, чувствуя, что просто нет сил открывать его и вникать в суть дела.
Да, лучше со свежей головой. Он сделал глубокий вдох, прогоняя подступившую трусость, прекрасно понимая, что усталость – всего лишь глупая отмазка. Куда дальше, прямо за усталостью прячутся два совершенно противоположных чувства: страх, что Сокольский придумал такой ход, что Олег попросту его не обойдет, и необъяснимое, какое-то мазохистское желание, чтоб решение так и не нашлось. И переписка была… долгой.
* * *
Сказать, что неделя не задалась – ничего не сказать. Сергей с горем пополам вернул компьютер к жизни. Часть важных документов пропала, и предстоял долгий и нудный процесс восстановления. Поэтому об уходе домой вовремя можно было позабыть. Учитывая, что нужно было заниматься делом Гаевского, ибо это была единственная возможность раздобыть нужную сумму на операцию Лельки. Цель: выиграть дело. По идее, не так уж и сложно. Всего лишь строительный объект. Обращение одного из субподрядчиков, к которому выставлял штрафные санкции генеральный подрядчик за несдачу объекта в срок. Теперь нужно было разобраться в ситуации и доказать, что вина субподрядчика не столь однозначна. Ибо прямые обязанности по установке сантехники были задержаны из-за просрочки сдачи работы предыдущего субподрядчика, задержавшего закладку стен.
Фактически все было так, как представлял генеральный подрядчик, однако в то же время у попавшего под раздачу "виновника" дела были хорошие возможности выйти относительно живым, здоровым и без финансовых потерь. Теперь только оставалось изучить все доступные документы и молиться всем богам, чтобы господин Гаевский оказался занудой и не забывал писать письма-обращения на все задержки и сообщать о происходящем своему нанимателю.
Изучать дело строителей приходилось в обед и дома после работы. С восстановлением документов рабочий день нагло растягивался на полные двенадцать часов. А потом спустя короткую поездку на метро и ужин на ходу плавно перетекал в рабочую ночь.
Табан поймал мрачную волну и теперь считал своим долгом прицепиться к любой мелочи. На фоне совершенного непонимания, с какой радости и что причиной, регулярного недосыпания и крайне мерзкого настроения, Олег чувствовал, что еще немного и выскажет все шефу в лицо. Но тут же прикусывал язык, с отчаянием понимая, что вылететь с работы сейчас совсем не то, что ему нужно. Во-первых, остаться без денег далеко не радужная перспектива, во-вторых, не хотелось оставлять за собой хвосты – врожденная аккуратность и ответственность не давали бросить все, как есть.
Ян звонил пару раз за неделю, но долго говорить не было сил. Банальной мечтой было просто добрести до постели, рухнуть на нее и уснуть. Поэтому все общение ограничивалось: да, спасибо за деньги. Да, все дошло. Да, я перезвоню.
Друг бросал на него полные беспокойства взгляды, обещал убить собственноручно, если вдруг Грабар надумает помереть прямо за рабочим столом, и пытался хоть немного поднять настроение.
Последнее даже получалось, но стоило только погаснуть монитору, как вновь становилось одиноко и холодно, один на один с горой бумаг и безмолвными скан-копия "чрезвычайно важных документов".
Пятницы Олег ждал, как праздника. Потерянные файлы удалось восстановить, так что за выходные можно было чудно отоспаться и добить дело Гаевского.
Вопрос с "Хельтрудой" решился на удивление гладко. Разумеется, безоговорчной победы "Монтроза" быть не могло, но и "Корсару" не было где разгуляться. Нашли компромисс, устраивавших обоих представителей. У Олега даже закралось сомнение, что Сокольской попросту передал дело кому-то из сотрудников профильного отдела, а тот не имел цели добить до смерти. Так, немного покоцать, как говорила тетя Сара. Хотя… все было сложно, и строить предположения на пустом месте – единственное, что сейчас мог делать Грабар.
Под недовольное бурчание Табана, что второе дело с "Корсара" едва ли не провалили, и все плохо, и… Олег покинул офис. Слова шефа попросту уже не воспринимались. Ибо понять, чего хочет Табан, было попросту невозможно. Да и уже не было сил. Глаза пекло, мышцы ныли, голова раскалывалась. Все же спать – это самое прекрасное занятие в мире. И надо бы им заниматься почаще, не то можно окочуриться раньше срока и заснуть навек.
Подходя к двери квартиры, Олег почувствовал что-то неладное. Так, чисто интуитивно.
"Господи, вот не надо никаких сюрпризов, а?" – устало подумал Олег, чувствуя, что слишком уж мечтал о вечере этой пятницы и не оставлял хода для какой-нибудь свалившейся внезапной неприятности.
Как оказалось, зря. Стоило только шагнуть в коридор, как подтвердились худшие опасения. Сначала был звук: мерный, звонкий, словно срывались капли. Щелчок включателем, голубовато-белый свет эконом-лампы осветил помещение.
– Твою мать… – обреченно выдохнул Грабар, глядя на вспухшие обои, мокрый потолок и весело падающие на пол капли.
Какой отдых? Какой сон? В сторону портфель с бумагами, да желательно куда-то в сухое место, иначе вообще будет беда. Закатить рукава – и вперед.
Взлетев на этаж выше, Олег столкнулся с разъяренной соседкой, у которой квартира и вовсе превратилась в водное царство.
– Вам достались остатки роскоши, – пробурчала здоровенная бабища, монотонно вычерпывающая ковшом воду из прихожей. – А все Нюрка, стерва такая. Говорили ей: меняй трубы, а тот прорвет. Но нет, она ж такая грамотная. Она ж знает без нас. Зараза, тьфу. Где я теперь столько денег возьму?
Подобный вопрос интересовал и Олега. Нюра оказалась тощей белесой девицей неясного возраста, готовой вот-вот разреветься. Прорыв, слава богу, устранили, но вот разгребать последствия придется еще долго.
Олег, спускаясь к себе, набрал номер Юлии Леонидовны. Однако хозяйка, как назло, не брала трубку. Вздохнув, он сунул мобильный в карман. Войдя в квартиру, вновь принялся за устранение последствий потопа.
Когда уже спину ломило не по-детски, а кроме желания уснуть прямо в прихожей на коврике, Олег повторил попытку дозвониться хозяйке. Длинные гудки и никакого ответа. Тупо посмотрев на экран телефона, собрался уже отложить на тумбочку, как внезапно обожгла шальная мысль…
