Текст книги "Билет в никуда"

Автор книги: Михаил Рогожин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)

– Ишь, мамалыжник! – чертыхнулся Вейко. – Тоже голос подает! Не рано ли!

– За ним стоит мой клан, – напомнил Унгури, и скандал не разгорелся.

Цунами мечтал лишь об одном – встать над всеми. И жить в подчинении у Столетова не желал никаким боком.

– В таком случае, я – против. Даже если останусь в одиночестве. За мной пойдет Кишлак. Уже подрос Курган. Соберемся с силами. Свое отстоять сумеем, а вы идите в Европу к месье Порте. Там только вас и ждали.

Веня хотел было заикнуться о выдаче вице-премьера к завтрашнему утру, но, чувствуя напряженность обстановки, не решился. Пусть сам Столетов ставит такие условия. После долгого спора решено было все-таки встретиться со Столетовым в полном составе. Для этого пришлось подумать о безопасности. К офису «Острова России» в срочном порядке стягивались боевики. На нескольких станциях метро запланировали теракты, на случай, если Столетов захочет арестовать участников встречи. Решено было ехать в офис из разных концов города, поддерживая между машинами постоянную телефонную и радиосвязь.

Веню вместе с Мирчей отрядили первыми встретить Столетова и убедить его отказаться от охраны, гарантируя свою. Цунами недобрым глазом косил в сторону Бати, чувствуя, что теряет инициативу. И на всякий случай подумывал о надежном укрытии. Но где? Кишлак пропал. Да и глупо лезть туда, где содержится вице-премьер, которого начнут интенсивно искать со дня на день. Из преданных в Москве людей у Цунами были только Али и Курган. Сведения о последнем ему передала Майя Зарубина. Приходилось затаиться и не лезть на рожон.

Столетов приехал один. Без телохранителей, без оружия. Трезвый, спокойный, молчаливый, С внимательным остановившимся взглядом. Его встретил Веня у входа в офис.

– Видишь – я один. Мне опасаться нечего.

– Жизнь не пожалею, если что! – искренне ответил Веня. Геннадий Владимирович похлопал его по плечу и вошел в помещение. Один за другим стали прибывать участники встречи. Столетов сидел, развалясь на диване, в комнате переговоров и пил минералку.

Первым оказался Вейко. Поздоровался и, окинув пристальным взглядом незнакомца, признался: – Где-то я вас видел.

– Вряд ли. В мои обязанности не входит развлекать народ, – сухо ответил Столетов.

Унгури вошел, опираясь на руку Мирчи. Надменно кивнул всем и с достоинством опустился в кресло. Мирча сел рядом на стул. Цунами подождал появления Бати и проследовал за ним.

– Все? – громко поинтересовался Столетов.

– Достаточно, – не выдержал Цунами.

– Вам виднее… – Геннадий Владимирович без всяких заискиваний и приветствий приступил к главному: – Вам не стоит говорить, кто я такой. И какой аппарат стоит за мной. Я здесь без охраны, потому что в этой стране она мне не нужна. Предлагаю и вам превратиться в хозяев, а не в постояльцев. Сумма в четыре миллиарда, собранная фондом «Острова России», может стать гарантом нашего сотрудничества. Германо-российский банк в Кёльне готов принять деньги. Я занимаюсь реализацией подписанного постановления, вы отдаете мне право решающего слова во всех серьезных коммерческих сделках. Мы с крупнейшим представителем бизнеса в Европе, господином Порте, создаем для общих проектов режим наибольшего благоприятствования в странах, подписавших Шенингенское соглашение. Никакой конкуренции с нашим альянсом я не допущу, употребив все возможности силовых структур. Надеюсь, вы меня поняли?

Только Вейко собрался задать вопрос, как Столетов продолжил:

– И первое, что требуется от вас как от людей, готовых принять мои предложения, – употребить все свое влияние, чтобы завтра в девять часов утра вице-премьер Олег Данилович Суховей появился в своем кабинете целым и невредимым. Надеюсь, меня правильно поняли… – и, повернувшись к Вене, коротко приказал: – Проводи.

После внезапного ухода Столетова атмосфера накалилась. Цунами метался по комнате переговоров с воплями и матом.

– Чтобы я? Да никогда! – единственное, что можно было разобрать.

– Пора сваливать в Питер, – поддерживал его Вейко. Батя переглянулся с Унгури. Старик остался доволен вниманием, оказанным одним из первых людей государства.

– Он немногословен…

Батя понимающе улыбнулся и рассказал притчу:

– Когда-то Чингисхан послал к внуку Батыю в советники своего человека. И с ним передал записку. Батый прочитал ее. Там была всего одна фраза: «Этому человеку верь». Друзья удивились краткости рекомендации. Но Батый ответил: «Ясно – и достаточно!»

– Ты, хранитель воровских традиций, предлагаешь сотрудничать с государством? – обрушился на него Цунами.

– А кто тебе сказал, что Столетов – это государство? Он на этом и не настаивает. Просто в отличие от нас у него под рукой тысячи бойцов. Тот же рэкет, та же идеология, но на грандиозном уровне. Выигрывает не тот, кто занимает чужое место, а тот, кто сохраняет свое. Такая возможность нам предоставляется. Не следует от нее отказываться…

– А где мы найдем вице-премьера? – не успокаивался Вейко.

Батя удивленно посмотрел на Цунами.

– По-моему, Кишлака вырастил наш друг Толя. Пусть он и воздействует на него.

– Это без меня!

Цунами, ни с кем не попрощавшись, выскочил из комнаты переговоров. Его уход облегчил разговор. Мирча был полностью согласен с позицией Бати. Ему Марфа наказала вынудить сообщество заняться освобождением Суховея.

– Так кто же найдет вице-премьера? – повторил Батя, в первую очередь адресуя вопрос Мирче. Тот не замедлил выпалить:

– Из всех известных людей лучшие отношения с Кишлаком имеет Курган. Он должен быть в Москве.

– Но где его искать? – развел руками Унгури.

– У Майи Зарубиной…

– Откуда известно? – насторожился Веня, уверенный, что друг до сих пор болтается по Европе.

– В дамском клубе секретов не бывает. Они первые узнали, что похищение организовал Кишлак.

Батя встал и жестко заявил:

– С этим «отмороженным» нужно покончить раз и навсегда. Найди Кургана, передай нашу просьбу. Если завтра Суховей войдет в свой кабинет, а Кишлак ляжет в гроб, мы все гарантируем Кургану коронацию в воры в законе. Думаю, со мной согласятся Унгури и Вейко.

Возражений не последовало. Мирча отправился звонить Майе Зарубиной.

Кишлак предавался любимому занятию. Курил «план» и смотрел по телевизору программы новостей. Дело происходило на подмосковной даче. Трехэтажный особняк, построенный недавно убитым банкиром, отличался немыслимой роскошью. Дом состоял из четырех башен и центральным холлом между ними. В одной из башен находилась спальня хозяина, приглянувшаяся Кишлаку. Братва разбрелась по всему зданию, неся охрану внутри и снаружи. Двор, с подстриженным газоном и с альпийскими фиалками лилового цвета в каменных вазах, был обнесен высоким, неприступным забором. Судя по всему, банкир собирался жить долго и счастливо. Но не удалось…

– Ни слова о вице-премьере страны? Вот народ! Держат в тайне. Слышь, Олег, на хрен ты никому не нужен, – обращался Кишлак к лежащему под кроватью связанному Суховею.

– Рыщут, должно быть, – флегматично отозвался Скрипач, занятый чисткой пистолета.

– Пускай. Я заставлю подчиняться мне! Иначе у них не будет ни вице-премьера, ни постановлений. Завтра отправишь мои требования Унгури. Пусть выучит наизусть. Без Кишлака в этой стране никто и шагу не сделает!

Скрипач кивал головой. Он редко вслушивался в болтовню командира. Приучил себя быстро реагировать только на команды. А Кишлаку хотелось поговорить.

– Слушай, вице, чего притих? Может, выпить хочешь? Ну, молчи, начальничек хренов. Кто ж тебе вбил в голову, что ты, дерьмо собачье, способен страной управлять? Тебе одно назначение – горшки за мной выносить. Учти, хозяином японских островов буду я! И вообще отделюсь, к чертовой матери, от России. О, братва погуляет!

– Японцы агрессию устроят, – не согласился Скрипач. Его совершенно не прельщала гульба на Дальнем Востоке.

– Э, Скрипач, с тебя и композитора Глюка по ночам достаточно. А я дождусь того момента, когда Батя, Унгури и остальная помойка приползут ко мне на коленях. Руку будут целовать. Коронуют, наплевав на всякие традиции и правила. Сегодня с Кишлаком не справится даже министр ментовки.

Переключив телевизор на информационную программу НТВ, налил в стакан водку и предложил Скрипачу поужинать.

– А козлу под кроватью дадим тогда, когда начнет блеять!

Они выпили. Скрипач ел мало и неохотно. История с вице-президентом затягивалась и превращалась в опасную бессмыслицу. Никто его спасать не собирался. А в правительстве, похоже, только обрадовались такому странному исчезновению.

Скрипач выпил и тускло констатировал:

– Скучно.

– А ты подвесь вице-премьера за ноги к люстре и развлекись немного. Легкие пытки очень хорошо поднимают Настроение, – предложил Кишлак, явно стараясь попугать лежащего под кроватью Суховея.

И вдруг замер, превратившись в слух. Ведущая информационной программы передала только что полученное сообщение: «В десятое отделение милиции, расположенное на Крутицком валу, доставлен особо опасный преступник, уголовный авторитет по кличке Курган, который подозревается в многочисленных противозаконных деяниях. Всех, кто имеет какую-либо информацию о совершенных им преступлениях, просьба обращаться по телефону…»

Кишлак не дослушал, грохнул кулаком по столу с воплем:

– Наших бьют!

Скрипач покачал головой. Кишлак вскочил и забегал по круглой спальне.

– Стоит только лечь на дно, как они начинают хамить! Нет, чтобы моего кореша в ментовку? Я ему как брат! Вспомни, Скрипач, как он с нами работал? Да не отдам его, пока моя рука способна дотянуться до пистолета. Слушай команду! Подбери бойцов, переоденьтесь в камуфляжную форму ОМОНа, на морды маски и прямиком – в ментовку. Нашли, куда такого человека помещать! Разгроми все к чертовой матери, а Кургана немедленно ко мне. Очень хочется с ним выпить.

Выслушав приказ, Скрипач не мог скрыть радость. Наконец-то появилась возможность размяться. Да и Курганова уважал без всякой балды.

Александр Курганов действительно находился в узкой камере-одиночке. Туда его привез сам Вейко. А до этого целых два часа приехавшие в гости к Майе Зарубиной дамы умоляли отбить у Кишлака вице-премьера Суховея.

Алла Константиновна закидывала голову и дергалась всем необъятным своим телом. Ирина давала ей валерьянку и заставляла нюхать нашатырь. Марфа обещала Александру долю в бизнесе и работу на пару с Мирчей. Тамара проклинала тот день, когда связалась с безнравственным и жестоким Кешей. А сама Майя не сводила с него ласкового, восторженного взгляда, давая понять, что гордится им, попавшим в центр внимания таких особ.

Александр не знал, как поступить. Совершенно не хотелось лезть в это дело. Но поскольку никто не знал, где находится Кишлак с похищенным Олегом Даниловичем, то и бабские стенания шли, как говорится, «не в кассу». Александру даже нравилось напускать на себя значительный вид и по поводу Кишлака драматично разводить руками, мол, ищите ветра в поле. Откуда же ему было знать, что на сходке приняли решение отправить его к Кишлаку.

Остроумная идея использовать Кургана в виде живца принадлежала Мирче. Он помнил, как во время ограбления Кишлак прислушивался к Александру, после чего сделал своим ближайшим другом.

– Поверьте, как только Кишлак услышит об аресте Кургана, то бросится его спасать. А, попав к нему в логово, Сане не составит труда освободить вице-премьера.

Батя согласился с предложением и взял на себя заботу о незамедлительном распространении сообщения по всем средствам массовой информации. А Вейко связался с давними приятелями из отделения милиции. Все расходы взял на себя старик Унгури.

Когда Мирча появился у Майи Зарубиной, Курганов понял, что женские мольбы – всего лишь прелюдия. И не ошибся. Оставшись с ним наедине, Цыган подробно рассказал о встрече со Столетовым и его условии в отношении вице-премьера.

– А если я откажусь? – разозлился Александр. Ему претило участие в провокации.

Мирча не стал вилять, а высказался вполне определенно:

– Решение сходки для тебя закон. Выполнишь – коронуют на вора в законе. Откажешься – отнимут руку. А чем закончится, сам понимаешь.

– Меня запугать сложно. Я ведь стреляю без предупреждения. Цунами тоже участвовал?

– Нет. Ушел, и приговор ему уже подписан.

– Кем?

Мирча замялся. Потом встряхнул курчавой головой и признался:

– Он поставил не на ту лошадь. Учти – ты считаешься его другом.

– Я сам себе друг, – заявил Александр. Вариантов не оставалось. То есть они существовали, но Курганов понял, что слишком устал и не в силах плыть против течения. – Передай, что я согласен.

Теперь, третий час валяясь на голых досках, гадал – услышит Кишлак сообщение об аресте или нет. Лучше бы не услышал…

А в дежурную часть уже ворвались парни в черных масках. Предупрежденные о нападении милиционеры не сопротивлялись, поэтому обошлось без выстрелов и мордобоя. Скрипач со связкой ключей открывал камеры и кричал:

– Выходить всем! Амнистия!

Увидев его, Александр не испытал большой радости, но привычно обнялся и пробормотал фальшивые слова благодарности.

Через час Кишлак, наливая водку, хохотал над рассказом Скрипача, как освобождали Кургана.

– Ты сам-то чего не рад? Неужто перемандражировал?

Шалишь, земеля, пока Кишлак – хозяин на этой земле, никто не посмеет обижать его друзей. Скажи, Скрипач.

– Чего говорить? За Кургана глотку перегрызем! – подтвердил тот.

Александр пил и не пьянел, потому что нервы были на взводе.

– А ты знаешь, чего у меня под кроватью? – хитро спросил Кишлак.

– Баба? – не понял Курганов.

– Ха! Хило мыслишь! Вице-премьер господин Суховей!

– Зачем он тебе?

– А вот это не твоего ума дело, – отрезал «отмороженный». – Пей за свое спасение и не задавай лишних вопросов.

– Зря ты с ним связался…

Скрипач, видя, что лицо у Кишлака побелело, предвещая вспышку ярости, хотел вмешаться, но не успел. Тот вскочил и, размахивая руками, заорал на Кургана.

– Кто ты такой?! Нет, кто ты такой, чтобы давать советы? Сиди и пей, раз вытащили из ментовки!

– Но каждый имеет… – примирительно возразил Скрипач.

– Пошел вон! – заорал на него Кишлак.

Пожав плечами, Скрипач вышел из спальни. Александр не сомневался в тщетности попыток уговорить Кишлака отпустить вице-премьера, но, стараясь не заводиться, стал рассказывать о сходке.

– Все авторитеты пришли к одному мнению – ты сыграл не по правилам, – закончил он.

От этой фразы Кишлак взвыл, как раненый зверь, и вне себя от бешенства перевернул стол с остатками ужина.

– Да я вас всех растопчу! И тебя – понял?

– Понял…

– Нет, ты не понял, – продолжал орать он. И вместо доказательства набросился на сидящего Александра.

Пришлось отшвырнуть его ногой. Кишлак упал и перекатился по ковру к кровати, на которой лежал футляр для скрипки, оставленный Скрипачом. В нем наверняка находился автомат. Александр, забыв о боли в спине, бросился на Кишлака. Некоторое время они не могли оторваться друг от друга. Освободив правую руку, Курганов схватил валявшуюся рядом разбитую бутылку. В глазах Кишлака промелькнул ужас, когда он увидел занесенный над ним осколок стекла. Всем своим хилым телом рванулся в сторону, но было поздно. Одним махом Александр перерезал ему горло. Кишлак захрипел и забился в конвульсиях. Кровь хлестала из перерезанной сонной артерии. Покачиваясь от напряжения, Курганов встал. Не глядя на содеянное, отошел к двери. Открыл ее и крикнул:

– Скрипач! Скрипач!

– Чего еще? – послышалось откуда-то снизу.

– Ты забыл свою скрипку.

– Сейчас заберу.

Александр мельком взглянул на Кишлака. Он уже был недвижим. Его подростковое тело, казалось, стало еще меньше. Белесые глаза закатились, а тонкие губы застыли в полуулыбке-полугримасе. И впервые выглядел совсем не страшным. Александр не ощущал ничего, кроме острой боли в спине.

– Как же это? – охнул Скрипач, застыв в дверях. Курганов не ответил. До него только сейчас дошло, что за этим он и был отправлен к Кишлаку.

– Что же делать… что же делать… – бормотал Скрипач, все еще не веря своим глазам.

– А что ты должен делать? – без всякого интереса спросил Александр.

– Убить тебя…

– Приступай, я не сопротивляюсь.

Скрипач взглянул на него и убедился, что Курган не шутит.

– Как же я могу? – неуверенно прошептал он. – Победила сила.

– Нет. Победила подлость, – возразил Александр.

– А что теперь делать с этим вице-премьером?

– Отпустите с Богом. Он – не ваш уровень.

– Ты прав… – согласился Скрипач и, немного помолчав, предложил: – Уходи вместе с ним. Иначе ребята тебя растерзают.

– Мне идти некуда. Возьми свой инструмент и исполни Глюка.

Скрипач, привыкший повиноваться, подошел к валявшемуся у постели Кишлаку, переступил через него, открыл футляр, достал автомат и, развернувшись, принялся стрелять с закрытыми от горя глазами. Когда он их раскрыл, Курган уже затих в огромной луже крови.

Бросив автомат, Скрипач выволок из-под кровати насмерть перепуганного Олега Даниловича. Негнущимися пальцами развязал на нем веревки и, подталкивая, повел вниз, где приказал бойцам посадить вице-премьера в машину и отпустить на все четыре стороны.