Текст книги "Билет в никуда"

Автор книги: Михаил Рогожин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

– Аллуся, о чем ты говоришь? Одумайся. Мы вошли в элиту. Любой американский университет предложит мне профессорскую ставку. Но я все равно не брошу страну. И она без меня не обойдется. Согласен, возможно перед выборами президент нас и сдаст парламенту. Но неужели ты не веришь, что я войду в новое правительство?

– Коммунистов?

– При чем тут коммунисты? Идет большая игра. Весь мир следит за нами, а ты предлагаешь мне поставить крест на собственной карьере!

– Да, предлагаю! – Алла Константиновна шумно вылезла из-за стола и подошла к мужу. Глаза ее горели. Она нервно облизывала толстые красные губы и, перейдя на шепот, напомнила: – Этот крест потянет на полмиллиарда долларов. Мы станем богатейшими людьми. Уедем в Канаду. Там начнешь свое дело, станешь крупнейшим бизнесменом, независимым человеком, уважаемым во всем мире. А кто ты сейчас? Властью тебя считают лишь прохожие, видя, как твой «мерседес» с мигалкой мчится по Москве. Для остальных ты – помощник капитана тонущего корабля. Пожалеть и посочувствовать тебе могут, но помочь, ни за что. Потому что никому ты конкретно не нужен, а корабль вам все равно не спасти.

– Да у нас уже наметилась стабилизация! – возмущенно воскликнул Олег Данилович.

– Предлагаешь подождать лет двадцать? Не согласна. И учти – указ о твоей отставке уже подготовлен. Так что насчет страны не строй иллюзий!

Суховей пристально посмотрел на жену. Он не хотел верить в то, что услышал. Но решил воспользоваться этим для временной передышки.

– Вот когда я его увижу, тогда и соглашусь с тобой.

– Но будет слишком поздно…

– Ничего. Люди, которые снабжают тебя такими провокационными сведениями, должны понимать, что я им на слово не поверю. Так и передай.

С этими словами Олег Данилович отправился в свою спальню. На часах было уже четверть первого, а значит, ни о каких звонках сегодня не могло быть и речи. Следовательно, завтрашний день он сможет спокойно провести в своем кабинете. А утро вечера, как известно, мудренее.

Но Алла Константиновна была другого мнения. Она не привыкла откладывать дела на завтра. Поэтому, схватив радиотелефон, отправилась в ванную комнату.

– Инесса! – тихо сказала она, прикрыв трубку ладонью.

– Кто это? – не расслышала та.

– Алла Константиновна…

– А… слушаю, – без особой радости ответила Инесса. В последнее время после сближения Аллы Константиновны с Марфой между ними возник холодок. Каждая заняла выжидательную позицию. До подписания постановления Инесса не могла ничего предпринимать, а Алла Константиновна стремилась упрочить свое положение и запастись гарантиями, понимая, что после постатейной Суховеем подписи может оказаться никому не нужной. Поэтому, сохраняя видимость дружеских отношений, обе с хищным прищуром наблюдали друг за другом.

– Он отказывается подписывать, – сообщила Алла Константиновна.

Вместо ответа в трубке возникла напряженная тишина. Очевидно, Инесса размышляла – верить полученной информации или относиться к ней как к провокации. Могло ведь статься, что Алла Константиновна, объединившись с Марфой, решила сыграть в свою игру и на всякий случай проверяет реакцию Инессы и тех, кто стоит за ее спиной.

– Ты уверена, что использовала все свое влияние? – строго спросила Инесса.

– Абсолютно. Он требует показать проект указа об отставке.

– Идиот! – резко отреагировала Инесса, а про себя подумала, что Алла Константиновна просто решила проверить, насколько у Инессиных друзей длинные руки.

– Иначе уломать его невозможно. Никогда не думала, что Олег Данилович совсем потеряет голову от власти.

– А он знает об отставке правительства? Супрун готов провести этот вопрос в любой момент. Его еле-еле сдерживает Стелла Яковлевна.

– Знает и уверен, что позовут в новый состав!

– Точно, крыша поехала…

Алла Константиновна действительно сомневалась в реальных возможностях Инессы и позвонила, скорее поддавшись панике, нежели трезвому расчету. Но больше советоваться было не с кем. Марфа не входила в правительственные круги, остальные знакомые дамы находились на нижних уровнях. За Инессой все-таки стоял муж – генерал ФСБ, поддерживающий тесные контакты с аппаратом президента.

– Насколько я поняла, Олег Данилович вообразил себя незаменимым. Чувство юмора ему отказало?

– Оно никогда у него и не присутствовало… – зло подтвердила Алла Константиновна.

– Что ж, – тяжело вздохнула в трубку Инесса, – попробуем ему помочь. Сам-то уехал?

– Сегодня ночью вылетает в Брюссель на целую неделю.

– Отлично. За это время нужно все провернуть. Жди завтра к вечеру моего звонка, а лучше всего встретимся в салоне. Хоть Манукалов и утверждает, что наши телефоны не прослушиваются, верить ему не следует.

Алла Константиновна устало взглянула на себя в зеркало и, бросив трубку на корзину с бельем, полезла принимать ванну.

Рано утром, когда Цунами еще нежился в постели, Галина сообщила ему о скором прибытии Инессы.

– Чего это в такое время? – удивился тот, но нехотя встал и, потрепав Галину по щеке, не стесняясь собственной наготы, отправился через анфиладу разгороженных комнат к бассейну. Нырнув в холодную воду, долго фыркал и плескался, потом принялся преодолевать брассом ежедневные три километра.

Галина после ужина с Сашей Либерманом старалась поменьше разговаривать с Цунами. Внутренне она уже согласилась продать его с потрохами ради любви Доменика и, как всякий порядочный человек, чувствовала себя подавленно. И напрасно оправдывала свое решение тем, что Цунами бандит и никакого честного отношения к себе не заслуживает. Совесть ныла, подобно больному зубу.

Понаблюдала за мощными гребками любовника и, не дожидаясь окончания его заплыва, принялась накрывать завтрак на белом пластиковом столе, стоявшем возле кромки бассейна.

Инесса, как и обещала, приехала быстро. Поцеловавшись с Галиной, шепотом спросила:

– Ты о нашей встрече с Либерманом не проговорилась?

– Что ж я, дура, что ли? – изумилась Галина, придав лицу детскую непосредственность. Отчего снова стала похожа на девчонку.

Инесса невольно позавидовала такому перевоплощению. Цунами встретил ее в махровом халате и обдал брызгами воды с рук.

– Не хочешь освежиться?

– Ага! Будет наядой плавать перед тобой, – заметила Галина и отправилась на кухню.

– Позавтракаем? – предложил Цунами. И, взяв Инессу под руку, повел к столу у бассейна. По дороге таинственно обронил: – Знаю, что тебя принесло в такую рань.

– Неужели? – искренне удивилась Инесса и тут же предположила, что Алла Константиновна уже звонила сюда. Но ошиблась.

– Поверь, я сам в недоумении. Скорее всего – это действительно несчастный случай. Бедный старик. Хорошо хоть Галина не знает, а то бы закатила истерику с воплями и причитаниями. Она любит поплакать над мертвыми. Особенно на кладбище.

От неожиданности Инесса споткнулась и, поддерживаемая Цунами, испуганно спросила:

– Ты о чем?

– Как о чем? О вашем знакомом, Саше Либермане.

– Что с ним… – голос Инессы дрогнул.

– Да вы что, газеты не читаете? Умер ваш друг. Несчастный случай. Напоили вы дедушку, вот он в ванной и окочурился.

Цунами подвел ее к пластиковому креслу и заботливо усадил. Инесса была потрясена. В голове мгновенно возникла мысль об убийстве. Неужели Галина проболталась? Но ведь не могли же так быстро сработать?

– Как умер? – с трудом произнесла она.

– Откуда я знаю? В газете написано. Мылся в ванной, поскользнулся, упал, ударился головой – и с приветом Дуся.

Несчастный случай! В его возрасте лучше было сидеть дома и поливать фикус.

– А ты знаешь, зачем он приезжал? – выдавила из себя Инесса.

– Откуда же? Галина молчит. А я не напрягаю.

Это известие выбило гостью из колеи. Цунами наслаждался охватившим ее смятением. Он с удовольствием принялся за принесенную Галиной яичницу с беконом, обильно поливая ее кетчупом «Чили». Инесса, боясь вызвать у подруги подозрения, натянуто улыбнулась и дрожащей рукой подняла чашечку с кофе.

– У тебя неприятности? – забеспокоилась Галина.

– Ерунда. Дай нам поговорить.

– Пожалуйста, – обиженно пожала плечами Галина и ушла. Некоторое время двое оставшихся молча пили кофе. Инесса, не поднимая на Цунами глаз, тихо спросила:

– Ты убил его?

– За что?

– За то, что он человек Доменика Порте.

– Не угадала. Я сам хочу познакомиться с этим французом.

– Ты знаешь, что Порте является человеком американской мафии на Лазурном побережье? – продолжала Инесса.

– Тем-то он мне и интересен.

– Зачем же тогда было убивать старика Либермана?

Цунами кусочком хлеба подобрал остатки яичницы с тарелки. Долго его жевал, заедая помидорами. Потом пил кофе и, наевшись, философски вздохнул.

– Несчастный случай… Теперь налаживанием контактов с Порте придется заняться тебе. У тебя есть кто-нибудь на примете?

Искренность, с которой спросил Цунами, подкупила Инессу, и, пересиливая тяжелые подозрения, она утвердительно кивнула головой.

– Кто же?

– Галина…

Цунами расхохотался и едва не перевернул стол. Чашки зазвенели от его неловкого жеста.

– Нет уж. Достаточно того, что она мне призналась в любви к этому благородному месье с голубой кровью! Теперь только и гляди, чтобы с потрохами не заложила своему новому любовнику.

– Галина не такая… – решила заступиться Инесса, но Цунами ее прервал: – Все вы такие! И не будем об этом. Кто еще может выйти на Порте?

Инесса задумалась. Вениамину поручать такое дело опасно. Он президент фонда и должен избегать сомнительных контактов. Курганов куда-то пропал, и о нем не имелось никаких сведений. Оставался Вилли Шлоссер.

– Есть у меня один немецкий адвокат. Из бывших наших. Он знаком с Порте.

– Отлично. Он и займется вашим благородным другом. А теперь по рюмке коньяку и рассказывай, что тебе не дает спокойно спать, – он наполнил большие пузатые рюмки.

– Суховей отказывается подписывать постановление. И как раз в тот момент, когда Сам улетел в Брюссель.

– Чего так?

– Считает, что лучше оставаться вице-премьером, чем становиться богатым человеком.

– Правильно считает, – согласился Цунами.

Инесса с удивлением взглянула на него. Она ожидала совершенно другой реакции. Ведь именно этот момент был ключевым во всей игре. И никакого другого варианта не существовало. Цунами поверил в возможности жен высокопоставленных чиновников, высвободил огромные средства для вложения в дело, уговорил богатейших лидеров преступного мира включиться в сделку, и после всего этого Инесса, краснея, вынуждена была объяснять, что ничего не получится из-за упрямства Суховея. Цунами должен был вскочить как ошпаренный, закричать, что его это не касается, и продиктовать срок, за который постановление должно быть подписано. Но ничего подобного не сделал. А налил еще немного коньяку и спокойно заявил:

– Я такой поворот предвидел. Так что впадать в панику не следует. Выпьем за успех нашего безнадежного предприятия.

Инесса машинально подняла рюмку и выпила одним глотком. И, немного успокоившись, стала наблюдать, как Цунами старательно принялся зачесывать назад волосы. Капельки воды еще блестели в ленте серебристой бороды, а на губах блуждала улыбка, не способная оживить его напряженные губы.

– Ладно. Пора тебя посвятить кое в какие подробности. Ты достаточно глубоко встряла в это дело, и тебя уже не вытащить, даже если господин Манукалов бросит все силы московской «конторы».

– Не поняла? – Инесса капризно надула свои маленькие губки, напоминавшие края кратера вулкана. Потому что не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. И считала, что ни один бандит не посмеет ей угрожать. В тоне Цунами было что-то новенькое. Высокомерие возобладало над страхом, и Инесса снова превратилась в уверенную в себе, жесткую, деловую женщину.

Цунами заметил это преображение и обдал ее свинцовым взглядом с мертвенным люминесцентным свечением. Он давно ждал этого момента. Пришла пора указать девушке ее место. Долгое время Цунами поддерживал в ней иллюзию лидерства. Оставаясь в тени, умело разгребал дорогу в московском бизнесе. Вседозволенность Инесса воспринимала как дань высокому положению мужа в ФСБ. И даже не могла себе представить, что на самом деле находилась под покровительством Цунами.

– Не слишком ли ты откровенен со мной? – спросила она с затаенной угрозой, хотя по спине пробежали мурашки от его взгляда.

– Собираюсь еще откровеннее…

– Не боишься? Я ведь не Галина. И мой муж души во мне не чает.

– Твой муж не застукал тебя с Али только благодаря мне, – спокойно заметил Цунами.

– Это тебя не касается! – крикнула она, потеряв самообладание.

Цунами не ответил. Налил себе коньяк, принялся пить мелкими глоточками и как бы невзначай заметил:

– Не нарывайся на скандал. На сегодняшний день твой муж сам играет против тебя.

– Как это?

– Да так. Благодаря твоей близкой подруге Ляле – «серой мышке».

Собираясь на встречу с Цунами, Инесса ожидала чего угодно, но только не такого признания. Если Манукалова она всегда считала подонком и сволочью, то Ляля в ее жизни была олицетворением честности, преданности и бескорыстности. Они дружили еще со студенческих лет. Ляля училась в МГУ и поэтому запросто поддерживала отношения с осужденной условно студенткой иняза. Инесса дорожила этой дружбой. Ляля была далека от развесело-загульной жизни, которой предавались почти все ее сверстники. Зубрила «гранит науки» и вполне подходила под определение «синий чулок». Вместо мужа возникла аспирантура, вместо возлюбленного – пожилой руководитель диссертации. Попав под влияние дряхлеющего ученого, так и не успела развиться в молодую женщину, а превратилась в засушенную научную даму неопределенных лет. Гулкие коридоры университета, старая канцелярская мебель, пыльные полки с реактивами стали единственным интерьером, на фоне которого она ничем не отличалась от окружающих ее предметов. Вот оттуда-то Инесса и извлекла свою подругу, жестом волшебницы открыв перед ней двери кичащегося роскошью дамского салона. Поначалу Ляля от растерянности казалась замкнутой и недовольной. Но постепенно с присущей ей педантичностью и аккуратностью принялась тихо и незаметно входить в новую роль несколько чопорной, ровно относящейся ко всему хозяйки заведения. Глядя на нее, Инесса гордилась собственным поступком. Никогда не выпытывала у Ляли, о чем между собой говорят посетительницы. Не требовала слежки и доносительства. Не заставляла участвовать в бесконечных мелких интригах, сопутствующих любому женскому обществу. У Инессы просто не повернулся бы язык предложить Ляле что-нибудь подобное. Поэтому намек Цунами расценила как провокацию.

– Не смей впутывать в свои махинации мою подругу! Она сделана из другого теста!

В ответ Цунами наигранно рассмеялся. Ему не доставляло никакого удовольствия сдирать маску самоуверенности с лица капризной, самовлюбленной бабы, которой, в сущности, и была эта холеная и надменная женщина. Он мог бы еще позлить Инессу, ставя ее в тупик новыми признаниями, но решил больше не тратить время на запоздалое прозрение.

– Я не собираюсь говорить тебе больше, чем вынуждает ситуация. А ты должна верить мне и прекратить всякую самодеятельность. Кончились золотые денечки твоего представительства. Если до сегодняшней нашей встречи ты и считала себя «крутой» бизнесменшей, то наплюй на это и забудь. В дальнейшем придется четко выполнять мои указания. Понятно?

Инесса презрительно хмыкнула, допила коньяк и с вызовом вымолвила:

– Кто тебе дал право со мной так разговаривать?

– Обстоятельства… Ты немного зазналась, решив, что за генеральской спиной можно чувствовать себя в полной безопасности…

– Ах, так ты меня пугаешь?! – воскликнула Инесса. – Тогда нам не о чем говорить!

– Спокойно. Мне твоя истерика ни к чему, – грубо ответил Цунами.

Возмущенная Инесса вскочила и, не зная, как посильнее оскорбить зарвавшегося бандита, высокомерно заявила:

– Да как ты, мурло, смеешь принимать меня в банном халате? Реакция Цунами оказалась неожиданной. Он неторопливо встал, обошел стол, приблизился к Инессе и раскрытой ладонью влепил такую пощечину, что она, не удержавшись на ногах, потеряла равновесие и упала в бассейн, подняв целый фонтан брызг. Вынырнув, Инесса шумно хватала ртом воздух и, несмотря на то, что отлично плавала, снова скрылась под водой. Тело отказывалось подчиняться. Шок от удара, возмущение и безумная злоба лишали возможности овладеть собой. Достигая дна, Инесса с силой отталкивалась от него и возникала над водой, чтобы снова погрузиться.

Цунами равнодушно наблюдал за затянувшимся нырянием. И не собирался оказывать помощь. Но через некоторое время Инесса, нахлебавшись воды, как безумная, начала тянуть вверх руки не в силах достигнуть бортика. Пришлось сбросить халат и нырнуть в воду. Схватив Инессу за волосы, Цунами подтянул ее к мелкому месту. В расширенных зрачках, обращенных на него, застыл ужас. Должно быть, Инесса решила, что он начнет ее топить.

– Придется тебе тоже переодеться в халат, – без всякой агрессии заметил Цунами.

Инесса ничего не ответила, вернее, просто не смогла из-за громких рыданий, сотрясавших все ее тело. На роль утешителя Цунами не годился, поэтому вылез по никелированной лестнице из бассейна, накинул халат и позвал Галину. Та наверняка слышала, что происходит, но появилась с демонстративно не выражавшим никакого удивления лицом.

– Что-нибудь нужно?

– Помоги ей переодеться, – Цунами кивнул в сторону рыдавшей Инессы и скрылся за пальмами.

Галина подошла к бортику и протянула руку.

– Давай помогу.

– Он… он хотел меня утопить… – с трудом произнесла Инесса. – Я так не оставлю. Ублюдок! Манукалов сегодня же арестует его! – И, перепугавшись собственной угрозы, вдруг съежилась и стала умолять: – Выведи меня отсюда… Там внизу ждет Али…

Но Галина не торопилась. Наоборот, продолжала стоять с протянутой рукой и ждать, когда Инесса соизволит выбраться из воды. Еще немного поплакав, та, путаясь в мокрой, прилипающей к ногам юбке, с трудом поднялась по лесенке и без сил опустилась в кресло. Вода ручьями стекала с нее на кафельный пол. Озираясь по сторонам, Инесса искала обидчика, уверенная, что тот притаился за одной из раскидистых пальм.

– Да нет его здесь. Раздевайся, – успокоила Галина.

– Нет, я поеду. Он меня убьет.

– Не убьет. Ты ему нужна.

– Подонок! Как ты с ним живешь?

– А как ты с Манукаловым?

– Меня в жизни никто не бил. Так просто ему это не пройдет! Заплатит. Решил, что недосягаемый? Ты будешь свидетелем!

– Не буду, – отказалась Галина и ушла за халатом.

Оставшись в одиночестве, Инесса перепугалась еще сильнее. Цунами понимал, что последует за таким обращением с женой генерала ФСБ. Значит, либо совсем не боится Манукалова, либо решил ее убить и поэтому не церемонится. В раскалывающейся от боли голове мысли то и дело наскакивали одна на другую, и Инесса никак не могла сообразить, что делать дальше.

Она позволила вернувшейся с махровым халатом Галине раздеть себя. Оставшись совершенно голой, вдруг испугалась того, что Цунами будет ее насиловать, и оттолкнула Галину.

– Вы с ним заодно! Он не посмеет ко мне прикоснуться… Галина ничего не ответила и почти насильно надела на нее халат.

– Ты с ним заодно, да? Ну, скажи? Скажи? Он специально приставил тебя за мной следить, да?

– Да… – спокойно подтвердила приятельница.

– Да?! – взвилась Инесса. – Значит, вся наша дружба, наши поездки по его указанию? Ты шпионила за мной?

– Нет. Только оберегала от глупостей. Ведь вся затея со сдачей островов в аренду принадлежит Цунами. Мы все в этом деле пешки.

– Какой Цунами? Это моя идея! – забыв про испуг, кричала Инесса.

Галина села напротив нее и налила в рюмку коньяку.

– Выпей и успокойся. О желании некоторых коммерческих структур взять острова в аренду ты впервые услышала от меня. А потом уже посвятила Аллу Константиновну, и та решила, что идея твоя. Мне поручил с тобой познакомиться Цунами. И он же оплачивал все наши поездки и твои безумные траты.

– А твой муж?

– Он обычный чиновник, мечтающий о пенсии. Милый парень, младше меня. Мучается, что не может дать мне того, чего я заслуживаю.

Инесса слушала Галину, раскрыв рот. Она так уверовала в собственную придумку про острова, что сейчас уже не могла вспомнить, как все было на самом деле. И не хотела признавать, что ее просто использовали как самую последнюю идиотку.

– А почему вы мне сразу ничего не сказали? – спросила вдруг, забыв выразить свое презрение к роли, которую играла Галина в этом деле.

– Ты находишься под колпаком у Манукалова. За тобой следят.

– Для чего же сейчас признаваться?

– Спроси у него, – Галина кивнула в сторону появившегося в арке Цунами, одетого в серый шелковый костюм.

– Оставь нас, – сухо бросил он и занял освободившееся кресло.

Инесса запахнула халат, обнаживший голые ноги, и отвернулась, давая понять, что не намерена общаться с подонком. Но Цунами не пытался извиняться. И спокойным, деловым тоном принялся излагать ситуацию, возникшую вокруг фонда «Острова России».

– Тебе казалось, что твои коммерческие проекты совершались по мановению волшебной палочки. Ты и впрямь верила в магическую силу имени твоего мужа. А на самом деле, я субсидировал твои сделки. И помещение под салон арендовал я, и оплатил оборудование. Али советовал тебе только то, что приказывал ему я. Из-за бабьей дури ты даже не удосужилась поразмыслить, с чего это все само падает в руки. А уж бесконечные траты Галины, кошельком которой в последнее время ты пользовалась как своим, мне приходилось исправно пополнять. И после всего этого предлагаешь мне бояться твоего мужа? Просто хамство какое-то. Иди, жалуйся ему, пусть на меня «контора» наедет. Я предоставлю массу финансовых документов, из которых яснее ясного, что жена генерала ФСБ активно пользовалась поддержкой теневых структур. Подумай, какой скандал будет. И муж тебя по головке не погладит. Дадут ему пинком под зад, а уж потом мои люди возьмут его тепленького и беззащитного. Дура, засунь свой гонор под юбку и слушай меня, как собака хозяина.

Инесса порылась в сумке, достала сигареты, закурила. Она слушала внимательно, сдерживаясь от грубых комментариев. Решив про себя, что лучше изображать раскаяние и покорность. Ее мозг пока не мог справиться с осознанием услышанного. Но, похоже, Цунами и не надеялся на это. Правда, сидел напряженно, но никаких агрессивных жестов не позволял.

– Теперь о главном. Твою Лялю Галине сдала Василиса Георгиевна. Когда Столетов завел молодую бабу, та плакалась всем подряд и рассказала, что ее бывший муж заставил Лялю стать осведомительницей. Его, оказывается, очень интересовало, о чем промеж себя болтают дамы. А потом приказал Манукалову поставить подслушивающие устройства.

На это известие Инесса не могла не отреагировать. Резко повернулась к Цунами и, беспомощно мигая глазами, прошептала:

– Он все знает?

– Все. Как только мне стало известно об интересе Столетова к вашему салону, я всерьез занялся Лялей. Она оказалась очень сообразительной. Столетов ни копейки за сведения не давал, а я купил ей квартиру. Не успели сотрудники Манукалова понаставить «крабов», тут же сообщила мне об этом.

– И ты молчал?

– Разумеется. Более того, даже обрадовался. Не такие уж они дураки, чтобы не заинтересоваться кушем в несколько миллиардов. Клюнули на удочку. Поверь мне, сейчас Манукалов и Столетов не меньше нашего заинтересованы в подписи вице-премьера Суховея. Ждут не дождутся.

Инессу настолько захватил рассказ Цунами, что она позабыла про оплеуху и ненависть. Ведь, если тот не врал, оказывалось, что вокруг созданного фонда крутятся типы, не менее опасные, чем Цунами.

– И зачем ты мне это все рассказываешь? – перейдя на шепот, спросила она.

– Во-первых, у тебя появился шанс отомстить мужу за испорченную жизнь…

– Ты и про это знаешь?

– А как же… – усмехнулся Цунами и продолжил уже более мягко: – Конечно, воспользовавшись моей информацией, можешь броситься в его объятия. Но в таком случае никто из наших не скинет в фонд ни гроша. А останешься со мной – получишь сполна. Я ценю преданных людей. Благодаря тебе мы сумеем с толком использовать Манукалова. Они надеются урвать у нас, а мы их обыграем. Интересный расклад. Рисковый, но выигрышный…

Освободившееся от страха сердце Инессы бешено колотилось. Впервые представлялась возможность посчитаться с Манукаловым. Даже голова закружилась от возбуждения. Ему, всесильному и могущественному, считающему себя властелином людских судеб, бросить вызов, объявить войну – вот это настоящая расплата. Не женская истерика с плевками в лицо и оскорблениями, а уничтожение. Инесса вдруг отчетливо поняла, что все эти годы лелеяла не просто надежду избавиться от Манукалова, а безотчетно мечтала об убийстве, на которое сама не была способна. Но рядом с Цунами это убийство уже не представлялось чем-то несбыточным.

– Ты не боишься Манукалова? – спросила она, желая еще раз услышать утвердительный ответ.

– Нет. Он начинает играть по нашим правилам и на нашей территории.

– А Столетова? За ним аппарат президента. Вот кто совершенно недосягаем.

– Если нельзя убить, значит, можно купить. Когда мужик берет в дом молодую бабу, то хочет бросить к ее ногам несметные богатства. Нам нужно заполучить новую жену Столетова и поладить с ней.

– Она не в светской тусовке.

– Был бы мед, а мухи слетятся. Сейчас займешься Виктором. Нужен солидный банк. И пусть твой друг помнит – двойной игры не допущу.

Цунами встал, подошел к Инессе, пальцем приподнял ее подбородок и, глядя в задранное лицо, с вежливой улыбкой напомнил:

– Мне бы очень хотелось, чтобы ты понимала меня с полуслова.

– Прости, – тихо ответила Инесса и поцеловала его руку.

Цунами, не прощаясь, ушел, а к Инессе подбежала Галина.

– Зупер! – кричала она. – Цунами – хороший человек. Ну, что ж поделать, раз с нами иначе нельзя. Сейчас высушу твою одежду, наложу макияж и станешь обалденной красавицей.

Инесса слушала приятельницу и не испытывала к ней презрения. В конце концов, за каждым хорошим отношением скрывается элементарный расчет. И глупо об этом забывать.

Дима Субботин при всем своем невероятном нахальстве заметно нервничал. Предстояла встреча со Стеллой Яковлевной – женой председателя движения «Назад к Победе» Егора Ильича Супруна. Еще не зная, как она выглядит, Дима в разговорах называл ее «старой грымзой» и питал неизвестно откуда взявшуюся неприязнь. А дело ему было поручено тонкое. Все началось с просьбы Рваного. После того как Кишлак взорвал в прямом эфире кресло, в котором должен был сидеть «символ благотворительности», начались нешуточные приготовления к войне. Пользуясь исчезновением «отмороженного» из столицы, Рваный принялся поднимать все связи и старался оживить контакты с самыми крупными тузами. Одним из таких был Батя. Блюдя воровской кодекс, он резко порвал с Рваным, когда до него дошли слухи о финансовых махинациях с «коронованием» новых воров в законе. Однако Рваный понимал, что, занимая нейтральную позицию в войне между ним и Кишлаком, Батя в силу тех же традиций не может желать победы «отмороженному», видя в этом посягательство и на высшие авторитеты. Поэтому решил вернуть себе расположение главного «крестного отца».

Дима Субботин, как шакал возле львов, крутился постоянно возле самых влиятельных людей. Не обделял своим назойливым вниманием и Рваного, потому что рядом с ним всегда были представители правительства, банковская элита, крупнейшие издатели и редакторы газет. Не говоря уж об артистах и прочей столичной богеме.

Через Субботина Рваный и решил действовать. Он знал, что Батя очень настороженно относится к идее аренды островов Курильской гряды и хочет получить стопроцентные гарантии. Такие мог дать только один человек, имеющий вес в парламенте – Егор Ильич Супрун. Его супруга симпатизировала Рваному и с удовольствием принимала недорогие знаки внимания, активно предлагая материально поддерживать движение «Назад к Победе». Рваный понял, что если удастся закорешить Супруна и Батю, то в войне с Кишлаком он получит надежных союзников. Но, зная крутой нрав «крестного отца», следовало действовать предельно осторожно. Поэтому и возник Дима Субботин.

Рваному нужно было, чтобы за него похлопотал перед мафиози сам Супрун, Тогда тот не откажет.

Стелла Яковлевна приняла Диму в генеральской квартире на Соколе. Ее об этом попросила Инесса, представив молодого человека талантливым журналистом. Поскольку в доме предпочитали газеты «Завтра», «Советская Россия» и «Красная звезда», то и вести следовало себя подобающим образом. Дима сразу оценил обстановку. Огромная квартира с окнами на церковь дышала громоздким, устоявшимся бытом. Ветвистая хрустальная люстра на двадцать четыре рожка царила в этом мире массивной немецкой мебели, картин из немецких замков, майсенского фарфора и богемского стекла. Толстые ковры делали шаги бесшумными. А настольные лампы с плотными абажурами создавали торжественный полумрак. Тихий летний ветерок играл кружевным тюлем, и казалось, что за окнами неспешно совершают вечерний моцион пятидесятые годы.

Стелла Яковлевна – не только генеральская жена, но и дочь прославленного боевого генерала, выглядела довольно внушительно, как и положено генеральше в квадрате. Седые букли, крашенные фиолетовыми чернилами, были старательно уложены в высокую прическу. Широкая шелковая черная блузка с розовыми цветами и подложными плечами скрывала старческую деформированность фигуры. А узкая юбка, обтягивая бедра, спускалась почти до пола. Стелла Яковлевна с достоинством несла свой возраст, хотя была старше Супруна на тринадцать лет. Зато брак с ней за несколько лет превратил его в заместителя министра обороны, правда, ненадолго.

Генеральша, сраженная адриатической красотой Димы, долго рассматривала его взглядом императрицы Екатерины и грубоватым голосом спросила:

– Чаю хотите?

Дима быстро кивнул головой, боясь, как бы хозяйка вместо чая не потащила его в спальню.

– Маруся! Подай нам чай, – громыхнула Стелла Яковлевна и снова, властно «положив взгляд» на Диму, кокетливо поинтересовалась: – Так вы близкий друг нашей милой Инессы?

– Не такой близкий, – скромно поправил ее Субботин. Меньше всего ему хотелось испытать на себе ревность Манукалова.

Стелла Яковлевна сладко улыбнулась ярко накрашенным морщинистым ртом и многозначительно вздохнула:

– Ой, молодой человек, не лечите меня, потому как меня уже не вылечить. А впрочем, настоящий джентльмен так и должен себя вести. Ну, и вы, значит, тоже покупаете острова? – без всякого перехода спросила она. Чем поставила Диму в тупик и, увидев на его лице наигранное изумление, откровенно призналась: – Я ведь с малолетства среди военных вращаюсь, вот и привыкла к простоте. Выкладывай-ка начистоту, зачем пришел, а потом уж перейдем к лирике. Ты каких поэтов любишь? Небось Высоцкого или еще хуже – Вознесенского?