355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Зефиров » Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО » Текст книги (страница 22)
Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 12:44

Текст книги "Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО"


Автор книги: Михаил Зефиров


Соавторы: Дмитрий Дегтев,Николай Баженов

Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 44 страниц)

Сотрудники НКВД и бойцы истребительных батальонов Джаныбекского и Урдинского районов постоянно вступали в бои и перестрелки с диверсантами. Однако держать под контролем всю дорогу протяженностью около 600 км было невозможно. Поэтому диверсии происходили регулярно. Немецкие самолеты по ночам регулярно сбрасывали своим «партизанам» контейнеры с боеприпасами и продовольствием, а иногда даже совершали посадки на специально оборудованных в степи площадках.

Кроме агентов и шпионов в советском тылу бродили и сбитые немецкие летчики. Какен Кубейсинов рассказывал: «В одну из ночей сентября 42-го во дворе залаяла собака. Мы, ребятишки, выйдя на улицу вместе с мамой, увидели, как ярко вспыхнул свет. Все поняли, что в селе кто-то чужой, потому что в нашем магазине такие лампадки не продавались, и никто у нас не мог позволить себе такие вещи. Наутро я с двумя своими друзьями-пионерами пошел искать следы чужака. Село наше находится в песках, поэтому на окраине увидели отчетливые следы взрослого человека, они уходили в степь. Один из мальчишек побежал звать взрослых. Остальные двое двинулись дальше. Пройдя еще немного, во рву я увидел мужчину, он лежал не шевелясь. Из взрослых к нам из района приехали военный комиссар и представитель местной власти, они приказали немцу сдаться, но тот начал стрелять. Мы мальчишки, пригнулись к земле и, окружив яму, лежали не дыша. Потом немец в одежде советского солдата поднял руки и вышел из ямы. Оказалось, его истребитель был сбит советскими самолетами, он катапультировался и скрывался в наших краях. Военком поблагодарил нас за бдительность, а в школе нас представили как героев».

В середине сентября железнодорожные станции на линии Саратов – Астрахань стали подвергаться бомбовым ударам по нескольку раз в день. Кроме того, все чаще фиксировались полеты вражеских самолетов над Среднеазиатской зоной ПВО, в т.ч. над г. Уральском, причем, учитывая большие пространства этой зоны, ясно, что некоторые из них пролетали над ней незамеченными постами ВНОС. В связи с этим в Западно-Казахстанской области объявили военное положение и ввели режим затемнения, в городах Уральске и Гурьеве были созданы городские комитеты обороны, объединившие руководство государственных, партийных и военных органов. В Уральске был создан оперативный узел связи с линиями проводов на Гурьев, Астрахань и Куйбышев. В Гурьеве была также создана военно-морская база кораблей Каспийской морской и Волжской речной флотилий, а также береговых частей и служб.

Каждый день на различных участках горели пассажирские и товарные вагоны, платформы с техникой, цистерны с нефтью. На большинстве станций были разбиты заправочные колонки для паровозов, склады с углем, стрелки и разъезды. Линии связи были разрушены почти на всем протяжении. Многокилометровые пробки и заторы, пожары, обгоревшие трупы людей, нефтяные лужи – такую картину можно было наблюдать в те дни от Палласовки до Харабали. Особенно большие разрушения наблюдались на 120-километровом участке Эльтон – Баскунчак. Органы Наркомата путей сообщений теряли контроль над обстановкой.

Поскольку железная дорога проходила по почти необитаемым районам, а линии связи проходили только вдоль магистрали и были разрушены, целые эшелоны просто пропадали без вести. В конце концов пришлось в качестве «разведчиков» использовать самолеты У-2. Пролетая над участками дороги, они фотографировали поездное положение, а затем данные передавались в Наркомат путей сообщений. Сложилась уникальная ситуация: в одно и то же время над железной дорогой летали советские и немецкие самолеты и производили аэрофотосъемку одних и тех же объектов. Вероятно, при «совместном» выполнении этих заданий «Юнкерсы» не раз встречались с «кукурузниками», только телетали гораздо ниже.

Особенно трудно приходилось железнодорожникам. Из-за того, что днем Люфтваффе полностью господствовали в воздухе, они вынуждены были ремонтировать пути ночью, в темноте. Каждый день из строя одновременно выходили множество участков, находящихся на большом расстоянии друг от друга, что сильно затрудняло работу. Людей катастрофически не хватало, поэтому к работам привлекалось местное население, в т.ч. женщины и дети. Техника и стройматериалы также имелись лишь в ограниченном количестве, посему качество ремонта оставляло желать лучшего. Из-за нехватки времени на засыпку воронок железнодорожники восстанавливали пути зигзагами, просто обходя рытвины и ямы, а также скопления сгоревших вагонов и цистерн. Когда холодная сентябрьская ночь заканчивалась, все начиналось сначала.

Вот как о сложной напряженной работе по перевозке железнодорожных грузов вспоминал железнодорожник М. В. Кошманов: «Немецкие самолеты-разведчики держали каждый поезд под наблюдением, и достаточно было из Астрахани выйти наливному составу, как на подходе к Верхнему Баскунчаку он подвергался бомбежке. Надо было искать выход. Посоветовались с диспетчерами и решили днем составы с наливными емкостями останавливать и пропускать через Верхний Баскунчак вагонами вперед. Таким образом, мы хотели ввести в заблуждение вражеских воздушных разведчиков».

Обратив внимание, что немецкие самолеты в первую очередь охотятся за нефтеналивными составами, железнодорожники стали обшивать цистерны досками, маскируя их под обычные вагоны, под платформы с лесом. Вдоль путей были вырыты капониры, в которых находились трактора и другая техника для быстрого растаскивания сгоревших вагонов. Но пробки все равно возникали. Никакого способа связи со станциями не было. Машинистам выдавали предупреждения, что впереди отправлен поезд с интервалом в 10 минут, и паровозные бригады обеспечивали безопасность движения своей бдительностью, а порой и ценой своей жизни. В дальнейшем для сопровождения нефтеналивных составов были сформированы подвижные противопожарные группы. В состав почти каждого эшелона включались один-два пожарных вагона и цистерна с водой.

Но, помимо больших потерь, возникала еще одна существенная проблема. До начала бомбежек движение эшелонов осуществлялось участками по 80—100 км, именно такое расстояние мог без дозаправки водой и углем преодолеть паровоз. Далее на участковой станции он отцеплялся от состава и переходил на другой путь, а эстафету принимал заправленный паровоз. Первый же, пополнив запасы, прицеплял состав, следующий в обратном направлении, и вел его до следующей участковой станции. Постоянные бомбардировки сломали этот порядок. Участковые станции были разрушены, резервуары с водой разбиты, уголь сгорел. В этих условиях приходилось включать в состав эшелона два-три, а иногда и пять полностью заправленных паровозов, которые почти безостановочно вели поезда от Астрахани до станции Урбах около Саратова. Кроме того, дополнительно прицеплялись вагоны с углем, а также платформы с зенитками. Все это значительно увеличило размеры эшелонов, превратив их фактически в огромные железнодорожные караваны.

Значительно сократилась скорость движения. В сентябре, а потом и в октябре на участке от Астрахани до Саратова поезда преодолевали за сутки не более 30—40 км, а на участке Баскунчак – Эльтон и того меньше. При этом простои на узловых станциях, несмотря на отчаянные усилия железнодорожников, доходили до семи суток[108]108
  Из-за общей дезорганизации транспортной системы тяжелая ситуация складывалась и на других железных дорогах. Так, от Горького и Сызрани поезда шли до линии фронта иногда по три-четыре недели.


[Закрыть]
. В районе Саратова, Энгельса и Аткарска к 22 сентября скопились 5124 вагона, в т.ч. около тысячи с воинскими грузами, еще 2700 вагонов находились «в движении», переползая от станции к станции с черепашьей скоростью. Руководство железной дороги умоляло командование 8-й воздушной армии и 102-й авиадивизии усилить противовоздушную оборону хотя бы узловых станций. Но в условиях ожесточенных боев под Сталинградом сделать это не было никакой возможности.

18 сентября во время налета на станцию Джаныбек старшина С. Танов из 437-го ИАП перехватил группу Ju-88 и зашел в хвост одному из бомбардировщиков. Однако оружие, как обычно, заклинило, и летчику ничего не оставалось, как идти на таран. В последний момент пилот «Юнкерса» отвернул, и удар пришелся не по хвостовому оперению, а по крылу, у которого отлетела консоль. Сам Танов сразу же выпрыгнул на парашюте, однако стропы зацепились за падающий самолет и летчик погиб. Ju-88, несмотря на повреждения, развернулся на юго-запад, но, пролетев 20 км, начал разваливаться в воздухе и вскоре рухнул на землю на берегу озера Эльтон.

Теперь значительную часть нефтепродуктов приходилось отправлять не в Астрахань, а в Гурьев, находящийся в 300 км восточнее и пока не подвергавшийся налетам. В спешном порядке здесь был углублен Каспийско-Уральский канал, причем из-за нехватки земснарядов дно просто взрывали динамитом. Были срочно построены дополнительные причалы, проложен нефтепровод от пункта Ширина до острова Пеший, из Махачкалы по морю пригнали два резервуара по семь тысяч тонн каждый, в качестве нефтехранилищ было решено даже использовать посаженные на мель баржи. Но и всего этого оказалось недостаточно, поэтому часть нефтяного потока направили в Туркмению. В Красноводске наспех удлинили причал, соорудили импровизированные нефтехранилища. Из Гурьева нефтепродукты частично перевозились танкерами по р. Урал, частично эшелонами по маршруту Гурьев – Макат – Актюбинск – Уральск и далее на нефтеперегонные заводы Поволжья. Теперь, чтобы добраться с Каспийского моря до, скажем, Саратовского крекинг-завода, цистерне надо было проделать путь в полторы тысячи километров! А уж через Туркмению и считать-то не стоит…

Советское руководство опасалось, что противник вскоре может занять Баку, но еще больше боялось массированного налета на него. Поэтому все были одержимы только одним – вывезти в восточные районы как можно больше нефти. Танкеров не хватало, поэтому цистерны переправлялись буксирами прямо по воде караванами по 12—15 штук. Потери при таком экзотическом способе транспортировки были неизбежны. В Каспийском море регулярно случаются штормы, поэтому многие цистерны отцеплялись и уносились в свободное плавание, часть потом тонула, часто выбрасывалась на берег.

Сталинградский ад

Продолжались и упорные воздушные бои непосредственно над Сталинградом. Его панорама уже представляла собой сплошные развалины, даже у немцев он получил печальное прозвище «города без единого дерева». С воздуха ориентиром для летчиков служила химическая фабрика «Лазурь», полностью разрушенная, но заметная благодаря подходившей к ней железнодорожной ветке, которую из-за своеобразной формы прозвали «теннисной ракеткой». Только в течение 12 сентября на Сталинград были сброшены 856 фугасных и осколочных бомб всех калибров. В результате в городе возникли много новых пожаров, погибли около 300 человек мирного населения. В воздухе во всем междуречье Волги и Дона продолжались ожесточенные схватки между истребителями.

На следующее утро, в 04.45 по берлинскому времени, дивизии 6-й армии Вермахта начали штурм города на участке от Мамаева кургана до пригорода Минина. Одновременно «Юнкерсы» и «Хейнкели» в очередной раз подвергли кварталы массированной бомбардировке. Повсюду поднималась кирпичная пыль, окрашивая небо в бледно-бурый цвет и закрывая вид на Волгу. В результате к исходу 15 сентября немцам удалось захватить Мамаев курган, железнодорожное депо, здание Госбанка и ряд других опорных пунктов. В этот день были потоплены три из четырех паровых паромов, осуществлявших перевозки с левого берега на правый.

Сталинградский городской комитет обороны во главе с Чуяновым, до этого остававшийся на территории города, сбежал на восточный берег, перебазировавшись сначала в Красную Слободу, а затем еще дальше – в совхоз «Сахарный». Впрочем, этот орган, управлявший Сталинградом в течение почти целого года, был больше не нужен, поскольку бои шли уже на берегу Волги. Гражданские органы власти были не в силах влиять на обстановку. Отныне Чуянов изучал складывающуюся обстановку только по картам, а по совместительству выполнял роль проводника по заволжской степи, направляя к переправам подходящие с востока резервы. По ночам он поднимался на возвышенности и с тоской смотрел на виднеющийся вдали горящий город: «Тяжело смотреть ночью на горящий город с восточного берега. Просто не верится, что там есть люди… »

Немецкая авиация беспрерывно бомбила Сталинград, а также совершила массированный налет на поселок Красная Слобода, расположенный напротив, на восточном берегу Волги. Повсюду горели пожары, в небо поднимались огромные столбы дыма. Организованные переправы через реку были нарушены, толпы раненых вынуждены были оставаться под обрывом на берегу. Наиболее отчаянные собственными силами изготовляли плоты и пытались с наступлением темноты самостоятельно пересечь Волгу. Однако течение уносило их вниз, к Бекетовке и Красноармейску, там они разбредались по деревням в поисках помощи. Контролировать обстановку в незанятых противником районах Сталинграда также становилось все труднее. Среди развалин сновали группы мародеров и дезертиров, а также жители в поисках воды и пищи. Случались даже нападения на блюстителей порядка. Так, в 23.00 15 сентября в районе городского базара была обстреляна оперативная группа НКВД…

Сталинградский тракторный завод, несмотря на большие разрушения, продолжал работать, хотя производительность труда стремительно падала. В середине месяца уцелевшие рабочие в основном занимались уже ремонтом подбитых танков. 17 сентября немецкая авиация совершила очередной налет на предприятие, в результате которого возник сильный пожар в сталелитейном цехе, вспыхнули заводские нефтебаки, стоящие на берегу Волги. Прямым попаданием фугасной бомбы был почти полностью разрушен моторный корпус. Вскоре из-за постоянных пожаров, прекращения подачи электроэнергии и разрушений большинства производственных участков работу пришлось совсем прекратить. Так был окончательно выведен из строя один из крупнейших танковых заводов страны. Отныне его корпуса превратились в крепости и бастионы.

21 сентября в центре Сталинграда, совсем недалеко от Волги, шли ожесточенные бои с применением артиллерии, танков и огнеметов. Мобильные группы немецких автоматчиков появились в городском саду, недалеко от центрального универмага. Яростные перестрелки шли на Смоленской и Коммунистической улицах. В трех километрах к югу, едва различимый среди клубов дыма, оборонялся элеватор.

Но пожалуй, самая страшная картина днем 21 сентября складывалась на берегу, в районе центральной переправы. Среди обгоревших развалин портовых складов и сооружений, беспорядочно сваленного заводского оборудования, которое не успели эвакуировать, скопились сотни жителей и беженцев, ожидавших погрузки на корабли. Здесь же вповалку лежали множество раненых, брошенных на произвол судьбы. Помощь им никто не оказывал, продовольствия почти не было. Мучаясь от жажды, многие люди подползали к реке и пили воду прямо из нее. Повсюду среди воронок валялись изуродованные трупы и человеческие останки, которые никто не хоронил. Вонь от разлагающихся тел, стоны раненых, крики женщин и плач детей, грохот взрывов и вой сирен немецких пикирующих бомбардировщиков создавали у любого, кто видел этот ад, ощущение конца света.

Когда к берегу причаливала очередная баржа или паром, начиналась поспешная разгрузка. Спрыгивающие на берег солдаты стремились поскорее попасть под обрыв, чтобы уйти с открытого пространства. Беженцы, наоборот, хотели как можно скорее попасть на судно. В этот момент начиналась страшная давка. Потерявшие человеческий облик люди, сминая и втаптывая в грязь друг друга, с дикими криками ломились на причал. Малочисленные сотрудники НКВД с автоматами были не в силах контролировать этот процесс. И тут происходит самое страшное: в небе появляются немецкие самолеты. С ощущением собственной безнаказанности они ровным строем идут прямо над берегом. С ужасом люди видят, как отделяются бомбы и с воем устремляются вниз.

Корабли тут же отчаливают и устремляются прочь от берега. Люди виснут на бортах, многие падают в воду, но их никто не спасает, каждый предоставлен сам себе. Те, что на суше, бегут, наталкиваясь друг на друга и спотыкаясь, ища какие-нибудь укрытия. Кто-то просто ложится там, где стоял, и закрывает голову руками. Гремят взрывы, в небо поднимаются огромные столбы воды, песка и щебня. Некоторые бомбы взрываются прямо в толпе, разбрасывая на сотни метров куски человеческих тел и ошметки одежды. Вскоре две последние уцелевшие пристани охвачены огнем. Пламя и дым полностью скрывают из вида восточный берег. Через некоторое время налет заканчивается и все повторяется сначала. Трупы и останки погибших никто не убирает, до них вообще нет дела. Тяжелораненые тоже брошены умирать. Вскоре по ним уже ездят автомобили, раскатывая в дорожной колее то, что еще недавно было человеком.

22 сентября части 4-й танковой армии Вермахта прорвались к Волге в районе центральной переправы. «Штуки» из эскадры StG2 «Иммельман» весь день под вой сирен беспрерывно бомбили стоянки судов у восточного берега, одновременно по кораблям наносила удары немецкая артиллерия. Солдаты советской 62-й армии могли наблюдать, как на другой стороне реки горели временные причалы, поднимались столбы воды, огня и песка. Через некоторое время все это рассеивалось, но появлялись новые группы «Юнкерсов», которые виртуозно входили в пике, и вновь воздух сотрясали мощнейшие взрывы.

В результате к концу дня были потоплены катера «Четвертый», «Тринадцатый» и «Лейтенант Здоровцев», а также газоходы № 71 и № 99, тяжелые повреждения получили три парома СП-19. Все это значительно осложнило доставку подкреплений, оружия и боеприпасов на западный берег. Теперь основная нагрузка легла на переправы в районе завода «Красный Октябрь». Лавируя между остовами затонувших судов и мелями, уцелевшие корабли под непрерывными бомбежками и артобстрелом совершали по три-четыре рейса в сутки, в основном по ночам.

Речное судно, пораженное бомбой, сброшенной с Ju-87D из 5./StG2
Горящий нефтяной терминал южнее Сталинграда, пораженный в ходе атаки штурмовиков из I./StG2 «Иммельман»
Саратов на линии огня

Война с нефтью была в самом разгаре. В течение 8—15 сентября германская авиация уничтожила крупнейшие нефтехранилища в Астрахани и Камышине, разбомбила несколько нефтеналивных составов между станциями Емелинка – Богдо, а также два танкера в Каспийском море. Если прибавить к этому нападение на станцию Зензели 14 сентября, то становится ясно, что ситуация с доставкой нефтепродуктов с Каспия в северные районы СССР стала критической. Нетрудно было догадаться, какой город может стать следующей целью Люфтваффе. В 320 км к северу от Сталинграда еще нетронутыми оставались большие нефтехранилища в Саратове.

В самом городе хорошо осознавали нависающую опасность. В сентябре активизировалась работа по укреплению его ПВО. Если в конце августа Саратов прикрывали шесть отдельных артдивизионов, один дивизион 376-го ЗенАП (80 орудий среднего калибра, восемь орудий малого калибра и 24 крупнокалиберных пулемета ДШК) и три отдельных батальона ВНОС, и еще один полк – 720-й ЗенАП – находился в стадии формирования, то в сентябре по распоряжению командования войск ПВО страны на усиление Саратовского дивизионного района прибыли 1078-й и 923-й ЗенАП, 93,85[109]109
  Ранее эти артдивизионы участвовали в боях под Сталинградом, понесли большие потери и после переформирования были отправлены в Саратов.


[Закрыть]
, 343 и 380-й ОЗАД, три бронепоезда, 43-й зенитно-прожекторный полк, 16-й отдельный зенитно-прожекторный батальон, два отдельных батальона ВНОС, пять батарей СОН-2, три бронеплощадки и два отдельных взвода ВНОС. Командование над дивизионным районом ПВО принял полковник М. В. Антоненко[110]110
  Участник боев в Испании, командовал зенитным артполком в Сталинграде.


[Закрыть]
, а командиром 144-й ИАД ПВО был назначен Герой Советского Союза подполковник М. П. Нога.

Основная масса всех сил и средств сосредотачивалась непосредственно на обороне Саратова. Была проведена большая работа по размещению частей, выделению помещений, обеспечению электроэнергией, водой, хотя из-за нехватки ресурсов многие мероприятия проводились наспех. Позиции зенитных батарей строились без соблюдения правил и норм, неравномерно распределялись боеприпасы и техника. Саратовский горкомитет обороны принял несколько специальных постановлений, в т.ч. о размещении штабов диврайона ПВО, о строительстве командного пункта, огневых позиций и землянок для жилья личного состава частей противовоздушной обороны.

Наряду с боевыми частями войск ПВО к боевым дежурствам активно привлекались и военно-учебные заведения: Качинская авиашкола, Энгельсское училище ПВО, один взвод 37-мм орудий которого был поставлен на охрану моста через Волгу. На аэродроме авиазавода № 292 была сформирована дежурная эскадрилья из пяти истребителей Як-1, пилотами которых были заводские летчики-испытатели.

Формирования МПВО были переведены на казарменное положение, в городе активизировалась работа по строительству убежищ и командных пунктов, строительству запасных пожарных водоемов, соблюдению светомаскировки, проведению технической маскировки крупных промышленных объектов, железнодорожного моста через Волгу в районе Увека[111]111
  Поселок юго-западнее Саратова, где также находилась нефтебаза.


[Закрыть]
. Только за период с 1 по 15 сентября обеспеченность населения укрытиями в городах Саратовской области удвоилась. Были оборудованы 200 больших убежищ и отрыты 70 км щелей. На 15 сентября в областном центре могли укрыться в общей сложности 150 тыс. человек. В сентябре закончилось строительство командного пункта МПВО. Увеличилось и число групп самозащиты. В Саратове их к осени насчиталось 850, в Вольске – 118.

Однако недостатки в организации местной противовоздушной обороны все же устранялись медленно и не полностью. Так, нарком среднего машиностроения С. Акопов в своем приказе от 17 сентября писал: «Произведенной проверкой группы заводов в Куйбышеве, Саратове, Энгельсе[112]112
  Город, расположенный на восточном берегу Волги, напротив Саратова.


[Закрыть]
установлено, что подготовка к МПВО на этих заводах находится в неудовлетворительном состоянии. Приказ за № 355сс от 12.6.42 не выполнен… КП отсутствуют, газоубежищ, бомбоубежищ нет. Щели содержатся в запущенном состоянии. Противопожарные профилактические мероприятия организованы неудовлетворительно. Противопожарного инвентаря – бочек с водой и ящиков с песком – установлено недостаточно… Боевая подготовка проходит нерегулярно и по сокращенной программе».

День 20 сентября в Южном Поволжье выдался солнечным. На немецком аэродроме Тацинская шла повседневная работа. Периодически садились «Юнкерсы», возвращавшиеся с очередного задания. Им на смену в воздух с ревом поднимались следующие группы и растворялись в небе на востоке. В 250 км отсюда дивизии Вермахта штурмовали развалины Сталинграда. Одни механики и техники осматривали повреждения на только что приземлившихся машинах, другие катили по полю ящики с бомбами, третьи подвешивали их в бомбоотсеки. Бензовозы заливали в «Юнкерсы» топливо, на траве и в палатках отдыхали летчики.

Командир 76-й бомбардировочной эскадры 45-летний оберет Эрнст Борманн пребывал в хорошем настроении. Всего две недели назад он из рук Гитлера получил Дубовые Листья к Рыцарскому Кресту, и его карьера была на своем пике. Боевые действия в Южном Поволжье развивались успешно, и эскадра Борманна в полном составе участвовала в этом историческом этапе войны. И вот адъютант принес телеграмму из штаба 4-го воздушного флота, в которой был приказ силами П. и III./KG76 разбомбить нефтеперегонный завод и склады горючего в Саратове.

Штаб эскадры немедленно приступил к разработке плана операции. Расстояние от аэродрома Тацинская до цели составляло по прямой около 470 км. Аэрофотоснимки Саратова показывали, что указанный объект находится на южной окраине города на берегу Волги. Площадь завода составляла 2,7 кв. км. Обнаружение и выход на цель не представляли сложностей, т.к. она окружена незаселенными возвышенностями и хорошо просматривалась среди поросших зеленью холмов. Первый вылет был назначен на 16.30 по берлинскому времени. Пилоты получили задание и побежали к машинам, уже загруженным фугасными бомбами. Вскоре девять «Юнкерсов» уже мчались по взлетной полосе, а затем один за другим исчезали на северо-востоке…

В Саратове вечер 20 сентября был ничем не примечательным. На улицах исторического центра текла бурная жизнь, кто-то стоял в очередях за хлебом, другие спешили по своим делам, третьи прогуливались среди облезлых домов. Монотонно стучали переполненные народом трамваи, в окнах госпиталей курили обмотанные бинтами раненые красноармейцы. Из громкоговорителей звучала патриотическая музыка, время от времени передавались сводки Совинформбюро о боях под Сталинградом. На юго-западе в розовой полосе заката дымили трубы крупнейших предприятий: авиазавода, ГПЗ-3 и дальше к югу – крекинг-завода им. Кирова.

В Саратовском речном порту также шла повседневная работа. Больше всего дыхание войны ощущалось именно в нем. Причалы были забиты всевозможными судами. С юга непрерывно подходили санитарные транспорты, причем на многих пароходах виднелись пробоины от пуль и вмятины. Некоторые выгружались в Саратове, другие шли дальше вверх по Волге. Страшное зрелище представляла высадка раненых: истошные стоны, бесконечные носилки, кровь. Многие были искалечены. Тех, кто не дожил до конца плавания, здесь же грузили на полуторки и отправляли на кладбища. Затем проводилась короткая санобработка, и на освободившиеся места спешно грузились новые воинские части для Сталинградского фронта. Тут же пароходы заправлялись мазутом или углем, после чего отправлялись на юг по заминированной реке.

Солнце уже скрылось за грядами холмов, когда в 19.34 в городе протяжно завыли гудки. Висящие повсюду громкоговорители начали передавать знакомые фразы: «Граждане! Воздушная тревога!» Все находившиеся на улице саратовцы стали вглядываться в темнеющее небо, вскоре послышались выстрелы зениток.

В это время у пристани Князевка, находящейся около крекинг-завода № 416 им. Кирова, была пришвартована баржа, битком набитая людьми. Это были 127 эвакуированных семей, ожидавших буксира, который должен был везти их вверх по Волге, в Краснокамск. В речном порту места для судна не нашлось, и его временно поставили здесь, на окраине города. На берегу в трехстах метрах темнели корпуса нефтеперегонного завода, обвитые переплетениями всевозможных труб, дальше тянулись поросшие зеленью горы, с другой стороны в дымке постепенно скрывался пологий восточный берег, а вниз по реке еще можно было различить четырехугольные пролеты моста. На тесной барже царило напряжение, дети постоянно стонали, просили есть и пить. Услышав гудки воздушной тревоги, почти четыре сотни женщин, детей и стариков стали нервно смотреть на осеннее небо. Неужели и здесь, в трехстах километрах от Сталинграда молох войны может настичь их? Но на берег никто идти не хотел, т.к. в любой момент мог поступить сигнал к отходу.

И вот в 19.45 с юга послышался нарастающий гул авиационных моторов. Где-то на берегу стреляли зенитки, то там, то здесь в небе бесшумно вспыхивали разрывы зенитных снарядов. Вдруг кто-то прокричал, что видит самолет. И действительно, к ужасу находившихся на барже людей, над рекой появился черный силуэт бомбардировщика. Было видно, как он резко повернул влево и перешел в пикирование, быстро увеличиваясь в размерах и надсадно ревя моторами. Женщины начали кричать, прижимая к себе плачущих детей, в воде послышались всплески – кто-то решил плыть к берегу. Но было поздно…

Прогремели три мощнейших взрыва, вверх взметнулись столбы воды, а также многочисленные обломки и куски разорванных тел. Баржа сразу переломилась пополам, объятые пламенем нос и корма задрались вверх и начали стремительно тонуть, увлекая за собой десятки людей[113]113
  По всей вероятности, пилот Ju-88 решил, что у причала крекинг-завода стоит нефтеналивная баржа, и потому атаковал ее.


[Закрыть]
. Несколько бомб попали в пришвартованную неподалеку нефтеналивную баржу. В результате она быстро затонула, а горящая нефть растеклась по Волге, окутав прибрежные районы Саратова едким дымом. Огонь ярко осветил берег и восточную сторону крекинг-завода. Оказавшиеся в воде люди, контуженные и оглушенные взрывами, кто еще мог грести, стали, отчаянно барахтаясь, плыть к берегу, до которого было совсем рядом. Матери, потерявшие своих детей, отчаянно крича, пытались найти их среди пенящейся воды и обломков, тем временем горящая нефть быстро подбиралась к ним и поглощала.

В это время вверх по течению шел пароход «Гражданин» с ранеными на борту, направлявшийся в г. Хвалынск. Его матрос Петр Харламов вспоминал: «Идем… Подходим к Саратову, там только-только бомбежка закончилась. Разбомбил немец нефтяную баржу. Все горит. Нефть, горящая, по воде растеклась, люди среди огня плывут. Страшно».

Расползающийся дым частично скрыл нефтеперегонный завод, затрудняя немецким штурманам прицеливание. В 20.47 над городом появилась следующая группа «Юнкерсов», сбросившая восемь крупных фугасных бомб, из них пять упали в Волгу, а три – около совхоза «Ударник». Затем в 21.18 последовал новый удар. На этот раз две бомбы взорвались на заводской территории, и осколками пробило резервуары №№ 2, 3,7, 8, 9 и 10, а так же перебило силовую шестикиловольтную линию. Еще две бомбы упали в районе поселка Князевка.

Тем временем начались работы по спасению уцелевших людей с потопленной баржи. В 22.00 наконец-то прибыл пожарный пароход, но тушение нефти, разлившейся уже до железнодорожного моста, продолжалось до утра. На берегу в борьбе с огнем участвовали три автонасоса. Удалось спасти лишь 33 человека, но из них трое затем скончались в больнице. Таким образом, число погибших на барже составило 256 человек.

В 22.05 прозвучал сигнал «Отбой ВТ», но, как оказалось, с ним поспешили. И в 00.50 21 сентября одиночный «Юнкере» сбросил три бомбы на территорию 2-го бронетанкового училища. По счастливой случайности был ранен лишь один человек. В четырех казармах взрывной волной выбило около сорока окон.

Вечером 21 сентября пятнадцать «Юнкерсов» из KG76 вновь взлетели с аэродрома Тацинская и взяли курс на Саратов. Самолеты шли на цель группами по три – пять машин. После почти полутора часов полета летчики увидели знакомые очертания города. Хотя улицы были затемнены, можно было отчетливо разглядеть разбросанные по холмам силуэты жилых кварталов и крупные промышленные объекты на южной окраине. Вскоре с земли небо прорезали острые лучи прожекторов, где-то внизу в темноте сверкнули выстрелы зениток.

Идентифицировав объект атаки, пилоты начали один за другим переводить машины в пике. Рули высоты опустились вниз, плавно вышли воздушные тормоза, и бомбардировщики, рассекая холодные массы осеннего воздуха, понеслись к цели. С короткими интервалами на нефтеперегонный завод были сброшены 13 фугасных и около 200 зажигательных бомб, в т.ч. Brand 50Аи Brand 250Д начиненные смесью бензина, каучука и фосфора. В результате возник пожар в четырех нефтеямах, были разрушены полотно железной дороги и сырьевая насосная станция № 3, перебиты две высоковольтные линии.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю