Текст книги "Чудовище"

Автор книги: Михаил Соколов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Как хорошо!

Мне хотелось двигаться, размять ноги; я сам не заметил, как мы перенеслись из-за стола на кулачную поляну, слегка утоптанную недавними быстрыми маневрами ратников. Музыка все гремела, казалось, звездный клавесин подыгрывал нам. Чудная ночь! Мы танцевали, плыли с Леной над травой, по Млечному пути...

Мы возвращаемся к столу. Лена куда-то исчезает. Мне суют в руку рюмку, в другую – кусок колбасы, я уже не хочу ни того ни другого, но пью и закусываю, и горячо клянусь!.. В чем клянусь?.. Какая разница!

– Пойдем, мой хороший. Пойдем! – тянет меня куда-то Лена. А со всех сторон доброжелательно напуствуют:

– С легким паром! Счастливо!

По тропе мы спускаемся к озеру и вдруг, действительно, – спрятанная среди высоких деревьев обнаружилась бревенчатая баня. Зашли. Сухой жар опутал ещё в прдбаннике. Я сел на лавку, но Лена торопила, протягивала простыню. Раздевшись, из приличия я остался в плавках. Я объяснил это Лене, и она рассмеялась:

– Пошли в парилку, сэр.

Несколько раз плескали кислым квасом на раскаленные угли. Хотелось просто сидеть, продлевая миг, но Лена уже подступала с вениками и больно хлестала, выбивая из меня праздничный дурман.

Выбила. Когда стало невмоготу, мы выскочили в предбанник, за дверь и, спрыгнув с настила, оказались по поясь в воде озера. И пошли дальше, окунаясь с головой, поплыли прямо по лунной дорожке, среди серебристых лунных брызг. Слов нет, чтобы передать!..

И еще. Когда вернулись и уже входили в дверь, я оглянулся; огромная корявая сосна, нагнувшись к воде, низко опустила ветку, так что немного застилала мне обзор. И эти черные сосновые иглы на фоне млечного серебра и запах смолы, и аромат ночной воды, и подновленная после парилки и купания нега внутри – все так поразили меня, что и смерть Курагина, и черные директора, и дикость разлагающегося всевластия внутри железной ограды этого сто пятидесяти гектарного нуворишного заповедника – все отошло на второй план... Какая же чудная ночь!

Этим, конечно, не закончилось.

Потом Лена привела меня к себе в избу. Во дворе нас вежливо обнюхала мелкая собака. Я выпил бутылку пива, потому что после бани хотелось пить.

Все уже стихло. Музыка смолкла. Людей сморила усталось и выпитое спиртное. Мы не зажигали свет. Сквозь открытое окно лунные лучи падали оконным контуром на пол. В углу перед иконкой горела лампада. Пахло горящим маслом и ещё чем-то незнакомым, пряным.

Вошла из соседней комнаты Лена в халате, подошла к широкой постели и отбросила простыню. А следом упал на пол халат... Ее тело было симфонией первобытной красоты во всех видах и в любой проекции...

И всю ночь – всю! – её крики не давали уснуть дворовым псам; один, другой, – вся деревня выла и стонала, взволнованная, как и мы.

И это тоже было хорошо!

ГЛАВА 23

АГЕНТУРНЫЕ СПРАВКИ

Утром голова была тяжелая и мутная, как круглый запущенный аквариум, если уместно такое сравнение. Во всяком случае, точно также, как мои мысли, лениво всплывают из зеленой глубины чудовищно искаженные рыбы и столкнувшись с действительнотью (представленной стеклом), тонут в тине. Я думал: а не послать ли всё далеко-далеко, как можно дальше? Со смертью Курагина мои обязательства с ним разорваны, что мне ещё надо?

И потом: не захватить ли с собой Лену? (она выглядела сытой, счастливой и довольной, даже на работу не думала собираться), благо честно заработанные деньги у нас есть. Может махнуть куда-нибудь на Канары, подальше от всего нашего извращенного безумного бытия?

Лена, юркой ящеркой снуя туда-сюда (у меня болела голова даже следить за ней) приготовила мне какое-то питье, где основной частью был рассол, а спиртного не было ни капли, успела выгладить мне костюм, начистила туфли, помогла одеться и, когда я взглянул на себя в зеркало, удивился: слкгка утомленное от забот, осунувшееся от тяжких дум, но довольно свежее, смотрело на меня русское исполнение Лунгрема.

Вот что значит несоответсвие внешности внутреннему миру. Я сунул в кобуру пистолет. Во внутреннем кармане что-то хрустнуло. Я вытащил сложенные листки. Развернул. Мелкая машинопись. Ксерокс, судя по напылению краски по углам.

– Что это? – спросил я Лену.

– Не помнишь? Это тебе вчера Петр Алексеевич дал. Ты хотел сегодня внимательнее прочесть.

Я посмотрел начало: "Из агентурного сообщения агента "Росомаха".

При выполнеии основного задания источником были установлены дружеские отношения с Александром Курагиным, сыном интересующего нас объекта. Знакомство состоялось в казанском ресторане "Тамерлан" при следующих обстоятельствах. Александр, находясь за столом в компании подростков, подошел к соседнему столику и устроил ссору с Тимуром по кличке Пес, человеком Арсана. Александр требовал отпустить танцевать с ним спутницу Тимура, местную проститутку Марию. Тимур в грубой форме посоветовал Александру не лезть к взрослым девушкам, пока не подрастет, а до тех пор удовлетворяться самостоятельно. Александр пообещал вывести Пса и его друзей, включая Арсана, на городскую свалку и там их сжечь. В ответ Тимур (Пес) вытащил пружинный нож и приставил к горлу Александра со словами: тебе, твоему папаше и его умному братцу здесь не жить никогда. Тогда мой человек по кличке Штангист подошел по моей команде к Тимуру и, отобрав у него нож, отрезал указательный палец для устрашения.

Инцидент был исчерпан. Мы с Александром, который выглядел очень возбужденным, познакомились и отправилсь к нему домой, где проживал его отец, Константин Семенович Курагин и дядя, Михаил Семенович Курагин.

Дома Александр устроил скандал, требуя от отца и дяди немедленно ехать к Арсану и расправиться с ним и его людьми, а Тимура облить бензином и сжечь. Дядя, Михаил Семенович Курагин, по кличке Аксакал, предостерег Александра: опасно вести такие разговоры даже в кругу друзей и родственников: стены тоже слышат.

Одновременно сообщаю, что сведения относительно характера деятельности братьев Курагина, подтвердились. В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году, как известно, ими был закуплен на средства общака по остаточной цене за триста тысяч рублей комплекс детского сада "Орлёнок", куда входили пять спальных корпусов, столовая, и клуб. Комплекс огорожен кирпичной стеной, что благоприяствовало охране. Интеллектуальное руководство проекта осуществлял Аксакал (Михаил Семенович Курагин), брат вора в законе Хана (Константин Семенович Курагин). Люди Хана занялись похищением девушек и молодых женщин репродуктивного возраста. Количесто женщин по непроверенным данным достигало от трехсот до пятисот. Женщин разместили в спальных корпусах, после чего все насильственно забеременели. Несогласные с установленными правилами и нормами бизнесса женщины были ликвидированы. Одновременно нащупывались каналы сбыта младенцев за рубеж для продажи иностранцам. Уже через три года доходы от предприятия настолько возросли, что это позволило группировке братьев занять одно из ведущих мест в преступной среде Казани.

В настоящее время между братьями Курагинами существуют разногласия по поводу тактики и стратегии совместного бизнесса. Хан предпочитает опираться на воровской закон, Аксакал хочет переходить к легальному бизнессу и, одновременно, идти во властные структуры. Так Аксакал зарегистрировал свою кандидатуру на выборы в городской совет города Казань. Выборы состоятся в следующем месяце."

Я с трудом оторвался. На часах было девять двадцать пять. Мне уже пора было идти на встречу с бойцами финансового и промышелнного фронта. Хотя немного времени ещё было, тем более, что и читать оставалось всего ничего: два-три листка.

"Из сообщения агента "Перевертыш".

К источнику обратился мужчина около двадцати пяти лет, назвался Юрием и, передав привет от Коромысла, сообщил, что готовится расправа над вором в законе Ханом. Расправу готовит брат Хана, Михаил Курагин, депутат Государственной думы Российской Федерации, проживающий в городе Москва. Причина: недовольство тем, что Хан своей деятельностью компрометирует достаточно высокое положение Михаила Курагина.

Курагин Михаил Семенович в настоящее время входит в десятку самых богатых людей России. Родственная связь с братом (Ханом) может скомпрометировать его в во мнении финансовых и деловых партнеров как в стране, так и зарубежом.

Юрий объяснил, что эти сведения сообщает из солидарности с теми, кто придерживается старых воровских порядков и не терпит беспредельщиков.

Приметы Юрия: возраст двадцать пять-двадцать восемь лет, рост выше ста девяносто сантиметров, лицо круглое, нос сломан, передние резцы из желтого металла, телосложение атлетическое. На правой руке, на среднем пальце печатка из желтого металла.

Примечание оперработника: "Юрий", судя по всему, – это Виктор Гарбузов."

"СПРАВКА

об обстоятельствах убийства вора в законе Хана

(Курагин Константин Семеновича)

31 июля 1995 года в особняке купца Вихрева по улице Павла Корчагина, состоялся воровской сход, где кроме Хана присутствовали такие авторитеты как Удавка, Казачок, Черный, Дедушка, Сосо и Скот. А также представители Аксакала, проживающего постоянно в Москве. Представители Аксакала заранее разослали по Уралу и Сибири "ксивы", что Хан – "гад" и давно изменил преступному миру. Хан на сходе давил авторитетом, доказывая, что "гад" и "перевертыш" – это его брат Аксакал.

После схода Хан предупредил по телефону своих телохранителей, чтобы были готовы его встречать и вышел во двор особняка. Там стояли машины прибывших на сход авторитетов. Когда Хан проходил мимо автомобиля марки "Уаз", оттуда выскочили четыре человека и открыли прицельный огонь из автоматического оружия с глушителями. Хан попытался бежать, но был смертельно ранен, а затем добит контрольными выстрелами в голову. Нападавшие сели в автомобиль и скрылись в неизвестном направлении.

На всю операцию убийцам потребовалось чуть больше минуты и от пятидесяти до восьмидесяти патронов.

По настоянию представителей Аксакала, труп Хана здесь же, во дворе особняка положили в деревянный ящик и залили раствором бетона. Через два дня, после того, как бетон застыл, представители Аксакала убезли блок с трупом и похоронили. Место захоронения пока неизвестно."

Да, справочки ещё те! Интересно, по каким таким каналам Петру Алексеевичу удалось добыть данную, судя по всему, ведомственную информацию. И я предполагаю даже к какому ведомству принадлежат авторы этих справок. Ну да ладно, примем к сведению.

Пора, однако, было идти. Я поцеловал сияющую Лену и отправился в путь. Дорогой стал гораздо лучше себя чувствовать. А пришел уже достаточно свежим.

ГЛАВА 24

ДМИТРИЙ ГЛАВНЫЙ ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ

За ночь их прибавилось. Когда я, препровождаемый озабоченным Андреем (он на рубашку одел пиджак, наверное, из-за траура) подошел к двери конференц-зала, рядом толпилось безобразное количество чужого народа. Все, правда, как из инкубатора. У всех, словно бы на груди табличка: охранная овчарка из боевого питомника. Одним словом, нас остановили и потребовали документы. Андрей в веселом отчаянии всплеснул руками, но полез во внутренний карман (откуда-то сразу высунулся ствол, метко нацеленный Андрюше между глаз) Показал и я.

– Оружие!

У секретаря не оказлось и газового балончика, а вот мой "макаров" безжалостно изъяли. Командовал невысокий мужик, сухой и с морозом в физиономии, навеки ставшей суровой от постоянной готовности отдавать приказы; я заключил, что, скорее всего, его турнули из ВДВ или спецназа.

Ладно, не стал спорить. В своре было не менее тридцати голов волкодавов. Пусть потешаться.

Я вошел в большой зал. Напротив насчитал тринадцать силуэтов. Директора сидели с одной стороны длинного стола спиной к окнам, лицом ко мне, отчего в первое мгновение и лиц толком не разобрал.

А вот меня посадили на стул, посередине комнаты, дабы каждый мог тщательнейшим образом ознакомиться с моей реакцией. Не знаю, что они там могли увидеть, но я моментально вскипел.

– Общий всем привет! – сказал я, устраиваясь поудобнее. Они зашевелились. Борис Игоревич открыл было рот, но тут его прервали. Дверь за моей спиной распахнулась и, рассыпая отборные ругательства, в зал ворвался Иван. Я решил, что слухи о его иезуитской сдержанности несколько преувеличены. Впрочем, у него, как оказалось, была важная причина кипятиться.

Иван остановился чуть впереди меня и злобно оглядел черный ряд смокингов перед собой.

– Это что же вы тут делаете? Отец убит, вы и обрадовались! Деньги наши, контрольный пакет акций всех предприятий – наш, Курагинский, а вы тут узурпацию развели. Большинство из вас могут вылететь из своих кресел в тут же секунду, как мы этого захотим. Я или Дмитрий Михайлович. Осмелели, отца нет! Зачем вы тут собрались?

Борис Игоревич ответил за всех.

– Вы зря так волнуетесь, уважаемый Иван Михайлович. Никто не собирается узурпировать вашу власть. Просто мы, так сказать, по горячим следам хотим разобраться... в обстоятельствах смерти вашего отца. А ваши полномочия и полномочия вашего брата мы на ближайшем собрании акционеров утвердим. Вы предоставите все документы, банковские реквизиты, и не будет никаких проблем.

Я видел, Иван хотел что-то сказать, но сдержался. Молча обвел вглядом всех, оглянулся на меня.

– Очень хорошо, – наконец сказал он. – Но меня следовало бы тоже позвать. Я буду присутствовать.

– Прекрасно. Присоединяйтесь, – пригласил Борис Игоревич.

Он помолчал, собираясь с мыслями, прерванными бурным появлением Ивана и вновь обратился ко мне:

– Господин Фролов! Мы пригласили вас, чтобы выслушать мнение компетентного специалиста в связи с тем, что произошло за последние дни.

– Мнение мое может и компетентное, но я здесь всего третий день... Да, третий день, вторые сутки. Я прибыл сюда позавчера вечером и вряд ли смогу много прояснить.

– Мы иного мнения. Вы здесь, как сами утверждаете, только вторые сутки, а в вашем активе уже освобождение похищенной жены Дмитрия Михайловича Курагина, обезвреживание двух бандитов. Еще одного, который пытался убить вас. Вы подписали договор-найма с покойным господином Курагиным. Мы знаем о милицейском протоколе, который свидетельстует, что вы виновны в гибели своего бывшего колеги Синицина Валерия Федоровича. Протокол составлен по форме. Это все, что касается вас.

– Протокол фальшивый, – решительно сказал я.

– Возможно. Но сейчас нас интересует лишь один вопрос, кто убил господина Курагина?

– А не лучше ли вызвать оперативную группу? Можно подключить ФСБ, наконец. Делом об убийстве должны заниматься профессионалы.

– Мы не хотим, и ни в коем случае не допустим утечки информации на сторону. Поэтому, у нас к вам предложение. Мы хотели бы, чтобы вы всецело занялись расследованием убийства господина Курагина. Мы заинтересованы, чтобы как можно меньше людей имело к этому отношения.

– Но почему?

– Бизнесс, – коротко ответил Борис Игоревич. – Вы же знаете, как много строится на стабильности и авторитете.

– Не знаю.

– Что? Ах, да... Официальная версия, тем не менее – инфаркт миокарда.

– Кстати, – переключился он. – Нашли машину Дмитрия Курагина.

– Да? И где? – заинтересовался я.

– На Кольцевой. Разбита вдребезги. Водитель с места происшествия скрылся. Работники ГИБДД по номеру определил хозяина машины и позвонили сюда.

– А Дмитрий?

– Дмитрия не могут найти.

– Вы полагаете, что это он?

Я машинально полез в карман, вытащил пачку сигарет, зажал одну губами. Мне никто ничего не сказал, да если бы и сказал, мне было бы наплевать. Закурил. Кто-то на столе подвинул в мою сторону пепельницу. Я встал, подошел, взял пепельницу и вернулся к стулу.

– Надо найти Дмитрия, – сказал я. – Сейчас он плючевая фигура.

– Поясните, пожалуйста.

Я ещё раз пересказал все, начиная с момента прибытия в поселок "Тургеневский плес". Они внимательно слушали и не произнесли ни слова, пока я не замолчал.

– Что вы об этом думаете? – спросил Борис Игоревич. Ему, видно, как председательствующему, доверили беседу со мной. Остальные молчали и слушали.

– Пока ничего.

– Можно ли предположить, что похищение жены Дмитрия Курагина, убийство господина Курагина, Михаила Семеновича, и исчезновение Дмитрия связаны между собой?

Я затянулся сигаретой, глядя в окно поверх их темных голов.

– Даже не знаю... пока. Всё, начиная с похищения совершилось как-то... непрофессионально. Ирину... Константиновну почти сутки держали здесь, рядом. Никаких требований за это время предъявлено не было. Вполне возможно, наводчик живет здесь же, в усадьбе. И я бы не хотел, чтобы без доказательств, без фактов подозрение падала на людей.

– На кого, к примеру.

– Дмитрий.

Кое – кто из темных босов зашевелился. Некоторые закурили. Один звякнул стаканом, наливая воду.

– Дмитрий Курагин по указанию отца и раньше его заменял, а сей час становится формальным наследником дела. Многи детали операции знал только он и Михаил Семенович, – пояснил Борис Игоревич.

– Поэтому, если похищена Ирина Константиновна, убийство господина Курагина и исчезновение Дмитрия Курагина связано, то, скорее всего, речь идет о шантаже.

– Что вы имеете ввиду?

– Одна из версий, имеющих право на существование, что это семейное дело. В таком случае, дело не безнадежное. Семейные дела раскрыаются довольно легко. Меня больше волнует другой поворот: что если всё напрямсую, – как это чаще всего и бывает, – напрямую связано с бизнессом, с деньгами.

Я обвел глазами все темные фигуры.

– В таком случае любой из вас, коллег Курагина, может оказаться замешанным. И ваши конкуренты, если такие имеются (а они имеются, я думаю) и вообще, круг возможных подозреваемых расширяется настолько, что дела мне представляется совершено безнадежным. Я имею ввиду свои возможности.

– Мы вас понимаем, – сказал Борис Игоревич и подвинул в мою сторону стопку бумаг. – Здесь показания всех, кто был в доме вчера вечером. Расхождений, как будто, нет. Никто в то время не выходил из дома, значит, из домашних ни у кого не было возможности убить господина Курагина. Исключая Дмитрия. Мы ещё не опрашивали деревню. Большинство, как нам доложили, пока еще... не в состоянии отвечать на вопросы. Да вы в курсе, Иван Сергеевич.

Я кивнул, соглашаясь. И сразу спросил:

– Александр Курагин, племянник Михаила Семеновича, уже очнулся?

– Да. Но он ничего не помнит. Возмите копии протоколов и ознакомтесь. Я думаю, мы поняли друг друга: вы продолжаете расследование внутри колонии и, естесственно, внутри семьи. Мы, по возможности, будем параллельно думать над другими версиями.

– И еще, – он было замолчал. Оглянулся по сторонам, словно искал одобрения. – Вы должны помнить, что отвечаете за утечку информации. Все, что вы узнаете, должно оставаться в границах семьи. И ни в коем случае об этом не должны узнать ни милиция, ни иные силовые структуры.

– О/кей, – согласился я, подошел к столу, сгреб копии протоколов и пошел к выходу. У двери обернулся.

– У меня ещё один вопрос. Не по теме.

– Спрашивайте.

– Что означает эти ваши абривиатуры: РАО СС и РАО СД?

Я злорадно насладился недолгим молчанием. Потом Борис Игоревич ответил:

– Российское Акционерное Общество Содействия Спорту и Российское Акционерное Общество Счастливое Детство.

– Я что-то такое и предполагал, – сказал я и вышел.

Настроение у меня отчего-то стало гораздо лучше.

ГЛАВА 25

ДМИТРИЙ НАШЕЛСЯ

Я получил по выходу свой пистолет, спустился вниз, вышел из дома. Огляделся. У входа стояло множество машин. Только моей не было. Разбитой. Впрочем, здесь были одни иномарки. Извлек из кармана телефон и позвонил секретарю.

– Андрей! Это Фролов. Кто здесь заведует автопарком? Мне нужна машина.

Андрей думал несколько секунд.

– Я не знаю... В гараже есть две машины, которым пользовался только Михаил Семенович. Красный пятидверный "Ленд-Ровер" и синий "Вольво" универсал. Ими уже недели две-три не пользовались. Я думаю, сейчас не до них. Я позвоню, скажу техникам, чтобы вывели из гаража. Вам какую?

– Давай "Ленд-Ровер". Я как раз к гаражу иду.

Я шел к гаражу на ходу просматривая захваченные протоколы. Информации было мало. Показания каждого занимали едва четверть страницы. Я пересчитал количество листков: пятьдесят четыре. Отчеты всех, включая двух, не успевших уехать вчера директоров: Бориса Игоревича и Григория Аркадьевича. Я просматривал выборочно. Лишь Ирина утверждала, что уже легла в постель, потому что до сих пор плохо себя чувствовала. Это разумеется.

Возле распахнутых ворот гаража толпились техники-механики.

– Вы Фролов? – спросил один и, получив мой утрердительный ответ, крикнул в темноту гаража:

– Лешка! Давай!

Мы посторонились. Выехал красный "Ленд-Ровер", притормозил. Из окошка выглянул Лешка, озабоченно сообщил:

– Что-то не нравится, трещит зараза. Я тут прокачусь, кружок вокруг клубмы сделаю...

Наверное, Курагин подбирал добросовестный персонал. Или дрессировал уже имеющихся. Мы смотрели, как "Ленд-Ровер" покатил по гравию. Метрах в тридцати лихо развернулся вокруг клумбы и взорвался. Мы оцепенело наблюдали, как сверкая, дождем вылетел фонтан осколков, выгнулась крыша, огонь, повалил дым...

Последующие полчаса все здесь было запружено народом. Зеваки из обслуги, а ещё больше приехавших с магнатами телохранителей. В общем, недостатка в спецах не было, и все машины в гараже на всякий случай обследовали. Начали с "Вольво" – я уверенно указал на него и не ошибся (ума большого не надо было!). Коробочка с зарядом (эквивалентно ста грамм тротила, уверенно заявил суровый, но розовощекий спец) нашлась под днищем примерно в том же месте, где рвануло "Ленд-Ровер". Лешку не спасли, куда там. Ему оторвало ноги, а когда вынимали – ещё живой обрубок тянул за собой и внутренности.

Но я сразу же собразил, что целились не в меня и, так же как и Лешка, я мог оказаться случайной жертвой в этой, пока совершенно непонятной мне игре. Однако, меня стало уже угнетать обстановочка; боевые действия, пускай случайно сконцентрировавшиеся в последнее время вокруг меня, взрывом машины выбили мое благодушно-санаторное настроение.

Очищенный от смерти "Джип" я немедленно конфисковал. Оъехав в сторону, я остановился и сидел за рулем, наблюдая и не видя остаточную суету перед гаражом. Похищение, убийство, исчезновение, взрыв, направленный из прошлого против уже ничего не боящегося Курагина.

Я, кстати, тут же взял в оборот механиков, выявляя, кто имел доступ к машинам. Да все имели доступ, кому не лень. К Курагинским машинам допускалась только охрана. Кроме того, беглый осмотр каждый день осуществлял Николай. Правда, под днище он не заглядывал. Они, механики, тоже. Все равно последние недели две Курагин не ездил на этих машинах.

Необходимо было найти Дмитрия. Слишком много улик (пусть и косвенных) работали против него. Я вспомнил, что вчера видел Ивана среди первых прибывших на мой звонок из дома Саньки. Это сразу после того, как я нашел тело Курагина. Ивана я как-то упустил. Я порылся в протоколах допроса. Ужинал, отдыхал, разговаривал с охраной у главного входа.

Я завел матор и подрулил к дому. За стеклом возле мониторов сидела знакомая мне троица из домика над причалом. Я вошел к ним. Ребята встрепенулись. Я поздоровался.

– Мужики! Вы когда заступили?

Оказалось вчера в шесть часов вечера. Отлично. Я спросил об Иване Курагине. Отвечал мне – я вспомнил, его звали Буров Виталий, самый здоровый среди них, – старший смены. Иван выходил вчера. Да, незадолго до появления Курагина старшего. Иван побеседовал с охраной. Ни о чем, просто... о погоде, кажется. Потом пошел к своему "Ягуару", что-то там делал. Их машины рядом стояли. "Ягуар" Дмитрия даже загораживал обзор. Нет, на мониторах Ивана не было видно. Возможно, в машине сидел. Потом выбежал Курагин старший, сел в "Ягуар" Ивана и уехал.

– А Иван с ним, что-ли, укатил?

Нет, этого они не помнят. Потом, после тревоги, уже целыми толпами народ шел. Ивана видели, но потом. Тогда?.. нет, не берутся утверждать

Я посоветовал быть бдительнее. Механика только что подорвали, мало ли?

Я уже освоился с расположением комнат. Благо Семен Макариевич дал мне достаточно подробный план. Дверь Ивана Курагина нашел быстро. На мой стук никто не отозвался. Не было, значит, никого.

Обратно шел мимо двери Ирины и Дмитрия. Неприятно кольнуло: подумал, что надо зайти... муж куда-то пропал, а она ещё и от прошлых приключений, наверное, не отошла.

Я притормозил у её двери; в сомнении замешкался. Вдруг её дверь открылась и оттуда – весь внимание к хозяйке (я слышал её чистый ласковый голос, благодаривший за что-то) – выплыл спиной Николай Петухов. Закрыв дверь, повернулся и увидел меня. Непривычно было видеть на его, прямо скажем, неженственном лице, странно мягкую улыбку,.. тут же пропавшую, впрочем. Он холодно разглядывал меня. Потом я заметил мысль в его суровых чертах.

– Доброе утро! – сказал он и протянул мне руку. Я пожал его ладонь. У меня самого рука не маленькая, но тут природа постаралась. И этой самой лапищей, продолжая нейтральный обмен репликами, он начал медленно сдавливать мне ладонь.

– Что это там громыхнуло?

– Да вот, хотел Курагинский "Ленд-Ровер" взять, а он взорвался.

– "Ленд-Ровер"? А ты почему жив?

– За руль сел механик. Алексей. Умер почти сразу.

– Очень жаль.

Рука моя была словно в тисках, и это мне не нравилось. Мне это не нравилось потому, что я до безумия не люблю такие дешевые приемы завоевания авторитета. Он, наверняка предполагал, что сильнее меня. В одежде я не произвожу особо мощного впечатления. Он с такой силой сдавливал мне кисть, что у другого бы давно хрустнули кости.

– Вот, хотел к Ивану зайти, – говорю я, начиная и сам потихоньку отвечать на его усилия.

Николай улыбался, я видел, как крепкие желтые зубы бывшенго Курагинского телохранителя (не уберегшего тело, кстати) недобро скалятся. То ли он хотел поиздеваться надо мной (за что?) то ли предупредить (опять же, о чем?!) не вышло... Первым сдался. Секунду-лругую мелькала мысль сломать пальцы, но ощущение победы смягчило: я отпустил его руку.

Тряхнув рукой, Николай засмеялся:

– А хорошо у вас в "Собре" дрессируют, силенки есть.

И пошел прочь. Все же не хотел бы я с ним схватиться всерьез. Ладно рука, кисть у меня с детства железная, это от Бога, но в мощи тела он явно превосходил. Наверное.

Я к Ирине не зашел. У меня появилась другая мысль: надо решить вопрс с Санькой.

К дому его я подъехал через несколько минут. И словно не было вчерашних событий: хоть и двенадцатый час дня, но музыка как обычно рвалась из всех щелей.

Я нажал кнопку звонка и давил на нее, пока дверь не открыли. Александр был в джинсах, майке, но – уступка своему обычному нудизму, – босиком. Хорошо, однако, что одет, а то я уже начал привыкать к его натуральному виду.

– Ты один?

Он что-то ответил и по движению губ я догадался, что он переспрашивает. Как всегда орала музыка. Видимо, привычное общение его с посетителями исключало просто беседу.

Я обошел его, вошел в прибранную (!) комнату и выключил видео и телевизор.

– Ты чего? Чего надо? – не рассчитав тишины, громко заорал Санек.

Я повернулся и молча оглядел его.

– Выкладывай!

– Чего выкладывать? Ничего не помню. В отрубе был.

– Что в отрубе был помнишь?

– Ничего не помню. Раз не помню, значит в отрубе был. Мне дозу принесли, я ширнулся.

– Кто принес?

– Я Светку посылал к Петуху. Он ей передал.

– Петух – это Николай Петухов, что ли?

– Ну да, Петух, Петухов, один черт.

– А теперь, щенок, соберись с мыслями и отвечай, как на духу. Иначе я из тебя точно душу вытрясу...

– Пошел отсюда, лягаш вонючий! – прервал он меня не дав возвести конструкцию угрозы.

Я отвесил ему звонкую оплеуху. Саньку перенесло к дивану, уложило, но, кажется, не подействовало; выражение лица осталось прежним, хотя смысл речей изменился тут же.

– Ну что тебе ещё надо? Ходят тут... С утра допрашивают.

– Ты сейчас один?

– Один.

– А где Света?

– Домой пошла. У них из-за смерти кормильца с утра митинги идут.

– Ладно. Отвечай! Кто такой Ангелок или Ангелочек?

– А не пошел бы ты!.. – немедленно попытался он вернуться к привычной интонации.

Я, помахивая ладонью на отлете, стал приближаться.

– Ладно, скажу, – согласился он. – Так в детстве звали моего папашу. Ангелочек. Детское прозвище. В семье так звали, он же младший был, а дядя старший. Старший и умный. Папаша был ангелочком, а дядя был умный.

Я не ожидал. Логика моих креминальных построений рушилась. Краеугольный камень оказался фикцией и все строение рассыпалось, как карточный домик.

Во-первых, он не мог быть организатором покушения, потому что давно труп. Если верить, конечно...

– А где твой отец? – спросил я.

– Во дает! Там же где и дядюшка, – без смеха затрясся Санек, ехидно наблюдая за моей растерянностью.

Нет, что-то тут было не то. И в этом отсутствии логики, скорее всего и была, так сказать, зарыта собака.

Но я ни черта не понимал!

И как же он был мне противен!

– Ты знаешь, по чьему приказу убит твой отец?

– Я же говорил, что знаю.

– Это ты убил своего дядю? – быстро спросил я.

Санька хитро погрозил мне пальцем. И промолчал.

– Ну так как?

– Нет, не я.

– Ты знал, что это Михаил Семенович отдал приказ убить твоего отца?

Он смотрел на меня и что-то пытался сообразить. Наверное, взвешивал "за и против". Наверное, пытался сообразить, чем я могу ему быть опасным? Эти мысли, судя по всему, требовали таких невосполнимых для него затрат энергии, что он сдался, махнул рукой, встал и заковылял к никогда не пустеющему столику.

Вернулся с пивом и сигаретой.

– Если ты думаешь, что это я пришил дядюшку, то ошибаешься. Я был в отрубе.

– Иван был здесь?

– Я был в отрубе.

– А Дмитрий?

– Я был в отрубе.

Ну и черт с тобой, ублюдок. Я встал и вышел за дверь. Подойдя к машине, открыл дверцу и сел внутрь.

Машина стояла в тени огромной липы. Солнце едва пробивалось сквозь ветки, лишь легкий ветерок с разбегу шевелил листву, и тогда пятнистый горячий свет пробегал по капоту, доставая сквозь ветровое стекло и мои колени.

Я опустил стекло дверцы и курил, стараясь ни о чем не думать. Посещение Александра оставило неприятный осадок. Я не понимал, почему? Конечно, не только потому, что здесь вчера убили Курагина. Гнусный дом, гнусный хозяин.

Я посмотрел на часы. Двенадцать двадцать семь. Я вдруг вспомнил, что с утра ничего не ел. Лена предлагала утром, но я смотреть не мог на еду. А вот сейчас засосало под ложечкой.

Решил съездить в деревню, благо сам находился рядом. Но прежде позвонил Андрею и взял номер телефона Николая. У того, разумеется, тоже был мобильный. Позвонил.

– Ало! Это Николай? Фролов звонит.

– Давно не общались? – пошутил он. – Что тебе?

– Я хотел спросить... Александр говорил, что ты его снабжаешь наркотой.

– А тебе зачем? Тоже требуется? Ничего не выйдет, мне хозяин приказал выдавать только племяннику.